obedience.

зал запрета. круглый стол отражает холодный свет люстр. голоса переплетаются: арлекино что-то уточняет у сандроне, капитано молчит, но его присутствие давит на всех, пьеро подводит итоги очередной фазы плана. обычное собрание. почти. панталоне сидит на противоположном конце стола, максимально далеко от дотторе, насколько позволяет геометрия круга. поза расслабленная: спина опирается на высокую спинку кресла, одна рука лежит на подлокотнике, вторая - на коленях, пальцы едва заметно касаются экрана телефона, спрятанного в тени складок пальто. он не смотрит на дотторе. ни разу. сначала - ничего. лёгкое, почти неощутимое жужжание. низкая, ровная вибрация, едва различимая на фоне собственного пульса. достаточно, чтобы напомнить: панталоне рядом и наблюдает. проходит минута. две. панталоне чуть сдвигает палец по экрану - скорость прибавляется. это уже не трепет, а медленные, глубокие пульсации, которые расходятся волнами вверх по позвоночнику. дотторе сидит прямо, руки лежат на столе, но пальцы уже сжимаются в кулаки. под маской - улыбка. нервная, дёргающаяся, слишком широкая. он поднимает руку, прикрывает рот, якобы задумчиво потирает подбородок. на самом деле закусывает губу изнутри, чтобы не вырвался звук. арлекино заканчивает фразу. все кивают. пьеро переводит взгляд на дотторе: — доктор, ваше мнение по поводу частотного воздействия на элементальные ядра? — дотторе открывает рот. и в этот момент панталоне делает ещё один лёгкий свайп. вибрация переходит в короткие, резкие толчки. дотторе резко втягивает воздух сквозь зубы. улыбка под маской становится почти болезненной. он кашляет, коротко, наигранно, прикрывая рот ладонью плотнее. — я считаю, что частота должна быть… регулируемой. очень… гибкой. чтобы… подстраиваться под реакцию объекта. — слова он произносит медленнее, чем хотел бы. пальцы на столе белеют от напряжения. под маской глаза полузакрыты, ресницы дрожат. он закусывает губу сильнее почти до крови. панталоне не смотрит. он просто ещё чуть-чуть прибавляет. теперь это уже не толчки, это непрерывная, нарастающая волна, которая поднимается от низа живота к груди, заставляя мышцы сокращаться против воли. дотторе подаётся вперёд, опирается локтями на стол, якобы вникая в слова капитано. на самом деле, пытается дышать ровно. закусывает костяшку указательного пальца, якобы задумчиво. на самом деле, чтобы заглушить очередной всхлип, который вот-вот вырвется. панталоне наконец поднимает взгляд — один короткий, спокойный, почти скучающий. встречается глазами с дотторе через весь стол. и в этот момент делает самый лёгкий, почти незаметный жест пальцем: сбрасывает вибрацию до минимума. дотторе выдыхает, тело расслабляется на долю секунды. он опускает руку со рта и улыбка под маской становится чуть спокойнее. но глаза кричат: «ещё». панталоне откидывается на спинку кресла. улыбается мягко, вежливо, как будто ничего не произошло. он ждёт. ждёт, когда дотторе снова заговорит. когда все снова посмотрят на него. потому что собрание ещё не закончилось. и вот дотторе только начинает отвечать на вопрос пьеро: голос ровный, но уже с едва заметной хрипотцой, как будто каждое слово приходится проталкивать сквозь сжатое горло. — частотное воздействие на ядра должно учитывать не только амплитуду, но и — панталоне, не поднимая глаз от телефона, медленно проводит пальцем вверх по слайдеру. средняя мощность. доктор замирает на полуслове. рука, которой он прикрывал рот, теперь впивается в край стола. под маской улыбка дёргается ещё сильнее: нервная, почти судорожная. он пытается продолжить, но голос срывается на высокой ноте: — и фазовой модуляцией… чтобы, — панталоне резко сбрасывает до минимума. дотторе выдыхает резко, почти облегчённо, но в этом выдохе уже слышится скулеж, который он едва успевает проглотить. глаза под маской блестят: слёзы? пот? или и то, и другое. арлекино поднимает бровь. капитано чуть поворачивает голову. пьеро ждёт. — продолжайте, доктор. — чтобы избежать резонансного разрушения оболочки… при этом сохраняя, — панталоне снова увеличивает: теперь до 70%. вибрация становится непрерывной, пульсирующей волной, которая поднимается вверх по позвоночнику и заставляет бёдра доктора невольно сдвинуться ближе друг к другу. он пытается говорить дальше, но слова выходят рваными, прерывистыми: — сохраняя целостность… ядра… при длительном… воздействии, — панталоне уменьшает до 30%. дотторе резко выдыхает, почти стон, который он маскирует под кашель. он опускает голову чуть ниже. под маской слёзы текут тихо, без всхлипов, но они капают на стол, оставляя крошечные мокрые пятна. сандроне хмыкает, она явно что-то заподозрила, но молчит. арлекино смотрит на дотторе с лёгким прищуром. — вы в порядке, доктор? выглядите… взволнованным. дотторе поднимает голову медленно, с усилием. улыбка возвращается, но она уже не контролируемая. дёргающаяся, широкая, почти безумная. — в полном порядке. просто очень… увлечён темой. — дотторе резко втягивает воздух, тело выгибается вперёд, локти скользят по столу. рука, которой он прикрывал рот, теперь впивается в собственную щёку. дотторе обмякает в кресле. грудь тяжело поднимается и опускается, дыхание рваное, прерывистое. слёзы текут по щекам под маской, капают на воротник. он смотрит через стол прямо на панталоне. глаза мокрые, красные, полные отчаянной мольбы и одновременно безумной благодарности. пьеро делает паузу. смотрит на дотторе с недоумением. — доктор, если вам нужно выйти, скажите. — дотторе качает головой медленно, судорожно. — нет необходимости, я в полном… порядке, продолжим, — дотторе опускает руку со рта. губы в крови. глаза не отрываются от панталоне. в них читается одно: «ещё». панталоне проводит кончиком указательного пальца по своим губам, движение неспешное, почти ленивое, как будто он просто задумчиво размышляет, но взгляд его при этом прикован к доктору через весь стол. палец замирает на нижней губе, слегка надавливает, потом скользит в сторону, рисуя невидимую линию молчания прямо в воздухе между ними. жест однозначный: «молчи. держись. не смей выдать себя ни единым звуком.» дотторе кивает едва заметно, одним коротким движением головы. панталоне опускает руку обратно на колени. пальцами снова касается экрана. оставляет на средней отметке, достаточно сильной, чтобы каждый вдох отдавался внутри дотторе, как удар, но недостаточно громкой, чтобы тело начало заметно дрожать на виду у всех. доктор сидит неподвижно. руки лежат на столе, пальцы сцеплены в замок, спина прямая, как струна. плечи мелко, почти незаметно подрагивают. собрание тянется ещё несколько мучительных минут. панталоне не торопится. ждёт именно тех моментов, когда доктор вынужден открыть рот, отвечать, уточнять, кивать с умным видом. — полагаю, что оптимальная частота должна, — мгновенный скачок до 65%. толчкообразные импульсы, от которых тело сводит судорогой. голос дотторе на полуслове ломается, он кашляет, прикрывает рот кулаком, делает вид, что поперхнулся. улыбка под маской превращается в оскал. — вы закончили мысль, доктор? — панталоне тут же сбрасывает до 20%. дотторе выдыхает резко, почти беззвучно. тело обмякает на долю секунды. — не совсем. должна учитывать резонансные потери, — снова скачок до 70%. доктор резко подаётся вперёд, локти упираются в стол с глухим стуком. глаза под маской закрываются на секунду, ресницы дрожат, слёзы скапливаются в уголках. он молчит. не издаёт ни звука. пьеро хмурится, но не настаивает. остальные делают вид, что ничего не заметили. панталоне играет так до самого конца: то поднимает до грани, то сбрасывает почти до нуля. каждый раз именно в момент, когда дотторе пытается говорить. каждый раз он видит, как второй держится: молча, зубами, ногтями в ладонях, улыбкой, которая уже давно превратилась в гримасу агонии и восторга одновременно. ни стона. ни скулежа. только дрожь плеч, только кровь на губе, только слёзы под маской. наконец пьеро объявляет окончание. все встают. арлекино бросает на доктора последний, долгий взгляд, холодный, оценивающий. а панталоне сидит всё там же - на противоположном конце стола, нога на ногу, телефон в руке. дотторе стоит у своего кресла, руки опущены, спина прямая, но ноги дрожат так, что колени вот-вот подогнутся. маска съехала набок, открывая половину лица: мокрые щёки, разбитые губы, глаза, полные слёз и безумного голода. панталоне поднимает взгляд, демонстративно проводит пальцем по экрану - от нуля до максимума. дотторе ломается мгновенно. он издает звук. долгий, надломленный скулеж, который переходит в хриплый всхлип. колени подгибаются. он падает вперёд, упирается ладонями в стол, локти дрожат, тело выгибается. бёдра сводит, мышцы сокращаются так сильно, что кажется, он сейчас сложится пополам. он скулит снова, громче, отчаяннее, прямо в пустой зал.