концлагерь

      говорят, влага очищает истомлённую душу, будто в этой минутной слабости нет ничего постыдного. но это лишь утешительная ложь, придуманная теми, кому ещё позволено роскошествовать в собственной хрупкости. а на самом же деле, удел уязвимых. безвольные капли, скользящие по бледной коже, - слабодушие перед безжалостным бытием. с каждым таким мгновением броня истончается, и ты беспомощно наблюдаешь, как твоя былая стойкость растворяется в бесплодных следах, уходящих в пустоту.       несокрушимые не проливают слёз. вовсе не оттого, что их сердца остыли. напротив, внутри них порой бушует такое пламя, что всё живое выгорает. однако, мирозданию безразличны чужие стенания. небеса не рассеются, а палачи не содрогнутся от того, что в полумраке блеснёт влажный след. оттого и приходится дышать - натужно, до боли стискивая челюсть, чтобы отвлечь разум осязаемым физическим страданием. слабые оплакивают утраченное, растворяясь в скорби. сильные же возлагают свои раны на плечи и несут этот безмолвный крест, сохраняя безупречную осанку. и конхо жил так. и подчинялся наставлениям отца про «сильных неплачущих мужчин», ведь он - гордость. ведь стоит соленной влаге скользнуть по пунцовой щеке, как вся его напускная спесь спадет, уступая место жалости. но как тут сдерживаться, когда изнутри распирает нечто совершенно иное и трепетное? первая настоящая любовь. он слышал об этом от своей старшей сестры, что каждый вечер мило щебетала с подружками по телефону. сону - её истинный. «нежный, красивый, по-настоящему джентельмен!!» - на деле гопарь, ворующий балтику из магазина. когда он впервые притащил сестре охапку ромашек - из их же клумбы, - конхо тихонько рассмеялся. мама узнает, влепит ему этим же веником по лицу, а потом ещё и нажалуется его родителям. но сестра была…рада? скакала по комнате, радостно приговаривая, что это лучший подарок в её жизни. то есть, не новенький телефон, не куча брендовой косметики, а это? наверное, дело было вовсе не в подарке. в чувствах. и чувства эти он не понимал. до того дня, когда позорно расплакался в чужое хрупкое плечо.       с этого момента всякое отрицание перешло в конкретику. ну не мог он смотреть на мартина и также любоваться его растрепанными волосами. на бесящее цоканье, присущее лишь двум людям - один из которых джухун, хотелось не закатывать глаза, а прильнуть поближе и спрятать его в своих же собственных губах, запустив при этом пальцы в копну волос. умел ли он целоваться? конечно нет. хотел ли, глядя на поджатые губы и сморщенное от его настойчивых прикосновений лицо? несомненно. чувство ластилось к сердцу, с каждым днем все сильнее распирая легкие. ему казалось, что если он сейчас не закроет глаза, то этот свет просто хлынет через край. выдаст себя с потрохами влюбленным? взглядом. подступающие слёзы обжигали каждую ночь. сегодня он не так на него посмотрел, вчера не протянул руку в знак приветствия - и все равно, что они находились в компании друг друга целыми сутками. от осознания, что чужое дыхание рядом, случайный взгляд или мимолётное прикосновение пальцев могут вот так запросто перевернуть всю его душу, ломило ребра и стягивало внизу живота. вот такие они, эти ваши чувства?       в ту ночь все было также. цапались они как кот с собакой, но ему даже нравилось. он такой весь злой, хмурит бровки и прикусывает нижнюю губу. знал бы он, как конхо хочет эту нижнюю губу втянуть себе в рот. а в первый день таким важным не был, разревелся, как девчонка из-за какого то пустяка. «ты красивый, когда плачешь», да? так вот, он неземной. нету ещё такого слова, чтобы описать весь спектр эмоций, испытуемых у конхо, когда он смотрит на это лицо. но, к счастью, обозначение у этих чувств есть. первая любовь. его ом сонхен.

***

      глядя на то, как ан демонстративно притягивает к себе чужую девушку, сонхен почувствовал удушливый ком в горле. самая настоящая казнь его собственной гордости. конхо, всегда такой открытый и лучистый, теперь казался ледяным. ну и не странно. это он мудак все испортил - сам соврал, сам потом же ревел целый день. как там говорится, первую любовь не забудешь никогда? у него она только появилась, а он уже готовится забыть, если конхо так и продолжит вести себя как говнюк. парень зажмурился. на мгновение захотелось просто раствориться в тьме, развернуться и сбежать прочь - в спасательную тишину соснового бора, где никто не увидит его позора. и он даже сделал шаг назад под влиянием малодушного страха, что снова нашептывает ему привычные мантры о «нормальной любви» и спасении репутации. но в ту же секунду в памяти всплыла пустая кровать над головой. и тишина. что душила его всё утро. если он уйдет сейчас, эта тишина станет вечной. не только в их комнате, на дискотеках и в столовой - в его душе. страх потерять конхо навсегда оказался сильнее страха перед чужим судом. сонхен рванул вперед сквозь колышущееся море тел, не слыша возмущенных вскриков и не чувствуя толчков. он возник перед конхо так внезапно, что тот даже не успел сменить маску напускного веселья на привычный оскал, когда тонкие, дрожащие, пальцы впились в его запястье. — пошел вон, - выплюнул ан, но голос дрогнул, когда он столкнулся с лихорадочным взглядом ома. сонхен не ответил. он и не собирался - развернулся и, навалившись всем весом своего худощавого тела, потащил ошеломленного ан за собой мимо его застывших в недоумении друзей, мимо ухмыляющегося субина и растерянного джеймса, прочь от десятков взглядов к тяжелым дубовым дверям, за которыми начиналась настоящая ночь.       ночной воздух, пропитанный ароматом хвои, обрушился на них тяжелым саваном, едва двери актового зала захлопнулись. сонхен медленно разжал пальцы, освобождая чужое запястье, и его рука бессильно опустилась вдоль туловища. и что он должен сказать? «прости, я на самом деле люблю мальчиков, просто в тот момент думал иначе». «я все осознал, после того как ты перестал меня доставать». просто идиот. стоял, понурив голову, и взгляд был прикован к серым щербинам бетонного крыльца, собственным кедам и хаотичным теням сосен, плясавших под тусклым светом единственного фонаря. как оказалось, он лишь на словах такой смелый, ведь все то, что вело его сквозь толпу, испарилось, оставив после себя лишь страх и вину. он молчал, потому что слова казались ему слишком мелкими, слишком ничтожными для той бездны, что разверзлась между ними. конхо ждать не стал. — ну? и что дальше? - его голос полоснул по ночному покою, заставляя сонхена вздрогнуть всем телом. — зачем ты меня вытащил? хочешь еще раз сказать, какой ты правильный, а я - ошибка природы? конхо сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство сонхена, и теперь между ними было каких то жалких десять сантиметров. — ты пришел посмотреть, как я подыхаю? - орал он неистово, из-за чего сонхен невольно зажмурился. странно, как к ним ещё никто не вышел. — тебе мало было? ан сорвался на всхлип, который тут же попытался замаскировать язвительным смехом, но вышло лишь жалкое подобие. он схватил сонхена за воротник мятой футболки, встряхивая его с такой силой, что голова парня безвольно мотнулась. — посмотри на меня, придурок! посмотри мне в глаза! - слезы, которые он так отчаянно пытался скрыть, теперь беспрепятственно чертили дорожки на раскрасневшимся лице. — ты уничтожил всё. и ради чего, сонхен? чтобы мартин погладил тебя по голове и сказал, какой ты молодец? спросить, причем тут вообще мартин он в себе сил не нашел. с этим потом как-нибудь разберутся. в тот момент, когда конхо, задыхаясь от собственной ярости, смахнул ещё одну слезу, сонхен сорвался. его ладонь, ледяная и дрожащая, обхватила щеки конхо, пальцы второй зарылись в спутанные волосы на затылке, вынуждая замолчать на полуслове. сонхен притянул его к себе, сталкиваясь губами. он неумело сминал их своими, углубляя поцелуй по мере того, как конхо растерянно пятился назад. и видимо, настолько удивился, что из груди вырвался сдавленный стон, отчего у сонхена стянуло внизу живота. если бы до этого ему кто-то сказал, что губы могут быть настолько вкусными, он бы ни за что не поверил. губы и губы, свои попробуй лизни - никакого эффекта. парень уже давно понял, что с конхо все по другому. такие влажные, слегка распухшие и отчего-то очень горячие, они просто сводили сонхена с ума. он притягивал его ближе, гладил по голове, пытаясь успокоить. чувствовал под ладонями жар чужих щек и поймал себя на мысли, что поцеловать их хочется тоже. конхо ответил не сразу. ещё секунду стоял неподвижно, но стоило ому сдавленно простонать ему в губы, как он сдался. обхватил руками чужую тоненькую талию, сминая ткань футболки. теперь пятиться пришлось уже сонхену, потому что ан прижимался к нему всем телом. на опыте, наверное, потому что, высунув язык, лизнул того по нижней губе и попытался ворваться им внутрь, на что сонхен шумно вдохнул через нос и послушно приоткрыл рот. оказывается, у него очень чувствительный язык. да и нёбо. и десна, в конце то концов, ведь стоило им столкнуться и переплестись между собой, он больше не смог сдержаться и лишь тихо постанывал. подростковая неуклюжесть только обостряла всё - каждое касание носами, оттого что конхо менял положение головы, углубляя поцелуй, отзывались во всем теле незнакомой раньше сладостью. они отпрянули друг от друга так же резко, как и столкнулись секундой ранее. конхо стоял, тяжело дыша, и в тусклом свете фонаря было видно, как пунцовый румянец заливает его щеки, шею и кончики ушей. сонхен и сам чувствовал, как у него горят губы и пылает лицо. он не решался поднять взгляд, рассматривая носки своих кед. надо подкрасить немного, а то стерлись совсем. первым нарушил оцепенение конхо. он рвано выдохнул, всё еще краснющий от смущения, и неловким, дерганым движением схватил сонхена за руку, из-за чего тот вздрогнул, но не отстранился. наоборот, поднял голову, мельком взглянул на конхо и, закусив губу от подступающей улыбки, переплел их пальцы, крепко сжимая чужую руку. — пойдем. он осторожно потянул конхо за собой, прочь от крыльца актового зала, откуда доносились отголоски музыки. конхо шел следом по узкой тропинке, чуть прихрамывая от волнения, и не отпускал руку сонхена ни на секунду. когда они подошли к домику, сонхен остановился у самой двери, еще раз сжал пальцы конхо и первым потянул за ручку, увлекая его внутрь, в полумрак их общей комнаты. дверь захлопнулась с негромким щелчком, окончательно отрезая их от внешнего мира. конхо, всё еще не выпускавшая ладонь сонхена, медленно опустился на край его кровати. ом сел рядом, вплотную. прям как в старые добрые. погладил большим пальцем его ладонь, на что тот сильнее прильнул к его плечу. он такой ласковый, оказывается. и все равно, что ан таким всегда был - просто сонхен дурак и не замечал бревна у себя в глазу. целую минуту они сидели в тишине. вынужденная мера, чтобы заново привыкнуть к компании друг друга. не общались целых три дня, большая трагедия. конхо опустил взгляд на их переплетенные руки, и тотчас его большой палец начал медленно невесомо водить по тыльной стороне ладони сонхена, нежно поглаживая кожу. повторюшка. — я думал, ты меня по-настоящему ненавидишь, - затем негромко произнес он, не прекращая выводить круги на чужой ладони. — когда ты сказал всё то…в домике…я чуть не сдох.   он на секунду замолчал, сглотнул и покрепче сжал ладонь сонхена. — никогда больше так не делай, ладно? не ври себе. мне всё равно, что там нормально, а что нет. мне просто нужен ты. как мало нужно, чтобы растрогать сонхена. он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на конхо. такой милый. сидит, опустив голову, как нашкодивший щеночек. плевать уже, что он обозвал его шлюхой мартина несколькими часами ранее. погладить по голове, прижать к себе и шепнуть на ухо, что он самый лучший - все, чего ому сейчас хотелось. — про нас с мартином… это всё пиздеж. та девчонка из школы, которую он отшил в прошлом месяце… ну, сам понимаешь, как кто-то любит мстить. сонхен тяжело сглотнул и придвинулся поближе, что его ноги чуть не оказались на коленях ана. — мне плевать на них, конхо. и на то, что они несут. я врал не потому, что мне было стыдно за тебя. мне было страшно, что я сам не справлюсь с тем, что чувствую. он сделал глубокий вдох. — я люблю тебя. конхо на мгновение прекратил свои поглаживания по его ладони и замер, а затем медленно повернулся, и вдруг коротко усмехнулся. не давая ему опомниться, он подался вперед и повалил его спиной на кровать. матрас отозвался глухим скрипом, а сонхен только ахнул, когда тяжелое тело накрыло его сверху. — ах, любишь, значит? - протянул, расплываясь в широкой улыбке. — ну сейчас ты у меня за всё ответишь. и за прогулки, и за вранье, и за то, что заставил меня полдня сопли на кулак наматывать. и принялся безжалостно щекотать сонхена в районе ребер. запрещенный прием. ом до ужаса боялся щекотки и сейчас лишь извивался под конхо, пытаясь перехватить его руки, но тот был сильнее и ловче. — конхо, перестань! — сквозь смех выкрикивал, хватая ртом воздух. но конхо и не думал останавливаться. он переключился на шею, зарываясь носом куда-то за ухо сонхена, оставляя там быстрые, хаотичные поцелуи. а тот больше и не пытался оттолкнуть - наоборот, его руки поднялись вверх, обхватывая ана за плечи и притягивая еще ближе. он смеялся так сильно, что на глазах снова выступили слезы. конхо внезапно замер, упираясь локтями в матрас по обе стороны от головы сонхена. наклонился и нежно коснулся губами кончика носа сонхена, а потом - его лба. — дурак ты, ом сонхен. мой дурак. зарылся носом в изгиб его шеи, шумно выдыхая и окончательно расслабляясь в его руках. а сонхен, затаив дыхание, запустил пальцы в его волосы, перебирая пряди с той нежностью, которую так долго в себе подавлял. принялся поглаживать по широкой спине, очерчивая позвоночник, отчего конхо шумно выдохнул ему в шею. но идиллия продлилась недолго. все как в дешевых ситкомах. как только ан, приподнявшись, начал медленно опускаться губами к чужим приоткрытым, дверь в домик распахнулась и в комнату влетели мартин и джухун - они о чем-то весело спорили, перебивая друг друга смехом, и не сразу заметили, что происходит на нижней койке. конхо испуганно дернулся и попытался вскочить с сонхена, но глухой стук о дерево заставил всех замереть - с размаху впечатался затылком в основание второго яруса. — ай бляяяять, - ан взвыл, хватаясь за голову. пытаясь поскорее убраться с кровати, он окончательно запутался в собственных ногах и в простыне, которая комом сбилась под ними. не удержав равновесия, кубарем скатился с матраса и с тяжелым приглушенным звуком рухнул на линолеум, зацепив при этом стоявшие рядом кроссовки. мартин и джухун застыли на пороге, уставившись на это зрелище. сонхен, всё еще лежащий на кровати с растрепанными волосами и горящими щеками, приподнялся на локтях, переводя взгляд с вошедших друзей на конхо, который теперь сидел на полу, потирая ушибленный затылок. — вы че тут… — мартин первым обрел дар речи, подозрительно прищуриваясь и глядя то на одного, то на другого. джухун только тихо фыркнул, пытаясь скрыть улыбку в кулаке, и бросил быстрый, понимающий взгляд на сонхена, пока конхо, сидя на полу, поднял взгляд на мартина. уверенная гадина. в груди снова заныло от ревности, и он резко поднялся с пола, игнорируя гудящую боль в голове. мартин и джухун замолчали, наблюдая, как конхо делает два уверенных шага к кровати, и, не давая сонхену опомниться, обхватывает его лицо ладонями.  если первый поцелуй - нежный и робкий, то в этот раз он просто демонстративно прижался к его губам прямо на глазах у застывших в дверях друзей. мартин на пороге лишь присвистнул, а джухун невольно улыбнулся, отводя взгляд. конхо отстранился так же резко, как и начал. не сказав ни слова, развернулся и зашагал из домика. за вещами. как сонхен будет один на один с этими придурками и без него?