Кинцуги

Сидя на автобусной остановке, я думаю, мог ли избежать такого финала. Рядом чемодан — покоцанный, вымокший от дождя и трескающийся по швам. Прямо как я. Кажется, если подойдет злобный вор, отдам его добровольно. Терять уже нечего. Драматизирую, конечно. В чемодане буквально все мои вещи. Хотя я наверняка что-то забыл. Может, зубную щетку. Одинокий носок, завалявшийся под кроватью. Или давно просроченный йогурт. Плевать. Знаю, что точно осталось в твоей квартире. Мое гребаное самоуважение.

***

Хорошо помню тот вечер в шумном диско-баре. Джисон праздновал день рождения, собрав толпу людей, в том числе своих протеиновых коллег по тренажерке. Я никого не знал, поэтому молча пил пшеничное пиво и ныкался в углу. Одна из девушек громко обратилась ко мне: — А чего ты грустишь? Всегда ненавидел этот вопрос. У меня просто такое лицо. Джисон приобнял меня за плечо и вмешался: — Это потому, что он бомж. Скоро будет жить на улице. Так все и было. Мы с Джисоном уехали из родного города после университета и снимали комнату на двоих. Затем хозяин объявил, что выставляет квартиру на продажу. Я думал, мы отыщем новую вместе. Но друг получил предложение лучше — от своего парня Минхо. Они собрались съезжаться. А я остался один. Тогда-то и решилась судьба моей жизни. Благодаря любопытной веснушчатой девушке, чьего имени я не помню. Потому что когда я шел из туалета, ты остановил меня аккуратным жестом руки и сказал: — Можешь временно перекантоваться у меня. Я скептически оглядел тебя с ног до головы. Ты держался расслабленно, будто вечер в толпе незнакомцев не затронул твои нервы. Мне понравилось твое открытое, доброе лицо. Понравилась сережка в виде рыбки пуноппан. Рядом с тобой шум диско-бара стих. Я не знал, почему. Сразу понял — ты из разряда брутальных, но милых парней, которые не боятся примерить розовые штаны в цветочек. Как раз в моем вкусе. Я почти облизнулся при виде твоих мускулистых рук. У меня уже год никого не было. Мысленно вытерев слюни, я спросил: — Какая арендная плата? — Не знаю, — ты нахмурился. — Квартира моя. Можешь скидываться за интернет. Мне как раз скучновато жить одному. — Ах, все ясно… Ты маньяк. — Обычно друзья зовут меня Бин. — Мы что, уже друзья? Ты очаровательно улыбнулся, будто так все и было. — Пока нет. Но если заселишься, можем ими стать. Я пожал твою крепкую ладонь. — Так и знал, что у тебя красивое имя. Ты же без животных? Дай знать, когда решишь. Помню, как провожал тебя взглядом. Ты скрылся за дверью в мужской туалет, а мне захотелось подождать — чтобы снова увидеть, как ты улыбаешься. Наверное, я пропал уже тогда. Я ждал тебя, как дурак, а надо было бежать. Бежать, бежать, бежать... В такси я не мог заткнуться о том, что случилось. Предположил, что за твоей добротой кроется коварное желание соблазнить. Джисон со вздохом завалился на мое плечо. — Эм… он натурал. — Да что ты? Твой натурал со мной флиртовал. — Вовсе нет. Чанбин так общается. Не ведись, хорошо? Вскоре я вышел на этой самой остановке, где сижу сейчас, и направился к твоему дому. Сентябрь выдался жарким. Я кряхтел, пока тащил чемодан, и мечтал о фисташковом мороженом. Только сейчас понимаю, как легко мне тогда дышалось. Так печально — я был счастлив и не знал об этом. В первую ночь мы засели за теккен, попутно обмениваясь фактами о себе. Я рассказал, что собираюсь много работать дома — графическим дизайнером на удаленке. Пошутил, что смогу каждый вечер встречать в прихожей. Ты в ответ пошутил, что завел жену. — У тебя, кстати, есть девушка? Я думал, ты сделаешь стереотипный вывод по моим подведенным глазам и яблочной Nina Ricci. — Чанбин, я… гей. — О. Понял. — Это же не проблема? — Нет, конечно, — спокойно ответил ты. — Я не гомофоб. Горькая реальность свалилась на меня — ты правда оказался натуралом. Я огорчился, но не подал виду. Решил, что дружба меня вполне устроит. Тем более, что мы гармонично сошлись. Мой сидячий образ жизни не на шутку тебя возмутил. Ты приучил меня делать зарядку и подарил набор витаминов. Я в ответ поделился секретом, что еду иногда можно готовить, а не заказывать. Домашние ужины стали традицией. Вечерами мы наедались до боли в животах и рассказывали, как прошел день. Твоя квартира была пустой на мой вкус. Ты разрешил это исправить. Я прикупил декоративных подушек, парочку аромадиффузоров и поселил замиокулькас на кухне. Шутливое прозвище «жена» закрепилось. Я наигранно делал вид, что меня оно бесит. Ты звонил с работы: — Жена, я домой. Что купить? — Еда есть, жена. Побалуй сладким. Однажды я неправильно завел будильник. Ты знал, во сколько мне нужно было вставать, и зашел разбудить. — Соня, — ласково сказал ты, сжимая моё голое плечо. Твои волосы мило закудрявились после душа. Я представил, как утаскиваю тебя под одеяло, чтобы валяться вместе в обнимку. Тогда-то до меня дошло. Я совершил досадную ошибку.

***

Мне следовало съехать. Но я не смог. Как идиот, я уцепился за надежду, нарисованную моим жалким воображением. Я слышал нежность в том, как ты произносишь моё имя. Собирал знаки по кусочкам, надеясь, что однажды они склеятся в признание. Мечтал о дне, когда ты поймешь: я — тот самый. Но ты привел домой Рин. Ее личный тренер приболел, и на замену позвали тебя. Во время занятия вы разговорились. Даже пообедали вместе после. Ты всегда легко располагал к себе людей. Любому комфортно с тобой, как с давним знакомым. А когда к обаянию прилагается идеальное тело, не устоит только камень. За очередным ужином я набрался смелости: — У вас серьезно? — Поглядим. Мне понравилось, что ты не сказал «да». Я улыбнулся. — Посмотрим кино? — Не против, если Рин будет? Вечером мы собрались на диване втроем. Ты закинул руку на ее плечо. Я был женой, но никогда не удостаивался такой чести. В горле встал ком. На фильм мне было плевать. Я сидел, обкусывая лак на ногтях, и думал о том, что если отношения с Рин сложатся удачно, она переедет сюда. Станет твоей настоящей женой. А я отправлюсь нахрен. Как назло, весь вечер Рин настойчиво пыталась заговорить со мной. Она спрашивала, что я думаю про сюжет, и не помню ли имена актеров. Я отвечал коротко и иногда невпопад. Мне показалось, от моего поведения Рин стало неуютно. Ты наклонился к ее уху и прошептал: — Он немного стеснительный. Интроверт. После я ушел к себе и принялся ждать хлопка входной двери. Но время перевалило за полночь, а этого звука не было. Мне следовало завернуться в одеяло с головой и заставить себя уснуть. Но я продолжал сидеть за ноутбуком и бездумно листал файлы проекта по работе. Пока стояла тишина, мне было спокойно. Тишина означала, что ничего не происходит. Потом до моих ушей донеслось ее «я приму душ?». И твое доброе «конечно». Посреди ночи за стеной прозвучал стон. Я и раньше слышал, как ты стонешь: во время домашней тренировки или когда случайно бился об косяк. Но тот стон был другим. Тебе делали хорошо. Мне следовало вставить наушники. Но я оцепенел. И в приступе мазохизма слушал, как снова стонешь ты. Как стонет она. Как называет тебя «Бинни». Как ты спрашиваешь, не больно ли ей в такой позе. Пока вы наслаждались друг другом, я тихонько выл в подушку. Наутро Рин, одетая в твою мятую оверсайз футболку, позвала меня завтракать. Ты уплетал блинчики, которые она приготовила по рецепту своей бабули, и выглядел самым довольным человеком на свете. Я боялся, ты спросишь, почему я такой бледный. Но ты ничего не заметил. Я хотел ненавидеть Рин. Долго, судорожно выискивал изъяны в ее образе. Пытался найти любое доказательство, что она тебе не подходит. Тщетно. Рин была доброй. Милой. Трогательно миниатюрной — даже ты нагибался для поцелуя. Она с первого дня улыбалась мне, будто уже считала другом. Она разделяла твою страсть к спорту и обожала твое любимое хоррор-аниме, которое мне никогда не нравилось. А еще она была... она. Меня, длинноволосого и женственного на вид, иногда путали с девушкой. Но этого было недостаточно для тебя. Я подумал — что, если ты тоже в меня влюблен? Но боишься своих чувств, поэтому заглушаешь их другими людьми? Когда я поделился этой мыслью с Джисоном, он не заржал, а посмотрел с таким сочувствием, что меня затошнило. Рин продолжала приходить к нам домой. К тебе домой. Я купил беруши и делал вид, что ваши отношения — ненадолго. Нужно было просто немного потерпеть.

***

Когда Рин снова пришла, в красивом платье и с бутылкой вина, я не выдержал. Надел узкие джинсы, подвел глаза золотом и завалился в ночной клуб. Я хотел выпить свою боль и не планировал ничего конкретного. Когда мне улыбнулся парень, рваной челкой и телосложением похожий на тебя, я вымученно улыбнулся в ответ. Утром я ковылял домой и поверить не мог в то, что натворил. Прошедшая ночь слилась в один жуткий кошмар: его кривые пальцы на моем теле, его язык со вкусом текилы, его неправильный запах. От отчаяния я почти дал себя трахнуть. К счастью, бедняга был слишком пьян. У него не встал. Он извинялся, не подозревая, что спас меня. Дома Рин уже не было. Меня встретил ты — беспокойно спросил, где пропадала жена. Во мне что-то перемкнуло. Я обвился руками вокруг твоей шеи и разрыдался в голос. Ты успокаивал меня так долго, что опоздал на работу. — Вы будете жить вместе? — С чего ты взял? Да что с тобой? Испугавшись, что выдал чувства, я сменил тему на свои похождения. Наивный, я искал в твоих глазах ревность. Но нашел только жалость. — Думал, ты не любишь мимолетные связи, — с оттенком неприязни сказал ты. «Я люблю тебя». Мое тело голодало. Лежа в одиночестве, я вспоминал звук твоего стона, дрочил и ненавидел себя. Твое желание ко мне покоилось на отметке «ноль». Поэтому в фантазиях я выкручивал его до ста. Ты начинал нежно — долго целовал в губы, водил руками по голому телу и спускался ниже. Твой язык ласкал там, где этого не делал еще никто. Я изнемогал, стонал твое имя и умолял взять меня. Ты срывался. Переворачивал на живот, насаживал и доводил нас обоих короткими, грубыми толчками. После мы лежали, сонно глядя друг на друга. Ты гладил мое лицо и шептал «люблю».

***

Я неожиданно натолкнулся на Рин, когда шел домой после встречи с Джисоном. В ее руке был пакет — она похвасталась новым шарфом. Оттенок подходил к глазам, и я сказал ей об этом. Все еще не мог ее ненавидеть. — Ты сейчас к нам? Рин нахмурилась, будто не поняла меня. — Чанбин не сказал? Мы разошлись. Ее улыбка дрожала. Наша боль была разной, но называлась одним именем. Твоим. Я почувствовал вдруг, что Рин мне ближе, чем кто-либо другой. Остаток вечера прошел в баре. Рин хотела отвлечься, поэтому мы болтали обо всем, кроме вашего расставания — шоппинге, родителях, историях из школы и любимых напитках. Когда я говорил, она внимательно слушала. Пытаясь согреть ее, я согрелся сам. Мы обнялись на прощание. Дома я накинулся на тебя, играющего в теккен: — Оказывается, вы с Рин расстались. Почему? Ты вздохнул и пожал плечами. — Рин все время хочет движухи. Куда-то поехать, что-то организовать. Звала меня в горы на неделю. Я заленился, она расстроилась… Мне кажется, мы не совпадаем по ритмам. Я выхватил джойстик из твоих рук. — И это все?! Про компромиссы не слышал? Тебе же было хорошо с ней! Ты озадаченно смотрел на меня. Конечно — раньше я никогда не говорил о Рин с тобой. Сам себе поразился. Но сочувствие к ней длилось недолго. Уже следующим утром я проснулся с пульсацией в мыслях: ты снова свободен. Моя надежда так и не успела подохнуть. Мы стали жить как раньше. Вместе делали зарядку с утра, готовили по вечерам и смотрели фильмы только вдвоем. Я был счастлив. Если крупицы желаемой мечты можно было назвать счастьем. Разумом я все понимал. Но мое сердце недоумевало. Ведь нам было хорошо. Мы привыкли к раздражающим привычкам друг друга: я вечно забывал вытащить белье из машины, а ты заливал пол в ванной после душа. Мы знали, что сделать, чтобы другой улыбнулся. Что еще тебе было нужно? Шел третий год нашего «брака», и я устал ждать. Бедный Джисон так измучился, что начал показывать мое фото знакомым парням. По его словам, никто не верил, что я одинок, а кто-то даже усомнился в моем существовании. Я ничего не почувствовал, когда услышал об этом. Восхищение всех парней на планете не склеило бы мои трещины. Мне нужен был только один. — Ты можешь выбрать любого, — с надрывом говорил Джисон. — Посмотри на себя в зеркало! Смотрел. И уже не понимал, кого вижу. Наверное, стоило честно поговорить с тобой. Ты бы не ответил взаимностью, но мог поддержать, как близкий друг. Теперь я никогда не узнаю. Вечер кино пошел не по плану. Скачанная версия оказалась кривой — с озвучкой на неизвестном языке. Мы зачем-то продолжили смотреть, хотя не понимали, о чем говорят герои. А потом ты повернулся и сказал то, чего никогда раньше не говорил: — Я рад, что мы живем вместе. Нужно было ответить «я тоже». Вместо этого я подался вперед и поцеловал тебя. Твои губы были солеными от попкорна. Они не шевелились. Я знал, что совершаю ошибку, но было поздно. Когда отстранился и поймал твой взгляд, надежда еще трепыхалась. Герои смеялись с экрана. Ты молчал так долго, что мог уже ничего не говорить. — Хёнджин. Извини, но я не… Уши заложило. Я улыбнулся и понимающе кивнул. Вытер слезу, затекшую в рот. Не помню, как оказался в комнате. За ночь чемодан заполнился вещами. Ранним утром я бросил ключи на тумбу и наконец-то ушел.