Behind Blue Eyes — За голубыми глазами

Момент истины наконец настал… Гарри и Китти покидали Хогвартс, пункт назначения — площадь Гриммо. Это было последнее место на свете, куда Гарри хотелось возвращаться именно сейчас. Воспоминания о прошлом годе нахлынули на него, когда он стоял на движущейся лестнице, ведущей в кабинет Дамблдора, рядом с Ремусом, Тонкс, Снеггом и Китти. Возможно, из-за его собственного мрачного настроения, но даже Тонкс и Ремус казались непривычно тихими. Гарри поймал себя на мысли, что, возможно, виной тому Снегг, стоявший в стороне с напряжённо сжатыми кулаками. Как бы то ни было, Гарри раздражало его присутствие… и он с мрачным удовлетворением заметил один из особенно грязных взглядов, которые Китти посылала в сторону мастера зелий. Когда они подошли к двери, профессор МакГонагалл уже открывала её, впуская их в душный, тёплый кабинет. Гарри с тяжёлым чувством посмотрел на камин… он и сам не знал, связано ли это ощущение с тем, откуда он уходит, или с тем, куда направляется. — А, вижу, вы уже собраны и готовы к отъезду, — бодро сказал Дамблдор, кивая на рюкзак, который Китти крепко сжимала в руках. — Полностью готовы, — отозвалась Тонкс, уже вытаскивая из сумки мешочек. — Итак, Тонкс, Северус… если вы пройдёте первыми, то сможете направить Кэти, — сказал Дамблдор, когда они собрались у камина. Гарри заметил, как Китти с настороженностью смотрит на пламя. Он уже объяснял ей, как работает летучий порох… но так и не был уверен, что она ему до конца поверила. — Не переживай… — тихо сказал он, ободряюще улыбаясь. — Я и не переживаю, — пробормотала она в ответ, не сводя глаз с Тонкс, которая высыпала на ладонь пригоршню мерцающего порошка. — Итак, Кэти, — чётко сказала Тонкс, — бросаешь порошок в огонь, очень ясно называешь адрес, куда хочешь попасть, и шагай внутрь. — Когда окажешься внутри, это будет похоже на американские горки, — добавил Ремус. — Главное — стой спокойно и будь терпеливой, не пытайся выпрыгнуть слишком рано… или слишком поздно. — А как я пойму, когда надо выходить? — тревожно спросила она. — Сначала тебя доставят к безопасной решётке, — объяснила Тонкс. — Мы не подключены напрямую к сети, так что тебя задержат там на несколько секунд, а потом перенаправят. Второй участок будет… гораздо более тряским и неприятным, извини. Но ты сразу попадёшь к нам, и я буду рядом, чтобы подхватить тебя, если что. — Ты с этим справишься, Кэти? — серьёзно спросил Ремус. — Да. Всё нормально, — быстро кивнула Китти. — Я всегда считал, — мягко сказал Дамблдор, поднимаясь с кресла и подходя к камину, — что иногда лучший способ научиться — это прыгнуть в самую глубину. Но не бойся… ты не заблудишься. Гарри слишком хорошо помнил свой первый полёт через летучий порох… те же уверения, те же инструкции… и как всё закончилось Лютным переулком. Он внезапно решил, что это не такая уж хорошая идея, когда Тонкс исчезла во вспышке зелёного пламени. Китти невольно отшатнулась и тихо ахнула, и Гарри шагнул ближе к ней. Снегг исчез следом — без единого слова. Затем Дамблдор протянул мешочек Китти. — Всё будет хорошо, — попытался успокоить её Гарри, когда она зачерпнула порошок. — Просто… не так весело, как на метле. Она слабо улыбнулась и позволила Дамблдору направить себя к огню. Он жестом показал, что делать дальше. На мгновение она застыла, словно загипнотизированная самым настоящим пламенем… а затем, резко двинувшись, бросила порошок и крикнула: — Грим олд плейс! И исчезла в ревущем огне. Гарри тут же рванулся вперёд, сердце бешено заколотилось от мысли, что она может вывалиться из какой-нибудь случайной решётки прямо навстречу Пожирателю смерти… или кому угодно ещё, от кого её и пытались скрыть. Однако Ремус остановил его, велев подождать и дать ей время пройти через систему. Путешествие через летучий порох оказалось таким же отвратительным, как он и помнил. Очки сползли ему на нос, когда его резко дёрнуло и он застрял внутри заколоченной дымоходной шахты. Он совсем забыл про защитную решётку и уже потянулся постучать по доскам, отделявшим его от комнаты… как вдруг его снова резко рвануло вперёд. Если обычный полёт через камин был неприятным… это было тошнотворно. Гарри казалось, будто его швыряют и колотят по пути десятком тяжёлых скалок. Последняя мысль, промелькнувшая у него в голове, прежде чем его выплюнуло на кухню площади Гриммо, была о том, что завтрак он сейчас увидит ещё раз. Он рухнул на ковёр перед камином в крайне неэлегантной позе и не успел даже прийти в себя, как чьи-то заботливые руки уже поднимали его на ноги. С кружившейся головой он начал искать Китти… и увидел, как миссис Уизли усаживает её на один из кухонных стульев. Вид у неё был растрёпанный и откровенно зеленоватый. — Ты в порядке? — хрипло спросил он, бросив при этом мрачный взгляд в сторону камина, как раз вовремя, чтобы увидеть, как оттуда вываливается Ремус… тоже выглядящий не лучшим образом. — Кажется, меня сейчас стошнит… — простонала Китти, когда миссис Уизли поспешно вернулась с большими кружками чая для них обоих. — Это всегда так? — спросил Гарри у Билла, который помог ему удержаться на ногах. — Боюсь, да, — бодро ответил тот. — Соединение нелегальное, так что о комфорте пришлось забыть. Со временем привыкаешь. — Сомневаюсь, — фыркнула Тонкс, усаживаясь напротив Китти и тоже выглядя слегка потрёпанной. Гарри скривился, собираясь спросить ещё что-нибудь о безопасности этого «соединения», когда в кухню вошли Рон, Гермиона и Джинни. Увидев, что они уже здесь, все трое радостно заулыбались. — Ну что ж, Кэти, — начал Ремус, садясь рядом с Тонкс, — это площадь Гриммо. Уже примерно… Гарри перестал слушать. Разговоры вокруг текли сами по себе, а он огляделся. Он вернулся. Снова на площади Гриммо. Снова там, где присутствие Сириуса… точнее, его отсутствие, кричало с каждой стены. Всё было таким же, как и раньше — тёмным, давящим, теперь ещё и с привкусом тоски. Гарри знал: сколько бы миссис Уизли ни тёрла, ни скоблила и ни перекрашивала, эту въевшуюся грязь отсюда не вымыть. Неудивительно, что Сириус здесь сходил с ума. Запертый в этом доме день за днём… С Кричером в качестве единственной компании. От этой мысли Гарри настороженно оглянулся. — Ремус, а где Криче… — Вот он, мерзкий щенок Поттера… если бы моя госпожа знала, какой это позор… Шипящий голос Кричера опередил его появление в кухне. Гарри заметил, как Китти с явным отвращением поморщилась, уставившись на странное существо перед собой с приоткрытым ртом. — Я бы на твоём месте был повежливее с хозяином, Кричер, — холодно сказал Билл, опускаясь на стул рядом с Китти и закидывая ноги на стол. — Хозяином?! — недоверчиво переспросил Гарри, перекрывая поток бормотания домовика. — Ты унаследовал всё имущество Сириуса, — пояснил Ремус, указывая на Кричера, — включая… его. — Кричер к нему не пойдёт! Не пойдёт! Не пойдёт! — закаркал домовик, топая своими узловатыми ногами и дёргая себя за уши. — Кричер принадлежит мисс Беллатрисе, да-да! Кричер принадлежит Блэкам! Кричер хочет новую госпожу! Кричер не пойдёт к мерзкому Поттеру! Не пойдёт! Не пойдёт! Не пойдёт! — Как видишь, Гарри, — громко сказал Ремус, перекрывая нескончаемое «не пойдёт, не пойдёт, не пойдёт», — Кричер демонстрирует некоторую неохоту переходить в твоё владение. Гарри бросил на всех ошарашенный взгляд. Рон лишь приподнял бровь, Гермиона неодобрительно поджала губы. — Мне всё равно, — сказал Гарри, с отвращением глядя на корчащегося домовика. — Я его не хочу. — Не пойдёт, не пойдёт, не пойдёт… — Ты бы предпочёл, чтобы он перешёл к Беллатрисе Лестрейндж? — жёстко спросил Ремус. — Учитывая, что он провёл последний год в штаб-квартире Ордена Феникса? Крики Кричера продолжали долбить Гарри по голове, а при одном упоминании имени убийцы Сириуса в нём вскипела ярость. Он прекрасно понимал — допустить, чтобы Кричер оказался у Беллатрисы, нельзя. Но сама мысль о том, что он будет владеть этим существом… отвечать за того, кто предал Сириуса… была невыносимой. — Если честно, — перекрикивая нарастающий гвалт, заинтересованно заметил Билл, — мы вообще не знаем, принадлежит ли он тебе. Заклинания наследования — штука тонкая, особенно когда нет кровного родства. — И что тогда с этим делать?! — выкрикнул Гарри, пока друзья зажимали уши от шума. — Дай ему приказ, — предложила Тонкс. — Если он перешёл в твоё владение, он будет обязан подчиниться. Мы точно знаем, что он не мой — поверь, я пыталась заставить его заткнуться. Если не сработает… придумаем, как ещё не дать ему попасть к этой… дряни. — Не пойдёт, не пойдёт, не пойдёт… Голос Кричера сорвался на визг, и Гарри окончательно перестал соображать. Он смог лишь заорать, глядя на домовика, который теперь валялся на полу и колотил кулаками по каменным плитам: — Кричер, ЗАТКНИСЬ! Тишина рухнула на кухню. На мгновение показалось, что Кричер сейчас задохнётся. Он схватился за горло, рот всё ещё яростно дёргался, глаза вылезли из орбит. Через несколько секунд судорожного глотания он продолжил истерику… всё так же яростно, но уже беззвучно. — Ну, это многое упрощает… похоже, Сириус знал, что делал, — с облегчением сказал Ремус, когда все убрали руки от ушей и потёрли их, избавляясь от звона. — Мне… мне обязательно держать его при себе? — с ужасом спросил Гарри, глядя на судорожные движения Кричера. — Дамблдор предлагал отправить его в Хогвартс, работать на кухне, — сказал Билл. — Там другие домовики смогут за ним присматривать. — Да, — с облегчением выдохнул Гарри. — Да, так и сделаем. Эм… Кричер. Я приказываю тебе отправиться в Хогвартс и работать на кухне вместе с другими домовиками. Кричер, лежавший теперь на спине с задранными руками и ногами, одарил Гарри перевёрнутым взглядом чистейшей ненависти… и с громким хлопком исчез. Китти ахнула, а все остальные почти одновременно облегчённо вздохнули. — Слава Мерлину, что этот странный тип исчез, — сказала Тонкс, тянулась к какому-то фиолетовому фрукту в центре стола. — Я как-то проснулась ночью и обнаружила, что он крадётся по моей комнате, бормоча что-то про предателей крови… Я бы ещё пережила, но наутро выяснилось, что он украл несколько моих семейных фотографий. — Ты их вернула? — обеспокоенно спросила Джинни. — Нет, — мрачно ответила Тонкс. — Он сказал, что «убирался», как мы ему велели… и сжёг их. Ремус бросил на неё выразительный взгляд, и миссис Уизли тут же шагнула вперёд. — Ну что ж, раз с этим разобрались, пожалуй, пора немного устроиться, прежде чем мы отправимся в дорогу. — В дорогу? — переспросил Рон. — Да, нам нужно будет сходить в Косой переулок за школьными принадлежностями, прежде чем вы вернётесь, — ответила она так, словно это было общеизвестно, а он просто что-то упустил. — Но мы же были там в начале лета! — возмутился он. — Да, но разве мы тогда успели что-нибудь купить? — заметила она, бросив быстрый взгляд в сторону Гарри. Конечно, это было из-за него. Он принял собаку в толпе за Сириуса и сразу же ушёл. Именно это и стало тем толчком, который заставил его сбежать с Тисовой улицы и, по выражению Рона, «сойти с ума». — К тому же списки книг уже пришли, и вам нужны новые мантии, — добавила миссис Уизли, демонстративно потрясая корзиной с бельём. — Так что почему бы вам, дети, не разойтись по комнатам? Я позову, когда будем готовы. Все кивнули. Гарри шагнул к Китти — она выглядела слегка растерянной, — но миссис Уизли оказалась быстрее. — Мы приготовили тебе кровать на втором этаже, с Джинни и Гермионой, дорогая, — сказала она, помогая Китти подняться и подхватывая её рюкзак. — Там не так уж просторно, но, надеюсь, это ненадолго. Гарри хотел ободряюще улыбнуться Китти, но на мгновение удивился тем слишком уж застывшим улыбкам, которые появились не только на её лице, но и у Джинни с Гермионой. Он не понимал почему, но, похоже, ни одна из них не была в восторге от такого размещения. — Джинни, покажешь ей дорогу? — попросила миссис Уизли, передавая ей рюкзак Китти. — Конечно, — бодро отозвалась Джинни, забирая сумку и снова улыбаясь Китти. Та ответила улыбкой вполсилы, не сводя глаз с рюкзака, который теперь держала Джинни. Вид у неё был такой, словно ей хотелось немедленно вырвать его обратно. Гарри невольно задумался, что же там такого внутри. Гермиона вскочила, чтобы пойти с ними, и Гарри отметил про себя, что обязательно спросит Китти, с чего вдруг у неё так резко испортилось настроение. Он уже собирался последовать за девушками наверх, когда Ремус подозвал его к себе. Гарри бросил последний взгляд на удаляющуюся фигуру Китти и тяжело вздохнул, направляясь к Ремусу. — Нам нужно обсудить меры безопасности для этой поездки, — начал тот серьёзно. Гарри вздохнул и слушал вполуха, пока Ремус объяснял про присутствие авроров и «почётное сопровождение» Хагрида. Несмотря на то что он радовался мысли снова увидеть своего полувеликана-друга, на него наваливалось ощущение перегруженности — слишком резким был возврат на площадь Гриммо, встреча с Кричером и даже одно лишь упоминание Беллатрисы. Ему хотелось немного времени, чтобы привыкнуть. И — напомнил он себе — чтобы привыкла Китти.

***

Китти тяжело вздохнула, с отвращением оглядывая закопчённую, неуютную гостиную на площади Гриммо. Она искренне надеялась, что они задержатся здесь ненадолго — место было гнетущим и скучным. Это им хорошо, Гарри и всем остальным, с горечью подумала она… они сейчас разгуливают по магическим улицам, делают покупки, а она застряла здесь, брошенная Тонкс и предоставленная самой себе… даже Ремус уткнулся в книгу. Она всё ещё кипела от злости из-за того, что её оставили у камина, заявив, что ей необязательно идти с ними. Необязательно! — раздражённо фыркнула она про себя. Вот оно и началось… Она попыталась отогнать эту мысль и включить здравый смысл — безуспешно. Китти поднялась с кресла и начала бродить по комнате, разглядывая полки, почти полностью освобождённые от безделушек, и выцветшие корешки книг с названиями, не имевшими для неё никакого смысла. Она невольно задумалась, весело ли сейчас Гарри без неё… скучает ли он по ней или же так увлёкся покупкой волшебных вещей, что даже не заметил — это самое долгое время, которое они провели порознь за последние недели… хотя и совсем рядом. — Ты в порядке, Кэти? — спросил Ремус, оторвавшись от своей, откровенно говоря, довольно скучной книги. — Угу, — отозвалась она, взяв с ближайшей полки книгу и рассеянно пролистывая страницы. — Хочешь что-нибудь почитать? Она тихо фыркнула от смеха, тут же подавив его и покачав головой. За всю жизнь ей так и не удалось дочитать ни одной книги до конца, и она сильно сомневалась, что «Благородство вида» окажется исключением. — Может, поесть или попить? — предложил он. — Ты обедала? — Я не была голодна, — ответила она, остановившись, чтобы рассмотреть гобелен на стене. — Как думаешь, когда они вернутся? — Часа через один-два, полагаю, — сказал он, аккуратно закрывая книгу и откладывая её на столик. — Вокруг Гарри и членов Ордена сейчас слишком много мер безопасности. Косой переулок уже небезопасен. Наверное, она выглядела встревоженной, потому что он ободряюще улыбнулся: — С ним всё будет хорошо, Кэти. Тонкс за ним присматривает. Китти кивнула. Мысль о том, что Тонкс рядом, действительно немного успокаивала… даже если та и выглядела всё ещё слегка зеленоватой. Впрочем, и Ремус выглядел не лучшим образом — она заметила это, вспомнив, что ещё вчера он лежал в больничном крыле. Китти снова опустилась на диван и внимательно посмотрела на него. Вот эту часть фильмы про оборотней никогда не показывают… последствия, когда тело с трудом справляется с пережитой травмой. — Тебе сейчас лучше? — спросила она, кивнув в сторону его общего вида. Он удивлённо посмотрел на неё, затем откинул пряди седеющих волос со лба. — Да. Спасибо. — А что с тобой случилось? — спросила она. — Когда тебя принесли в больницу? — О… я… — начал он, неловко оглядывая комнату. — Иногда превращения даются тяжелее, чем обычно. — Тонкс сказала, что это она, — спокойно сказала Китти. — Прости? — нахмурился Ремус. — Я думала, на тебя напали они. А когда спросила её, кто это сделал, она сказала, что это была она. Ремус продолжал хмуриться, явно задумавшись. Китти внимательно наблюдала за ним — было видно, что слова Тонкс его задели. На мгновение ей показалось, что она зря затронула эту тему. — Я рада, что у вас всё получилось, — сказала она, выводя его из раздумий. Он снова посмотрел на неё — выражение было нарочито удивлённым, но счастье за ним скрыть было невозможно. — Спасибо, — ответил он скромно, явно понимая, что изображать невинность перед человеком, который в своё время буквально вытолкнул их к признанию чувств, бесполезно. — А давно ты… ну… любишь её? — с любопытством спросила Китти, подаваясь вперёд. Ремус заметно смутился от такого вопроса, но, заметив её нетерпеливое выражение лица, тихо рассмеялся. — Да ладно, можешь сказать, — уговаривала она. — Я же вижу, ты стараешься держать это в секрете от всех… наверняка тебе жутко хочется поговорить об этом с кем-нибудь? — Это не совсем секрет, — поправил он. — Просто… я считаю, что, возможно, не стоит широко распространяться о том, что аврор состоит в отношениях с оборотнем. — Правда? — удивилась Китти. — Это что, проблема? — Ещё какая, — сказал он. Его голос оставался спокойным, но на мгновение по лицу скользнула горечь. — И особенно для тех, на кого она работает. — Но почему?! — возмутилась она. — Это вообще не их дело, с кем встречается Тонкс! — Приятно слышать такие взгляды, — тихо рассмеялся Ремус. — Но у магического общества и без того огромная проблема с оборотнями. А мысль о том, что один из них связан с кем-то из Министерства… да ещё и с теми, чья работа — ловить тёмных волшебников? Это может закончиться только одним. — Но ты же не тёмный волшебник! — горячо возразила она. — Есть хорошие и плохие оборотни, так же как и волшебники! Да и вообще… что они тебе могут сделать? — Меня больше волнует, что они могут сделать Тонкс, — тихо ответил он, словно наконец вслух произнеся мысль, которая давно не давала ему покоя. Китти на мгновение задумалась. Мысль о том, что какой-то безликий чиновник может разрушить жизнь Тонкс и Ремуса — или их отношения — из-за глупых предрассудков, приводила её в ярость. — Да к чёрту их, — резко сказала она. — Это вообще не их дело. Неужели у них нет забот поважнее, чем мешать людям жить, когда по стране разгуливает психопат, пытающийся всех перебить? — Он не пытается убить всех, — устало ответил Ремус. — Хотя, согласен, список тех, кому не место в его новом мире, скорее всего занимает добрую половину страны. — В смысле? — Маглорожденные, полукровки, предатели крови… — перечислил он, широко махнув рукой. — А это всё что значит… полукровки? — потребовала она объяснений. — Полукровка — это тот, у кого только один родитель был волшебником. Как у Тонкс и у меня… её отец был маглом, так же как и моя мать, — объяснил Ремус, наклоняясь вперёд и заговорив с ней так, словно читал лекцию. — Гарри считается чистокровным, потому что оба его родителя были волшебниками, но его мама, Лили, была маглорожденной. У неё, как и у Гермионы, оба родителя были маглами. Китти на несколько секунд замолчала, явно переваривая услышанное. — А как вообще можно быть волшебником, если у тебя нет волшебных родителей? — спросила она наконец. — Никто толком не знает. Так же как и почему некоторые чистокровные вообще не способны к магии, — задумчиво ответил Ремус. — Теорий много, но я думаю, что это просто… причуда природы. — Понятно… — протянула Китти. — Но, наверное, быть чистокровным — это всё-таки лучше всего, да? А то получается, что ты как бы… наполовину маг. — Совсем нет, — резко сказал Ремус, так резко, что Китти даже обиженно на него посмотрела. — Прости, я не это имела в виду… Просто вся эта война ведь как раз об этом. Некоторые волшебники действительно считают, что чистокровные — лучшие… единственно допустимые. Но это не имеет никакого отношения к тому, насколько сильными были твои родители — или были ли они волшебниками вообще. Всё зависит от самого человека. Я знал людей, чьи родители считались лучшими дуэлянтами в мире, а они сами едва могли наколдовать приличное заклятие. А некоторые маглорожденные оказывались сильнейшими волшебниками своего времени. — Ясно… — тихо сказала Китти, некоторое время разглядывая свои ногти. — Значит… волшебники и маглы часто бывают вместе? Ну… это ведь не невозможно? Ремус улыбнулся понимающе. — Всё в порядке, Кэти. Ты с Гарри — это не незаконно и не запрещено. — Но вам это не нравится, да? — сказала она. Ремус нахмурился. — Мне всё равно, откуда ты и кто твои родители. — Я не про тебя конкретно. Я вообще… — она неопределённо махнула рукой. — Вы не любите, когда маглы встречаются с волшебниками. — Это неправда, — твёрдо сказал он. — Ты, может, так не думаешь, но я вижу, что некоторые — да. Я просто не понимаю… это потому, что мы для вас недостаточно хороши? — Нет, — emphatically ответил он. — Даже не думай так. Китти пожала плечами. — А я думаю, они правы. Ремус уставился на неё, явно ошеломлённый. — Ты правда считаешь, что ты недостаточно хороша для Гарри? — спросил он. — Потому что ты магл? — Нет… — пробормотала она. — Я думала, что не подхожу ему ещё до того, как узнала, что он волшебник. А теперь это просто подтверждает мою теорию. — Почему ты вообще так думаешь? — недоверчиво спросил он. — Потому что. — Почему, — надавил он. — Да посмотри на меня! Я же сплошной провал, разве нет? В школе я была полным нулём, в колледж меня не возьмут без того, чтобы какой-нибудь волшебник не покопался у кого-то в голове и не убедил, что я умная. Тонкс приходится почти удочерять меня, потому что у меня нет семьи или друзей, которым было бы не всё равно, где я и что со мной. Я не могу удержаться ни на одной работе дольше пары недель, я не умная и не хорошая… я делала вещи, за которые мне стыдно, вещи, из-за которых Гарри меня ненавидит… — Кэти, — твёрдо сказал Ремус, глядя ей прямо в глаза. — Ты не плохой человек. Ты дважды спасла Гарри жизнь. Ты спасла Дамблдора. И Гарри любит тебя такой, какая ты есть. Ну и что, что ты не академик — почему это вообще важно? Я не встречал никого более решительного и независимого. С тех пор как ты здесь, ты ни разу не перестала заботиться о других, пытаться помочь, делать то, что считаешь правильным. — Но ты не знаешь, что я сделала… — прошептала она, опуская взгляд. — Ты не знаешь, что я сделала… — Людям, у которых была лёгкая жизнь, очень просто осуждать поступки, совершённые в отчаянии, — тихо сказал он. — Потому что они не знают… не понимают, каково это — заботиться о себе самой. Поверь мне. Всё зависит от обстоятельств, Кэти. Ты правда думаешь, что сделала бы хотя бы половину того, что было в твоей жизни, если бы у тебя были родители, как у Рона? Или если бы ты выросла в доме Гермионы? Не путай плохого человека с просто невезучим. Китти тяжело кивнула, погрузившись в мысли. — Я просто не могу избавиться от ощущения… — неловко начала она, — что всё это — лишь оправдания… что я просто сломалась… что всё происходящее — моё наказание… что кто-то смеётся надо мной, потому что я решила, будто всё наконец стало налаживаться, будто я наконец счастлива… и теперь мне придётся всё это отдать обратно, потому что я этого не заслуживаю… Ремус тяжело вздохнул, затем слабо, чуть виновато улыбнулся. — Кэти… ты когда-нибудь была влюблена раньше? — Нет, — ответила она без колебаний. Вопрос застал её врасплох. — Тогда поверь мне, — мягко сказал он, — это самый редкий, самый удивительный и самый пугающий опыт, который только может быть в жизни. И не пройдёт ни дня, чтобы ты не сомневалась — в себе или в другом человеке, — потому что просто невозможно поверить, что тебе может так повезти. Он немного помолчал, прежде чем продолжить: — Но это не была бы любовь, если бы она иногда не причиняла боль. И это не была бы настоящая любовь, если бы ты не могла пожертвовать чем-то ради другого человека… даже если этой жертвой станет твоё собственное счастье. Китти медленно кивнула, злясь на себя и одновременно стыдясь того, что слёзы защипали в уголках глаз. Ремус был прав. Ей выпал величайший дар — возможность сохранить Гарри, жить в мире, где он всё ещё существует… и где он принадлежит ей. Но за это право приходилось платить. Отказаться от него рядом. Любить на расстоянии и надеяться, что этого хватит. Надеяться, что однажды всё закончится — и они смогут быть вместе. — Я не думаю, что это какая-то высшая сила пытается наказать тебя, Кэти, — тихо сказал Ремус. — Вы оба пережили больше, чем многим людям в десять раз старше приходится пережить за всю жизнь. И несмотря на всё это… вы всё ещё вместе. Это и есть настоящая любовь. И именно она поможет нам… поможет тебе… пройти через это. Она моргнула, прогоняя слёзы. Его слова дали ей странную, хрупкую силу… и одновременно вскрыли внутри пустоту — чёрную, зияющую дыру, которую, как ей казалось, уже никогда не получится заполнить. Возможно, потому что она знала: тот момент, когда они с Гарри смогут быть вместе — счастливо и свободно, — был ещё очень далеко… и, возможно, вообще никогда не наступит. А может, потому что она слишком ясно видела, каким всё могло быть, если бы судьба не вмешалась. — Несправедливо, — прошептала она, глядя в огонь, который безуспешно пытался согреть холодную комнату. — Почему именно мы должны страдать… почему именно мы должны приносить жертвы? — Вы не одни, — ответил Ремус. — Всем нам придётся чем-то пожертвовать до конца этой войны. Кому-то — теми, кого он любит. Кому-то — тем, кем он себя считал. А кому-то — собственной жизнью. В войне проигрывают все. Каждый отдаёт какую-то часть себя… часть своей души. Все до единого. Он посмотрел на неё внимательно. — А если ты по-настоящему любишь кого-то, — добавил он, — ты должна быть готова отказаться от самого важного для себя… чтобы спасти его. Китти резко подняла голову. Сами слова были жестоки… но их смысл был ещё страшнее. В один миг она увидела будущее — таким, каким оно, вероятно, станет. И поняла, какой именно жертвой станет Ремус… и как она будет навязана Тонкс — против её воли и понимания. — Нет никакой причины расставаться с Тонкс, — резко сказала Китти. Ремус пристально посмотрел на неё. — Я и не говорил, что собираюсь это делать, — произнёс он, отводя взгляд. — Это подразумевалось, — упрямо сказала она. — Но если любовь — такой драгоценный дар, как ты сам сказал, её нужно держать изо всех сил и не отдавать без нужды. Иначе ты останешься наполовину человеком. Ремус резко встал, подхватил книгу, которую читал, и отнёс её обратно к полкам. — В этом и заключается смысл жертвы, Кэти, — сказал он, не оборачиваясь. — Отказаться от чего-то дорогого… ради общего блага. Сейчас это может казаться неправильным, но со временем — станет ясно, что иначе было нельзя. Китти не знала, что чувствовать — злость или печаль. Возразить ему… или поверить и прислушаться к тёмному голосу внутри себя, который шептал, что он прав. Именно этот голос несколько дней назад заставил её нажать на курок. Именно он говорил ей и сейчас, что однажды Гарри может погибнуть… из-за неё. — Но я не говорил, что собираюсь расставаться с Тонкс, — повторил Ремус, повернувшись к ней. Лицо его было непроницаемым. — Я лишь пытался помочь тебе увидеть свою ситуацию… ситуацию Гарри… в контексте. Понять, что ты не одна. И что, если бы настал такой момент, я поступил бы так же, как и ты. — Ты бы смог? — тихо спросила она. — Да, — ответил он без колебаний. — Я бы причинил ей боль… чтобы спасти её.

***

Этим летом Гарри уже дважды бывал в Косом переулке: один раз — чтобы снять деньги и купить зелья перед побегом, и ещё раз — вместе с остальными, когда они заходили в магазин близнецов. В тот раз он был слишком поглощён смертью Сириуса и событиями в Отделе тайн, чтобы обращать внимание на то, что происходит вокруг. Теперь же у него появилась возможность как следует осмотреться — и он с удивлением понял, насколько изменился волшебный торговый квартал. Вместо ярких, пёстрых витрин почти на каждой свободной поверхности теперь висели официальные плакаты Министерства. Поток ухмыляющихся и хмурых Пожирателей смерти смотрел на их слегка напряжённую процессию, пока они шли по булыжной мостовой. Хагрид аккуратно вёл их к нужным лавкам — ни на витрины посмотреть, ни задержаться было нельзя. — Ненавижу эти плакаты, — нахмурилась Гермиона, плотнее запахивая мантию и стараясь не смотреть на грозящие изображения у Eyelops Owl Emporium. Гарри тихо согласился, заметив лицо Беллатрисы Лестрейндж и почувствовав, как в животе вспыхивает горячая, резкая злость. Он упрямо отвернулся. — Такое чувство, будто за тобой следят, — сказала Джинни, и они с Гермионой непроизвольно придвинулись друг к другу. — Эй, гляньте, тут есть и работы Кэти, — вдруг сказал Рон, указывая на витрину ближайшей аптеки. Гарри уже собирался спросить, о чём тот говорит, когда увидел плакаты, на которые указывал Рон. Это и правда были рисунки Китти — те самые, о которых все говорили с тех пор, как он очнулся. Его поразило, насколько жутко точно изображение совпадало с Пожирателем смерти, которого он смутно помнил. Ближайший портрет был заколдован и двигался, как обычная волшебная картинка, и когда они все четверо остановились у витрины, он злобно уставился на них. — Брэндон Сарацен, — прочитала Гермиона тихо. — Разыскивается за содействие побегу из Азкабана и участие в деятельности Пожирателей смерти. Я о нём никогда не слышала… вы? Рон и Джинни молча покачали головами. — Гарри? — неуверенно спросила Гермиона, словно опасаясь его реакции. — Ты…? — Я… — начал он и нахмурился. — Нет… Гермиона внимательно изучала его лицо, и Гарри с трудом подавил накатившую волну паники и стыда. Как он мог не знать этого Пожирателя смерти, если Китти смогла изобразить его с такой пугающей точностью? — Гарри! — окликнул Хагрид, стоявший чуть поодаль и выглядевший раздражённым. — Нету времени шляться, нам надобно купить, чё нужно, и убираться отсюда… побыстрей. — Прости, Хагрид, — сказала Гермиона и поспешила вместе с Джинни к мадам Малкин. — Да что с тобой? — пробормотал Рон, когда они пошли следом. — Ты ведь узнал его, да? В чём дело? — Я… я его не узнал, — тихо ответил Гарри. — Вот это меня и пугает. — Почему, ты думаешь… — начал Рон, но они вдруг врезались в спины девушек, остановившихся у двери магазина мантий. — Может, тесновато будет всем сразу, — говорил Хагрид, наклоняясь и заглядывая в окно. — Я тут снаружи посторожу, лады? Все кивнули, и Гарри последовал за Джинни внутрь маленькой лавки. На первый взгляд она казалась пустой, но едва дверь захлопнулась за ними, как из-за стойки с расшитыми зелёно-синими парадными мантиями раздался знакомый голос: — …я уже не ребёнок, если вы не заметили, мама. Я вполне способен ходить по магазинам сам. Гарри замер. По паническому взгляду, который Гермиона бросила на него и Рона, было ясно — она тоже узнала голос. Пальцы Гарри почти непроизвольно сомкнулись вокруг палочки. Где-то справа раздалось кудахтанье, и голос мадам Малкин сказал: — Дорогой, твоя мама совершенно права… сейчас никому не полагается ходить одному, и дело вовсе не в том, что ты ребёнок… — Осторожнее с этой булавкой, ладно?! Ненависть вскипела в Гарри, когда из-за стойки вышел Драко Малфой — на нём была элегантная тёмно-зелёная мантия, по краю и на рукавах которой поблёскивали булавки. Он подошёл к зеркалу и начал разглядывать себя, и лишь спустя несколько секунд заметил отражения Гарри, Рона и Гермионы у себя за плечом. Его светло-серые глаза сузились, когда он встретился взглядом с Гарри — каждый из них старался вложить в этот взгляд как можно больше ненависти. Гарри это давалось легко… словно совсем недавно он уже смотрел в такие же серые глаза — только принадлежали они старшему Малфою, насмешливо говорившему о Китти в грязном тоннеле под Вулвергемптоном. — Поттер, — наконец прошипел Драко, резко оборачиваясь, так что булавки на мантии вспыхнули в свете. — Что ты здесь делаешь? — Покупаю мантию? — невозмутимо ответил Гарри, поражаясь тому, как хорошо ему удаётся держать себя в руках. Он прекрасно понимал, что именно имел в виду Малфой. — Рад меня видеть? Малфой мрачно скривился, и Гарри мельком взглянул на палочку в его руке… решится ли он что-нибудь выкинуть здесь? — Вы тут вчетвером, да? — спросил Малфой, и на его бледных щеках проступили розовые пятна. — А тебе-то что? — встрял Рон, пока Гарри внимательно следил за оценивающим взглядом Малфоя. — Просто подумал, — ядовито выплюнул он, — что Поттеру не терпится похвастаться своей последней жертвой. Гарри понадобилась всего доля секунды, чтобы выхватить палочку и направить её на Малфоя дрожащей рукой. Драко, казалось, этого и ждал — он тоже вызывающе вскинул палочку. — Я не потерплю размахивания палочками в моём магазине! — поспешно воскликнула мадам Малкин, отступая назад, пока Гарри тяжело дышал, чувствуя, как ярость заливает ему кровь. Гермиона, стоявшая чуть позади, прошептала: — Нет, не надо… правда, не стоит… — Ага, как будто ты осмелишься колдовать вне школы, — презрительно фыркнул Малфой, и Гарри испытал злобное удовлетворение от мысли, что его магия всё равно будет скрыта от Министерства благодаря недавним летним событиям. — Хватит! — резко сказала мадам Малкин, оглядываясь в поисках поддержки. — Мадам… прошу… Из-за стойки с одеждой вышла Нарцисса Малфой. Гарри почувствовал, как желудок болезненно сжался, когда он увидел её холодно-надменное лицо — бледное, но до жути похожее на лица её сестёр. В одно мгновение он снова оказался в Отделе тайн, снова слышал тот насмешливый голос, видел, как на лице Сириуса мелькает краткое удивление… и как он исчезает навсегда. — Уберите это, — холодно сказала она Гарри и Рону. — Если вы ещё раз нападёте на моего сына, я позабочусь о том, чтобы это стало для вас последним поступком в жизни. — Правда? — дрогнувшим голосом спросил Гарри, стараясь не выглядеть сорвавшимся. — Снова позовёте парочку дружков-Пожирателей, чтобы со мной покончить? Мадам Малкин пискнула и схватилась за сердце. — Ну что вы, такие обвинения… опасные слова… пожалуйста, уберите палочки… — Вы, должно быть, читали новости? — с презрением бросил Гарри. — Не могло же от вас ускользнуть, что ваш никчёмный муж сбежал из Азкабана? Малфой рванулся к Гарри, но споткнулся о слишком длинные мантии. Рон громко расхохотался. — Не смей так говорить с моей матерью, Поттер! — зарычал Драко. — Всё в порядке, Драко, — сказала Нарцисса, удерживая его тонкими белыми пальцами за плечо. — Думаю, Поттер воссоединится со своим дорогим Сириусом задолго до того, как доброе имя моего мужа будет очищено. Да… я почти уверена, что и он, и любые его друзья, которых он мог себе завести, очень скоро закончат так же плохо, как и его родители. Гарри поднял палочку ещё выше, задыхаясь от ярости. — Гарри, нет! — застонала Гермиона, схватив его за руку и пытаясь опустить её. — Подумай… нельзя… она не знает, о чём говорит… у тебя будут огромные проблемы! — Мне всё равно, — прошипел Гарри. — Ты же понимаешь, о ком она говорит! — Гарри! — умоляюще прошептала Гермиона. — Не показывай, что ты понимаешь! Не давай им понять! Мадам Малкин несколько секунд металась на месте, затем, похоже, решила сделать вид, будто ничего не происходит, в надежде, что всё само рассосётся. Она наклонилась к Малфою, который всё ещё сверлил Гарри ненавидящим взглядом. — Думаю, этот рукав можно немного укоротить, дорогой, сейчас я… — Ай! — заорал Малфой, отмахиваясь. — Следите, куда тыкаете своими булавками, женщина! Мама… я, кажется, больше не хочу эти мантии… Он сдёрнул их через голову и бросил к ногам мадам Малкин. — Ты прав, Драко, — сказала Нарцисса, с презрением взглянув на Гермиону. — Теперь, когда я знаю, какая публика здесь закупается… нам больше подойдёт «Твилфитт и Таттингс». И с этими словами они вышли из магазина, а Малфой напоследок с особым усердием врезался плечом в Рона. — Ну и нахальство! — возмущённо сказала мадам Малкин, подбирая брошенные мантии и проводя над ними кончиком палочки, словно пылесосом, убирая пыль. Она ушла в подсобку, а Гарри резко обернулся к Рону и Гермионе, всё ещё кипя от ярости. — Она говорила про Китти! — взорвался он. — Как она смеет— — Гарри! — снова простонала Гермиона. — Не называй её по имени! Не давай им понять, что они задели тебя! Именно этого они и добиваются! — Не давать им понять?! — недоверчиво переспросил Гарри. — Да они только что угрожали Ки— — Не надо, Гарри! — вмешался Рон шёпотом. — Гермиона права. Здесь нельзя об этом говорить. Они вернутся к Люциусу Малфою или другим Пожирателям и расскажут, что она жива… что вы всё ещё вместе! — Но… — начал Гарри, затем замер. — Разве они и так не знают, что мы вместе? — Откуда им вообще знать, что ты жив? — сказала Гермиона. — Или что она жива и всё ещё здесь? Последнее, что они знали — тебя смертельно отравили. — Волдеморт знает, что я жив, — фыркнул Гарри, игнорируя то, как они вздрогнули от имени. — А если он знает это, значит, он знает и про Ки… значит, он знает, что она всё ещё со мной. — Это не значит, что можно быть беспечным, — побледнев, сказала Гермиона, пока до Гарри доходил смысл его слов. — Если ты будешь орать её имя каждый раз, когда Малфой тебя провоцирует, она окажется в смертельной опасности! Гарри отступил на шаг, будто его ударили. Он резко повернулся к Гермионе, пылая гневом. — Как ты смеешь такое говорить! Я не позволю, чтобы ей причинили вред! — Возможно, ты не сможешь это остановить, — холодно ответила Гермиона. — Не с таким поведением. А теперь остановись и подумай. Может быть, ты наконец поймёшь, что я права. Гарри, задетый, но понимая в глубине души, что она права, проглотил ответ и мрачно уставился на дверь, за которой исчезли Малфои. — Давайте просто купим мантии, — неуверенно предложил Рон, подталкивая Джинни вперёд. — Чем быстрее закончим, тем быстрее уберёмся отсюда. Гарри молча кивнул и подошёл к одной из стоек, бессмысленно перебирая вешалки, пока мадам Малкин пыталась всучить Гермионе мужские мантии. Его мысли метались. Раньше он ненавидел мысль о расставании с Китти, думая лишь о том, как будет по ней скучать. Но теперь перед ним открылась куда более страшная картина. Мир, в котором Пожиратели смерти и сам Волдеморт будут её искать… ради мести или чтобы добраться до него. Теперь они знали, что она для него значит. Волдеморт заглянул в его разум и увидел его чувства. Она была в опасности. И Гарри не мог ни вынести этого… ни остановить.

***

Сумерки уже сгущались, когда Гарри и Уизли покинули Косой переулок, на всякий случай переместившись по каминной сети в Нору, прежде чем снова рискнуть воспользоваться нелегальным соединением с домом на площади Гриммо. На этот раз Гарри был готов — он сумел удержаться на ногах, выбравшись на коврик у камина, и только закашлялся, выплёвывая сажу, которую всё-таки умудрился наглотаться. Один за другим все собрались на кухне, Гарри поставил сумки на стол и огляделся в поисках Китти, но увидел лишь Ремуса, сидевшего с газетой. — Она у себя наверху, в комнате, — сказал он, отвечая на невысказанный вопрос Гарри. — Все быстро разложите вещи по сундукам, чтобы потом не носиться в последний момент! — крикнула миссис Уизли, когда они уже собирались выходить из кухни. Гарри снова подхватил сумки и вместе с остальными направился в холл; обещание ужина через десять минут ещё звучало у них в ушах. Поднимаясь по лестнице, уставшие после покупок и всех новых тревожных мыслей, Гарри прокручивал в голове всё, что видел и слышал за день. Он столкнулся с Драко Малфоем в магазине мадам Малкин, а потом — ещё раз, уже в Лютном переулке; во второй раз, разумеется, Малфои их не заметили — они надёжно прятались под мантией-невидимкой. Его нервировало одно лишь осознание того, что Малфой что-то замышляет, а он не знает — что именно. Поскольку Гермиона, Джинни и Китти жили в одной комнате, они вошли первыми, распахнув дверь. Китти лежала на кровати, наушники плотно прижаты к ушам. Гарри сам не понял почему, но его накрыла волна облегчения. Он попытался подкрасться и застать её врасплох, однако её глаза распахнулись ещё до того, как он дошёл до середины комнаты — каким-то образом она почувствовала их присутствие. Она широко улыбнулась и сорвала наушники. — Наконец-то! — воскликнула она с тревожно-радостной ноткой. — Я уже начала думать, что с тобой что-то случилось! Всё в порядке? — Нормально, — проворчал он, пока все её приветствовали, и бросил сумки рядом с остальными, усаживаясь где попало. — Устал. А ты? — Да тоже ничего, — ответила она, утягивая его за руку, чтобы он сел рядом. — В основном музыку слушала. А ещё я с Ремусом болтала. Он кивнул, слишком погружённый в события дня, чтобы задуматься, почему ей важно было это сказать. — Ну что, подарок мне принёс? — поддразнила она, а Гарри усмехнулся и переложил сумки на покрывало перед ними. — Если тебя интересует «Стандартная книга заклинаний. Шестой курс», — сказал он с гримасой, показывая кожаный том. — Вообще-то, интересует, — ответила она, беря книгу и листая наугад. — А где тут заклинание, чтобы превращать людей в лягушек? — Страница триста девяносто пятая, — тут же выпалила Гермиона, не задумываясь. Повисла секунда ошеломлённой тишины, а потом все разом расхохотались. — Ну конечно, Гермиона, — прокомментировала Джинни, качая головой. — Ну, вообще-то… — начала та оправдываться, пряча покрасневшие щёки за собственной книгой. Гарри посмотрел на Китти — она лишь слегка ухмыльнулась и вернула ему том. — Ну как, пресса тебя заметила? — поддразнила она, откидываясь на стену. — Мне ждать статьи о тебе в колонке светских хроник какого-нибудь глянца? Рон одобрительно хмыкнул, а Гарри бросил на него взгляд. — Репортёров я не видел. Зато мы кое-на кого другого наткнулись. — По твоему лицу видно — это был кто-то нежеланный, — догадалась Китти. — Ещё как, — сказал Гарри, вспомнив привычную вспышку ярости, которую вызывало у него каждый раз это заострённое бледное лицо. — Парень с моего курса… его зовут Драко Малфой— — Малфой? — перебила Китти, резко выпрямившись. — Это тот Малфой из тоннеля, тот самый, которого я… ну… Гарри слишком хорошо помнил тот день в тоннеле, когда Волдеморт наконец настиг его, а Китти выстрелила в Люциуса Малфоя. — Это был его отец, — просто сказал он, игнорируя взгляды остальных. — И поверь, яблочко от яблони недалеко падает. Она нахмурилась, заметно занервничав. — И что он сказал? — Он явно удивился, увидев меня, — ответил Гарри. — Были обычные угрозы и всё такое. Но меня больше насторожило то, что случилось после первой встречи. Тут Рон, Гермиона и Джинни обменялись отчаянными взглядами — будто они это уже слышали и надеялись, что наконец увели его от этой темы. Гарри их проигнорировал и повернулся к Китти, пересказав, как они проследили за Малфоем до «Борджина и Бёркса», его странные требования что-то сохранить и его подозрительное поведение. — И как думаешь, что он затеял? — спросила она, когда он закончил. — Ну… — начал Гарри, бросив на остальных выразительный взгляд, — я думаю, его приняли в Пожиратели смерти. Рон вздохнул, Гермиона цокнула языком, Джинни закатила глаза, а вот Китти лишь нахмурилась. — Логично, — согласилась она. — Если его папаша один из них и семейка у них, как ты говоришь, та ещё. — Не поощряй его, — простонала Гермиона. — В чём именно? — резко ответила Китти. — Это логично, и уж Гарри точно лучше понимает, что они затевают, чем ты. Резкая перемена в её тоне застала врасплох всех — и Гарри в первую очередь. Он посмотрел на неё с лёгким изумлением. Хотя ему и было приятно, что Китти поддержала его теорию, напор, с которым она это сделала, всё же выбил его из колеи. — Китти?.. — окликнул он, вопросительно глядя на неё, но Гермиона тут же вмешалась. — Я уверена, что у Гарри действительно может быть больше понимания ситуации, — сказала она с заметным усилием подбирая слова, — но Малфой всё-таки всего лишь ученик. Я сильно сомневаюсь, что Сам-Знаешь-Кто вообще захочет видеть его в своём «клубе» — Пожиратели смерти ведь считаются его лучшими и самыми преданными сторонниками. — Нельзя сказать, что Малфои не преданные сторонники дела, Гермиона! — возразил Гарри, намеренно обходя стороной странную вспышку Китти. — Я просто говорю, что есть тысяча и одна причина для того, что делал Малфой, — ответила она, скрестив руки и ища поддержки у Рона и Джинни. — А какая ещё может быть причина? — горячо спросил Гарри. — Он вёл себя ужасно подозрительно! Он был в магазине тёмных артефактов в Лютном переулке, ради Мерлина! — Я не говорю, что это не выглядит подозрительно! — нетерпеливо отрезала Гермиона. — Но это не единственное объяснение! Он мог быть там по куче других причин! — Ну да, может, он сломал свою Руку Славы? — осторожно вставил Рон, явно не желая слишком глубоко влезать в спор. — Помнишь ту высохшую руку, что у него была? — А как насчёт того, что он сказал: «Не забудь сохранить это в безопасности»? — настаивал Гарри. — По-моему, это значит, что у Боргина есть ещё один сломанный предмет, и Малфою нужны оба. — Это всё равно не значит, что он Пожиратель смерти, Гарри, — сказала Джинни, не выглядя убеждённой. — Ему всего шестнадцать! Думаешь, Сам-Знаешь-Кто вообще позволил бы Малфою вступить? — По-моему, всё сходится, — твёрдо сказала Китти, кивая Гарри. — Если верить Гарри, у него уже есть метка, это похоже на семейную традицию. И кого проще всего привлечь, как не того, кто каждый день будет видеть Гарри в школе? Даже в замок пробираться не надо. Гарри энергично закивал. — Вот! Именно! Это же логично! Остальные по-прежнему выглядели скептически, но дальнейший спор прервал голос миссис Уизли, донёсшийся снизу и звавший их к ужину. Гарри вздохнул — теперь он был абсолютно уверен в своей правоте и злился, что никто больше не воспринимает его всерьёз. Джинни и Гермиона вышли почти сразу, бросив на Китти быстрые взгляды, Рон поспешил за ними, явно не желая оставаться с Гарри без подкрепления. Китти слезла с кровати и тоже направилась к двери, но Гарри схватил её за руку и потянул назад. — Это что сейчас было? — спросил он. — В смысле? — невинно отозвалась она. — Ты и Гермиона, — напомнил он, не давая ей увильнуть. — А что? Я просто за тебя заступилась, — пожала плечами Китти. — Она была совершенно не права. — Так… — протянул Гарри, подозрительно хмурясь. — И всё? — А что ещё? — она тоже нахмурилась. — Проблема с Гермионой… в целом? — предположил он, внимательно следя за её реакцией. — У меня нет проблемы с Гермионой, — устало вздохнула Китти с такой искренностью, что Гарри сразу понял — она врёт. — Есть, да? — воскликнул он, закрывая дверь и поворачиваясь к ней. — Почему? — Нет! — Есть. Ну же, ты же знаешь, ты больше не умеешь мне врать. — Ладно! — сдалась Китти, вскидывая руки. — Да, у меня есть с ней проблема! Она командная, высокомерная, самодовольная всезнайка, которая считает себя лучше меня и ведёт себя так, будто имеет на тебя какие-то права! — Что?! — изумлённо выдохнул Гарри. — Она вовсе не такая! — Я так и знала, что ты начнёшь её защищать, — бросила Китти, раздражённо взмахнув руками и шагая по комнате. — Она моя подруга, — твёрдо сказал Гарри. — А я — твоя девушка, — парировала она, резко разворачиваясь и упирая руки в бёдра. — И прежде чем ты что-то скажешь — это их проблема, не моя. Они никогда меня не любили. — Это неправда! — возразил Гарри, ошеломлённый. Ему всегда говорили, что они отлично ладят. — Правда, — жёстко сказала Китти. — Она первая заговорила о том, что мне могут стереть воспоминания, как только ты очнешься, и она же обвинила меня в том, что я так тебя обкурила, что ты сам позволил себя поймать! — Чт… правда? — выдохнул он, поражённый. — Ага, — зло усмехнулась она. — Я бы назвала это охотой на ведьм, но теперь это, наверное, звучит иначе. — Ну… Гермиона просто… — начал Гарри, отчаянно подбирая слова. — Она немного сложная. Мы с Роном её вообще терпеть не могли, когда познакомились. Она… со временем становится ближе, к ней привыкаешь. — А я не хочу, — упрямо сказала Китти. — Она просто была расстроена, — попытался он объяснить. — Когда она нормально с тобой поговорит и узнает тебя так, как знаю я, тогда— — Ты же понимаешь, что этого не будет, да? — Почему? — спросил он, уже раздражённый её отказом даже попробовать. — Потому что она меня не любит, — настаивала Китти. — Она смотрит на меня свысока, вся такая правильная и важная. Для неё я — просто какая-то грязная простушка, которая отняла у неё тебя. Гарри несколько секунд молчал — он знал, что Китти скажет именно это. — И ты делаешь с ней то же самое, — наконец сказал он, повернувшись к ней, — смотришь на неё свысока. Для тебя она просто чопорная заучка, у которой больше ничего нет, так? Китти уставилась на него. — Это неправда! — возмутилась она, явно ошарашенная таким обвинением. — Правда, — вздохнул Гарри. — Тебе нравится быть в роли аутсайдера… так проще кусаться сильнее. — Что?! — она уставилась на него с недоверием. — Она меня возненавидела ещё до того, как я вообще рот открыла! — А когда открыла — что вышло? — спросил он, прислонившись к двери. — Ты попыталась быть с ней нормальной? Подружиться? — Если ты не заметил — ты лежал в коме и, возможно, умирал! — выпалила Китти. — Мне было плевать на дружбу и вежливость! — Ладно, ладно, — он поднял руки примиряюще. — Я знаю. Прости. Я просто уверен, что вы могли бы поладить… если бы посмотрели дальше всех этих различий. — Я разве не стараюсь? — резко спросила она, широко раскинув руки, будто демонстрируя доказательства. — Я здесь. Я пытаюсь. Она просто… действует мне на нервы! Я ничего с этим не могу поделать! — Я знаю… я просто хочу, чтобы ты— — Что? — перебила она с коротким смешком. — Чтобы мы стали одной большой счастливой семьёй? Гарри, ты же понимаешь, что этого не будет, да? Я люблю тебя — несмотря на всё это безумное магическое дерьмо — но это не значит, что я обязана любить твой мир или твоих друзей… Ты не знаешь, как всё было между нами, пока ты не очнулся. Мы были почти на грани войны… но я объявила перемирие. Если это вообще что-то значит. — Правда? — спросил Гарри, потом вздохнул и провёл рукой по волосам. — А Рон и остальные? — Ну, Рон был не таким уж плохим, — она усмехнулась. — Думаю, у него просто не хватило яиц попытаться нас разлучить. Но в итоге он всё-таки со мной поговорил… — А Джинни, наверное, меня не любит по вполне обычным причинам — всё ещё без ума от тебя. — Я думал, она это уже пережила… — рассеянно сказал Гарри. — И Рон, наверное, просто заступался за Гермиону— — Опять же, по вполне обычным причинам, — заметила Китти с блеском в глазах. — Он ведь без ума от неё. — Даже не начинай про этих двоих, — закатил глаза Гарри. — Они так уже годы. — Сплошное сексуальное напряжение, — рассмеялась она, потом подошла ближе и переплела пальцы с его. — Но вообще-то… я сегодня была резкой, потому что… я по тебе скучала. Гарри мрачно кивнул. — Я тоже по тебе скучал. — Больше, чем думал? — догадалась она. — Ага. Я тоже. Не самый хороший знак для будущего, если мы не можем продержаться и пары часов, не сходя с ума. — Из-за этого мне совсем не хочется возвращаться в Хогвартс, — серьёзно сказал он. — Эй, не глупи, — полушутя ответила она. — У тебя вообще-то предназначение, не забыл? — В любом случае, всё, что я могу тебе предложить — это выбор квартир, бывших друзей-врагов и драки в клубах. Гарри слабо рассмеялся. — Ты шутишь? Это были лучшие моменты… Я бы хотел, чтобы мы всё ещё были там. — Нет смысла думать о «если бы», — пожала она плечами. — Это случилось. И мы стали сильнее. Ты жив. У меня остались воспоминания. Мы найдём способ снова быть вместе. Даже если… потребуется время. — Философски, — заметил Гарри. — С каких пор ты такая мудрая? — Наверное, после удара по голове, — усмехнулась она. — А теперь пошли ужинать, пока они не решили, что мы тут чем-то занимаемся. И смотри, как я буду сиять, улыбаться и быть милой с твоими друзьями. — Нет смысла притворяться, если ты правда так к ним относишься, — сказал Гарри, выводя её на лестничную площадку. — Я же сказала, что стараюсь, — ответила она. — К тому же у нас остался всего один день… так что, думаю, придётся просто потерпеть. Гарри криво улыбнулся — он так же остро чувствовал, как утекает время. Ему хотелось смаковать каждую секунду рядом с ней, и он уже решил провести вечер с Китти в одной из комнат дома, подальше от Ордена и друзей. Но прежде чем он успел даже дойти до кухонного стола, Ремус отвёл его в сторону и сообщил, что у Дамблдора на этот вечер другие планы. Гарри должен был сопровождать его в какое-то загадочное место, и времени задавать вопросы не было — миссис Уизли уже звала его к столу. Гарри сел, чувствуя злость на Дамблдора и горечь оттого, что у него отняли ещё несколько драгоценных минут с Китти. Та выглядела наполовину расстроенной, наполовину раздражённой и весь ужин молча смотрела на него умоляющим взглядом поверх тарелки с жарким.

***

— Просто скажи, что ты не хочешь идти! — прошипела Китти, прижав Гарри к стене в его комнате. — Я не могу, — неловко ответил он, пытаясь заставить её понять. — Это Дамблдор! И потом… это может быть важно. Она упёрла руки в бёдра и уставилась на него. — Гарри, у нас буквально счёт на часы. Ты не можешь сделать это потом? Что ты вообще собираешься делать? — Я не знаю, — признался он. — Когда ты вернёшься? — спросила она, уже заметно расстроенная. — Я не знаю, — повторил он устало. — Гарри! — воскликнула она с недоверием. — Послушай, Китти, — сказал он, беря её за плечи и глядя прямо в глаза. — Думаю, если мне ничего не сказали, значит, это действительно важно. И мне придётся это сделать. И… это то, что мне придётся делать и дальше. — То есть ты хочешь сказать: привыкай, да? — буркнула она, глядя на него исподлобья. Гарри вздохнул и пожал плечами. — Да. Она смотрела на него несколько секунд, потом плечи её опустились, и взгляд ушёл в пол. — Ладно, — монотонно сказала она. — «Ладно»? — переспросил он, удивлённо подняв брови. — Мужик должен делать то, что должен, да? — сказала она, подняв глаза и пытаясь улыбнуться. — Типа того, — ответил он и наклонился, целуя её медленно. Она обвила руки вокруг его шеи, отчаянно стараясь удержать его хоть так, но крик его имени снизу, из кухни, прервал их. Гарри отстранился, наклонился к сундуку у кровати и достал что-то, пока Китти хмуро за ним наблюдала. — Это будет опасно? — спросила она, стараясь не выдать тревогу. — Вряд ли, я буду с Дамблдором, — сказал он, выпрямляясь и набрасывая на плечи длинную чёрную мантию. — Это ещё что? — рассмеялась она, дёрнув за плотную ткань. — Мантия для путешествий, — ответил он, слегка покраснев. — Полагаю, нас ждёт что-то магическое. — Ты серьёзно это носишь? — не удержалась она от смеха. — Ага, — сказал он. — Подожди, пока увидишь мою школьную форму. — А остроконечная шляпа у тебя есть? — поддразнила она. Гарри показал ей язык, потом снова наклонился к сундуку, вытащил чёрный потрёпанный предмет и бросил его ей. — Повседневное, — усмехнулся он, когда Китти расхохоталась, нахлобучив шляпу на голову. — К счастью, только для особых случаев. Тебе идёт. Китти продолжала хихикать, подскочила к маленькому, сильно потрескавшемуся зеркалу над камином и принялась разглядывать своё отражение. Потом повернулась к нему, скорчив гримасу. — Хаббл-баббл, toil and trouble, — закудахтала она, сжимая пальцы в «когти». — Fire burn and cauldron bubble… — Ты ужасно инфантильна, — заявил Гарри, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Это Шекспир. А значит, я очень умная. — ГАРРИ! — снова донёсся крик снизу. Китти с тяжёлым вздохом сняла шляпу и швырнула её ему. — Иди уже, — сказала она с храброй улыбкой. — Не стоит заставлять Попса ждать. — Я скоро вернусь, — пообещал он. — Очень на это надеюсь, — наполовину в шутку сказала она. Она проводила его до кухни, где уже ждали Тонкс, Ремус и Дамблдор. Старик кивнул Гарри. — Сегодня мы не будем пользоваться каминной сетью, Гарри, — сообщил он, уже направляя его обратно к выходу. Гарри удивлённо взглянул на него, но без слов последовал за ним, а Китти оставалось лишь беспомощно помахать рукой, когда они вышли из комнаты. Через несколько мгновений хлопнула входная дверь. — Не переживай, Кэти, — бодро сказала Тонкс. — Они вернутся через пару часов. — Конечно, — уныло ответила Китти. — Пара пустяков. Тонкс сочувственно посмотрела на неё, а потом оживилась. — Есть идея. Почему бы нам не развлечься, пока ждём? — предложила она. — Каким образом? — Китти бросила на неё взгляд, ясно говорящий: какие тут вообще развлечения возможны? — Ну, нам же нужно придумать тебе новый образ, помнишь? — ухмыльнулась Тонкс. — Почему бы немного не поэкспериментировать? Китти тоже расплылась в улыбке. Она и забыла про «ребрендинг», а учитывая сегодняшнюю жвачечно-розовую причёску Тонкс, лучшего советчика было не найти. — Звучит здорово, — согласилась она, и Ремус мягко улыбнулся. — Тогда я оставлю вас, дамы, — сказал он, уже направляясь к выходу. — Увидимся позже, Кэти. До встречи, Тонкс. Тонкс проводила его странным взглядом, но тут же повернулась к Китти, снова улыбаясь. — Так, займёмся новой тобой. Думаю, лучше пойти в ванную. Китти последовала за Тонкс по тёмному узкому коридору и вверх по лестнице, остановившись лишь на секунду, чтобы выбросить руку и подхватить Тонкс, когда та оступилась и едва не свалилась прямо на неё. Они миновали приоткрытую дверь в комнату девочек, откуда доносились голоса Гермионы, Джинни и Рона, и поднялись ещё на пролёт выше. Китти ещё не успела толком исследовать верхние этажи дома и, если быть честной с самой собой, избегала их намеренно — это место её слегка пугало. Она не знала, сколько ещё этих сварливых гоблиноподобных существ шастает по дому, а странностей ей и без того хватало. Дом напоминал Хогвартс — повсюду движущиеся портреты и картины, только эти не выглядели ни дружелюбными, ни гостеприимными. Тонкс вырвала её из раздумий, распахнув массивную деревянную дверь и сделав широкий жест, приглашая войти. Ванная напомнила Китти те, что бывают в старых поместьях, куда пускают за бешеные деньги. Огромная отдельно стоящая фарфоровая ванна, краны в виде змей, следы былого величия… Золочёное зеркало облезло и покрылось пятнами, воздух был пропитан затхлостью, а медные трубы отливали яркой зеленью. — Очаровательно, — сухо заметила Китти. — Правда? — бодро отозвалась Тонкс, вытаскивая палочку и создавая несколько табуретов и стульев. Китти встала на высокий табурет перед зеркалом и критически оглядела себя. Впервые за долгое время она действительно всмотрелась в своё отражение — и с удивлением заметила, что лицо стало худее, кожа заметно бледнее. И старше. — У тебя тут ещё и крем от морщин есть? — спросила она у Тонкс, пытаясь разгладить мешки под глазами. — Тебе всего шестнадцать, Кэти, — рассмеялась Тонкс. — Это всё лечится нормальным сном. Вот доживёшь до моего почтенного возраста — тогда узнаешь, что такое морщины. — Ага, почтенный возраст двадцати двух? — хмыкнула Китти. — Я кино смотрела, знаю, у вас тут полно волшебных зелий. Не удивлюсь, если тебе вообще лет шестьдесят. Тонкс лишь усмехнулась и снова взмахнула палочкой. Китти не смогла сдержать возглас удивления, когда из воздуха появилась маленькая коробочка, а затем стремительно увеличилась, превратившись в тяжёлый кейс — скорее сундук, чем косметичку. — Итак, — начала Тонкс, ухмыляясь при виде ошарашенного лица Китти, — мне, вообще-то, всё это не особо нужно, но мы же делаем это по полумагловски, да? — Ну да, — согласилась Китти, с некоторым напряжением косясь на палочку, — и что значит «не нужно»? — Ну, ты же видела, как я иногда меняю цвет волос и глаз? — Магия? — предположила Китти. — Вроде того, — ухмыльнулась Тонкс, и на её лице появилось сосредоточенное выражение. В следующий миг розовое каре превратилось в короткие фиолетовые шипы. Китти уставилась на неё, а потом расхохоталась. — Это самое крутое, что я когда-либо видела! Давай ещё! Она с восторгом наблюдала, как Тонкс меняет причёску туда-сюда, потом переходит к глазам, носу, ушам… В конце концов перед Китти сидела девчонка примерно её возраста, смутно знакомая. Китти напрягла память — и вдруг вспомнила квартиру отчима, то тревожное чувство, будто за ней следят. — Это была ты! — воскликнула она. — Та девчонка, что шла за мной от Гарри… там ещё был этот спектакль про парня в городе! Я знала, что ты за мной следишь! — Ну вот, вся конспирация насмарку, — рассмеялась Тонкс, возвращаясь к своему обычному виду. — Я проверяла, правда ли ты интересуешься Гарри или это маскировка Пожирателя смерти. Так мы узнали, кто ты и где живёшь. — Понятно… — кивнула Китти, не совсем понимая, что чувствует. Зная Тонкс теперь, она не могла на неё злиться — та защищала Гарри. Но мысль о том, что за ней следили, всё равно вызывала неприятный холодок. Если это так легко для Тонкс, значит, так же легко и для них. Внезапно новая причёска перестала казаться хорошей идеей для маскировки. После короткого колебания Китти поделилась этим с Тонкс. — Очень немногие ведьмы и волшебники умеют то, что умею я, Кэти. Это редкий дар. Остальным приходится идти сложным путём. А у сложного пути есть свои приметы. Некоторые защитные чары, которые мы на тебя наложим, помогут тебе распознавать магически изменённую внешность. Китти кивнула — это звучало немного успокаивающе, хотя вопросов стало только больше. — Ладно, давай всё-таки устроим Гарри сюрприз, когда он вернётся! — предложила Тонкс, словно почувствовав её настроение. — Что думаешь? Китти снова посмотрела на себя в зеркало — разноцветные дреды, пирсинг в губе и носу, макияж, одежда. Забавно… за всё это время она так привыкла к странно одетым людям вокруг, что перестала замечать. А теперь вдруг стало ясно — она выглядит чужой и не на своём месте. Перемены нужны были срочно. Ей казалось, что человек в зеркале — это уже не тот, кто смотрит. Может, Гарри был прав. Может, она изменилась сильнее, чем думала. — Давай сначала избавимся от этого, — сказала она, пропуская пальцы сквозь спутанные, слегка грязные дреды. — Твоё желание — закон, — провозгласила Тонкс, взмахивая палочкой. Тонкс опустилась на высокий табурет рядом с Китти и начала медленно проводить палочкой по каждой пряди. Китти с изумлением наблюдала, как косички постепенно расплетаются, превращаясь в слегка пушистые, но уже вполне прямые волосы. У неё было ощущение, что на самом деле всё это можно сделать за пару мгновений, но Тонкс явно получала удовольствие от процесса — не спеша, болтая с Китти обо всём подряд. Китти отвечала вполуха… слишком занятая тем, как на её глазах появляется новая она. Или, возможно, не новая — а настоящая. Примерно через десять минут Тонкс закончила и откинулась назад, любуясь результатом. Вокруг головы Китти распушился ореол вьющихся, пережатых и всё ещё немного грязноватых волос. Выглядело это, мягко говоря, не очень. — Может, ещё немного поработаем? — рассмеялась Тонкс. — Давай-ка их нормально вымоем. Палочка снова замелькала, и Китти пережила первый в своей жизни сухой душ. Она почувствовала себя свежей и чистой, хотя так и не сдвинулась с места и не намокла ни на каплю. Волосы теперь спадали ровно, мутная смесь оттенков с лёгкой волной. Китти попыталась вспомнить, какими они были раньше… вроде бы почти прямые, мышино-русые, совершенно незапоминающиеся. — Какой цвет? — спросила Тонкс, держа палочку наготове. — Может… чёрный? — неуверенно предложила Китти. Кончик палочки коснулся макушки, и Китти показалось, будто на голову льют тёплую воду. В зеркале она увидела, как чёрный цвет стекает вниз, к самым кончикам, углубляясь и приобретая блеск, пока Тонкс не отстранилась. — Я выгляжу слишком бледной, — поморщилась Китти, разглядывая отражение. — Можно поменять? — У меня бесконечное количество цветов и времени, — усмехнулась Тонкс. — Что дальше? — Тогда… каштановый? Снова движение палочки — и снова что-то было не так. Они попробовали блонд, рыжий, снова чёрный, тёмно-каштановый… и, уже от раздражения, зелёный. — Похоже, мне не нравится один-единственный цвет, — вздохнула Китти, разглядывая зелёный ореол. Тонкс кивнула и задумалась. — А если я попробую кое-что? — предложила она. Китти пожала плечами. Тонкс встала так, что закрыла ей зеркало, и снова принялась за работу. Китти почувствовала, как тёплый поток цвета вновь разливается по коже головы, и заметила, как из-под пальцев Тонкс выбивается прядь красновато-каштановых волос. На этот раз всё длилось дольше — и Китти уловила несколько дополнительных, изящных движений палочки, прежде чем Тонкс наконец отступила в сторону. Едва увидев результат, Китти поняла — это оно. Волосы были тёмного красновато-каштанового оттенка, но с тонкими переливами рыжего и золотого, так искусно вплетёнными, что казались совершенно естественными. Всё просто… стало на своё место. — Идеально… — выдохнула она, впервые за много лет пропуская пальцы сквозь волосы. — Только чуть короче… вот до сюда. Тонкс тут же подчинилась. — И длинную чёлку. Ещё несколько прядей мягко упали на пол. Когда работа была закончена, Тонкс отступила и довольно кивнула. — Потрясающе, — сказала она. — Не слишком вызывающе, но с искрой бунта… да? — Да! — радостно согласилась Китти, спрыгивая с табурета и любуясь новым отражением. Через мгновение она подняла руку и вынула серёжку из носа, с тихим звоном положив её на полку под зеркалом. Потом — пирсинг из губы. Немного подумав, она сняла и зажимы с ушей… пока не остались только серьги и штанга в брови. Её она решила оставить. На память. — Ты уверена, что всё это нужно убрать навсегда? — удивлённо спросила Тонкс. — Мне кажется, не обязательно заходить так далеко… — Нет, я хочу, — сказала Китти, глядя на себя и вдруг ощущая странную лёгкость… словно ей стало удобнее внутри собственной кожи. — Тогда я заживлю проколы, — сказала Тонкс, всё ещё слегка ошарашенная. Когда следы от пирсинга исчезли, Тонкс снова зарылась в свой чемоданчик, а Китти вдруг потянулась за салфеткой. Она тщательно смыла тяжёлый чёрный макияж — подводку, тени, тон, помаду. Критически взглянула на себя. Она носила всё это годами… сколько лет? Мысли и чувства путались. Часть её грустила, прощаясь с Китти… другая же радовалась появлению… Кейтлин? Откуда это взялось? Она долго перекатывала имя в голове, нанося лишь минимум подводки, теней и туши. Кейтлин Эрл. Нет… теперь нужна другая фамилия. Кейтлин… какая? На «Э», чтобы инициалы остались? Нет, она не хотела фамилию матери. Она снова посмотрела на макияж — удивительно, насколько менялось лицо без чёрных глаз. И бледная кожа без тонального крема… это было правильное решение. Кейтлин Уэстон? Нет. Кейтлин Робертс? Тоже нет. Кейтлин Поттер. Тушь, которую она рассеянно держала в руке, с глухим стуком упала на пол. Китти уставилась на своё отражение в полном замешательстве. Да к чёрту Кейтлин — откуда вообще это взялось? — Ты в порядке, Кэти? — спросила Тонкс, растянувшись на полу среди хаотичной россыпи баночек и флаконов. — Я… — начала Китти, всё ещё глядя на себя, — да… просто… в глаз попала… Кейтлин Поттер, — спросила она саму себя, приподняв заинтересованно бровь. Неужели это самый очевидный фрейдистский оговор в истории человечества? Неужели она и правда выбирает себе новое имя только затем, чтобы оно сочеталось с фамилией Поттер? Конечно, — шепнул голос у неё в голове. Может, это была Кейтлин. — Ты же знаешь. Где-то глубоко внутри ты понимаешь, что Гарри — твоя родственная душа, что вы проведёте вместе всю жизнь. Так почему бы и не Кейтлин Поттер? А сколько вообще продлится эта «вся жизнь»? — прошептал другой, более тёмный голос, остаток старой, отброшенной Кэти. — Гарри может умереть сегодня ночью. Завтра. В этом месяце. В следующем году. Ты тоже. Это не весёлый макияж и новая причёска — это попытка спрятаться от психопатического убийцы и его кровавого культа. И всё равно, — упрямо возразил более сильный голос, — я лучше умру Кейтлин Поттер, чем Кэтрин Эрл. — Пенни за твои мысли, Кэти? — спросила Тонкс, похоже, наблюдавшая за её молчаливым внутренним спором. — Кейтлин, — тихо сказала она. — А? — Моё имя. Теперь Кейтлин. Но ты можешь звать меня Китти, конечно, — добавила она, повернувшись к Тонкс. По лицу Тонкс расплылась широкая улыбка. — Кейтлин? Мне нравится. Ну что ж, Кейтлин… Китти… готова к моим зельям и притираниям? — Да, — улыбнулась она, опускаясь на пол рядом с Тонкс и стараясь изгнать из головы образ аккуратно вырезанного надгробия. — Итак, — сказала Тонкс, поднимая зелёную стеклянную баночку, — это очень хорошее маскирующее лосьон. Пользуешься как обычным кремом — и твоя внешность становится… забываемой. Чем больше человек пытается вспомнить твоё лицо, тем сложнее ему это даётся. Очень хитрое, долгоиграющее дезориентирующее заклятие. Чрезвычайно дорогое. К счастью для тебя, я получаю все эти штуки бесплатно от Министерства — для служебного пользования. В основном. Она подмигнула Китти. — А это — очищающий парфюм. Один пшик, и любой человек поблизости, находящийся под собственными маскирующими чарами, будет пахнуть старым сыром. Китти сморщила нос и осторожно понюхала флакон. — Зато для тебя он будет пахнуть довольно приятным цветочным ароматом, — усмехнулась Тонкс. Китти уже собиралась побрызгать запястья, как Тонкс схватила её за руку и строго посмотрела. — Я бы не стала делать этого сейчас. У меня тут здоровенный прыщ на подбородке, который я прячу от Ремуса… будем полчаса дышать потным стилтоном. Китти рассмеялась, но убрала флакон в маленькую сумку, которую протянула ей Тонкс. Дальше пошли вполне обычные на вид косметические средства — только у каждого были странные «бонусы»: что-то покалывало, вспыхивало, нагревалось, если рядом происходило нечто подозрительное. Судя по темпам, в следующий раз, когда к ней подкрадётся кто-нибудь сомнительный, она просто рухнет на пол дёргающейся, мигающей, искрящейся кучей цветочного безумия. Но были и вещи не из категории косметики — и в них она сразу увидела смысл. Небольшой медальон, который переносил её в заранее выбранное место, если открыть его и нажать на фотографию внутри. Особенно ей понравился спрей, стирающий пять минут памяти у человека. Она тихо хихикнула, подумав, поймёт ли Тонкс отсылку к Джеймсу Бонду — та явно стала её личным Q с абсурдными изобретениями. — А на работе не заметят, что всё это пропало? — спросила Китти. — Не особо. Считается необходимым. К тому же большая часть — это магия-заменитель палочки. — Это как? — Ну, если ты достаточно хорош, ты должен уметь делать всё это с помощью палочки. А это — запасные варианты для авроров, если что-то пойдёт не так, — объяснила Тонкс, разглядывая очередной флакон. — Ты удивишься, но ребята из отдела экспериментальной магии придумали кучу способов, как магглам пользоваться магией. — Я могу делать магию? — ахнула Китти, внезапно переполненная восторгом. — Ну… не совсем, — улыбнулась Тонкс. — Ты можешь использовать магию, сохранённую в предметах, или готовые зелья. Это не «творение» магии, а её высвобождение в контролируемой форме. Правда, таскать с собой все эти побрякушки быстро становится неудобно, поэтому большинство магглов в волшебных семьях со временем сдаются. — Но это всё равно лучше, чем ничего, — сказала Китти, наслаждаясь мыслью, что сможет делать некоторые вещи… почти как по-настоящему. Тонкс кивнула и, показав ещё несколько предметов, подняла небольшой золотой браслет с полупрозрачным кристаллом в центре. Он мягко светился изнутри. — Это самое важное, что я тебе дам, — сказала она серьёзно. — Это твой аварийный свисток. Если ты почувствуешь опасность или попадёшь в беду — поднеси браслет к губам и скажи в кристалл. Кто-нибудь услышит и придёт к тебе. — Как рация? — спросила Китти, застёгивая браслет на запястье. Тонкс посмотрела на неё пустым взглядом. — Телефон? — попробовала Китти снова. — А… ну да, примерно, — с облегчением сказала Тонкс. — Это способ связи, который мы используем в Аврорате и теперь в Ордене. Если хочешь связаться с конкретным человеком — сначала скажи его имя. Если нужен кто угодно и срочно — просто начинай говорить. Давай, попробуй. Китти подняла запястье к губам, сжала кристалл с двух сторон, как показывала Тонкс, и прочистила горло. — Тонкс? Проверка, проверка… раз, два, три? Через долю секунды её собственный голос эхом отразился по комнате, будто с телефонным ревербератором: — Тонкс? Проверка, проверка… раз, два, три? — Это потрясающе! — воскликнула Китти. — А как это вообще работает? В кристалле дело, да? — Кристалл тут вообще ни при чём. И браслет тоже, — ответила Тонкс. — Видишь моё запястье? Ничего нет. На самом деле это заклинание на запястье, просто для магглов «носителем» служит браслет. Мы выяснили, что людям, не привыкшим к магии, проще, когда есть что-то, на чём можно сосредоточиться. Невидимые заклинания не очень осязаемы, а вот магический кристалл — в него легко поверить. — Мне сразу стало спокойнее, — согласилась Китти, поднимая взгляд на Тонкс. — Это всё? — Остальное — чары, которые я наложу на тебя сама, когда мы переедем. — А когда это будет? — У меня есть одно место на примете… но я не буду его называть, чтобы не сглазить. Если повезёт — в ближайшие несколько дней, — сказала Тонкс с довольным видом. — Ладно, хватит уже всей этой скрытности и секретов. Что думаешь о новом образе? Они обе поднялись и уставились на отражение Китти в зеркале. — Мне нравится… только жаль, что одежда теперь не подходит, — сказала она, глядя на мешковатые джинсы и старую футболку. Ей вдруг показалось, что она носит одно и то же уже целую вечность. Жизнь на бегу, один рюкзак — не лучший рецепт для разнообразного гардероба. Впрочем, Тонкс тут же это исправила: взмах палочки — и джинсы стали нормального кроя, футболка превратилась в новый красный топ, отлично оттеняющий волосы. — За покупками пойдём уже после переезда, — пообещала Тонкс, оценивая результат. Китти снова посмотрела на себя, пытаясь понять, привыкнет ли когда-нибудь к этому отражению. Странно было видеть знакомые глаза в обрамлении чужих черт лица, новой причёски, одежды, украшений… — Забавно, — задумчиво начала она, сама не зная, сможет ли выразить это словами. — Я всю жизнь пыталась выглядеть иначе, быть не такой, как все, притягивать внимание… А теперь мне больше всего на свете хочется слиться с толпой, быть неприметной и спрятаться. Тонкс некоторое время смотрела на неё, потом сказала: — Ты выбрала трудный путь, Кэти. Но я понимаю. Я как-то сказала Ремусу, что, наверное, одна из причин, почему мне так нравится быть метаморфомагом, в том, что можно быть другой, даже когда вокруг и так все странные. Можно получать внимание за то, чем ты, может быть, внутри и не являешься. Я ведь «глупая, неуклюжая Тонкс», да? Меня нельзя воспринимать всерьёз — слишком модно одета, волосы слишком яркие… Она задумчиво посмотрела на собственное отражение. — Все носят маски. Все. Ты просто решила сменить свою. Китти кивнула. Новое лицо всё ещё удивляло её, но в нём она чувствовала себя… спокойнее. Может, ту старую маску она просто переросла. Особенно после того, как встретила Гарри. Дреды, пирсинг, татуировки вдруг показались ей такими… бессмысленными. — У Гарри тоже есть маска, — сказала она вслух, удивив и себя, и Тонкс. — Очень хорошая. Я вижу насквозь ту, что он носит для вас, для мира. Но есть ещё одна — для меня. Иногда мне кажется, что я её замечаю… когда у него появляется этот взгляд… Она замолчала. Тонкс развернулась так, чтобы смотреть не в зеркало, а прямо на Китти. — Не принимай это на свой счёт, Кэти, — мягко сказала она. — Это не про тебя и не про его чувства. У всех они есть. А у Гарри… у него столько всего творится в голове, что я просто рада, что рядом с ним есть ты. Чтобы он хоть немного оставался в здравом уме. Она тяжело кивнула. В памяти всплыли все те ночи, когда она смотрела, как Гарри мечется в кошмарах, — вина за Сириуса, страх перед пророчеством, всё то, что он носил в себе. Тонкс была права… в его голове происходило слишком многое. Может быть, именно поэтому их так тянуло друг к другу. Может быть, он нуждался в ней куда больше, чем она думала. — Ненавижу мысль о том, что он меня оставит… — пробормотала она, думая о завтрашнем дне, об их последнем дне вместе. — Он тебя не оставляет, — мягко сказала Тонкс. — Он просто уезжает отсюда. — Но я должна быть рядом с ним, — голос у неё сорвался, прозвучав почти по-детски, жалобно. — Ты сама сказала, что я ему помогаю… а вдруг без меня ему станет хуже. — Вы сможете разговаривать, Кэти, я обещаю. Вам обоим придётся быть сильными и честными. Когда остаётся только разговор, уже не получается что-то скрывать, юлить или недоговаривать. Потому что если вы не будете открыты друг с другом и не научитесь говорить… расстояние вас сломает. — Нас ничто не сломает, — твёрдо прошептала Китти, почти сама себе. — Вы сами можете, — тихо возразила Тонкс. — И ты, и Гарри. Даже не желая этого… это называется саморазрушением. Слова Тонкс задели Китти, но она сдержалась, понимая, что та хочет как лучше… просто, возможно, говорит, исходя из собственных проблем. — Мы вообще-то говорим обо мне и Гарри, — сказала Китти, упрямо приподняв подбородок. — А не о тебе и Ремусе. — Я… что? — растерянно переспросила Тонкс. — Судя по взглядам, которыми вы сегодня обменивались, и по тому, как ты себя вела… что-то произошло, да? — продолжила Китти, снова опускаясь на табурет. — Все эти разговоры про маски… это же про Ремуса, да? — Ну… как я и сказала, у всех есть маски. Особенно у Ремуса, — пробормотала Тонкс, отворачиваясь и начиная собирать разбросанные вещи. — Он тебя не пускает к себе? — предположила Китти, помогая ей с флаконами. — У нас всё нормально, — отрезала Тонкс… потом встретилась с ней взглядом и устало вздохнула. Она опустилась на пол и пожала плечами: — Просто у меня ощущение, что он уже начинает меня отталкивать… будто ему нравится этот момент, но он не видит в нём будущего. Понимаешь? — Может, он боится из-за того, что он оборотень? — осторожно сказала Китти. — Он знает, что мне всё равно, — сухо ответила Тонкс. — Или из-за возраста? Тонкс бросила на неё раздражённый взгляд. — Эй, я не говорю, что это правда! — поспешно оправдалась Китти. — Я просто думаю, что он может так считать. — Неважно, — отмахнулась Тонкс. — Мне просто пока не хочется об этом говорить. Может, я всё себе накрутила. Хочу подождать и посмотреть, прежде чем начинать по-настоящему переживать. Она выпрямилась, убрала всё в косметичку и уменьшила её взмахом палочки, пряча в карман. — Ладно… пойдём вниз? Покажем всем твой новый образ? Китти задумчиво посмотрела на неё, потом кивнула и взяла сумку с «чудесами». Быстрый взгляд на часы показал — уже одиннадцать вечера… а Гарри всё ещё не вернулся. Она изо всех сил старалась не волноваться. Но у неё не получилось.