Связанные

Октябрь 2000 года

Отдел тайн - место, окутанное мрачной завесой тайны. Лишь немногие волшебники знают о его существовании, и ещё меньше тех, кто понимает его истинное значение. Это единственный отдел Министерства магии, которому дарована почти безграничная свобода действий. Даже аврорат не вправе вмешиваться в его работу. Что скрывают эти стены? Какие секреты таятся в бесконечных коридорах, среди древних артефактов, хранящих память веков? Рабочий день близился к концу, но Гермиона не спешила домой. В воздухе витало предчувствие катастрофы той, о которой Министерство упорно молчало. Магический мир, едва оправившийся после страшных событий, вновь стоял на пороге беды. Волан-де-Морт пал, но оставил после себя руины: разрушенные семьи, опустошённые города, ослабленный магический фон. На восстановление первых двух пунктов потребуются годы. Но третий - проблема номер один. Многие волшебники погибли в первой войне с Тёмным Лордом, успев оставить после себя детей. Увы, эти дети пали во второй войне. Магический фон ослаб до критической точки словно пульс умирающего, он становился всё тише, всё нерегулярнее. Только сейчас Гермиона по-настоящему задумалась о главной политике «Священных 28»: Non licet miscere, magicam essentiam serva. Политика жестока, но лишь достигнув точки невозврата, осознаёшь: законы пишутся кровью. Многие семьи волшебников уничтожены. Те, кто был «связан» с Тёмным Лордом, либо пали в бою, либо гниют в Азкабане за военные преступления. Но магия не делит мир на виновных и невиновных. Она просто… уходит. Первые трещины стали заметны спустя полгода после окончания войны. Природа подала первый знак. Лондон никогда не славился солнечными днями, но теперь дожди и непогода стали постоянными. Небо словно оплакивало мир, который медленно угасал. Затем начали слабеть чары. Защитные заклинания давали сбой, а порой и вовсе переставали работать, оставляя уязвимые места и пробелы - словно кто-то методично выкачивал саму основу заклинательной ткани. И вот теперь чары дали тотальный сбой - купол над Лондоном дал брешь. Это начало конца для магического мира. Министерство изо всех сил пыталось сдержать поток информации, но все понимали: скрывать правду больше невозможно. Мир катился в бездну, и никто не знал, как остановить это. Быстрого решения не существовало. Отдел тайн работал над проблемой круглосуточно, но пока безрезультатно. Тьма в отделе сгущалась не только по вечерам она пропитывала сами стены, будто магия, некогда пульсировавшая в этих залах, теперь истекала сквозь трещины реальности. Гермиона Грейнджер - помощник главы Отдела тайн. Для многих это было бы недостижимой мечтой: годами выслуживаться, чтобы получить столь высокую должность. Но благодаря рекомендации ныне покойной Минервы Макгонагалл Гермиона заняла это место сразу. В двадцать лет стать правой рукой Виктории Блэквуд, казалось бы, предел мечтаний. Иногда ей казалось, что это назначение было не наградой, а приговором. Сегодня Гермиона работала в своём любимом секторе. Она сравнивала его с интерактивной библиотекой, где умы выдающихся волшебников собирали знания столетиями. Здесь хранилось всё: от хроник исторических событий до самых древних и тёмных заклинаний, о которых уже забыл весь свет. Длинный, порой казавшийся бесконечным, тёмный коридор. В центре тысячи колб с мозгами. Жемчужно-белые умы хранили в себе аспекты ментальной магии, природу мыслей, воспоминания величайших волшебников. Кладезь знаний никак иначе. Гермиона провела рукой над одной из колб. Та дрогнула и на миг погасла. В воздухе запахло озоном и чем-то древним, гнилым, словно сама ткань магии начала истлевать. Колба треснула. Мозг рассыпался на ошмётки и истлел в синем пламени. Раньше они бы ужалили любого, кто к ним прикоснётся. Теперь же  просто исчезли, потеряв важнейшие данные об основах защитных чар… и о ритуалах, основанных на магической синхронизации крови. — Чёрт, — пробормотала Гермиона, делая пометку. Она подчеркнула строчку дважды: «Кровная магия. Связанные контуры. Недопустимо. Табуировано. Архивы фрагментированы». Слишком часто в отчётах последних месяцев всплывало одно и то же слово связь. Кровь. Резонанс. Донорство магической сути. Слишком опасно. И слишком… эффективно, если верить обрывкам. Девушка сделала пометку . Гермиона обожала магловские блокноты не из протеста против волшебных традиций, а из чистой любви к порядку и тактильным ощущениям. Ей нравилось ощущать под пальцами гладкую бумагу, проводить рукой по аккуратно обрезанным краям, слушать лёгкий хруст новой страницы. В мире пергаментов, которые порой сворачивались, скользили по столу или вдруг решали «пожить своей жизнью», блокноты казались островком надёжности. «Зачем тебе это? — спрашивал Рон. — Пергамент сам себя испишет!» Но для неё это было больше, чем удобство: блокнот напоминал о доме, о маме, о вечерах за кухонным столом. Мама любила всё планировать. В их семье были списки на все случаи жизни: что взять в поездку, какие книги прочитать, какие цветы посадить в саду. Гермиона помнила, как они вместе выбирали ручки, обсуждали, каким цветом подчёркивать главные пункты, а каким второстепенные. Эти мелочи создавали ощущение контроля над миром, где всё может пойти не по плану. Ей нравилось выбирать их самой.Разглядывать обложки в канцелярском магазине, решать, будет ли это клетчатая тетрадь или линейка, толстый ежедневник или тонкий блокнот для заметок Она открывала его, проводила пальцем по чистой странице и на мгновение словно возвращалась домой. Это не было грустью, а скорее тёплым воспоминанием, ведь ни мама, ни папа  больше не помнят её .После обливейта вернуть воспоминания так и не удалось На столе громоздились отчёты о сбоях хроноворотов, тревожные послания из Сектора запретных знаний, схемы ослабевающих щитов. Гермиона провела пальцами по краю листа с пометкой «Экстренно: стабилизировать щит над архивом». Достав конверт из верхнего ящика стола, она быстро написала записку для ОЖП: «Уровень 1.Комната Ума: архив в нестабильном состоянии. Защита на грани. Настоятельно рекомендую закрыть доступ на данный уровень для всех работников. Колбы исчезают от простых прикосновений. Решение проблемы пока не найдено. С уважением, Гермиона Грейнджер». Когда Гермиона закрывала блокнот, между страниц выпала сложенная вчетверо справка из Мунго. Она замерла. Пожелтевший пергамент. Печать. Дата: 17 июля 2000 год Она знала текст наизусть, но всё равно прочла: «Магический фон пациентки нестабилен. Репродуктивная магия не вступает в резонанс с партнёром. Вероятная причина — последствия войн, истощение магического ядра. Рекомендовано воздержаться от дальнейших попыток до стабилизации фона». Гермиона аккуратно сложила справку обратно и спрятала между страниц. Рон так и не спросил. А она так и не рассказала. Собрав свои вещи девушка собралась домой. Время близилось к полуночи. Оставив письмо на столе миссис Блэквуд, она вышла из отдела и направилась к камину.                              

***

Полтора года назад состоялась их свадьба не пышная, в кругу самых близких. В постыоенное время не были уместны роскошные торжества .Вернувшись с свадебного путешествия пара решила обзавестись своим «гнёздышком» Гермиона выбрала квартиру в магической части Лондона: просторная трёшка с видом на озеро и небольшим парком. У обоих престижная работа, друзья, вылазки по выходным и отпуск на Рождество и летом . О чём ещё можно мечтать? Но трещину дал не только магический мир. Спустя год брака Рон уволился из аврората и стал загонщиком в команде «Холихедские гарпии». Джинни, работавшая спортивным директором, быстро устроила его на новое место. Постоянные разъезды и командировки по стране и миру, поздние тренировки и пресс‑конференции после матчей… В тот же период Гермиона погрузилась в работу над восстановлением магии. Они почти не пересекались. Их время вместе сократилось до просмотра телевизора по вечерам и редких визитов в дом Уизли и Поттеров. Придя домой, Гермиона почувствовала запах гари и рванула на кухню. Всё помещение было в дыму, а Рон посреди этого безобразия стоял с горелой курицей на противне. Открыв окно и развеяв дым заклинанием, девушка бросилась выключать духовку. — Рон! — Миона, прости, — прокряхтел парень, пытаясь откашляться. Картина маслом: Рон в фартуке и прихватках стоит с горелым ужином. Редко увидишь такое. — Я хотел приготовить ужин и сделать тебе приятно, — поставив противень на стол, сказал парень. — Сегодня наша годовщина. — Годовщина… — прикрыв глаза и крепче сжимая подол юбки, проговорила Гермиона. — Я совсем забыла. — Не впервой, — он улыбнулся и поцеловал её в щёку. — Думаю, лучше закажу доставку. Готовка — это не моё. Гермиона виновато улыбнулась и поставила чайник на плиту. — Раз с ужином не вышло, то второй подарок точно понравится. Он как минимум не сможет сгореть. Из спальни он принёс конверт и достал два билета. — Смотри, — шагнул к ней со спины, обнимая за талию, и протянул билеты. — Я всё устроил. Италия. Неделя в Риме. Мы давно не были на отдыхе и… не проводили время вместе. Он обнял её крепче, оставляя россыпь поцелуев на шее. Гермиона замерла, прокручивая в голове тысячу мыслей. Да, они давно хотели побыть вдвоём, но дела на работе не давали ей покоя. — Рон… сейчас не время. — Время! — он резко опустил билеты на стол. — Время как раз. Ты уже несколько месяцев  не бываешь дома по‑настоящему. Даже не замечаешь, что тут всё… рассыпается. Он обвёл взглядом комнату: неубранная посуда, пыль на полках, фото в рамке, перевёрнутое лицом вниз. Гермиона медленно сняла мантию, бросила её на кресло.Скрестила руки на груди и оперлась о столешницу — В Отделе тайн рушатся барьеры. Сегодня в Секторе запретных знаний самопроизвольно уничтожился важнейший экземпляр . Если падёт архив… — Если, если, если! — Рон ударил кулаком по столу, и билеты подпрыгнули. — Ты всегда находишь «если»! Всегда есть что‑то важнее нас. Важнее меня. Она подняла на него глаза. В них не было раздражения — только усталость. — Это не «что‑то». Это моя работа. Я помощник главы Отдела тайн. Я отвечаю за то, чтобы силы, которые мы даже не до конца понимаем, не вырвались на свободу.Мы только восстановились после войны и ты хочешь все сново потерять? — А за меня ты отвечаешь? — тихо спросил он. — За нас? Молчание. Рон провёл рукой по волосам — так, как делал всегда, когда пытался сдержать гнев. — Я хотел семью. Обычную, нормальную семью. Приходить домой, где меня ждёт жена, мы ужинаем вместе, проводим выходные и праздники. Может, детей. А ты… ты живёшь в этих своих рунах, в пророчествах, в барьерах. Ты даже спишь с пером в руке! Гермиона сжала край стола. — Ты знал, кем я хочу работать, когда мы поженились. — Да, знал! — голос Рона дрогнул. — Но я думал…надеялся, что со временем ты захочешь чего‑то другого. Что остепенишься и найдётся место и для нас. Для нашей жизни. — Наша жизнь - это и есть моя работа, — тихо сказала Гермиона. — Если я не буду делать то, что делаю, не будет ничего: ни дома, ни семьи, ни будущего. — Но ведь будущее - это не только спасение мира! — Рон шагнул ближе, глаза горели. — Это ещё и маленькие радости: воскресные завтраки,прогулки в парке, вечера у камина. Это возможность просто быть рядом. А у нас этого нет. — У нас есть всё, что нужно, — попыталась улыбнуться Гермиона. — Мы любим друг друга. — Любить — это не только говорить об этом, — перебил Рон. — Это ещё и показывать. Каждый день. А ты даже не пытаешься. Ты всё время где‑то там, в своих расчётах, в своих пророчествах. А я… я просто жду. — Я не могу бросить всё, Рон, — голос Гермионы дрогнул. — Не сейчас. Мир на грани. — А наша семья уже за этой гранью, — тихо ответил он. — Ты не видишь? Мы разваливаемся. И я уже не знаю, можно ли это починить. — Повторюсь , я не могу всё бросить. Это важный проект. Я должна… — Должна? Кому? Министерству? Или себе? А мне ты ничего не должна? — Ты что, хотел, чтобы я сидела дома, как твоя мама? Не отходила от плиты сутками , ждала мужа , когда он , наконец, соизволит прийти ?Нянчить кучу детей ?Чтобы забыла про карьеру, про мечты? — А я не смогу жить с тенью жены. С человеком,который приходит домой, как в гостиницу.«Прости, я устала», «завтра», «не сейчас»… Ты хоть раз спросила, как мой день? Хоть раз заметила, чтоя тоже… — Что ты от меня хочешь? Чтобы я бросила всё? Не ты ли меня поддерживал , когда я только взялась за этот проект ? — Я поддерживал тебя. А теперь чувствую, что поддерживаю твой график. В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном фонари отбрасывали бледные круги света на разбросанные билеты в Италию. — Я хочу остепениться, Гермиона, — наконец произнёс Рон, глядя ей в глаза. — Хочу дом, семью,детей. Хочу просыпаться рядом с тобой, а негадать, придёшь ли ты сегодня ночевать. Хочу знать, что ты здесь, а не где‑то в лабиринтах Отдела тайн. — Я здесь, — прошептала Гермиона. — Нет, — Рон горько усмехнулся. — Ты где‑то. И я больше не могу ждать, когда ты наконец вернёшься. Он медленно подошёл к двери. — Это ненормально. Для меня, по крайней мере,точно. Буду поздно, не жди. С годовщиной,Гермиона. Хлопок двери. Гермиона осталась одна среди вороха грязной посуды, сгоревшего ужина и разваливающегося брака. За окном зажглись фонари, отбрасываятени на разбросанные билеты . Она провела пальцем по краю одного из них — яркий,солнечный цвет казался насмешкой. «Два сердца, одна дорога — Италия станетвашей лучшей главой». Гласил слоган на билетах.Да вот только дороги уже две.Как бы прискорбно это не звучало , но отношения дали брешь Чайник свистел так же, как её мысли. В шкафу стояли памятные вещи с путешествий , семейные колдографии .Они были счастливы Были? Может Рон прав и она свернула ни туда  .Пора остепенится ? Хотя бы съездить в эту чертову поездку и попробовать наладить отношения Не сейчас , но она явно подумает об этом позже .Заварив чай,Гермиона села за работу. Снова погрузилась в строки цифр, схем, предупреждений. Через несколько месяцев рухнут щиты над Лондоном. В Отделе тайн начнут пробуждаться сущности из запретных залов.Глобальная катастрофа - не иначе Она взяла перо, но после их диалога никакие мысли не шли в голову Сегодня и правда стоит отдохнуть и лечь пораньше спать                                        

***

Серые лучи рассвета пробивались сквозь тяжёлые шторы кабинета Люциуса Малфоя. В комнате царил беспорядок: пустые бутылки огневиски валялись на полу, погасший камин источал запах холодной золы. На стене портрет Нарциссы, накрытый чёрной тканью, словно траур был объявлен заранее. По ещё живой женщине. Драко вошёл бесшумно. Поставил на стол поднос с лекарствами и зельем от похмелья. Не глядя на отца, одним движением отлеветировал пустые бутылки в мусор. — Ты превратил родовое гнездо в аптеку, — хрипло произнёс Люциус, не поднимая глаз. — Стыд. — Это не аптека, — холодно ответил Драко. — Это попытка удержать её в живых. Люциус усмехнулся и, демонстративно игнорируя зелья, потянулся к бокалу с виски. — Если бы не ты… — он запнулся, — до этого бы не дошло. Больно. Правда всегда режет больнее всего. Драко подошёл ближе, придвинул зелье. — Выпей. Не огорчай мать. Она хотела тебя видеть. И лучше , если ты будешь трезвым. Люциус ничего не ответил. Драко бросил последний взгляд и исчез в камине. Через мгновение он стоял перед стеклянным фасадом «Malfoy Pharma». Здание сияло в утреннем свете, резко выбиваясь из старой архитектуры магического Лондона. Холодное, новое, выстроенное по всем стандартам современной магомедицины. У входа толпились целители и пациенты. Драко в деловом плаще прошёл мимо, коротко кивая сотрудникам. Кто-то отводил глаза, кто-то шептался: — Малфой… после всего… Одна из пациенток, опираясь на костыли, остановила его. — Без вашего зелья я бы не встала.Спасибо. Он кивнул, не останавливаясь. Они пользуются моими зельями, но смотрят как на прокажённого. Пусть. Лишь бы Нарцисса… После войны Малфоям удалось формально реабилитироваться. Поттер дал показания в пользую их семьи. Нарцисса спасла ему жизнь в финальной битве. Этого оказалось достаточно, чтобы избежать суда,но не достаточно, чтобы вернуть доверие. Люциусу повезло меньше. Лишь спустя полтора года он вышел из Азкабана. Казалось бы , что  срок небольшой,но он вернулся сломленным. Заключение, болезнь жены, потеря статуса и влияния сделали своё дело. Алкоголь стал единственным, что ещё подчинялось. Влияние Малфоев пало как и сам Люциус С бывшими Пожирателями смерти предпочитали не связываться и даже если они оправданны. Спальня Нарциссы была пропитана запахом ладана и горьких зелий. Она полусидела в постели - бледная, почти прозрачная, но с ясным  взглядом. На тумбочке стояла колдография Астории с новорождённым. Изображение не двигалось и потемнело . В семье об этом не говорили.Колдография-единственное , что осталось у них. На прикроватном столике громоздились пробирки и стопки лабораторных отчётов. Драко вывел над Нарциссой магическую диаграмму. Линии дрожали, распадались, не желая замыкаться в устойчивый контур. С каждым днём её магия ослабевала Не разрушалось , но и не отзывалась. Он дал зелье, поправил одеяло. — Милый… — тихо произнесла Нарцисса. — Мне кажется, ты тратишь силы напрасно. Магия… она больше не держит. Он ничего не ответил.В глубине души он понимал, что мать права , но не хотел признавать в этом.Остановится значит потерять ещё одного дорого человека В лаборатории «Malfoy Pharma» царила напряжённая тишина. Алхимические реторты светились рунами, хрустальные анализаторы крови мерцали, фиксируя нестабильные данные. Колдомедики склонились над столами. Драко изучал графики. — Зелья теряют эффективность, — сказал он. — Магия не входит в резонанс. Нужно менять подход. — Если увеличить концентрацию… — неуверенно начал ассистент. — Мы уже увеличивали, — оборвал Драко.— Это не вопрос дозировки. Это системный сбой. На стене висела карта мира с отметками филиалов компании. Под ней , а над ней вырезка из газеты: «Скепсис к Малфоям не мешает им спасать жизни». Вечером домовой эльф принёс конверт без печати. «Если считать сбой единичным — ищут виновного. Если считать его повторяемым — ищут правило. Правило уже описано в архиве наблюдений, куда не допускают посторонних. Тот, кто его сформулировал, давно знаком с твоими методами. Совпадение — лишь вопрос времени.».                                                    Custos Systematis Ни имени , ни фамилии , ни объяснений .Лишь псевдоним Место где нужна искать было понятно .Цепочка запущена Драко посмотрел на портрет Нарциссы. Затем — на отчёты. Если это ловушка — он потеряет всё. Если не пойдёт — потеряет её. Он надел плащ без герба Малфоев И исчез в вихре порт-ключа.