Цукки

Хината

      Он, конечно, в некотором смысле был помешан на росте, но никогда не знал, что это даст… такой эффект.       На втором году обучения они с командой стали еще ближе — словно отогревая друг друга после ухода обожаемых семпаев. И тогда-то Хината стал чаще разглядывать самого высокого в их команде. Он сам не знает, как это началось.       Цукишима с Кагеямой давно зарыли топор войны, но всегда держали друг друга в тонусе взаимными подколами и ехидством — это стало такой же визитной карточкой Карасуно, как и легендарная быстрая дуэта уже-не-первогодок. Наблюдать за их перебранками всегда было весело. И невольно рыжик сравнивал их в своей голове. Он легко пробился под щит Кагеямы, став его главным соперников во всем вплоть до дурацких соревнований на скорость поедания булочек. Но вот Цукишима… Пусть он потеплел к ним всем на градус, все-таки это было не то, чего хотелось.       Чего же Хинате хотелось — он и сам не мог сформулировать. Только вот неприлично долго теперь пялился на парня, каким-то чудом оставаясь незамеченным. Он обнаружил, что Цукишима словно весь состоит из жгутов мышц — они красиво выделялись под кожей буквально везде, и даже шея одним своим легким поворотом кричала, какая она сильная. Когда парень приседал, чтобы прыгнуть, внутри рыжика что-то сладко ёкало — он будто наблюдал за прыжком хищника. Хинате хотелось быть таким же. И может совсем чуточку — обладать этим великолепием как-нибудь еще. Однажды он бесповоротно завис, увидев, как легко держит Цукишима мяч, обхватив его широко расставленными длинными пальцами. Сильными пальцами. С мозолями и всегда ухоженными ногтями.       Из транса его вывел влетевший в него Нишиноя, так что его ошарашенный вид был вполне оправдан обстоятельствами.              Когда Цукишима вырос за его спиной и предложил помощь с учебой (вернее: поставил перед фактом этой помощи), Хината думал, что потеряет дар речи прямо тут. Но удалось «отмереть» и от души поблагодарить — он и не надеялся на такой подарок судьбы! Было неловко докучать ему с этим вопросом — ведь Кей всегда демонстрировал то, как неохотно помогает с этим им с Кагеямой. Связующий, чертов везунчик, в этот раз проблем с учебой умудрился избежать.              Сидя за одним столом наедине с Цукишимой, Хината нервничал больше обычного и чуть не помер от смущения, когда парень указал на его неусидчивость.       А уж позвать заниматься к себе домой и вовсе пришлось решаться чуть ли не целый день! Он едва уснул ночью, когда мама известила об изменениях и разрешила привести друга.       И вот они здесь. Он старается не таращиться на Цукишиму, что любопытно оглядывается. Одевшись в домашнее, Хината тут же об этом жалеет — он ощущает себя словно бы нагим под строгим взглядом Кея, что закатывает рукава рубашки и выглядит на его фоне очень одетым и закрытым. Но отступать не в его принципах, так что он послушно усаживается за стол и погружается в учебу, стараясь не оглядываться на парня и не залипать на его длинную фигуру, усевшуюся на его кровати. «Мамочки, Цукишима у меня дома!» — восторженно пищит голосок в его голове, и он недовольно на него шикает. Нужно оправдать потраченное на него время. И он погружается в задание.       Манера Кея проверять задание легче ситуацию не сделала — теперь Хината думает только о горячем теле позади себя и о том, как же красиво выглядят вены под бледной кожей. И о чертовых сильных пальцах. Красивых и длинных. В себя он приходит уже когда лопочет что-то о руке Кагеямы, прижимая свою ладонь к ладони Кея. Сердце заходится, когда его руку сжимают, и он на один миг дает слабину, тоже сгибая пальцы. Хочется, ужасно хочется верить, что это романтичный жест.       Но так думает он один, и прячет разочарование глубоко в себе, когда теплая рука отнимает свое касание.       Кей уснул, смешно приоткрыв рот. Нужно его разбудить, иначе заболит шея, но Хината дает себе пару минут на то, чтобы полюбоваться. Светлые ресницы дрожат — наверное, видит какой-то сон.       Четко очерченные губы словно нарисовал художник — с этой их правильной формой и привлекательным розоватым цветом. На щеках обнаруживаются несколько веснушек, и Шоё едва сдерживает восхищенный писк.       Кей очень красивый. «Ну конечно, он же высокий», — привычно думается парню. И все же дело не только в росте. К нему тянет, и Хината опирается коленкой о кровать, чтобы рассмотреть расслабленное — какая редкость! — лицо поближе. Его окутывает слабый цветочный аромат — то ли от одежды, то ли от кожи, но Цукишиме это неожиданно подходит. «Цукки, — думает он про себя. — Ямагучи всегда его так называет. Ничего же, если я тоже?..»       Он касается подушечками пальцев чужой щеки — мама всегда будила так их с Нацу, чтобы не напугать. И зовет:       — Цукки… — прозвище приятно щекочет нёбо и звучит очень ласково. Раньше он этого не замечал. Хочется повторить снова. — Цукки.       Ресницы трепещут быстрее, и Хината зачарованно наблюдает, как из-за них появляется расплавленное золото. Заспанные глаза слегка поблескивают, и это выглядит волшебно.       — Как ты меня назвал? — голос хриплый со сна, и по спине Хинаты бегут мурашки.       Когда в итоге ему в лицо прилетает ладонь, Шоё хихикает, усиленно не думая о том, что еще могут сделать эти руки.       А когда Кей пригвождает его к постели, Хината не может удержаться, в ужасе думая, что теперь ему несдобровать:       — Цук-кииии, — звучит слишком игриво, слишком понятно, и он ожидает гневной реакции, но… Неожиданный поцелуй выбивает дух. Пара секунд — и Хината набрасывается губами в ответ, пытаясь притереться ближе и блаженно мыча. Руки, что сжимают его запястья, только возбуждают сильнее, и когда Кей отрывается, чтобы глотнуть воздуха, Хината несдержанно стонет.       Они сталкиваются взглядами — шальными, возбужденными, полными неверия и вожделения в равной степени.       — Еще, — выдыхает Хината, и ногами обхватывает талию Цукишимы, прижимая его к себе. Тот ощутимо вздрагивает, из горла его вырывается что-то звериное, и он целует вновь — мокро, глубоко, по-хозяйски врываясь языком в чужой рот.       Хината не успевает понять, когда его подхватывают на руки — и он уже вжат в стену, и это немного больно ровно секунду, но потом по его телу шарят жадные руки, забираясь под футболку, и он дергает бедрами, прижимаясь ближе и крепче обхватывая ногами тело, что крупнее него, а еще безумно желанное и сейчас прижимает его к стене.

***

      Длинные пальцы Цукишимы чуть дрожат, когда он проводит ими по гибкой спине, словно пересчитывая позвонки. Внутри Кея — пожар и реками стекает лава, ведь в его руках — жалобно стонущий и жаждущий Шоё. Он притирается ближе, страстно отвечает на поцелуй, цепляется руками за его плечи, пуская мурашки по коже. Он толкается бедрами, и от этого Цукишиму едва не подкидывает. Он хочет сделать с этим парнем все и боится сделать что-то не то, поэтому просто исследует его рот языком, а тело — руками, пока ему это позволено.       Хината ощущается в его руках даже лучше, чем он представлял. Идеальный.       Гибкий, как кошка, он притирается к нему вплотную и стонет, стонет, боги, как сладко и жалобно он стонет!       — Ты… — выдыхает Цукишима горячий воздух в красное ушко, пытаясь отдышаться. Руками он сжимает тонкую талию дрожащего от перевозбуждения парня. — Стой. Подожди, — шепчет он, пытаясь привести в чувство Хинату, что пытается потереться об него и тыкается губами везде, где достает.       — Ты не хочешь? — хнычет рыжик, и широко лижет сильную шею, впиваясь пальчиками в сильные плечи.       — Хочу, безумно, — признается Кей, и сам себя не узнает. Где его хваленый самоконтроль? Позвоночник прошивает мурашками от нового прикосновения языка, и Кей вжимается лицом в плечо Шоё. Тот довольно фыркает и трется носом о раскрасневшееся ухо парня, очевидно довольный собой.       Тяжело выдыхая, Кей медленно отпускает талию Хинаты, вынуждая того опустить ноги. Они сидят друг напротив друга на коленях и восстанавливают дыхание.       Хината несмело касается пальцами руки Цукишимы. Тот смотрит вопросительно, но заговаривает первым рыжик:       — Почему ты перестал? — лицо его мгновенно краснеет, и это так очаровательно, что Кей с трудом сдерживает себя от того, чтобы наброситься на него со своей страстью вновь.       — Я не должен был…начинать, — Кей обессилено стонет, прикрывая одной рукой глаза.       — Но я ведь ответил тебе, — в голосе звенят недоумение и обида. — Или ты это, ну… Не по-настоящему? Кто угодно сойдет? — вдруг осеняет его подозрение, и голос слегка дрожит.       Кей распахивает глаза, отнимая руку от лица, и подается вперед:       — Конечно нет! Ты… Черт, Хината, я слишком долго этого хотел, понимаешь?!       — «Этого»? — склоняет тот голову набок, требуя конкретики.       — Всего этого, — обводит парень жестом их обоих. — С тобой. И я не собираюсь делать вид, что этого не было! — почти воинственно добавляет он. Хината смотрит озадаченно, но сердце его трепещет от сладостного чувства. «С тобой», — сказал Цукишима. А значит…       — Тогда не понимаю, в чем проблема, — фыркает рыжик, глядя на парня исподлобья — Кей единственный, кто не раздражает его, возвышаясь. — Мы оба «этого», — передразнивает он, — хотели. А ты зачем-то остановился.       Цукишима с неверием рассматривает дерзкого коротышку перед собой.       — Тогда не смей жаловаться, — хищно произносит он, и Хината даже слегка вздрагивает от этого тона. В следующее мгновение он дрожит уже от наслаждения, когда его подминают под себя и страстно целуют.       Хината в его руках — миниатюрный и нежный. Ластится, даже почти мурчит, приникая к сильной шее и громко вдыхая запах тела. Это смущает, но еще больше — заводит. Кей завороженно смотрит, как его собственные руки скользят по дрожащим от возбуждения бедрам, и с наслаждением сжимает их на грани боли и удовольствия.       Хината громкий. Рыжик не сдерживает довольных звуков, рвущихся изнутри, громко дышит, распахнув глаза и очевидно любуясь — так, что у Кея сжимается все внутри. Он никогда не думал, что все это с ними случится. Он не простит себе, если упустит этот шанс. Он приникает губами к ненасытному рту Шоё и растворяется в его честных реакциях отзывчивого тела. Он никому его не отдаст.