Цукки

      Это катастрофа. Приходится сжать кулаки, вдавливая короткие ногти в кожу, чтобы не сорваться.       Хината, оказавшись дома, переодевается в домашнее. Кей считает, что шорты могли бы быть и длиннее.       В доме и правда довольно тепло, но блондин уверен, что спина под его рубашкой взмокла совершенно не из-за температуры. Накал сбивает милая сестренка сокомандника по имени Нацу, однако и она уходит, оставляя их в комнате одних.       Оглядевшись, Кей настаивает, чтобы Хината сел за стол. Так можно задвинуть его стул и не видеть соблазнительных мускулистых бедер. Не думать о том, что было бы, заберись он своими длинными пальцами под край шорт и легонько погладь эту восхитительную молочную кожу…       — У меня нет второго стула, — с извиняющейся интонацией произносит Шоё.       — Я переживу, — фыркает Цукишима, смаргивая морок. — Давай начнем с английского…       Он дает Хинате задание и отходит от стола, рассматривая комнату. Рядом со столом — кровать, над ней — плакаты с волейболистами, какой сюрприз. Цукишима невольно улыбается. Небольшой шкаф для одежды тоже обклеен всякой мишурой — вырезками из журналов, наклейками и карточками.       На полках стеллажа по другую сторону от стола Цукишима отмечает стройные ряды манги — здесь много популярных тайтлов, но находится несколько, о которых он никогда не слышал. Там же есть пара фигурок персонажей и один маленький суккулент в горшочке. Под ногами — ковер, и Цукишима подумывает снять носки, потому что здесь действительно очень тепло, а Хинату вряд ли можно смутить такой мелочью. И все же, как воспитанный человек, он спрашивает:       — Хината, не против, если я сниму носки? У вас жарко.       Рыжик недоуменно смотрит на него своими раскосыми глазами, словно осмысливая суть вопроса, а потом солнечно улыбается:       — Конечно снимай. Чувствуй себя как дома.       Цукишима хмыкает. С босыми ногами и правда становится легче, а ковер оказывается очень мягким на ощупь. Еще немного повертев головой по сторонам, Цукишима усаживается на кровать, доставая свои конспекты. Его домашнее задание никто не отменял, а он тут явно надолго.       Каждый занят своим, пока Хината не произносит:       — Я сделал. Ну, что смог… — тут же нерешительно добавляет он и чешет голову тупым краем искусанного карандаша.       Кей откладывает свою тетрадь в сторону, поднимаясь на ноги. Шорох одежды в тишине бьет по ушам и кажется каким-то интимным.       — Давай глянем, — произносит он чуть хрипло от долгого молчания. Становится за плечом Хинаты, склоняется к столу, опираясь о него одной рукой. И лишь спустя одно задание понимает, как это выглядит. Он же буквально зажал Хинату между собой и столом, долбанный стыд!       Шоё нетерпеливо ёрзает, ожидая вердикта, и головой задевает чужое плечо. До Кея доносится запах его шампуня — что-то на тему морской свежести, наверняка покупает мама — и он прикрывает глаза, собирая разбежавшиеся мысли в кучу.       — Когда ты так долго молчишь, мне страшно, — бурчит Хината и поднимает глаза наверх, пытаясь заглянуть Кею в лицо. Тот пристально смотрит на него, и взгляд сам собой двигается дальше наивных огромных глаз. Он соскальзывает по раскрасневшимся щекам, через тонкие ключицы — к светлой коже в вырезе футболки. Она довольно свободная, и когда Хината едва уловимо наклоняется, становится видна его гладкая грудь с остро торчащими бусинами сосков. Рот Кея сам собой наполняется слюной. Он слышит шум крови в своих ушах и титаническим усилием воли переводит взгляд на тетрадь.       — Первое задание в порядке, сейчас проверю остальное, — глухо произносит он. Хината облегченно выдыхает и растекается по столу рядом с тетрадью.       Для него даже одно задание, с которым он справился сам — победа.       Кей с трудом проверяет остальное, указывая на ошибки и сдерживая дрожь, что норовит пробежать по коже, когда он замечает, что Хината пристально рассматривает его руку, которой он двигает по тетради.       — Что? — не выдерживает он.       — У тебя даже руки огромные, — задумчиво произносит рыжик. Он вновь садится ровно, прижимаясь плечом к животу Кея, и тот сжимает второй рукой спинку его стула, чтобы не отшатнуться от неожиданности. На щеках вот-вот проступит румянец, он это чувствует.       — Ну извини, коротышка, — привычным тоном фыркает он. Близость Хинаты чертовски невинна, и оттого распаляет его сильнее, чем тот мог бы сделать специально. Он уже жалеет, что согласился на это все.       — Нет, ты посмотри! — Хинату, как обычно, не остановить. И прежде, чем Кей успевает сообразить, что вообще происходит, рука рыжего прижимается к его растопыренной ладони — он измеряет разницу их рук. Ладошка и пальцы Хинаты действительно малюсенькие в сравнении с его, и Кей сжимает зубы — изнутри раздирает желание зацеловать эти маленькие сильные руки. Кожа приятно касается кожи, и где-то под ней по ощущениям вспыхивают и гаснут искорки. Рыжик морщится, понимая, что как ни пристраивай ладонь — он все равно проигрывает в сравнении. — У Кагеямы и то не такие лапищи, — недовольно фырчит он.       Имя связующего режет слух, и Цукишима словно во сне наблюдает, как его пальцы сгибаются, проскальзывая меж тонких пальцев коротышки, и сжимают чужую руку в плену. Хината словно антенна чутко улавливает изменившуюся атмосферу и почти испуганно — очень удивленно — смотрит на Кея поверх их рук. Пальцы его неожиданно сгибаются тоже, и нежно скользят меж чужих костяшек.       — Не пытайся меня отвлечь — нужно заниматься, — чеканит Кей, из последних сил сдерживая чувственную дрожь.       — Я не специально отвлекаюсь, — голос Хинаты звучит тише обычного.       Цукишима выпутывает руку и почти наугад тыкает в учебник, наказывая заняться упражнением, пока он отойдет.       В туалете он умывается, недовольно разглядывая свои раскрасневшиеся щеки.       Перед глазами все еще застыло трогательное и чуточку ошарашенное выражение лица сокомандника. Руки помнят прикосновение тонких пальцев. Безумно хотелось провернуть руку и оставить поцелуй на тыльной стороне его ладони. А потом… Кей с силой хлопнул мокрыми ладонями по щекам. Нельзя. «Не теряй голову, придурок. Ты здесь, чтобы помочь с учебой. И только».       На кровать он усаживается вновь в состоянии неприступной крепости, и краем глаза отмечает, что Хината с пыхтением склонился над учебником.       Когда дело доходит до математики, Кей уже доделывает собственную домашку и в ожидании чуть задремывает. В комнате слишком тепло, чтобы сопротивляться сну.       — Цукки, — нежно зовет его голос, а щеки касается что-то мягкое.       Легко морщась, Кей с трудом выплывает из полусна и распахивает глаза. Совсем рядом с ним — Хината, одним коленом упершийся в кровать, и кончиками пальцев он гладит его щеку.       — Как ты меня назвал? — озадаченно переспрашивает Кей. Хинате хватает совести выглядеть смущенным. Он садится рядом на кровать, на колени, поджимая ноги под себя. Ладони прячет меж бедер, словно пытаясь защититься.       — Ямагучи всегда так тебя называет, — рыжик очаровательно дуется, глядя на свои колени. — Я, ну… Захотел попробовать.       Кей пытается выглядеть сонно, а не взбудораженно — в груди бешено бьется сердце, а щеки точно заливаются румянцем.       — И как? — хмыкает он почти язвительно. Хината склоняет голову чуть вбок, словно прислушиваясь к себе.       — Мне нравится! — заключает он с широченной улыбкой. — Можно всегда так тебя называть?       — Нет, — отрубает Кей, сдергивая с носа очки и протирая кулаком глаза.       — Ну Цук-кииии! — капризно тянет Хината, и Цукишиму прошивает табуном мурашек от этого просяще-игривого тона.       От слов Тадаши такого эффекта не возникало ни разу в жизни.       — Еще чего! — фыркает он и, заметив поползновения в свою сторону — Хината имел дурную привычку умолять о чем-нибудь, притиснувшись как можно ближе — выставил руку, без проблем обхватывая длинными пальцами чужую голову. Хината, приглушенно фыркая в его ладонь от смеха, попытался вырваться из захвата.       Шуточная борьба привела к тому, что Кей прижал Хинату к постели, удерживая руками за запястья. Очень раскрасневшегося и сверкающего солнечной улыбкой Хинату. Очень соблазнительно съехавшая к шее футболка открыла вид на талию и плоский живот. Очень плохая идея. Плохая-плохая идея. И эти шалые глаза так близко блестят озорством, что хочется нырнуть в них с головой.       Дыхание стало тяжелее и чаще. Внизу живота туго стянуло горячий узел. Хината улыбался и хихикал, не зная, как близки они…к чему?       — Цук-ки, — дразняще повторил рыжик, осматривая нависшего над ним друга.       Хватка на запястьях стала крепче, а к губам жадно прильнули, затягивая в поцелуй.