Миссия под названием "любовь"

Вонючий воздух закулисной кухни ресторана «La Morte Delicieuse» был густой смесью чеснока, рыбы и лжи. Именно последний ингредиент интересовал Торда Ларссона больше всего. Он поправил дурацкие наклейные усы, которые норовили отклеиться от влажной кожи, и с ненавистью потрогал свой «карамельный» локон, туго стянутый в стандартный для официанта хвост. Две непослушные пряди, его фирменные «рожки», яростно торчали из-под черной кепки. — Ты похож на расстроенного попугая, — сиплый голос Пола донесся из-за угла, где тот ковырялся в проводке электрощитка. Его розовый свитер кричаще выделялся на фоне грязных стен. Пол затянулся сигаретой, выпустив струйку дыма прямо в пожарный датчик, который он намеренно отключил пять минут назад. — Или на того панка из нашего старого квартала. Помнишь, Эд— — Не вспоминай, — резко оборвал его Торд. Серые глаза, обычно холодные и расчетливые, метнули искру. Шрам на верхней губе дернулся. — Концентрация. Филл сидит за столиком у аквариума. Жирный карп, который считает, что может откусить кусок моего пирога. — Уже отравил, — тихо сказал Патрик, появившись из-за пара с кастрюлями. Он ловко завязал концы своего импровизированного поварского фартука. Его зеленые глаза, спокойные и усталые, осмотрели обоих. Волосы до плеч были аккуратно убраны под сетку. Он был на две головы выше своих подопечных и чувствовал ответственность за них, как нянька за буйными детсадовцами. — Мятный крем-суп с цианидным послевкусием. Элегантно и неотвратимо. Через десять минут он будет корчить рыбу в том самом аквариуме, на который так любит смотреть. Торд кивнул, удовлетворенно. Он взял поднос с изысканной фарфоровой тарелкой. Суп пахло безобидно. — Система видеонаблюдения уснула на пятнадцать минут, — сообщил Пол, щелкая зажигалкой. Его густые брови были сведены в одну сплошную линию концентрации. — Но у них есть резервный лог. Как только труп начнут рассматривать, нас вычислят по силуэтам. План «Б» — хаос на кухне и пожарная тревога. Я уже подготовил «сюрприз» у газовой плиты. — Работаем чисто, чтобы до «Б» не дошло, — сказал Патрик, одергивая Торда за рукав. — Торд, не гримасничай. Ты официант, а не злодей из немого кино. Улыбнись тупо и профессионально. Торд скривил губы в неестественной улыбке и вышел в зал. Звуки скрипки, смех, блеск хрусталя. Его красный взгляд (он мысленно видел все в багровых тонах) нашел цель. Филл, тот самый враг, который три месяца назад подстроил «несчастный случай» с поставкой оружия для Красной армии Торда. Не смертельно, но оскорбительно. — Ваш суп, сэр, — проговорил Торд, ставя тарелку перед толстяком. — О, наконец-то! — буркнул Филл, даже не взглянув на слугу. Торд отошел, сливаясь с интерьером. Он наблюдал, как ложка за ложкой, Филл уплетал свой последний ужин. На пятой минуте у того перехватило дыхание. На шестой — лицо приобрело синюшный оттенок. На седьмой — он рухнул лицом в тарелку с тихим стуком, который потонул в музыке. Никакой паники. Гости за соседними столиками ничего не заметили. Торд развернулся и неторопливо пошел к служебному выходу. В кухне его уже ждали Пол и Патрик, снявшие униформу. Розовый свитер и зеленая рубашка снова были на своих местах. — Готово, — констатировал Патрик, делая пометку в маленьком блокноте. На странице с фото Филла он поставил аккуратный крестик. Под ним оставалось еще семь имен. — Пять за сегодня. Неплохо. Но Томми «Болт» и Матт «Призрак» будут посложнее. Они уже настороже. — Они все будут красными кляксами в моем списке, — холодно сказал Торд, срывая с лица усы и с наслаждением распуская волосы. Его «рожки» снова гордо встали по бокам головы. — Пол, машина. — Уже греется, — отозвался тот, вынырнув из-за руля черного седана, стоявшего в темном переулке. Они сели внутрь. Пол включил двигатель, Патрик на переднем пассажирском сиденье начал сверять планы на завтра. Торд откинулся на заднем сиденье, глядя на угасающие огни ресторана в зеркале заднего вида. Один конкурент меньше. Одна ступенька ближе к полному контролю. Мир шпионажа и предательства был грязным, но он был их миром. И завтра они продолжат свою работу. Пока последний враг Красной армии не исчезнет с их пути.

***

Солнечный свет, резанувший по глазам, казался личным оскорблением. Торд, зарывшийся лицом в подушку, мысленно проклинал рассвет, свою работу и тот факт, что спал он всего каких-то жалких пять часов. Где-то за стеной тихо посапывали Пол и Патрик — их комната была тихой гаванью после вчерашнего шторма. Торд же ворочался в своей, пропитанной запахом пороха и одиночества. И тут этот настойчивый стук. Сначала тихий, потом громче. Не клиентский код, не сигнал тревоги от Пола. Наглый, бытовой, житейский стук в деревянную дверь. — Чёрт возьми, — прохрипел Торд, натягивая на себя первый попавшийся красный балахон и шлепая босиком к входной двери. Он одним движением отщёлкнул три замка (два из них были замаскированы под обычные болты) и рывком открыл. И застыл. На пороге стояла она. Невысокая, в аккуратном пальто, с пышной шапкой карамельных волос, из-под которой на него смотрели не его серые, а её, ярко-зелёные, как весенняя трава, глаза. В них читалось столько беспокойства, любви и железной воли, что любой враг из вчерашнего списка показался бы безобидным котёнком. — Мама? — выдавил Торд, и его голос, обычно звучавший как скрежет металла, дал трещину. — Кого же ещё, мой маленький викинг? — Даниэла Ларссон без приглашения шагнула внутрь, сняла пальто и окинула квартиру пронзительным, как рентген, взглядом. Её взгляд скользнул по мониторам с картами наблюдения (прикрытым геймерскими обоями), по ящику с инструментами Пола (выдававшему себя за коллекцию радиодеталей), по аккуратным рядам чайных пачек Патрика на кухне. — Живёшь. Пылью пахнет. И мужским потом. Где твои соседи? — С-спят, — пробормотал Торд, чувствуя себя на пятнадцать лет короче. Он инстинктивно попытался закрыть дверь в свою комнату, где на столе красовался макет следующей операции. — Что случилось? Почему без предупреждения? — Предупреждение! — фыркнула мама, уже наводя порядок на его кофейном столике, расставляя пульты от консолей по линеечке. — Я твоя мать, а не вражеский агент, которого нужно предупреждать за неделю. Чай будешь? Я буду. Она направилась на кухню, будто это была её территория. Торд, как привязанный, поплелся следом. Через полчаса, за чашкой крепчайшего чая, который варил только Патрик (и мама тут же нашла его запас), начался допрос. — Так, работаешь… «фрилансером». Ешь, когда придётся. Спишь ещё меньше, чем в армии. Девушка есть? — Даниэла поставила чашку со звоном. Торд поперхнулся. — Мам… — Не «мамкай»! Торд Ларссон, тебе уже сколько? Глаза уже серые-пресерые, шрамы новые появились, — она ткнула пальцем в воздух в направлении его лица, — а возле сердца всё так же пусто. Мне не нужна принцесса. Мне нужна боевая. Умная. Чтобы смотрела на тебя не как на банкноту, а как на человека. Красивая, конечно. Чтобы тебя любила, но и пинка под зад дать могла, когда ты начнёшь задирать нос и быть засранцем. Потому что я-то знаю, какой ты эгоист может быть! — Она вздохнула, и её зелёные глаза смягчились. — Главное, чтобы ты не был один. Чтобы было о ком заботиться, кроме своей «красной армии» и этих двух разбойников. Тут её взгляд случайно упал на приоткрытую дверь спальни Пола и Патрика, где в полумгле было видно, как Пол, не выпуская сигарету изо рта даже во сне, прижался лбом к плечу Патрика, а тот обнял его за талию. Даниэла мягко улыбнулась, а потом печально посмотрела на Торда. — Вот видишь, — сказала она тихо. — Даже у твоих угрюмых друзей есть друг в друге. А у тебя? Пустота и планы мести. Нет, так не пойдёт. Она допила чай и встала. — Условие одно. Через неделю я приду снова. И хочу увидеть рядом с тобой того, кто заслуживает быть с тобой. Девушку. Парня. Не важно. Важно, чтобы это был человек, а не призрак. И чтобы он заставлял тебя улыбаться не только тогда, когда ты кого-то переиграл. Поцеловав ошеломлённого Торда в щёку, Даниэла Ларссон надела пальто и вышла, оставив после себя запах родных духов и ощущение полной, тотальной катастрофы. Дверь закрылась. В квартире повисла тишина. Потом скрипнула дверь второй спальни. На пороге появился Патрик, в мятых пижамных штанах, с заспанными зелёными глазами. — Это… твоя мама была? — спросил он осторожно. — Да, — хрипло ответил Торд, глядя в пустую чашку. — Она… всё про нас слышала? — Она всё про меня поняла, — мрачно поправил Торд. Он медленно поднял взгляд. В его серых глазах зажёгся тот самый холодный, расчётливый огонёк, который обычно предвещал начало сложной операции. Только сейчас целью была не ликвидация врага. — У меня есть неделя. Нужно найти… кандидата. Патрик вздохнул, понимающе. Он подошёл к шкафу, где среди прочего хранились их многочисленные гримёрные наборы и парики. — Что ж, — сказал Патрик, доставая папку с надписью «Легенды: гражданские». — Это сложнее, чем отравить Филла. Но мы справимся. Пол, — крикнул он в спальню, — вставай! У Торда новая миссия. Кодовое название: «Свидание под прикрытием». Тишина после ухода Даниэлы Ларссон была оглушительной. Торд замер посреди гостиной, его обычно каменное лицо искажала паника. Он бесцельно прошелся от дивана к мониторам, сгреб в охапку какие-то бумаги, посмотрел на них, не видя, и швырнул обратно. — Неделя. Неделя! — он провел рукой по волосам, взъерошив свои «рожки». — Она хочет, чтобы я за неделю нашел… кого-то! Как будто это автомат Калашникова на черном рынке — пришел, выбрал, оплатил! Патрик уже сидел на диване, поджав ноги, в своей классической позе задумчивого медиума. Его зеленые глаза спокойно следили за метаниями Торда. — Дыши, Торд. Это не поле боя. Это… социальная операция. Мы составляем легенду, находим цель, внедряемся. Только цель должна быть живой и согласной. — Легенду?! — взвыл Торд. — Мама меня насквозь видит! Она по запаху поймет, если я вру! Нужен… нужен реальный человек! Странный чавкающий звук привлек их внимание. На кухне, прислонившись к дверному косяку, стоял Пол. Он методично отправлял в рот горсти попкорна, смотря на них равнодушным взглядом поверх густых бровей. — М-да, — хрипло произнес он, выдохнув дымок от сигареты, зажатой в левой руке. — Мелодрама. Весь дом будит. — Он взял еще попкорна. — Найми актрису. Или попроси кого-нибудь из своих старых подружек-террористок из Красной Армии. Хотя… они тебя скорее прибьют, чем станут целовать при твоей маме. — Это должен быть кто-то… не из нашего круга, — мрачно констатировал Патрик. — Кто не связан с войнами, оружием и… — …и моей настоящей жизнью, — закончил Торд, сдаваясь, и плюхнулся на диван рядом с Патриком. Он закрыл лицо руками. Потом резко опустил их. В его серых глазах мелькнула опасная, безумная идея. — Переодеть кого-то. Из… из старых знакомых. Патрик нахмурился. — Кого? Ты же всех от себя оттолкнул, когда начал строить свою «империю». — Не всех, — тихо сказал Торд, глядя в пустоту. Перед его внутренним взором проплывали лица. Веселый, идиотски-оптимистичный Эдд. Нервный, творческий Мэтт. И… — Рыжий засранец. — Кого? — переспросил Патрик. — Эдда… Мэтта… Тома, — Торд перечислял их, как оценивая ресурсы для миссии. — Два года. Может, больше. Эдд… слишком шумный. Слишком… нормальный. Мама сразу поймет, что он не в моем вкусе. Мэтт… — Торд представил себе Мэтта в парике и платье, и его передернуло. — Он сойдет с ума от тревоги за пять минут. Будет дёргаться и всё испортит. Он замолчал, мысленно упираясь в последнее, самое невозможное имя. Том. Том Риджуэлл. Человек, с которым они последние десять лет только и делали, что дрались, орали друг на друга и соревновались в том, кто кого больше достанет. Враги. Соперники. Почти антиподы. — Тома, — наконец выдохнул Торд, и в его голосе прозвучало что-то среднее между отчаянием и озарением. — Переодеть Тома в девушку… — Он снова представил эту картину. Рыжие волосы, наглое выражение лица, перекошенное в девчачьем парике… Нет. Это был бы кошмар. Провал миссии в первые же пять секунд. И тут в голове Торда щелкнуло. Слова матери: «Девушку. Парня. Не важно». — Хотя… зачем переодевать? — медленно проговорил он, глядя на Патрика, а потом на Пола, который доедал попкорн. — Она сказала — парень тоже подойдет. Главное, чтобы… чтобы был. Патрик замер, понимая, куда клонит Торд. Даже Пол перестал жевать. — Ты хочешь… пригласить Тома? — Патрик произнес это так, будто Торд предложил в качестве кандидата огнедышащего дракона. — Торд, вы с ним при встрече либо молчите, либо пытаетесь друг другу челюсти сломать. Вы как дети! Мама-то твоя знает про Эдда и Мэтта, но про Тома… Ты же ей всегда жаловался! «Мама, Том сломал мой самолетик!», «Мама, Том обозвал мою картину калякой-малякой!», «Мама, он съел моё мороженое!». — Именно! — Торд вскочил, и в его глазах загорелся знакомый Полу и Патрику азарт стратега, видящего неочевидный ход. — Она знает, что мы… что мы постоянно конфликтовали. Что он меня бесил. А что, если я скажу, что за эти два года всё… изменилось? Что соперничество переросло в… во что-то ещё? Это же классика! Пол фыркнул, раздавив окурок в пепельнице. — Классика идиотизма. Он тебе в лицо плюнет. Или ударит. Или и то, и другое. — Не ударит, — с ледяной уверенностью сказал Торд. — Потому что я ему кое-что предложу. Взамен. У него всегда были слабости. Амбиции. Желание быть первым, быть круче меня. Я могу сыграть на этом. Патрик вздохнул, глубоко и тяжело. Он видел, что Торд уже не остановить. Эта идея стала для него не просто спасением от материнского гнева, а новой сложной, безумной операцией. Самой сложной в его жизни. — И как ты его найдешь? Что скажешь? «Привет, Том, помнишь, как мы друг другу морды били? Хочешь сойтись со мной и притвориться моим парнем на неделю, чтобы моя мама успокоилась?» Торд ухмыльнулся. Это была не добрая, а хищная, опасная улыбка, от которой шрам на его губе напрягся. — Нет. Я скажу ему правду. Часть правды. Что мне нужен он для миссии. Что это вызов. Что он, возможно, единственный, кто сможет это провернуть, не облажавшись. И что в награду… он получит то, о чем всегда мечтал. — Торд повернулся к своим друзьям. Его паника улетучилась, сменившись холодной решимостью. — Пол, найди его. Всё, что можно — адреса, привычки, круг общения. Патрик, продумывай легенду. Как мы «сошлись». Где «встречались». Детали. У нас всего неделя, чтобы сделать невозможное. Он посмотрел в окно, где начинался новый день. Врагов было много. Но самым сложным, самым непредсказуемым врагом в этой миссии был не какой-то мат «Призрак», а темный брюнет, вечно недовольный Том Риджуэлл. И Торд уже не мог дождаться этой встречи.