Цукки

      Цукишима хмуро осматривал площадку. Ничего нового в этом взгляде не было, никто не обратил бы особого внимания.       Только вот он сам знал, что раз за разом осматривается, чтобы скользнуть взглядом по одной конкретной встрепанной шевелюре.       «Опять скачет вокруг Короля, ничего нового», — подумалось парню. Зубы в досаде прикусили губу изнутри. Руки сами собой сжались в кулаки. От фатальной ошибки уставиться прямиком на причину своего раздражения его уберег голос тренера, объявившего замену.       Вставая бок о бок с Хинатой и Кагеямой у сетки, блондин не сводил внимательного взгляда с мяча и блокировщиков перед ними, однако всем телом ощущал сгусток энергии рядом. Шумное сопение, скрип кроссовок по полу, шорох одежды — все это звучало суетливо и активно, тогда как от Кагеямы словно бы не доносилось ни звука большую часть времени.       «Соберись, не до этого сейчас», — он стиснул зубы и подпрыгнул, идеально рассчитав момент. Восторженный вопль сбоку оглушил, и губы сами собой изогнулись в довольной ухмылке.       Кей даже себе не смог бы сказать, когда это началось. Сначала его просто раздражали два придурка-неразлучника. Потом, кажется, больше всего бесила именно часть про неразлучников.       Выводило из себя то, как своевольно Кагеяма распоряжался Хинатой. Мог на него прикрикнуть, утащить за собой в любой момент, одним словом растоптать его и одним же — вдохновить. И Хината внимал ему, раскрыв рот и восторженно сияя.       Он на всё и всех вокруг смотрел восторженно, однако именно его одержимость выбранным соперником… Цукишиме пришлось признать — огорчала его. От него самого же солнечный сокомандник порой шарахался, завидев недружелюбный взгляд. При этом — Кей чувствовал, насколько мог — он был тоже интересен Хинате. Того вообще интересовало все подряд, и именно это спасало подобие их дружеских отношений.       Со временем команда привыкла к колючкам Кея — непостижимо для него самого — и он, признаться, сам к ребятам прикипел. Оставалась лишь одна проблема. И сейчас эта проблема распекала Хинату за недостаточно высокий прыжок.       Они с Кагеямой не сошлись характерами именно потому, что были безумно ими схожи. И оба это осознавали.       Так что между ними установилось шаткое взаимопонимание. Да и не настолько Кагеяма был дубовым, чтобы не чувствовать благодарность за помощь в учебе и уважение за крутую игру в волейбол.       Ко второму году учебы, оставшись без семпаев, команда Карасуно сплотилась еще сильнее — и Кей даже слегка сочувствовал новичкам. Было тяжело влиться в и без того уже крепкий монолит.       Хината больше Кея не шугался, но и лишний раз не беспокоил — к огорчению блондина, с бедами своими он шел в первую очередь совершенно не к нему. Вот и сейчас он лишь благодаря случайности услышал, как рыжий тихонько упрашивает Хитоку-чан позаниматься с ним. Подруга с сожалением признается, что у нее совершенно нет на это времени, а Хината умоляет найти хотя бы по десять минуток на перерыве. Когда Цукишима вырастает за его спиной, девушка испуганно охает.       — Отвянь от нее, коротышка. Тебе же сказали — нет времени. Не стыдно?       Хината тут же оборачивается и возмущенно восклицает что-то в ответ, но глаза его смотрят виновато. Сердце щемит, и Кей, вздыхая, выдавливает:       — Я позанимаюсь с тобой, — и, не выдерживая вида вмиг просиявшего Шоё, рявкает: — И только попробуй не стараться — я из тебя душу выну и сожру!       Пока рыжий усиленно кланяется и искренне обещает стараться (еще бы — иначе он не попадет на очередной матч!), Цукишима изо всех сил держит лицо. Ему слишком приятно, когда тот смотрит на него вот так.       Они занимаются в библиотеке, и Цукишима ощущает это испытанием своего терпения. Острые коленки Хинаты то и дело сталкиваются с его — парень не умеет сидеть спокойно и постоянно меняет положение, дергает ногами и грызет чертов карандаш.       — Угомонись уже и делай, — шипит на него очкарик.       — Мне так лучше думается, — виновато смотрят карие глаза, и Кей утыкается в свои записи, пытаясь угомонить грохочущее в груди сердце.       Он выдерживает еще две подобные пытки и почти привыкает, но боги приготовили для него испытание помощнее. Он понимает это уже тогда, когда Хината подходит к нему и нерешительно мнется, прежде чем выпалить:       — Цукишима, позанимаемся сегодня у меня? — даже вечно торчащие волосы выглядят виновато, а у Кея заходится сердце от его предложения. — Маму внезапно попросили выйти в двойную смену, сестру не с кем оставить. Она не будет мешать, честное слово! — продолжает умолять Хината. До тестов остаются несчастные полторы недели, а с учетом его пробелов в учебе каждое занятие на вес золота.       Хочется рявкнуть резкое «нет», но недавно он думал о том, что хочет быть с парнем помягче. Даже если у него нет шанса — он хочет показать, что не так плох. Что может быть не так плох рядом с ним.       — Ладно, раз такое дело, — почти цедит он, чтобы не выдать волнения. Хината, глядя на него снизу вверх, расцветает, и сердце вновь восторженно ёкает. — Но на ерунду не будет времени, а не то я прекращу занятия!       Рыжик кланяется и клятвенно обещает не дурковать. Кей кивает, и тут Хинату окликает Кагеяма, подзывая к себе. Цукишиме кажется, он слышит щелчок тумблера в голове парня — тот наскоро завершает разговор и мчится к своему связующему.       Кей пристально смотрит на них, и спустя пару мгновений его находит взгляд Кагеямы. Синие глаза словно пытаются прочесть мысли оппонента, а длинные пальцы по-хозяйски ложатся на голову коротышки и треплют волосы. Цукишима чувствует, что вот-вот не справится с эмоциями, и спешно отворачивается.       — Цукки, что-то случилось? — встревоженно произносит Тадаши рядом. — На тебе лица нет.       — Да так, вспомнил кое о чем, — хрипло выдавливает он. Друг с озадаченным видом кивает, явно не веря до конца.       Во рту становится как-то кисло и горько одновременно. Вода ситуацию не спасает. «Ты все просрешь, даже не пытаясь?» — ехидно шипит внутри какой-то противный голосок. Кей кривится и поправляет очки. Нечего тут пытаться. Он просто закончит школу, и все забудется.