The peak of romanticism

       Прошло ровно два месяца с событий в Эдеме, два месяца с тех пор, как он сбежал вместе с Чон У в отдаленное место — небольшой городок на окраине Сеула. Город не слишком большой, чтобы привлекать внимание, но достаточно крупный, чтобы открыть новую стоматологическую клинику и построить стабильную жизнь, оставив прошлое в Сеуле.       И дела, в общем‑то, шли настолько хорошо, насколько это было возможно. У них был уютный дом, а у Мун Чжо — работа. Он всегда был человеком с деньгами: накопил их, пока жил в общежитии, на случай вроде этого. Работа стоматологом всегда приносила хороший доход, позволяя им роскошь в виде того, что Чон У не нужно было работать. Да и молодой человек все равно был не в том состоянии, чтобы пахать.       Чон У, как всегда, удивлял его: Мун Чжо не знал, как он отреагирует. Когда он пришел за ним в больницу, тот снова попытался его убить. А потом, когда Мун Чжо осторожно взял его за запястье и увидел браслет, который был на нем, молодой человек просто закрыл лицо руками и заплакал. Он не сопротивлялся, когда Мун Чжо выводил его из больницы, не сопротивлялся в такси, не сопротивлялся, когда они сели в поезд, а оживленные улицы Сеула скрылись за деревьями.       В целом, Чон У не разговаривал. Сначала Мун Чжо не обращал на это внимания, полагая, что нужно дать ему время привыкнуть к новой жизни, позволить ему пережить своего рода горе из‑за всего, что он оставил позади. Но прошло уже целых два месяца, а писатель избегал его, как чумы. Он не отвечал на слова Мун Чжо, не ел с ним и старался не находиться в одной комнате дольше пяти минут. Единственный раз, когда он заговорил — сообщить, что закончился шампунь или что почти не осталось стирального порошка.       Мун Чжо начал уставать от происходящего. Ему требовались перемены. Терпение всегда было его сильной стороной — утонченная черта, крайне важная для его планов, но в случае с Чон У из этого правила всегда было исключение.       Он полагал, что обеспечив Чон У хорошую жизнь и, наконец, дав ему свободу, Мун Чжо удовлетворит его, однако это оказалось недостаточно. Он размышлял, как привлечь его внимание и расположение. Возможно, ответ был проще, чем он предполагал. В конце концов, Чон У был писателем. Может быть, решение заключалось в том, чтобы ухаживать за ним, как в романах. Предпочтет ли он классику и клише? Является ли Чон У романтиком, который оценит серенаду и ужин при свечах, или же ему больше по душе страстный накал?       Последняя мысль казалась весьма забавной, но, учитывая холодное отношение писателя, это, скорее всего, лишь подтолкнуло бы его запереться в своей комнате до конца года. Поэтому Мун Чжо занялся исследованиями: читал любовные романы, просматривал фрагменты нелепых фильмов и изучал сайты с идеями для свиданий. Однако всё казалось слишком заурядным, лишенным смысла. Для достижения реальных результатов ему предстояло пройти через множество проб и ошибок.       Продолжая листать сайт, он наконец наткнулся на то, что его заинтересовало. Пары могут выразить многое с помощью цветов, каждый из которых имеет свое значение в зависимости от цвета и вида. Может, он мог составить букет, который бы отражал все, что Чон У значил для него.       Он отменил половину своих встреч, чтобы освободить остаток дня. Так он оказался перед цветочным магазином. Открыв дверь, он ощутил сладкий аромат. Оглядевшись, он увидел яркие краски и жизнь вокруг. Насыщенные запахи были почти оглушающими. Совсем не таким, как запах багрового железа.       Вскоре к нему подошла молодая женщина и провела его через множество вычурных, броских букетов. Но ему ничего из этого не нравилось. Розы казались слишком простыми, незамысловатыми. Тюльпаны — скучными, а подсолнухи обладали слишком экстравагантной окраской. К счастью, когда он объяснил женщине, что ищет, она помогла ему с нуля составить букет.

***

      Дверь квартиры закрылась за ним. Дом получился красивым. Он позаботился об этом ради Чон У. Небольшой, просторный и уютный, со спальней и книжной полкой, заполненной книгами, которые могли бы заинтересовать Чон У. Мун Чжо не экономил: мебель была качественной, а в доме имелась вся необходимая техника, хотя в основном они пользовались только микроволновкой.       Он поставил обувь в сторону и подошел к двери комнаты Чон У. В доме было две спальни: изначально он планировал оставить эту комнату как кабинет для писательства, специально для Чон У. Однако с самого первого дня молодой человек занял это помещение для себя. Он вышел лишь затем, чтобы возмутиться, почему Мун Чжо не предоставил ему кровать. В ту ночь Мун Чжо спал на диване, а Чон У заперся в спальне, которую Мун Чжо готовил для них двоих. Он пообещал, что его матрас доставят завтра.       Он приложил ухо к двери, надеясь услышать хоть какой‑то шум. Хотелось верить, что парень еще не спит. Он тихонько постучал в дверь.       Ничего.       Он постучал снова, чуть настойчивее.       По‑прежнему ничего.       — Милый, ты там? Ты ведь не уснул? — он постучал ещё раз, но ответа снова не последовало.       — Милый, у меня для тебя подарок. Если ты не выйдешь, он пропадет зря.       Когда он услышал шаги по ту сторону двери, то мысленно отпраздновал маленькую победу. Затем дверь открылась, и на пороге появился Чон У с нахмуренными бровями и тяжёлым взглядом. Его раздражение было совершенно очевидным.       — Чего тебе? — спросил Чон У раздраженным тоном, ясно давая понять, что меньше всего на свете он хочет разговаривать с ним.       Тогда Мун Чжо поднял свой знак любви: букет прекрасных белых лилий с яркими зелёными листьями, окружённых небольшими украшениями, похожими на облака. Они делали букет пышнее и придавали ему элегантность. Цветы были завернуты в бумагу кремового цвета с золотыми звездочками, что делало композицию по‑настоящему красивой — такой, которая наверняка понравилась бы любой девушке. В другой руке Мун Чжо держал коробку конфет в форме сердца с нелепой розовой лентой, завязанной бантом. Что, черт возьми, сейчас творится в голове этого человека?       Чон У в замешательстве посмотрел на подарки, затем встретился взглядом с Мун Чжо — его глаза были темными, как ночное небо. Он приподнял бровь с сомнением. Что бы ни задумал Мун Чжо, он не хотел этого знать. Он не собирался терпеть эту чушь.       — Это что? — спросил он.       — Я шел домой и увидел их. Белые лилии символизируют новое начало. Для верующих они означают преданность. Я увидел их и, естественно, подумал о тебе, — он указал на маленькие украшения, похожие на облака. — Их научное название — гипсофила, и они символизируют чистую любовь.       Затем он показал на коробку конфет:       — Я не знал, какие конфеты ты любишь. У этих привкус кофе. Ты всегда можешь сказать мне, если они тебе понравятся, и я куплю те, которые ты захочешь. Тебе нравится, милый?       Чон У смотрел на него несколько секунд, словно пытаясь разглядеть ловушку во всем этом. Он взглянул на лицо Мун Чжо: на нем играла легкая улыбка, очерченная этими дурацкими идеально‑розовыми губами, словно у кота, который принёс хозяину мертвую мышь или у собаки, приносящей мяч в надежде получить пару поглаживаний по голове.       Он взял подарки в руки и посмотрел на них. Это выглядело как скромное предложение мира, но он должен был подавить любые тёплые чувства, зарождающиеся в груди. «Не забывай, кто этот монстр», — подумал он и собрал весь сдерживаемый гнев, все воспоминания о человеке, разрушившем его жизнь. Было легко поддаться обжигающей ярости.       Он сжал коробку в руках и швырнул её подальше. От удара коробка открылась, и конфеты рассыпались по холодному полу, испорченные.       Он посмотрел на цветы. Было жаль — они действительно казались ему красивыми. Он схватил их за стебли и крепко сжал кулак, с силой швырнув цветы в тело стоматолога так, что это причинило ему боль. Цветы увяли и мертвые лепестки осыпались на пол, пока букет не был полностью уничтожен, тогда он с той же яростью бросил его на пол.       Он схватил Мун Чжо за ворот рубашки и притянул достаточно близко, чтобы почувствовать, как его дыхание касается чужих губ:       — Что, черт, ты делаешь?       — Я просто хотел быть с тобой добр. Разве быть добрым — это так плохо?       Чон У раздражённо фыркнул, вдавливая указательный палец в грудь Мун Чжо, пока не почувствовал, как ноготь прорвал ткань рубашки и впился в кожу.       — Ты правда думаешь, что я хочу, чтобы ты обхаживал меня, как застенчивую девушку? Думаешь, это изменит мои чувства к тебе?       Улыбка Мун Чжо ни на миг не дрогнула.       — А что ты чувствуешь ко мне?       Чон У фыркнул, сдерживая желание врезать кулаком в лицо стоматолога. Он не даст ему ничего — ни благодарности, ни гнева.       — Что бы ты сейчас ни задумал, прекрати это. Просто оставь меня в покое, — он резко оттолкнул мужчину, но, как обычно, Мун Чжо едва сдвинулся на несколько дюймов.       Чон У взялся за дверной замок и бросил на стоматолога последний раздражённый взгляд.       — Милый, ты сегодня явно не в настроении, — сказал тот.       Хлопок!       Дверь захлопнулась, оставив Мун Чжо с невысказанными словами на губах.       Мун Чжо находил весьма забавным замешательство Чон У. На мгновение он заметил легкий румянец смущения на щеках молодого человека, прежде чем его тут же сменила злость.       Может, писатель предпочитает гвоздики? Что ж, этот план сработал не совсем так, как задумывалось, но ему удалось добиться хоть какого‑то взаимодействия с Чон У и что важнее всего — получил реакцию. Он продолжит свой план; просто нужно придумать что‑то получше. В конце концов, у него впереди целая вечность рядом со своим шедевром.