Сбой стабилизации

Бар в ближайшем к Июлю городе был наполнен мутным светом и тяжелым запахом алкоголя, смешанным с пылью, принесенной ветром с пустошей. Здесь не стремились задавать лишние вопросы чужакам и не заглядывали в глаза долго, иначе можно было нарваться на проблемы. Те немногие люди, что ещё топили свои мысли в бокалах с алкоголем в это время суток, говорили вполголоса, будто боялись потревожить нечто витавшее в воздухе после катастрофы. Вэша Урагана почти не замечали - он сидел красным пятном за столиком в углу, плечи сгорблены, взгляд потерян в темноте, а пальцы непроизвольно играли с рукоятью пистолета. Перед ним стоял нетронутый стакан, но он не чувствовал ни жажды, ни усталости. Тело было здесь, но сознание снова и снова возвращалось к ослепительному свету, который разорвал небо над Июлем. Он знал, что не уничтожал город собственными руками. Блондин цеплялся за эту мысль, прокручивал ее снова и снова, как будто она могла стать оправданием или хотя бы смягчить тяжесть в груди. Найвс вытащил из него энергию станций и Вэш сделал всё зависящее от него - сжал ее, придал ей форму, надеясь, что шатающийся самоконтроль спасет хотя бы часть мира. Он собирался унести эту энергию прочь - подняться выше облаков, пересечь пределы атмосферы, исчезнуть вместе с ней в холодной пустоте космоса. В тот момент ему казалось, что если его существование исчезнет, то исчезнет и угроза уничтожения этого мира. Найвс. Брат. Этот упрямый сумасшедший, вновь поменял правила игры, в которую почему-то играл только он сам. Почему? Луч энергии поглотил его брата, испепелил тело, оставив после себя лишь жалкие пылинки. А затем было падение. Вэш помнил, как земля под ним не выдержала удара, как она раскрылась, образовав гигантскую воронку, которая втянула в себя весь город - улицы, здания и людей, словно Июль никогда не существовал. А его самого поглотила обжигающая боль… впрочем, такое и представить сложно - мышцы и кости выворачивались, кожа трескалась и отходила местами лоскутами, лёгкие на время отказались работать и вдыхать спасительный кислород. Он закрывал глаза, но образы не исчезали. Испуганные, растерянные и совершенно незнакомые лица всплывали одно за другим. Те, кто погиб, больше не чувствовали боли, и это осознание выкручивало наизнанку, ведь… …гораздо страшнее было тем, кто остался жить. Вэш думал о семьях, которые теперь будут искать своих родственников среди руин, задавать вопросы, на которые никто не сможет дать ответа, и медленно принимать истину, с которой невозможно смириться. Эта боль растягивалась на годы и заставляла медленно испепеляться изнутри. Уж он то знал не понаслышке. Ураган сжал пальцы, ощущая, как неправильная дрожь проходит по телу. Слова Найвса звучали в его голове особенно отчетливо. Он говорил, что делал все ради Вэша, что хотел создать мир для станций именно ради него. Эти слова разъедали останки здравого смысла, потому что в них могла быть истина. Если Найвс был искренен, значит Вэш стал центром катастрофы. Если нет, значит он все равно оказался бессилен остановить собственного брата и все, абсолютно все обещания, что давал Ураган - канули в Лету. Зачем? За стенами бара начиналась песчаная буря. Ветер бился в окна, царапал их песком, завывал так, словно пустошь пыталась добраться до тех, кто уцелел после катастрофы. Иногда здание содрогалось, и с потолка сыпалась пыль, оседая на столах и плечах посетителей тонким серым слоем. Эта планета была беспощадна. Мерил старалась не смотреть на Вэша, но это давалось ей крайне плохо - взгляд девушки снова и снова возвращался к нему, боясь, что если отвернется надолго, то блондин исчезнет. Возможно растворится в своём горе. Она следила за каждым его движением, за тем, как он дышит, как сидит, как напряжены его плечи, и в этом молчаливом наблюдении было больше сопереживания, чем если бы она скакала вокруг него с расспросами и деланным состраданием. Её наставник, теперь живой по чуду, лишь слегка кивал, взглядом показывая: «Не трогай его сейчас». Роберто делал глоток, морщился и тяжело вздыхал. Алкоголь не приносил облегчения, а лишь был атрибутом усталости человека, который прекрасно знал цену и последствия подобных катастроф. Ему тоже было жаль судьбу блондина. Вдалеке за стойкой раздавался глухой стук стаканов, бармен с небрежностью ставил их на поверхность, разбивая этим вязкую атмосферу. Музыкальный автомат в углу пытался играть, но звук выходил рваным и искаженным. Мелодия заикалась, шипела, обрывалась на полуслове - даже техника решила взбунтоваться и отказывалась работать на благо душевного спокойствия. На этой проклятой планете вообще ничего не работало: ни техника, ни люди, ни законы человеческой морали. Николас сидел рядом с Вэшем, стиснув в зубах сигарету. Он курил больше обычного, почти не делая пауз и даже не пытался сказать что-то ободряющее. Брюнет знал, что сейчас любые слова будут пустыми. Его взгляд скользил по продырявленной одежде, украшавшей тело Вэша, и голова готова была разорваться от мыслей, наполняющих её. Он думал о том, что даже грех уничтожения целого города не способен запятнать это существо, которое он в глубине души всегда считал ангелом. Ангелом, который снова упал с небес, на этот раз буквально. Вульфвуд вспоминал, как они нашли «легендарного преступника» в воронке, оставшейся на месте Июля, среди обломков, которые уже начинал засыпать пепел, смешанный с песком. Тогда Вэш лежал неподвижно, поломанный и окровавленный, как будто выброшенный самим миром, и даже в этот момент в нем не было ничего, кроме света. Неземное создание. Николас медленно выдохнул дым и отвел взгляд. Он не знал, как помочь тому, кто каждый раз принимает на себя слишком много. Но Вульфвуд знал одно - он останется рядом, даже если этот свет продолжит ослеплять и разрушать все вокруг. Музыка в автомате снова захрипела, стакан ударился о стойку, а за окнами ветер взвыл сильнее. Мир продолжал двигаться, ломаться и шуметь, а Вэш сидел в центре этого хаоса, не зная, как жить дальше с теми осколками, что остались после Июля. За что? Утро пришло незаметно, неумолимо вступая в свои права. Песчаная буря ушла так же внезапно, как и началась, оставив после себя мутное небо и слой пыли на всем, до чего смог дотянуться ветер - вывески, столы… дýши тоже не избежали участи быть запылёнными. Город выглядел усталым и заброшенным, словно пережил тяжелую ночь вместе с теми, кто в нем остался. Бар просыпался медленно. Кто-то спал, уронив голову на стол, кто-то ругался на скрипящие двери и мучился от пересохшего горла. Бармен, словно робот, протирал стойку грязной тряпкой и стучал стаканами с привычной резкостью, возвращая заведению прежний ритм. Музыкальный автомат молчал. Его экран мигал, но звук так и не появлялся - сломался ли окончательно, или они экономят его срок службы? Вэш сидел там же, где и ночью. Свет из окон падал на стол и на его руки, покрытые пылью. Он выглядел чужим в этом утре, как человек, который не принадлежит ни прошлому дню, ни наступившему. Краем глаза он наблюдал, как в бар заходят новые люди, как они переговариваются, заказывают еду, обсуждают бурю и дорогу, не упоминая Июль вслух. Разговоры все равно начали возвращаться к нему. Сначала шепотом. Потом громче. Кто-то говорил о катастрофе, кто-то спорил, был ли это террористический акт или божественное вмешательство, кто-то уже знал имя, а кто-то произносил его неправильно. Награда росла. Об этом сообщили быстро - объявление появилось на старом экране у входа, который обычно показывал прогнозы и расписание маршрутов караванов. Теперь там был портрет Вэша Урагана и обновленная сумма, достаточно большая, чтобы привлечь внимание даже тех, кто раньше предпочитал держаться в стороне. Люди останавливались, смотрели, прикидывали. Роберто первым понял, что оставаться здесь нельзя. Он коротко сказал, что им нужно уходить, не оставляя места возражениям, даже если таковых не было. Мерил уже собирала вещи, действуя быстро и сосредоточенно - девушка явно имела большой опыт в этом. Николас расплачивался за еду и ночлег, не вступая в праздные разговоры и стараясь не поднимать взгляд, чтобы не привлечь внимания. Он считал, что в глазах можно увидеть все грехи человека и неизвестно что там тогда разглядел Вэш в его черных омутах, кроме как кровавых бань и предательства. Вэш поднялся последним. Стул скрипнул по полу чересчур громко, на что несколько человек обернулись. Мир снова требовал от них движения, даже если сил двигаться уже не было. Снаружи улицы наполнялись звуками, торговцы открывали свои яркие и разноцветные лавки, шумные караваны готовились к выходу, а рассыпчатый песок шуршал под их ногами. Они покинули город до полудня. Награда осталась висеть на экране, а дорога впереди была такой же пыльной и бесконечной, как всегда - она уходила от города широкой полосой утрамбованного песка. Их машина шла на скорости, колеса с рельефом, больше похожим на танковые гусеницы, уверенно цеплялись за поверхность, тяжело переваливаясь на неровностях. Ветер усиливался, швыряя пыль в лобовое стекло, и Мерил нервно щурилась, стараясь не сбавлять темп. Роберто посмотрел в боковое зеркало и тяжело, с возрастным кряхтением закатил глаза: «Да сколько ж можно то уже?». Мужчина достал фляжку, приложился к ней, не отводя взгляда от приближающихся силуэтов машин — сколько их там было? Две? Или все же три? Расстояние между их транспортом и транспортом преследователей медленно, но уверенно сокращалось. — Они не отстают, — сказал журналист, прижавшись к сиденью и глядя назад, — И, боюсь, у нас хотят спросить отнюдь не про дорогу до Данкина. Он снова потянулся к фляжке и сделал глоток, мысленно отметив с привычным сарказмом, что удача, спасшая его в Июле, окончательно закончилась. Алкоголь жег горло, но хотя бы создавал иллюзию контроля над ситуацией. — Прекрасно, — хрипло отозвалась Мерил, уже тоже начиная нервничать, — Просто замечательно. Погоня, пустыня и Вы с антисептиком вместо мозгов. Напоминаю, алкоголь не дезинфицирует пулевые ранения. — Зато подготавливает морально, — буркнул Роберто. Вэш молчал. Он смотрел вперед, затем в боковое окно, отмечая движение машин, углы сближения и скорость. Его лицо оставалось спокойным и отстраненным, будто парень пока не был частью происходящего - со стороны блондин выглядел неважно, с незажившими ранами, дырявой одеждой и темными кругами под глазами. Николас рядом спешно копался в багажнике, гремя и стуча какими-то железяками, после чего резко выпрямился. — Ладно, хватит кататься, — сказал он и потянулся вверх, вставая ногами на потрепанное заднее сиденье, — Пора и саночки повозить. Люк с глухим щелчком открылся, впуская в салон резким порывом ветер, песок и шум двигателя. Вульфвуд высунулся по пояс, уперевшись бедрами в створку, и потянул за собой крест-каратель. Металл разложился с привычным массивным щелканьем, знаменуя скорый сюрприз преследователям. — Нико, ты с ума сошел! — крикнула Мерил, не отрывая взгляда от мчащейся перед глазами дороги. — Расслабься, мелочь, — с лихим весельем отозвался Вульфвуд, — Справку от психиатра уже поздно показывать. Первая очередь разорвала воздух. Выстрелы ударили по ближайшей машине, вынудив ее резко сместиться в сторону. Песок взметнулся вверх, образуя пыльные облака, колеса охотников заскользили по земле, но они быстро восстановили строй. Еще две машины начали расходиться, пытаясь взять их в полукольцо. — Они координируются, — заметил Роберто, вновь прикладываясь к фляжке, из которой на кочках периодически выплескивался алкоголь, — Как мило. Профессионалы. Николас продолжал стрелять, меняя угол, целясь по двигателям и колесам. Отдача шла по всему телу, но он держался уверенно, ему ведь не впервой стрелять из неудобных поз. Пули противников начали отвечать - они били по корпусу машины, оставляя вмятины и искры с оглушающим треском. Мерил вскрикнула, когда одна из пуль ударила совсем рядом с лобовым стеклом, чуть не разбив его. — Я серьезно, — истерически выкрикнула она, пытаясь удержать скорость и траекторию машины, — Если мы выживем, я лично выброшу Вашу фляжку в самую глубокую яму! — Тогда это точно будет мой последний день, — с легкой театральной паникой ответил Роберто. А может и не театральной - за последние недели им всем пришлось пережить достаточное количество препятствий, которые потрепали им весомую долю нервов. Вэш всё ещё не двигался и словно был в прострации, уйдя куда-то в себя. На краю сознания он следил за траекториями выстрелов, за тем, как Николас смещается в люке, как машины сближаются, загоняя их компанию в западню. Его пальцы слегка сжались, но он не вмешивался. Пока еще нет. Николас выругался, когда одна из машин подобралась на расстояние двух десятков метров. — Они умнеют прямо на глазах, — бросил он вниз, — Долго я их так не подержу. Один из джипов резко сместился в сторону, выходя на уровень их заднего крыла. Он шел где-то сзади, ближе к раме их автомобиля, почти в слепой зоне. Вэш заметил движение раньше, чем услышал выстрел. Стекло с его стороны взорвалось осколками - пуля прошла навылет, ударив в противоположную дверь, и салон на мгновение наполнился резким звоном и песком. Мерил вскрикнула, дернув руль. Но Вэш даже не пригнулся. Он только резко повернул голову, оценивая расстояние от их транспорта до противников. Блондин потянулся к оружию и выстрелил немногим позже, целясь не в кабину, где сидел водитель, а ниже. Пуля четко ударила в колесо чужой машины, отчего та вильнула, подняв облако песка, но не остановилась. Вэш выстрелил снова, затем еще раз, методично, как будто отсчитывал шаги. Николас в люке обернулся. — Эй, ты чего вдруг решил поучаствовать?! Ответом ему стала вспышка с другой стороны. Из второй машины вылетело лассо - металлический трос со свистом рассек воздух. — Вульфвуд! — крикнула Мерил, пытаясь обернуться и посмотреть что за вакханалия творится позади водительского сидения. Лассо зацепилось за крест-каратель и резко рвануло, отчего Николаса дернуло назад, затем в сторону. Он попытался удержаться, но машина подпрыгнула на кочке, и этого хватило, чтобы законы физики сработали. Вульфвуд вывалился из люка. — Черт! — вырвалось у брюнета, когда он ударился о металлический корпус и покатился вниз, матеря всё и вся. Вэшу понадобились лишь какие-то доли секунды. Он не стал думать или просчитывать вероятности и легко спрыгнул, словно был невесомой пушинкой, через разбитое окно на жаркий песок пустыни. Мерил ударила по тормозам почти одновременно с пируэтом парней. Машину повело, песок взметнулся стеной, двигатель взвыл от перегрузки. Журналист вцепился в сиденье, окончательно выронив фляжку из рук. — Вы что творите?! — заорал он чуть ли не благим матом, хватаясь за сердце. Николас рухнул на песок, перекатившись несколько раз, прежде чем сумел остановиться. Пули били вокруг, выбивая фонтанчики пыли, только чудом не попадая ему в голову. Он поднял взгляд сквозь этот хаос и увидел Вэша, который приземлился рядом с ним, также перекатываясь вслед по его пути. — В машине сидите! — заорал Николас, стараясь перекричать шум выстрелов, — Не высовывайтесь, черт возьми! Ответа он уже не слышал. Выстрелы били со всех сторон, перекрестный огонь сжимался вокруг них, как петля. Ураган приблизился к нему раньше, чем Николас успел его остановить словом или действием - да и послушал бы этот упрямец? Блондин выстрелил навстречу, сбивая траекторию пуль, затем резко развернул металлическую руку, принимая прямо в нее несколько ударов - металл жалобно звякнул, пробивая отдачей по плечу. Еще одна пуля задела обожженный бок. Вэш вздрогнул, дыхание на мгновение сбилось, но он не отступил и только упрямо нахмурился, делая еще пару шагов. Он встал ближе, почти полностью закрывая собой. Слишком близко для того, кто к такому личному контакту не привык. Вульфвуд даже узнал, что волосы станции пахнут совсем по-человечески - пылью и ветром. Большая часть тела Вэша закрывала брюнета, представляя из себя живую защиту от траектории пальбы. Песок под ногами дрожал от двигателей приближающихся машин. Еще выстрел. Вэш дернулся снова. — Ур-роды… — глухо прорычал Николас. Он резко развернул каратель, выставляя его перед ними как щит и защищая блондина своеобразной прослойкой, зажав его между металлом и собой. Тяжелый агрегат лег на песок с глухим ударом, закрывая обзор и принимая на себя новые попадания, от которых искры яркими огоньками разлетелись в стороны. — Ты как? — крикнул Вульфвуд, наклоняясь к Вэшу. Тот коротко кивнул. Лицо оставалось спокойным и отрешенным, но дыхание стало неровным. — Пока стою, — скупо ответил он. Николас сжал зубы. Он чувствовал, как Вэш опирается на него больше, чем нужно. Сколько там в него пуль попало на еще не зажившие раны после Июля? Конечно, для блондина пулевые ранения - как царапина от кошки, особенно после того, что он пережил во время катастрофы, но Вульфвуду безумно не хотелось, чтобы и так доставшемуся телу было ещё хоть немного больно. В этот момент один из двигателей взревел громче на фоне остальных. Наемник поднял взгляд. Одна из машин вырвалась вперед и просто неслась прямо на них, набирая скорость и не пытаясь объехать. — Лохматый, — сказал Николас глухо, — У нас проблема. Машина преследователей была уже слишком близко, песок летел стеной, фары били ярче солнца в глаза. Вэш повернулся к ней, сделал шаг вперед, будто собирался остановить ее собой, своим телом. Хренов жертвенник. Николас резко дернул его назад. — Даже не думай, — процедил он. Мир сжался до рева двигателя, грохота выстрелов и расстояния, которое стремительно исчезало. Николас стиснул зубы и перехватил каратель, пытаясь повернуть его так, чтобы принять мощный удар - вероятно с лекарством он был бы на это способен. Урагана брюнет отпихнул за спину - тот стоял рядом, дыша в шею спокойно и неподвижно, словно уже смирился со своей участью или может готовился оказать силовую поддержку. И тогда раздался другой звук. С резким и надрывным визгом двигателя машина Мерил вырвалась из пыльного облака сбоку. — НЕТ! — заорала журналистка, вжимаясь в руль. Она вывернула колеса до упора, входя в занос как профессиональный автогонщик. Корпус машины врезался в бок преследователей, с оглушительным ударом. Металл скрежетнул, искры полетели в стороны, одну из фар отломанным куском вместе с обшивкой унесло в песок. Машину охотников развернуло, она потеряла управление и ушла в сторону, заваливаясь и цепляя параллельно оставшиеся транспорты преследователей. Роберто в салоне вцепился в поручень и заорал что-то нечленораздельное, прижимая к себе все полетевшие вещи. — Молодняк, — прокричал он сквозь шум, — ты будешь объяснять всё это страховой самостоятельно! Мерил даже не обратила внимание на панические возгласы наставника, только резко нажала на газ и развернула машину так, чтобы встать между друзьями и устроенным дтп. Лобовое стекло было в трещинах, двигатель рычал, но автомобиль всё ещё держался. — В машину! — закричала разъяренная девушка, не оборачиваясь, — Сейчас же! Николас схватил Вэша за плечо. Тот качнулся сильнее на подкошенных ногах, чем если бы был в здравом теле. — Ты слышал, — сказал Николас глухо и чуть ли не за шкирку потащил его к спасательному транспорту, — Давай. Пули, прекратившие свой танец на какое-то время, уже начинали вновь бить по корпусу, оставляя глубокие вмятины на обшивке. Мерил снова крутанула руль, разворачивая машину в нужную сторону, чтобы резко стартануть не теряя времени. — Если вы сейчас не залезете, — прокричала она с истеричным сарказмом, — я перееду вас сама, чтобы не доставались им! — Убедительно, — выдохнул Николас. Он буквально закинул обессиленного блондина в салон. Роберто с переднего сидения тут же потянул его внутрь, помогая усадить внутри салона. — Вот видишь, — буркнул он, тяжело дыша, — дезинфекция сработала. Все живы. Мерил выжала газ в пол, отчего машина дернулась вперед, унося их прочь из зоны огня и поднимая пыль, которая на некоторое время скроет их от преследователей. Вэш прислонился к спинке сиденья и медленно выдохнул, отпуская напряжение. Его металлическая рука все еще была частично поднята, словно он не до конца понял, что защищаться больше не нужно. Николас сел рядом, стараясь не смотреть на него и доставая пачку сигарет, чтобы остудить нервы. — Больше так не делай, — сказал он тихо. На что он надеялся, говоря эту фразу? Ясное дело, в следующий раз Ураган опять не послушает. Вэш ничего не ответил, только помотал головой и принялся вытаскивать пули, чтобы те не заросли внутри живых тканей. Машина уходила дальше в бескрайние пески пустыни, а погоня осталась позади, но накаленная атмосфера в салоне никуда не делась - всем было понятно, что это только начало.