Не тот

В коридорах «Хазбин Отеля» царила та особенная, тягучая тишина, которая бывает только глубокой ночью. Единственным источником света служили тусклые газовые лампы на стенах, чье рыжеватое плавание отбрасывало длинные, пляшущие тени на плюшевые бордовые обои. Где-то внизу, в холле, давно погас камин, и огромные часы с маятником мерно отсчитывали секунды, звук которых эхом разносился по пустым этажам. Чарли замерла перед дверью в башню Аластора. Ее нога нервно постукивало по полу. Рядом с ней, закатив глаза к потолку так сильно, что они, казалось, вот-вот увидят собственный затылок, стояла Вэгги. Бывшая ангел скрестила руки на груди, а в другой руке сжимала ангельское копье, готовое в любой момент превратить Радиодемона в решето, если тот посмеет коснуться ее девушки. — Чарли, милая,— прошептала Вэгги максимально спокойным тоном, каким только могла говорить бывшая серафима посреди ночи у двери самого опасного существа в отеле. — Три часа ночи. Три. Ты уверена, что план по спасению Энджела не мог подождать до завтра? — Нет, Вэгги! Я только что всё додумала! Это идеальное решение! — Чарли сияла, ее энтузиазм не могли погасить ни тьма, ни поздний час, ни даже угроза быть развоплощенной. Вэгги тяжело вздохнула и подняла свободную руку в жесте капитуляции. Она уже смирилась. Раз копье с ней, а рядом — любимая, можно и рискнуть. — Как думаешь, он у себя? — Чарли с надеждой посмотрела на дверь, словно пытаясь пронзить ее взглядом. — Я надеюсь, что нет, — честно призналась Вэгги. Ей совсем не улыбалось иметь дело с этим высокомерным радио-оленем. Особенно ночью. Она представила, как он уставший, злой и, скорее всего, еще более непредсказуемый, чем обычно. Вэгги незаметно сделала пару растягивающих движений плечом — на всякий случай, чтобы сразу въехать ему по лицу, если он начнет выкидывать свои демонические фортели. Бить планировалось чем угодно: копьем, кулаком, тяжелым взглядом — главное, чтобы знал свое место. — Отлично! Тогда я постучу, и мы проверим! — Чарри, не слушая возражений, сжала руку в кулак и с энтузиазмом постучала в его дверь. — Чарли, нет!.. — Вэгги дернулась, но было поздно. Кулачки принцессы забарабанили по дереву с такой силой, что дверь жалобно задрожала в петлях. Сначала из-за двери донесся оглушительный грохот, будто кто-то снес целую стопку книг, опрокинул торшер и споткнулся о тумбочку. А затем... Затем ночную тишину разорвал поток брани. Он лился, и состоял из таких витиеватых, трехэтажных конструкций, что даже Вэгги, а тем более Чарли, застыли в ступоре, открыв рты. Голос был искажен радиопомехами, шипел и трещал, но эмоции читались абсолютно ясно: это был гнев чистейшей пробы. Обе девушки даже не подозревали, что словарный запас Аластора простирается так далеко за пределы театрального сарказма и старомодных угроз. Они и половины этих выражений в жизни не слышали. Внутри комнаты послышалось яростное шуршание, очередной «ебаный халат, который вечно путается под ногами», и тяжелые, мерные шаги. Чарли и Вэгги синхронно зажмурились. Руки их сплелись в мертвой хватке, кости жалобно хрустнули. Они мысленно попрощались с жизнью, представляя, как сейчас дверь распахнется, и их настигнет кара в виде теневых щупалец или разряда магии. Дверь распахнулась с тихим, зловещим скрипом. — По голове бы себе постучали! Девушки вздрогнули и распахнули глаза. Удивление было настолько сильным, что они на пару секунд забыли, как дышать. Перед ними стоял Аластор. Но это был не тот грозный Радиодемон, который одним своим видом заставлял грешников разбегаться по углам. Это был сонный, взъерошенный и невероятно... домашний Аластор. На нем была огромная пижама-худи, которая делала его похожим на подростка, и мешковатые оверсайз-штаны. На ногах — смешные пушистые тапки. Он лениво облокотился плечом о дверной косяк, потирая сонный красный глаз. Его шевелюра, обычно уложенная в идеальный пробор, сейчас торчала в разные стороны забавными вихрами. Недовольная, но от этого не менее пугающая улыбка все еще была на месте, но сейчас она казалась скорее гримасой крайней усталости. Радиодемон моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на непрошенных гостях. Девушки молчали. Они просто пялились на это зрелище, позабыв о страхе, позабыв об Энджеле, позабыв обо всем на свете. Повисла тягостная пауза. — Девочки, — голос Аластора, все еще с помехами, но уже более ворчливый, чем грозный, нарушил тишину. — Вы совсем ебу дали? Время на часах видели? Спать, мать вашу, надо! И тут дам прорвало. Сначала тихо хихикнула Чарли, затем фыркнула Вэгги, и через секунду они уже заходились в истерическом хохоте, сгибаясь пополам и хватаясь за животы. Аластор смотрел на них с неподдельным недоумением. Его улыбка дернулась. — А что, простите, тут такого смешного? — осведомился он тоном оскорбленного достоинства. — Вы, видимо, полагали, что я круглосуточно сижу у двери в парадном костюме и терпеливо жду, когда вам, двум ночным кукушкам, взбредет в голову явиться ко мне с визитом? Но его слова лишь подлили масла в огонь. Девушки засмеялись еще громче. Смех Чарли звенел колокольчиком, а Вэгги, забыв о своей суровости, хохотала басом, утирая выступившие слезы. Аластору начало казаться, что этот безобразный галдеж сейчас разбудит не только Хаска на первом этаже, но и, чего доброго, долетит до самых врат Рая. Минуты через две, когда приступ веселья пошел на спад, Радиодемон, все еще пребывая в легком шоке от происходящего, решил, что с него хватит. Он уже взялся за ручку двери, намереваясь захлопнуть ее перед носами этих двух ненорманых, но Чарли, мгновенно протрезвев от смеха, выставила вперед руку. — Стой! Прости, прости нас, пожалуйста! — взмолилась она, все еще всхлипывая от смеха. — Мы не это имели в виду! Мы просто... нам нужна твоя помощь! Аластор замер. Его бровь поползла вверх. — Еще раз. В три часа ночи? — переспросил он ледяным тоном, который, впрочем, плохо сочетался с его пижамным видом. — Да! — Чарли выпалила это с такой искренней верой в правоту своего дела, что Аластор на мгновение даже усомнился: а может, уже утро? — Мы придумали гениальный план, как освободить Энджела! Аластор ошарашенно уставился на них, пытаясь найти в их глазах хоть намек на то, что это глупая шутка. Но принцесса смотрела на него с абсолютно серьезным (насколько это вообще было возможно для Чарли) выражением лица. Надежды не было. Он устало потер пальцами переносицу, закрыл глаза и театрально-страдальческим тоном протянул: — И это... это не может подождать хотя бы до рассвета? — М-м-м, нет! — Чарли мотнула головой так, что ее белокурые волосы разлетелись в стороны. — Пойдем! Сейчас я тебе всё покажу на доске, и ты сразу загоришься идеей! — Ты о че... — начал было Радиодемон, но не успел договорить. Чарли, действуя на абсолютном энтузиазме, шагнула вперед и взяла его за руку. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но настойчивым. Аластор, все еще не до конца проснувшийся, позволил увести себя на пару шагов от двери. Он был настолько обескуражен такой фамильярностью, что даже не сразу сообразил, что происходит. А когда сообразил и развернулся, чтобы вернуться в свою башню и запереться на сто замков, было уже поздно. Девушки, видимо, ожидая, что он, как опытный демон, взмахнет тростью или телепортируется, легонько подтолкнули его в спину. Но Аластор, застигнутый врасплох, не успел среагировать. Вместо грациозного пике, он издал совершенно нечленораздельный, высокий звук, похожий на испуганный писк олененка. Этот писк вырвался откуда-то из груди, потому что его рот даже не открывался. Издав, не открывая рта, как будто из груди, писк оленёнка, он кубарем полетел вниз. К счастью, он приземлился на пятую точку и в полете не было слышно звуков треска костей. Чарли и Вэгги, осознав весь ужас содеянного, кубарем скатились следом. — Аластор! Ты как? Прости! — затараторила Чарли, склоняясь над ним. — Живой? — сухо спросила Вэгги, но в ее голосе проскользнула нотка вины. Они подбежали ближе и тут же отпрянули. Радужки глаз Аластора почернели, превратившись в две бездонные черные дыры. Улыбка на его лице застыла, но стала какой-то чересчур широкой. В воздухе запахло озоном и страхом. Девушки начали пятиться, Вэгги инстинктивно заслонила собой Чарли, сжимая копье. Но Аластор не нападал. Он просто сидел на полу и смотрел на них. А потом из его рта, искаженного помехами, вырвался такой поток красноречия, что даже видавший виды Вэгги приоткрыла рот. Это был не просто мат. Это была симфония брани, поэма из ругательств, в которой упоминались их предки до седьмого колена в Аду и на Небесах, их умственные способности и склонность к ночным авантюрам. Выражения были такой сложности и виртуозности, что, наверное, даже Энджел Даст, профессионал своего дела, покраснел бы и записывал в блокнотик. Минуты две-три лился этот словесный поток, пока Вэгги, уставшая, прикрывшая одной рукой лицо в жесте глубочайшей усталости от жизни, не перебила его: — Закончил? Аластор поперхнулся на полуслове. Он с таким возмущением уставился на ангела, что, казалось, сейчас начнет новую лекцию о бескультурье и упадке нравов современной молодежи, которая вламывается в чужой дом посреди ночи и сбрасывает хозяев с лестницы. — Ладно-ладно, — Вэгги подняла руки в примирительном жесте, видя, что гроза назревает новая. — Мы виноваты, признаём. Дуры. Но теперь, когда ты уже внизу, может, просто выслушаешь Чарли? Ей неймется рассказать тебе про план. Вэгги развернула Чарли за плечи и легонько подтолкнула к месту, где обычно висела большая грифельная доска, которую Чарли использовала для мозговых штурмов. Чарли помялась пару секунд. Выражение лица Аластора, который наконец поднялся на ноги и отряхивал свою пижаму, не предвещало ничего хорошего. Но она глубоко вздохнула, прокашлялась и вышла вперед. — Итак! — начала она, пытаясь придать голосу уверенности. — Ты, наверное, заметил, что Черри Бомб, и особенно Хаск, в последнее время ходят... ну, скажем так... не совсем трезвые? При этих словах Аластор недовольно хмыкнул и скрестил руки на груди. Хмык получился многозначительным. Он прекрасно помнил, как пару дней назад спустился в бар, чтобы попросить у Хаска свой любимый виска, а обнаружил кота в компании Черри Бомб в углу холла. Оба были в хлам пьяны, валялись на полу, обнявшись с пустой бутылкой из-под дешевого коньяка, и горланили какую-то душещипательную балладу о неразделенной любви и жестокости мира. Мотив был настолько противным и навязчивым, что до сих пор иногда звучал у Аластора в голове. В тот вечер ему, самому могущественному демону в отеле, пришлось тащить на себе этих двоих по комнатам, уворачиваясь от пьяных попыток Хаска обнять его за ногу. — Ал? — голос Чарли вырвал его из воспоминаний. Аластор моргнул, понимая, что снова ушел в себя. Он действительно начал засыпать стоя. — Так вот, к чему я веду! — Чарли воодушевилась, видя, что он все еще здесь. — Это всё из-за Энджела! Из-за того, что он страдает у Валентино! И я подумала... ты — самый сильный в отеле! Ты можешь причинять вред грешникам, ты умеешь быть невидимым! Ты просто обязан пойти и спасти нашего всеми любимого паучка! — Насчет «всеми любимого» я бы поспорил, — пробурчал Аластор, копаясь в баре, чтобы налить себе хоть немного кофе. Черный, крепкий, без сахара — единственное, что могло спасти его рассудок в этот безумный час. — Но допустим. И каков план? Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас, ночью, отправился в студию Валентино и убил этого идиота? Он обернулся, держа в руках дымящуюся кружку. — Знай, Чарли, убийство подождет. Я не голоден. И, к твоему сведению, я не питаюсь такими жалкими публичными личностями, которые утоляют свои низменные инстинкты за счет других! Чарли ужаснулась и замахала руками с такой скоростью, что они стали размытыми пятнами. — Нет-нет-нет! Что ты! Никаких убийств! — воскликнула она. — Ну, если только в самом крайнем случае... — тут же поправилась она. — Но вообще нет! План хитрее! Ты просто переоденешься, перестанешь улыбаться, наденешь парик, притворишься кем-то другим, пройдешь кастинг, выяснишь все про контракт Энджела и... и расторгнешь его! А потом все будут счастливы! Аластор, который как раз сделал глоток обжигающего кофе, поперхнулся. Горячая жидкость обожгла горло, попала в нос, и он закашлялся, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. Он смотрел на Чарли абсолютно ахуевшими глазами, пытаясь переварить услышанное. Парик? Кастинг? Он? Радиодемон, ужас эфира, должен притворяться кем-то другим? Эта идея была настолько абсурдна, что граничила с гениальностью или безумием. Скорее последнее. Вэгги, которая все это время смотрела в потолок с выражением глубочайшей обреченности на лице, словно спрашивая у высших сил, за что ей все это, вздохнула и решила взять инициативу в свои руки. — Слушай, — начала она более спокойно и рассудительно, подходя ближе. — Это не так безумно, как звучит. В сети только что появилось объявление. Завтра в башне Вокса состоится кастинг. Ищут нового помощника для команды «Ви». Участвовать могут все желающие. Понимаешь? Она сделала паузу, давая информации уложиться в голове у Радиодемона. — Если ты туда проберешься, у тебя будет доступ к информации. Ты сможешь найти контракт Энджела. И заодно... ну, извлечешь выгоду для себя. Скажем, разведаешь план здания, чтобы потом уничтожить башню Вокса. Или, по желанию, самого Вокса. — Вэгги пожала плечами. — Если же всё пойдет наперекосяк и тебя рассекретят — ты всегда сможешь использовать свои силы, чтобы сбежать. Я уверена, плюсов для себя ты найдешь массу. Трофейный Вокс на стене в гостиной — чем не мотивация? Аластор задумался. Он медленно отпил кофе, глядя в пустоту перед собой. Слова Вэгги звучали разумно. Очень разумно. Возможность добраться до Вокса, его заклятого врага, под прикрытием, да еще и с благородной миссией спасения паука... Это открывало такие перспективы, от которых у него самого внутри что-то довольно заурчало. Он перевел взгляд на Чарли, которая смотрела на него с надеждой, как щенок, ожидающий лакомство. Потом на Вэгги, чей взгляд говорил: «Ну давай, соглашайся уже, чтобы мы наконец пошли спать». Аластор сделал еще один долгий глоток, поставил кружку на стойку и, вздохнув с тяжелым сердцем (и с не менее тяжелым предчувствием), произнес: — Ладно. — Он поднял палец вверх, останавливая готовую завизжать от радости Чарли. — Но я ничего не обещаю. И если этот ваш гениальный план провалится, я буду иметь полное моральное право сбросить вас обеих с этой лестницы. Лично. И без всяких там писков. Чарли сдержала обещание и не завизжала, но на ее лице расцвела такая счастливая улыбка, что даже мрачный холл отеля на миг осветился. Вэгги лишь устало кивнула, принимая условия. В конце концов, самое страшное было позади — Радиодемон был на их стороне, пусть и в смешной пижаме и с чашкой кофе в руке.