Завоеватель

Все в детстве мечтали стать королями и править, как им вздумается. Вот и Майк мечтал об этом, играя со своими товарищами в Королей и Завоевателей. Он представлял, как его меч пронзает тела и души нечестивых, как он идет по темному пути, наполненному кровью и жестокостью. Представлял настолько красочно, насколько мог его мальчишечий мозг. Детство прошло. Годы изнурительных тренировок, боев на мечах и настоящих сражений сточили его мечты. Его тощее и жилистое тело, неподходящее, на первый вгляд, для роли королевского паладина, держало в себе всю мощь его усилий и стремлений. Единственной целью в его жизни стало выжить.  Но так ли всё просто? Выжить для Майкла означало не просто существовать, а вернуться к нему. Возвращаясь с долгих вылазок, после каждого боя, развалившись на траве, весь в грязи и крови, паладин грезил о самых драгоценных моментах своей жизни — моментах, проведенных с ним. Но кто же он? Такой же рыцарь? Принц? Может быть, король? Воспоминание об их последней встрече словно лезвие врезалось в голову. Майк стоял в темном углу деревянного дома, облокотившись плечом о стену. Он наблюдал за самым близким человеком, поспешно собиравшим самые нужные вещи из сундуков и шкатулок. Лишь приглушенный свет свечи освещал его подобие доспехов. Хмурое лицо и черные волосы почти полностью тонули в тени. Времени на осмысление происходящего не оставалось, что уж думать о разговоре. По крайней мере, так считал Майк. Он никогда бы не начал этот разговор первым. Его драгоценный уже все решил.

***

Дни Майка проходили бесследно. Боль и усталость заменяли ему любовь и счастье. Прошло уже столько времени с тех пор, как он в последний раз видел его лицо, слышал его голос и вселяющий радость смех. Как давно он смеялся сам? На этот вопрос ответа он не найдёт. Его воспоминания о прошлом смешались и потускнели. — «Разве можно так изнурять себя?» — звучали где-то в глубине сознания, голоса матери и сестры. — Ради жизни во благе стоит и потерпеть, — произносил Майк уже вслух. С каких пор он стал так думать? На этот вопрос ответа у него тоже не было. Выйдя из своих покоев — их, как и всем рыцарям гвардии, любезно предоставил король, — он направился к пруду. Даже без доспехов ноги тяжело ступали по каменным ступеням. «Пруд все такой же, как и несколько лет назад, разве что позеленел», — мелькнула мысль в сознании паладина и тут же угасла, не оставив следа. — Неужели должны пройти сотни лет, чтобы моя душа смогла забыть о тебе? Думаешь ли ты так же часто обо мне, как я о тебе? — шепотом проговорил Майк, вглядываясь в воду.  Его колени коснулись сухой травы, солнце безжалостно пекло и без того горящую от мыслей голову. Из-за мелких порывов ветра, его отражение скакало на поверхности воды. Уставшие карие глаза и посветлевшие веснушки резко выделялись на фоне бледной кожи. Он бледнел с каждым днем — и это было удивительно, ведь солнце палило нещадно уже второй месяц. Опустив руку в теплую водную гладь, он попытался вспомнить, снова вообразить тот день. Маленькие Майк и он. Сумерки. Они сидели на противоположной стороне пруда, брызгали друг в друга холодной водой, щекотали, боролись и смеялись. Несмотря на юный возраст, детские черты их лиц постепенно сменялись взрослыми. Их чувства, мысли и желания росли вместе с ними. Одно оставалось неизменным —дружеское отношение друг к другу. Дружба. Ведь так они это называли? Воспоминание в голове становилось ярче, и закрытые глаза Майка подрагивали каждый раз, когда со стороны воображаемого друга до него долетали капли воды. Майк улыбался. Но как и всегда, едва юноша пытался представить, что было дальше, — мысли тут же обрывались. Что-то мешало ему увидеть прошлое. Видение рассеялось, и, снова взглянув в воду, Майк увидел то, чего совсем не ожидал. Холодный пот побежал ручьями по спине паладина. В отражении на него смотрело все то же лицо. Только вот было оно ещё более бледное, чем раньше, почти прозрачное. Сухие полные губы беззвучно двигались, пытаясь что-то донести, а глаза были пусты. Грубо потерев глаза запястьем, он взглянул снова. На этот раз в воде был привычный Майк Уиллер. Рука предательски защипала. Опустив взгляд, он увидел привычную картину — небольшой ожог. Он краснел и раздражался каждый раз, когда Майк пытался призвать это воспоминание, связанное с близким другом. Он сидел на смятой траве, пока ноги не начали затекать, однако, через некоторое время, юный паладин решил развеяться среди королевских беседок. Пройдя чуть дальше, в одной из них он увидел до боли знакомый силуэт. «Что он тут забыл?» Майк узнал его по старой лютне — ремешок на ней, как всегда, был наспех застегнут. Стоило лишь обернуться, и глаза Майка встретили знакомую с детства широкую улыбку с такими кривыми зубами. Глядя на них Майк каждый раз удивлялся. Странный дефект, присущий его старому приятелю, никогда не мешал ему творить и верить в себя, а голос и впрямь был даром богов. Дастин казался живым укором всему, что потерял Майк. Его кожа была обветренной, но здоровой, с румянцем от солнца и дороги. Глаза блестели любопытством и азартом, в них до сих пор жила жажда новых историй, которой не припятствовали ни потеря давнего друга, ни разлука с музой, ни жизнь в постоянных разъездах. Он казался ещё более увесистым от набитых карманов: там звенели монеты, шелестели исписанные листки, пахло яблоками и свежим пивом из таверн. — Что же привело распрекраснейшего барда всего королевства сюда? Неужели король решил взять тебя под своё крыло и сделать шутом? — с лёгкой усмешкой выпалил Майк, подходя к другу. Колкостью он пытался скрыть своё волнение. Паладин догадывался какие вести принёс бард. — Слух нёс, что тут паладин позабыл, как смеяться. Пришлось вернуться, чтобы научить его заново, — Дастин резко притянул старого приятеля к себе и захватил того в крепкие объятия. Нос паладина уткнулся в макушку барда, в его густые кудри.— Майк... Что с тобой сделали? Ты выглядишь так, будто скоро сам станешь духом. — Прошу, не тяни… что там с ним? Ты узнал что-нибудь? — Объездив почти всё королевство, я узнал множества слухов, расспросил, как мне казалось, добрую половину горожан. Но ни один человек не слыхал о нём. Разве что… — голос барда, на удивление, притих, и сердце Майка застучало сильнее, в нём поселилась надежда. — Я слышал на дорогах слух, уже почти ставший легендой, о таинственном волшебнике, приносящем спокойствие жителям бедных деревень. Говорят, он исцеляет их древней магией. Вот только последствия… не совсем хорошие. Люди становятся безжизненными, эмоции покидают их с каждым днём. Это похоже на то, что происходит с тобой последние несколько лет — с его пропаж… — Нет, — голос паладина прозвучал громче, чем стоило. — Ты же знаешь, он не пропал. Он ушёл сам. Точнее, я его отпустил. — Я лишь навёл тебя на мысль, что, возможно, это он. Ты же знаешь, он и мне мил. Мы росли вместе. Моё желание найти его не меньше твоего, — лицо Дастина на секунду изменилось, потеряв прежний задор, но тут же вернулось к привычной ухмылке. — А не подскажешь мне, милый друг, где наш король здесь хранит свою выпивку? — Только если поведаешь мне, когда и где в последний раз видели этого волшебника.

***

Полночь. Тишина спальни давила на виски Майка. Разговор с Дастином, произошедший всего несколько часов назад, не давал сну наконец охватить его сознание. Он то и дело скидывал с себя одеяло, пытаясь справиться с жаром, наполнявшим его тело. Майк ворочался на простыне из стороны в сторону. Даже яростное потирание глаз и всего лица не могло выбить из головы навязчивые мысли. Они то и дело возвращались к нему. Запах старого погреба и крепкого алкоголя ударил ему в нос. Дастин сразу уловил взглядом винные бочки, стоявшие в углу. — Вот оно, царское хранилище! — проворчал он, уже подставляя кубок под тяжёлый кран. — Хоть что-то в этом дворце не позеленело от скуки. — Ближе к делу. Где, говоришь, его видели в последний раз? — Майку поскорее хотелось узнать подробности, а наблюдать, как Дастин наливает алкоголь в кружку, только отвлекало от праведных мыслей. Отпив глоток из дубовой кружки, Дастин всё же решил продолжить. — Говорят, его видят там, где больше всего боли. Но не физической… а той, что точит душу. И ещё… — Дастин замолчал, копаясь в кармане. — Мне один слепой сказитель вручил это. Сказал, что оно должно попасть к "бледному рыцарю". Опустив взгляд, Майк увидел, как ему протягивают небольшой серый камень. С долей недоверия он взял его. Холодный и гладкий. Через мгновение кожа майка вспыхивает, даруя знакомое и  неприятное чувство, то же, что и от ожогов памяти. Кончики пальцев закололо. Он едва не выронил его, но сжал сильнее, скрывая реакцию. — Что-то чувствуешь? — Ничего, — солгал Майк, опуская камень в карман. — Просто холодный булыжник. Сказители любят загадки. — Удивительно, что тебя интересуют загадки каких-то сказителей, но не секрет собственного друга, — Дастин хмыкнул и откинулся спиной на бочку. — О чем ты? — недоумение проступило на лице паладина. — Помнишь, как он разгадал самую нашу большую загадку? Как заставить Майка Уиллера перестать реветь, когда он содрал коленки в гонке на дуб? Майк нахмурился. — Нет. Помню только, что перестал плакать тогда. — А я помню, — голос Дастина стал задумчивее. — Ты сидел под тем дубом, вся рожа в грязи и слезах, вопил на весь лес. А он подошёл, не говоря ни слова. Взял тебя одной за руку, а вторую просто положил тебе на лоб. И ты... затих. Сразу. Уставился в пустоту, а потом встал, будто ничего не случилось. Мы тогда с Лукасом думали, что он колдун какой-то. Смеялись весь день. Только он не смеялся… В погребе повисла тишина. Это воспоминание совсем исчезло из памяти Майка. По спине пробежали мурашки. — Он всегда хотел помочь мне, — глухо проговорил Майк. — Я думаю, даже больше, чем нам. И как он только терпел тебя? Майк насторожился: Что значит — терпел? — Ну, — бард развёл руками, — вся его жизнь крутилась вокруг тебя. Он смотрел на тебя, Майк, не так, как смотрю я или Лукас. Это был... другой взгляд. Более вовлеченный и в то же время болезненный. Я думаю, отчасти из-за этого он и сбежал. Подальше от тебя и своих чувств. «Неужели все слова Дастина были правдой? Неужели он сбежал от меня?» — Майк продолжал, лежа в постели, бороться с бессонницей и нарастающей тревогой. Из-под мягкой подушки Майк достал подаренный ему камень. Держа его в руке, он снова ощутил легкое покалывание в пальцах, исходящее от уже тёплого камня. Вместо привычного серого цвета камень вдруг покрылся ярко-синими узорами. Руку жгло как никогда прежде, но юный паладин не мог оторвать взгляд от волшебного камня. Это артефакт! Мысли били рекой, от волнения скрутило живот. Собрав свои вещи и надев доспехи, Майк, не думая ни секунды больше, двинулся к двери, ведущей из его покоев. Неважно, что сейчас ночь. Неважно, что перед поездкой нужно все обдумать и обсудить с бардом. Плевать. Прежде чем выбежать, он мельком бросает свой взгляд на зеркало. При тусклом свете его собственное отражение кажется ему чужим — решительным и яростным, каким он не был много лет. Из окон замка, в ночной тени, освещённой лишь звездами, можно было увидеть силуэт юного рыцаря верхом на коне. Его мысли охватила лишь одна цель — найти своего человека.