Кинцуги

Не знаю, зачем пересказываю эту историю сам себе. Наверное, моя душа по-прежнему отчаянно ищет зацепку. Может быть, ты меня всё-таки любишь. Хотя бы немножко. Автобус подойдет через десять минут. Осталось встать и случайно не вернуться обратно к тебе. Что, если я совершаю ошибку? Да, ты видел во мне только друга. Зато мы жили вместе. Я мог наслаждаться крупицами радости, а теперь останусь ни с чем. Поднимаю голову, чтобы взглянуть на дорогу. И не верю. Ты здесь. Бедный, такой мокрый и кудрявый от дождя. Почему не взял зонт? Рядом больше никого — сейчас раннее утро выходного, и город еще спит. — Тебе не обязательно уезжать. Меня прошибает последний, умирающий импульс: ухватиться за эти слова, потрясти их хорошенько, чтобы разглядеть скрытый смысл. Этот смысл я обычно прижимал к груди, наивно веря, что вот-вот нагрянет счастье. Я стал настоящим мастером самообмана. Но я продолжаю сидеть неподвижно. Смотрю на твое лицо и наконец-то просыпаюсь. Свою историю я проживал в одиночку. Ты никогда не был влюблен. Ни на что не намекал. Теперь ты растерянно сидишь рядом со мной, не понимая, что говорить. Может, даже не узнаешь меня. Мне бы самому вспомнить, кто я такой. — Хёнджин, давай вернемся домой и поговорим. Мы все еще друзья. Надежда бьется в агонии. Больно топтать мечту о нас с тобой. Я уже не помню себя без нее. — Я хочу быть больше, чем просто друзьями. Ты отводишь взгляд. Вот и весь наш разговор. Подъезжает полупустой автобус. Не знаю, куда собрался ехать. Но если задержусь еще на день, от меня ничего не останется. Протерев запотевшее окно, вижу, что ты сидишь, опустив голову. Мысленно благодарю тебя за все, любимый. И прощаюсь.

***

Первый месяц проходит в беспамятстве. Я существую под пледом на узком кухонном диване. Встаю, чтобы обжечь глаза экраном ноутбука или немного поесть. Иногда даже моюсь. Телефон в беззвучном режиме — притворяюсь, что не вижу пропущенных от тебя. Джисон часто садится рядом, говоря что-то вроде: — Ты правильно поступил. Пока верится с трудом. Стараюсь не думать, что он видит тебя каждый день. Долго сплю. Высылаю финальные правки. Пялюсь в стену. Жую безвкусные хлопья. Читаю глупую статью «как склеить разбитое сердце». Долго сплю. Жалею, что был на дне рождения Джисона. Снова просыпаюсь — смотрю на Минхо. — Мой знакомый ищет соседа. Я съездил сегодня — ремонт старый, но там миленько. Большое окно, вид на пруды с уточками. Ты вроде любишь романтику. Сил нет, но пора выползать. Не могу вечно жить на чужой кухне, как таракан.

***

Дверь открывает огненно-рыжий мальчик с нервной улыбкой. Показывая квартиру, он трясется, как на собеседовании. Даже несколько раз кланяется. Мое лицо неприветливо потяжелело от горя. — На первом этаже ресторан, поэтому сюда тянет ароматом рыбного бульона, но я уже привык, зато там можно обедать… Давайте я покажу вашу комнату. Вид из окна правда чудесный. На полузамерзшем пруду виднеются редкие волны. Стол прямо рядом — чтобы сидеть и любоваться парком. Уже представляю, как разложу скетчбуки. Может, пустые страницы однажды оживут под моей рукой. Поставлю ароматическую свечу. Куплю ночник. — Вам нравится? Я плюхаюсь на кровать, устало глядя на парня. — Пожалуйста, давай на «ты». Я не настолько старше. Как тебя зовут? — Ян Чонин. — Мне хорошо тут, Чонин. Если других кандидатов нет, я остаюсь.

***

Проходит три месяца моей новой жизни. Меня приняли в компанию Чонина и его друзей по вокальному клубу. Обычно мы торчим у нас дома, играем в настолки и поем караоке. Я предпочитаю наблюдать, но иногда сам беру микрофон. Уши ребят пока целы. Рин всё-таки съездила в горы одна и осталась довольна. В салоне красоты, куда мы заглянули вместе, я спонтанно расстался с длинными волосами. Харизматичный стилист попросил у Рин ее номер. Кажется, они планируют второе свидание. Не помню, чтобы мы упоминали тебя. Я наконец-то вспомнил, что делало меня мной. Много гулял один, наблюдая, чем дышит город. Фотографировал уток в пруду. Бродил по музею, делая наброски античных статуй. Нашел простой рецепт пиццы, чтобы приготовить с Чонином. Теперь я стараюсь беречь каждую, даже самую крохотную радость. Моя любовь еще жива. Но мы смогли подружиться. В доме моей души это лишь одна из комнат, а не целый фундамент. Может, она навсегда останется частью меня. Может, однажды уйдет. Но я живу дальше, как жил до тебя. Буду ли я счастливым — решу только я. Не твой взгляд. И не твое слово.

***

Сегодня моя очередь делать уборку. Я пританцовываю по квартире, представляя себя героем клипа из начала нулевых. Музыка перебивает звук уведомления. А потому новое сообщение я открываю спустя пару часов. «Привет. Извини, что беспокою. Мы можем встретиться?». Откладываю мокрую тряпку и задумчиво тру лоб. Я совсем не ждал сообщения от тебя. «я забыл что-то из вещей?» Ответ приходит сразу: «Я бы хотел поговорить». Сегодня у меня есть планы с Джисоном. Я не буду их отменять. «свободен завтра вечером». «Спасибо, Хёнджин».

***

Раньше я бы провел вечер, лихорадочно примеряя весь свой гардероб. Но я утомился за день, поэтому надеваю простой свитер, достаточно теплый для затянувшихся морозов. Мы встречаемся в кафе за маленьким столиком у окна. Некоторое время стоим, похоже, одинаково не зная, что делать — ведь обычно мы обнимались. Ты помогаешь снять пальто, ладонью слегка задерживаясь на моей спине. Дважды роняешь меню, пока листаешь его. Смущенно улыбаешься, когда я тихонько смеюсь над тобой. — Мне нравится новая прическа, — говоришь ты. — Спасибо. Добавляешь чуть тише: — Ты… встречаешься с кем-то? — Нет. Я не возвращаю вопрос, потому что за окном включают гирлянды. Подношу ладонь к холодному стеклу и завороженно смотрю на переливчатое золотое мерцание. Пока мы сидели, улицу красиво заснежило. Шепчу тебе: «Смотри». Но вид тебя не заинтересовал. Ты смотришь на меня. Мы еще немного сидим молча. Когда приносят счет, я настаиваю на том, чтобы заплатить. До последнего не понимаю, зачем ты хотел со мной встретиться. Не знаю. Не хочу гадать. Дома ждет Чонин — будем доделывать картину по номерам, чтобы наконец-то повесить на кухне. Я почти успеваю уйти. — Хёнджин, подожди. Оборачиваюсь и жду твоих слов. Ты смотришь себе под ноги, выдыхая рваные облачка пара, и несколько раз пинаешь сугроб. — Я так и не сказал, что хотел. Мое сердце сжимается. Живя с тобой под одной крышей, я видел тебя разным: больным, уставшим, изредка подавленным. Но никогда — таким разбитым. Ты мучаешься. И мне очень жаль. Может, мы почти потеряли связь. Но ты всегда будешь человеком, который однажды принял меня к себе и ничего не попросил взамен. — Давай… поговорим у тебя. — Спасибо.

***

Вот уж не думал, что снова появлюсь в своем старом доме. Стараюсь не разглядывать, но краем глаза замечаю, что вещи, которые покупал я, на своих местах. И декоративные подушки, и давно выдохшиеся диффузоры, и вполне живые растения в горшках. Неужели заботишься о них? Сажусь на кухне и наблюдаю, как ты ходишь туда-сюда, собираясь с мыслями. Прошу налить мне воды. Держусь за стакан и жду. Пауза затягивается. Отправляю Чонину сообщение, что буду позже. — Чанбин? — Да. Извини. Ты садишься напротив, опуская взгляд. — Последние месяцы я не нахожу себе места. Моя голова идет кругом. Раньше дома было хорошо и спокойно, но больше нет. Я пытался отвлечься, даже съездил в отпуск. Точнее, меня заставили… Неважно. Все бестолку. Хёнджин, мне не нравится жизнь, в которой нет тебя. Я ожидал чего угодно, кроме этого. — Но я не могу снова быть тебе просто другом, — мягко напоминаю я. — Знаю. — Тогда к чему это все? На мгновение наши взгляды встречаются, но ты быстро прячешь глаза. — Ты… начал мне сниться. И иногда эти сны… необычные. Сначала я не знал, как реагировать. Пытался об этом не думать. А потом заметил, что… расстраиваюсь. Когда понимаю, что все было не по-настоящему. Волнение подступает к горлу. Делаю глоток воды. — Что происходит в твоих снах? — Обычно мы сидим здесь и ужинаем. Рассказываем друг другу, как прошел день. А потом смотрим кино в гостиной. Только… — твой голос чуть садится, — …не досматриваем. Хочу отшутиться, но придумать ничего не могу. — Может, это женская версия меня или… — Нет. Это ты, Хёнджин. Я подумал, если увижу тебя, пойму, что это значит. — И… что ты понял? Ты снова поднимаешь взгляд и уже не отводишь его. Я понимаю, куда ты смотришь. Мне становится душно. Осушиваю стакан до конца и ухожу из кухни на ватных ногах. В прихожей темно, и я прячусь, прислоняясь лбом к стене. О подобных признаниях я мог только мечтать. Ты никогда не был жестоким со мной. Неужели это правда? — Хёнджин, тебе плохо? — Извини, я хочу подышать. — Конечно. Морозный воздух приводит в чувства. Я топчу снег и понимаю, что не собираюсь обратно. Точно не сейчас. Мне бы помогло услышать чей-то голос. Мамин, Джисона, неважно. Лезу рукой в карман. Затем в другой. Вспоминаю, как печатал сообщение, пока был на кухне. Чёрт. Я бы забил на любую вещь, кроме телефона. Приходится возвращаться и звонить в домофон — прямо как в день моего заселения. С каждой ступенькой наверх дыхание тяжелеет. Ты там — ждешь в квартире, после своего неловкого признания. Как смотреть тебе в глаза? Решаю не смотреть. Хорошо, что в прихожей все еще полумрак. Ты протягиваешь мне телефон. Наши пальцы соприкасаются на секунду, рассылая мурашки по коже. — Спасибо. — Хёнджин… Я мог бы сбежать прямо сейчас, как трусливый мальчишка. Решаюсь поднять взгляд. Ты стоишь очень близко. Беспомощно смотришь на мои губы. Как будто ничего другого не видишь. Часть меня боится поверить. — Можно я… Киваю. Потому что не железный. Твои руки ложатся мне на пояс. Чуть наклоняюсь, чтобы было удобнее. Ты долго и нежно сминаешь мои губы. Резко выдохнув, жмешься ближе. Я приоткрываю рот, позволяя твоему языку столкнуться с моим. Слышу тихий, высокий стон. Твой. Не верится, что из нас двоих именно ты так сильно дрожишь. — Джинни, я… Господи… Можно ещё? Ты гораздо сильнее. Мог бы просто взять то, что хочешь. Но ты умоляешь, а я таю. Разрешаю вжать себя в дверь и цепляюсь за твои волосы. Ты спускаешься к шее короткими поцелуями. Вселенная плывет вокруг нас. — Стой… Нельзя отключать голову. Еле выбравшись из объятий, присаживаюсь на стул, чтобы перевести дыхание. Удачно задеваю выключатель. Темнота чересчур соблазнительна. Хотя все уже сделано — вкус твоих губ впитается до костей. Чувствую, как ты на меня смотришь. — Хёнджин, возвращайся домой. — Чтобы быть тебе кем? — Мы… разберемся. Я не могу снова тебя отпустить. Тру лицо ладонями. — Чанбин, ты до сих пор не понял? Я давно разобрался. Мне нужно больше, чем поцелуи после кино. Я хочу любви. Хочу… засыпать и просыпаться вместе. Хочу выбрать того, кто выбрал меня. А еще... Подхожу, хватаю твою ладонь и прижимаю к своему паху. Твои глаза округляются от неожиданности. Ты шумно — и, кажется, нервно — сглатываешь. Меня самого потряхивает. — Чувствуешь это? Правда готов его трогать? Твоя рука не шевелится, но ты не убираешь ее. Снова бросаешь взгляд на мои губы, хмуришь брови и крадешь еще один быстрый, отчаянный поцелуй. Наверное, я схожу с ума. Еще немного жду, пока успокоится сердце. Я склеивал трещины днями и ночами. Не дам снова разбить. Глубоко вздохнув, заглядываю в сумку. Ладони слушаются плохо. Кое-как пишу на старом чеке из книжного. — Я забронировал столик на свой день рождения. Если хочешь того же, что я — приходи. На меньшее я не согласен. Ты забираешь листик из моих рук. Твое дыхание все еще тяжелое. Щеки горят. — Но это через две недели. — Да. Достаточно, чтобы ты обдумал… Может быть, мы больше не увидимся. Взглянув на тебя напоследок, покидаю нашу квартиру.

***

Я люблю свой день рождения. В это время город оттаивает после долгих морозов. Всегда с нетерпением выискиваю первоцветы. Но в этом году весна опаздывает. На улицах до сих пор лежит снег. Проходя мимо парка, замечаю группу детей, которые этому рады. Один из снарядов случайно прилетает в мое плечо. Еле сдерживаю смех, видя их перепуганные румяные лица. Наклоняюсь и комкаю снежок с нарочито-суровым видом. Они разбегаются, звонко смеясь. Неважно, что случится сегодня. Мне здорово идти одному, ловить снежинки носом и слушать любимую песню. Здорово знать, что в уютном кафе меня ждут друзья. Здорово просто быть живым. Отмечаю в кругу самых близких: за столом Джисон, Минхо и Чонин. Узнав про мой день рождения, официантка приносит милый черничный торт — подарок от заведения. Задувая свечи, загадываю попасть на редкую выставку импрессионистов. Вечно там раскупают билеты. Иногда позади звенит колокольчик, но я не оборачиваюсь. Слишком увлечен настольной игрой, подаренной Инни. Джисон почти плачет, потому что никак не въезжает в правила. Мы ржем над ним и пытаемся объяснить снова. Когда мои гости синхронно затихают, я сперва не понимаю, почему. Они смотрят мне за спину. На стол аккуратно ложится букет белых ирисов. — Прости, что я задержался. Для меня еще есть место? Поднимаю глаза и вижу — ты правда здесь. Улыбаешься мне. Так же очаровательно, как в нашу первую встречу. — Обними меня, Чанбин. Еле успеваю договорить.