Загнанный под шаблон

             Утром, перед тем как отправиться на очередной допрос к Поттеру, Драко снова потянулся к единственному источнику облегчения, который у него остался. Количество мастурбации за последние дни побило даже его юношеские рекорды, когда мир дрочки только открылся перед ним как новый горизонт возможностей.              Он лениво скользнул рукой под одеяло, нащупав член, вставший раньше него самого, будто тело жило своей, отдельной от разума жизнью. Легкое касание и перед внутренним взором вспыхнул образ. Она склонилась над ним, послушная и одновременно властная.              – Доброе утро, Драко, – промурлыкала воображаемая Гермиона, спускаясь ниже. – Хочу сделать тебе приятно.              В его фантазии она была везде, ее голос обволакивал, как мед, и жалил, как яд. Она стояла на коленях, пальцы впивались в его бедра, а темный, голодный, ненасытный взгляд не отрывался от его лица.              – Ты такой твердый… – шептала она, и эти слова прожигали его изнутри.              В своем воображении он позволял ей все. Она играла с ним, как с десертом, сначала дразнила кончиком языка, проводила по головке, заставляя его сжиматься от томительного ожидания. А потом брала целиком, глубоко, жадно, и ее слюна стекала по стволу, когда она вбирала его до самого основания.              Интересно, заучка сглатывает?              Оргазм накрыл его тягучей волной, невыносимо жаркой. В последнюю секунду он представил, как заполняет ее рот, как она облизывает губы, не выпуская его.              Надеюсь, Поттер не наткнется на эти воспоминания. Ему вряд ли понравится, что объектом его фантазий стала его лучшая подруга.                     ***              – Несправедливо, – Поттер откинулся на спинку стула, разглядывая его с ленивым любопытством. – Я каждый раз узнаю о тебе новые подробности. А ты обо мне ничего.              – Думаю, Поттер, так и задумано. Подозреваемым не обязательно знать об авроре.              – А я думал, мы в более близких отношениях. Как минимум, давние знакомые. Учились вместе в элитной школе. Делили классы, коридоры, одну войну на двоих.              – Так и есть, – Драко криво усмехнулся. – Если бы не один нюанс, наша готовность убить друг друга при первой возможности.              – Не знал о твоей кровожадности, – Гарри приподнял бровь. – Считал тебя обыкновенным кретином, способным изрядно поднасрать пару раз за семестр.              Поттер откровенно упивался этим стебом. Ему больше не нужно было ничего доказывать Малфою, он знал, что слизеринца терзают муки совести. И говорил он это не ради самоутверждения. Величайшему волшебнику из ныне живущих самоутверждение ни к чему. Его честность была фундаментом для того, что между ними начинало прорастать.              – Ты же знаешь, я жил в магловском мире, – продолжил Гарри, меняя тон. – У дяди и тети, которые меня не жаловали. И у них есть обожаемый сыночек Дадли. Раньше я думал, что вы с ним похожи. Оба получаете на день рождения горы подарков, и упаси Мерлин, если будет меньше, чем в прошлом году. Но оказалось, между вами есть разница. В Дадли родители души не чаяли. Тряслись над ним, подтирали сопли до совершеннолетия. А твоим… твоим было плевать на тебя самого. Главное, как ты представляешь род перед обществом.              Драко почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.              – Поттер, ты решил в очередной раз напомнить, что я неудачник, который никому не сдался?              – Нет. Я покажу тебе унизительное воспоминание из своего детства. Потренируешься в легилименции.              Что ж. Если Избранный так хочет.                     Бег по коридору. Попытка забиться в угол. Его нашли двое громил размером с Греба и Гойла. Схватили, потащили. Вырываться бесполезно. Перед глазами унитаз. Холодный, грязный фарфор. Голову окунают в воду. Воздух кончается. Выныривает, делает глоток и снова вниз, в зловонную жижу.              – Поттер, – голос Драко остался спокойным, – ты серьезно думаешь, что школьные издевательства над тобой сопоставимы с моими?              – Только не говори, что тебе не было приятно увидеть меня в неприглядном свете.              – Немного, – признал Драко.              – Через полгода после этого меня взяли в сборную по квиддичу. Самым молодым ловцом столетия.              – При открывшихся обстоятельствах, это теперь мой любимый фрагмент твоей биографии, – Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – Но что-то мне подсказывает, что твой тонкий метод сближения не такой уж рабочий. Может, перестанешь ходить вокруг?              Гарри помолчал, внимательно глядя на него.              – Я наткнулся в твоей голове на закрытые воспоминания.              – Так может, не будешь в них лезть?              – Есть вероятность, что ты сам их запрятал поглубже. Пока окончательно не лишился навыков окклюменции. Там точно что-то важное.              – Важное для меня, Поттер!              – Пока ты боишься, страх будет сильнее тебя. Ты должен довериться. Освободиться от этого.              На душе у Драко ворочалось что-то темное, тягучее. Болотные топи разрастались под ребрами, затягивая его в одиночество. Сколько невысказанных слов, проглоченных обид на родителей, на общество, на обстоятельства. Все твердят о новой жизни, но никто не говорит, как начать. Как сделать этот проклятый первый шаг.              Тени прошлого цеплялись за плечи, шептали о неудачах, о том, что он лишь бледная копия отцовских ожиданий. Но где-то в глубине, под слоями ледяного равнодушия, тлела слабая, но упрямая, искра.              Он ненавидел эту искру. Ненавидел надежду. Ненавидел, потому что она была жива.              – Давай, – выдохнул он.              Кивок и вспышка погрузила его в затаенные глубины сознания.              ***              – Падаль не должна говорить, пока ей не разрешили. Падаль не должна оскорблять господ. А ты… ты маленький змееныш, которого надо проучить.              – Ты больной ублюдок.              Удар ногой в живот, тело скручивается в позу эмбриона. Боль расползается по мышцам, по костям, по каждой клетке.              – Гнида, – голос срывается на скул. Выдавить из себя что-то внятное не получается.              Луепа подходит ближе, берет его за руку и начинает ломать пальцы, один за другим, медленно, с хрустом. Потом выматывающий Круциатус, который длится бесконечно.              – Трех часов достаточно, чтобы ты усвоил урок, – голос надзирателя звучит откуда-то издалека. – Правда, ты многое из этого забудешь. Какая жалость.              Луепа касается виска Драко, из его палочки вырывается яркая вспышка.              – Обливиэйт.              ***              – Выходит, он взломал твое сознание? – Гарри выглядел потрясенным. – Стирал память, чтобы безнаказанно использовать Круциатус? Ты помнил, что он применял к тебе непростительные?              – Нет.              – Поразительно. Ты смог сохранить стертые воспоминания.              – Я просто гребаный счастливчик, Поттер.              Гарри замер, явно колеблясь.              – Луепа исчез. Мы объявили его в розыск. Он пропал, как только мы завели дело. Кто-то его предупредил. Будь осторожен.              Драко помолчал.              – Поттер, – голос его звучал ровно, но в нем проскользнула нотка, которую он не смог скрыть. – Поговори с Грейнджер. Она не носит палочку.              Гарри посмотрел на него долгим взглядом. Слишком долгим.              – Малфой, я тут вспоминал недавно Чемпионат мира по квиддичу. Помнишь?              – Тебе напомнить, кто победил в финале? Ирландцы, Поттер.              – Я о том, что было после матча.              Драко тяжело вздохнул. Он не хотел говорить об участии отца в этой акции .              – Ты тогда пытался предостеречь Гермиону, – тихо сказал Гарри. – Не так ли?              Видимо, Поттер все-таки сумел рассмотреть след Грейнджер в его мыслях.              – Мы уже определили, что моя кровожадность уступает уровню говнистости, – устало пожал плечами Драко.              Он действительно не хотел, чтобы она пострадала. Тогда, в суматохе чемпионата, он просто… привык к ее лохматой голове на уроках. Без нее было бы скучно. Или это была попытка показать, что он может вершить судьбы? Он не знал. Может, и то, и другое. Может, ни то, ни другое.              Гарри уже давно понял то, что сам Драко боялся признать, в нем не было ненависти, только страх. Страх быть причастным к деяниям отца. И, возможно, его боггарт сейчас представляет собой собственное отражение, в котором вместо него смотрит Люциус Малфой.                            После допроса Поттер привел Малфоя в Отдел правопорядка. Драко меньше всего хотелось видеть Грейнджер. Он уже неделю избегал ее после того злосчастного поцелуя. Ему не нужно, чтобы она становилась его живым щитом от боли. Неприятно чувствовать себя жалким. Даже если он действительно сейчас ничтожен. А ещё эти вечерние «медитации» на нее… Крутости они точно не добавляли.              Грейнджер любезно общалась с Оливером, улыбалась, смеялась, никакой жалости в глазах.              Мерлин, будь умнее, самая умная ведьма столетия. Индюк же к тебе подкатывает. Почему ты введешься, как пятикурсница?              – Гермиона, я привел Малфоя. Доставь его потом домой, пожалуйста.              – Конечно, Гарри. Я уже заканчиваю.              – Детский сад, – с издевкой сказал Оливер и кашлянул в кулак.              – Оли, не надо, – мягко осадила его Гермиона.              – Грейнджер, – Драко шагнул вперед, чувствуя, как внутри закипает что-то темное. – Можно побыстрее? Ты мне еще сказку на ночь задолжала.              Он не хотел напоминать о ее срыве. Слово вырвалось само, натянутое нервным напряжением.              Гермиона свирепо впилась в него взглядом.              – Хорошо, Малфой, пойдем. Раз у тебя дома столько дел. Нужно успеть постирать, помыть, приготовить…              – Серьезно, Грейнджер? – в его голосе звякнуло что-то похожее на боль.              Одно дело терпеть насмешки со стороны ее друзей и совсем иначе слышать упреки от нее. Драко чувствовал, что она предала его и стала соучастницей тех волшебников, кто относился к нему с презрением. Кто считал себя правым наказывать его, общаться из положения силы. Это было действительно низко и подло.              – Не хотелось бы между вами встревать, но мне нужно передать тебя, Малфой. – Гарри выглядел скучающе, ему было безразлично очередную перепалку гриффиндорцев и слизеринцев.              Конечно, как он мог забыть? Дурацкие условия программы перевоспитания.                     – Просто доставь меня домой, Грейнджер, – щелчок по запястью. – Обязуюсь слушаться и выполнять, – Драко уже не вкладывает никакого смысла в фразу, так надо, так нужно, он заучил ее как мантру.              Эта фраза стала тяжким бременем, надеваемым на него как оковы, повторяя сюжеты из бессмысленного цикла.                     Они спускались в лифте молча. Гермиона стояла к нему спиной, натянутая, заведенная. Он видел только ее плечи и чертовски привлекательную линию бедер. Напряжение между ними густело с каждой секундой.              – Малфой, – не оборачиваясь, сказала она. – Зайдем по пути в книжную лавку. Мне нужно забрать заказ.              – Я уже пообещал выполнять твои поручения. Выбора нет.              – Выбор есть всегда.              – Да неужели? – он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. – Хочешь сказать, я сделал неправильный выбор?              – Ты пошел по самому простому пути. Даже не попытался бороться.              – Замолчи! – голос сорвался на крик. – Замолчи. Я столько дерьма на себе вынес, в тысячу раз больше, чем натворил! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Ты не думала, что бывает выбор между хуевым и очень хуевыми вариантами?              – Я стерла память своим родителям, Малфой. Не тебе меня учить выбирать.              – Чтобы спасти их! – он шагнул к ней, сжимая кулаки. – Я тоже отдал Волан-де-Морту все, что мог, себя на служение, чтобы защитить своих родителей.              – Ты мог попросить помощи у Дамблдора.              – Я не мог рисковать! – рявкнул он. – Ты тоже могла не стирать им память, а отправить подальше, попросить защиту у Ордена! Но ты выбрала то, что казалось надежным! Для меня вступить в ряды Пожирателей было самым безопасным вариантом. Я должен был быть рядом с ней, понимаешь? Чтобы ее не тронули в собственном доме! А если бы мы сбежали, на нас объявили бы охоту! А ты знаешь, что делают с предателями крови?              – Но ты остался на стороне зла, Малфой.              – Как у тебя все просто! – он кричал, глаза жгли от ярости. – Заебись! Да, я трус. Не доблестный рыцарь из твоих книжек. Можешь не торговаться обо мне в своей голове. Вам с Поттером нравится приписывать другим заслуги, видимо, потому что у самих их в избытке. – Он перевел дыхание, чувствуя, как внутри все кипит. – Ты думаешь, я не осознаю собственную ничтожность, Грейнджер?              – Я думаю, ты сам загнал себя под шаблон, – ее голос дрогнул. – Ты убежден, что мир враждебен к тебе, что все против тебя. И твои ожидания сбываются.              – Не надо нравоучений! – взорвался он. – Когда твои розовые очки треснут, ты поймешь, как все устроено на самом деле! Я устал проходить проверку на прочность каждый день… терпеть насмешки… быть мальчиком для битья…              Грейнджер стояла, заливаясь слезами. Она чувствовала его боль так, будто это была ее собственная. В этот момент она постигла всю бездонную пропасть его отчаяния. Героиня войны рыдала о судьбе Пожирателя смерти. Мизансцена, достойная классики.              – Думаешь, я слабак? – выдохнул он, уже тише. – Если собираешься жалеть меня… не стоит.              Она покачала головой. Осторожно, будто подходя к раненому зверю, шагнула ближе. Ее тонкие пальцы замерли в воздухе, не коснувшись его щеки.              – Ты сильный, – прошептала она. – Невероятно смелый, Малфой.              Воздух между ними загустел, стал вязким, почти осязаемым. Драко смотрел в ее глаза, мокрые, темные, и чувствовал, как трещит по швам все, что он строил годами в своем мироздании.                     Неожиданно за спиной девушки возникло две фигуры в масках Пожирателей Смерти, которые наставил на них палочки.              Драко среагировал раньше, чем успел подумать, рванув Гермиону назад, заслоняя собой и вставая между ней и направленными на них палочками.              – Какая милая картинка, – хрипло рассмеялся один из них. – Щенок защищает грязнокровку.              – Не волнуйся, – добавил второй. – На тебя у нас тоже есть планы.              – Грейнджер, беги! – рявкнул Драко и бросился на первого.              Он повалил его на землю, вцепился мертвой хваткой. Кулаки, зубы, ногти – все пошло в ход. Он вырвал палочку, отшвырнул в сторону. Вцепился зубами в ухо противника, тот завыл, забился, пытаясь сбросить его.              Второй пожиратель замер, не ожидая такой ярости. На секунду его внимание переключилось на драку, и этого хватило.              Гермиона рванула порт-ключ, который для нее сделал Гарри. Мощный рывок, рассекший воздух, и она исчезла, оставив его одного.