Загнанный под шаблон

             Поттер собирается сообщить Малфою о досрочном завершении программы, от чего был доволен как Чеширский Кот, находясь в приятной неге предвестника добрых новостей.              – Поттер, я в курсе, что ты не со Слизерина, поэтому слишком долгая пауза для гриффиндорца, – Драко всматривался в хитрое лицо Поттера, которого распирало изнутри от удовольствия.              – А ты в курсе, что Волшебная шляпа предлагала мне Слизерин? – Гарри слегка склонил голову, произнося фразу как можно более издевательски слащаво, с приторной улыбочкой.              – Приму это за личное оскорбление, – поморщился Малфой.              Драко выжидающе смотрел на аврора. Он уже сам догадался, что его испытания близятся к концу. На него до сих пор не нацепили браслет. Он уже не делает работу по поручению, скорее по просьбе. Его жизнь под одной крышей с гриффиндорцами кардинально поменялась. Если раньше они с Финиганом были готовы друг друга поубивать, то теперь убийство возможно только в случае, если одному из них будет угрожать смертельная опасность со стороны. Школьная вражда, направленная на Шрамоголового и Вислого, осталась в прошлом, превратившись в забавное воспоминание, похожее на детскую шалость. А еще была Грейнджер. Ее прощение, ее доверие…ее любовь. То, о чем он не смел и мечтать.              – Завтра состоится комиссия при Министерстве магии, на которой будет рассмотрен вопрос об досрочном завершении исправительных работ для тебя, – со всей формальностью объявил Гарри.              Малфоя заколотило в мелкой дрожи, но больше не от страха, а от предвкушения полной свободы.              – Надо будет подготовиться, – продолжил брюнет, – твое прошение заслушают и примут решения исходя из убедительности.              Драко не знал как убедить остальных, если он сам себе до конца не верит.              – И что я должен сказать? – спросил он вслух. – Что Поттер величайший волшебник, и я бесконечно благодарен за шанс? – Он криво усмехнулся. – Звучит как заученный пафос.              – Может, скажешь своими словами? – предложил Гарри.              – А что предложишь? – вспыхнул Драко. – Благодарить за спасение от маньяка, который держал меня на цепи? За то, что вы, вопреки всей нашей вражде, пустили меня в свой дом? За Лавгуд, как бы это странным не казалось которая не дала сойти с ума? За поддержку от Долгопупса? За обоих Уизли? За Финнигана на худой конец?              В этот момент в комнату как раз вошел Симус, который был крайне удивлен услышать о себе в столь пламенной речи.              – Финниган, а как насчет поблагодарить Поттера за то, что он постоянно лез ко мне в голову? – язвительно выплевывал слова Драко, все накопившееся. – Или за то, что он родился на свет таким неудачником и не смог дважды нормально умереть. Что всю жизнь в его голове прожил Темный Лорд, а родители погибли, защищая невинного младенца. Если это везение, то тогда можно считать Поттера ебучим счастливчиком. И по какой только причине я тебе завидовал? – Драко перевел на Гарри свой уставший взгляд, закончив гневную тираду.              – Немного эксцентрично, но в твоем стиле. Надо только отрепетировать, – Симус невозмутимо хмыкнул.              – Могу в конце тебя похвалить, может дружеское похлопывание? – поддразнил Гарри.              – Поттер, клянусь, сломаю тебе руку, – в момент показалось, что аристократ сможет убить только силой мысли.                     ***              На следующее утро Гермиона поправила Драко галстук с уютной сосредоточенностью, от которой у блондина почему-то перехватывало дыхание. Ее пальцы скользнули по шелку, расправляя каждую складку, а затем она поднялась на цыпочки и оставила на его щеке быстрый поцелуй, оставив после себя пятно помады, совершенно неуместное на его бледном лице. Он машинально потянулся за палочкой, но ее ладонь мягко накрыла его запястье, останавливая.              – Оставь, – сказала она воинственно. – Пусть все видят, что у тебя есть, кому за тебя бороться.              Драко усмехнулся, но глаза оставались серьезными. Он провел большим пальцем по ее скуле, заправляя выбившуюся прядь за ухо.              – Любимая, – голос его звучал низко, с хрипотцой, – я очень ценю твой гриффиндорский запал. Правда. Но я справлюсь сам. Не переживай.              Малфой наклонился и поцеловал Грейнджер, прижимая к себе так, что она почти потеряла равновесие. Одна его рука скользнула по ее спине, впиваясь в ткань блузки, другая замерла на затылке, не давая отстраниться. Поцелуй был неприличным для раннего утра с тихими стонами, которые она не успела подавить. Ее пальцы вцепились в его пиджак, помяв идеальные лацканы. Драко почувствовал, как в животе загорается привычное, жаркое желание, которое теперь вспыхивало от одного ее взгляда.              – Милый, – выдохнула она, отрываясь от его губ и тяжело дыша, – если мы не хотим опоздать, нам пора идти.              – Ты права, – прошептал он нехотя и разжал объятия, но ее ладонь так и осталась в его руке.              ***              В зале заседаний Визенгамота яблоку негде было упасть. Плотные ряды скамеек заполнили ведьмы и волшебники в мантиях цвета сливы. Все хотели поглазеть на исправившегося отпрыска Пожирателя Смерти. Воздух гудел от перешептываний и любопытных взглядов, которые то и дело скользили по бледному лицу Драко, по его безупречному костюму, по наглому розовому отпечатку, алеющему на скуле. Он не стер его специально. И этот вызов, брошенный всему залу, заставлял старых чиновников хмуриться, а молодых ведьм прятать улыбки.              Вопросы сыпались один за другим, весьма предсказуемые, что вызывало лишь скуку. И каждый раз Драко отвечал ровно, спокойно, с той вежливой отстраненностью, которой его научили в детстве. Но когда слово взял замшелый старик с прищуром, в зале повисла тишина. Его тонкие, дрожащие пальцы сжимали пергамент, а голос скрипел, как несмазанная дверь.              – Кого вы считаете величайшим волшебником нашего времени?              Коллеги одобрительно закивали. Вопрос был неспроста. Им требовалось знать, признает ли младший Малфой новых идолов или так и остался пленником старой веры.              Драко выпрямился. Взгляд его стал острым, но без надменности или вызова, а скорее усталым, как у человека, который тысячу раз прокручивал этот ответ в голове. Он репетировал весь вечер накануне.              – Трудно выделить кого-то одного среди множества павших смертью храбрых, – начал он, и голос его разнесся по залу, потому, что все затаили дыхание. – Но безусловно, самый могущественный волшебник, сумевший одолеть в решающей схватке Тома Реддла – это Гарри Поттер.              Старик прищурился еще сильнее.              – Если вы действительно так считаете, мистер Малфой, – он сделал паузу, явно наслаждаясь собой, – то не могли бы сказать, почему именно для вас Гарри Поттер является героем?              Драко коротко усмехнулся, почти незаметно.              – За то, что дал мне возможность не сесть за решетку, – ответил он, и в голосе проскользнула тень прежней язвительности. – За это я очень благодарен мистеру Поттеру.              Старик разочарованно поморщился, и его коллеги зашептались, явно ожидая большего – пафоса, покаяния, слез. Чего угодно, лишь бы не этой сухой, грубой искренности.              – И только? – скрипнул он.              Тяжелый вздох и Драко почувствовал, как Гермиона занервничала, опасаясь, что ее парень что-нибудь выдаст из ряда вон выходящее.              – Нет, – сказал он, и голос его окреп. – На самом деле Гарри очень много сделал для меня. Он помог мне даже вопреки моим сопротивлениям. – Он перевел дух, сжал кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. – И я не думал, что когда-нибудь скажу это вслух, но… спасибо Рону Уизли. Прежде всего ему.              Он вспомнил их первую встречу на ярмарке как школьный враг, которого он годами презирал, вдруг вытащил его из рук садиста, не задавая вопросов. Просто потому, что это было правильно.              – И Гермионе Грейнджер, – продолжил он, и его взгляд наконец нашел ее с мокрыми глазами и сжатыми в кулаки ладонями. – За ее безграничное сострадание. И всем, кто простил меня, когда я сам себя простить не мог.              Он улыбнулся только уголком губ, но этой улыбки хватило, чтобы по залу прокатился одобрительный рокот.                     ***              Когда все закончилось, Поттер подошёл первым. Он крепко пожал руку Драко, а потом неожиданно крепко обнял с хлопком по спине и вдобавок потрепал по макушке, как нашкодившего младшекурсника.              – Я же говорил, что ты сможешь, Драко, – сказал он с довольной, почти дурацкой улыбкой.              – Надеюсь, ты вдоволь насмеялся? – процедил Драко, но в голосе не было злости.              Гарри хмыкнул.              – О да, но только над заученной частью. – Он подмигнул. – Остальное было довольно милым.              Драко закатил глаза, но, когда Гермиона подошла и молча взяла его за руку, он крепко сжал ее пальцы в ответ с надеждой, что так будет навсегда.                     Он только что доказал общественности, что изменился, что расстался со своим прошлым, вывернув свою жизнь наизнанку перед этим пестрым, любопытным, осуждающим залом. Драко знал: останутся те, кто продолжит шептаться за спиной, тыкать пальцем в газетных заметках, вставлять палки в колеса при первой же возможности. Но ему, честно говоря, уже было плевать. Потому что он, черт возьми, выкарабкался. И теперь рядом с ним были люди, которые не ждали от него фальшивых поклонов и театральных покаяний: приятели, с которыми можно выпить огневиски, друзья, готовые прикрыть спину, и девушка, которая смотрела на него так, будто он действительно чего-то стоит. Он больше не был тем мальчиком, который судорожно вписывался в чужую картину мира. Он освободился от шаблона. Сбросил его, как старую, колючую мантию, которая натирала плечи годами. И впервые за долгое время Драко Малфой вдохнул полной грудью.