Steel winter

— Как интересно! — Открыв глаза, Купер не сразу понял, что его разглядывают в притык. Наркота расслабила окончательно, притупила ощущение мира. — Хрящей нет, вся носовая пазуха пересохла, но дыхание в организме сохраняется. А пульс есть?       Так, ладно, это чудо социальной селекции просто разглядывало его и без того истрёпанное радиацией лицо. Нет, руками полезла же, переходя все дозволенные границы. Осторожно касаясь края носовой кости, где не было кожного покрова, и влазя чуть ли не в череп. Совсем добро за слабость воспринимать начала!       Такого гули даже тем редким проституткам, что на их брата согласны, не позволяют. — Это провокация? — Слегка наклонив голову вперёд, позволяя женским пальцам проскользнуть по тому, что когда-то было носом, Говард злобно прорычал. — Или издеваешься?       В любом случае ответ не требовался, потому что наказание последует независимо от мотиваций. Крепко ухватив за синий комбинезон в районе груди, Гуль притянул к себе девушку, чтоб дыхнуть той в нос смрадом подгнившего желудка. Коли она пользуется его слепым состоянием, так и он будет играть на гормональном фоне. Но Люси упёрлась рукой ему в лицо и завизжала, как новорождённый кротокрыс. — Фу, не лезь ко мне, извращенец! — Отбиваясь ладонями по распаренным винтом щекам, МакКлин переходила на визги. — Спасите, насилуют! — Полегчало, смотрю. — Завязалась нешуточная борьба обдолбанного наркомана и еле стоявшей на ногах мадам. — Совсем уже обнаглела!       Переживший ядерный апокалипсис стул таки дал трещину под натиском борьбы обременённой женщины и потревоженного наёмника, сложившись пополам. Люси, свалившись на Купера, всё ещё трепыхаясь, пыталась отбиться от уже успокоившегося гуля. Что с бабой биться, тем более обезумевшей от гормонов. Да и силы в ней — пальцы точно сломала и челюсть вывернула. Благо, тело позволяло всё быстро починить. — Отцепись! — Наконец отпихнув от себя девушку ногами, Говард обратил внимание на перемазанный в белом порошке подбородок. — Ты что, мою дурь сожрала? — Не, я… случайно… — Снова удар по лысому черепу с ноги, да так что шея заскрипела и позвонки затрещали. — Я думала, это сахар, мне от него легче становится. — Послушай меня, але, земля в иллюминаторе, в руки себя возьми. — Наконец перехватив буйные руки, Говард внимательно посмотрел в разные зрачки. — Я в марафоне уже пятьдесят лет, и всё, что для меня — расслабиться, для тебя — лизнуть и сдохнуть.       Находясь в крепкой хватке, у Люси медленно начала сходить истерика. Поначалу она ещё вырывалась, пытаясь отпинаться ногами. Потом уже, продышавшись, вдруг резко успокоилась. Почувствовала полную уверенность в безопасности, хоть и рядом с головорезом. Бледность щек с расширенным зрачком на правом глазу и суженным до точки на левом — все симптомы сотрясения. Как бы кровоизлияния в мозг не началось, тогда эту даму действительно будет проще прострелить, как собаку, вместе с её щенком. — Банки с жёлтой жидкостью не трогала? — Головой качает, отрицает, хоть это и хорошо. Нужно провести краткую лекцию о наркоте. — Глотнёшь хоть одну — станешь как я.       Утёр пальцем с подбородка белый порошок, Говард попробовал лекарство на вкус. Горьковатый, мыльный — бофаут. Вот откуда в этой дуре столько сил. Анаболик последний сожрала!       Сумка с медикаментами обнаружилась возле кассы, один пакетик с толчёным бофаутом — три дозы в нём точно есть. Ментаты все оказались на месте. Покрутив одну коробочку в руках, Гуль присел на корточки перед Люси. Повертев оранжевой штуковиной уже перед носом синего недоразумения. — Эта штука — для ума, разгоняет мысль и логику, от неё у людей в бошке опухоли появляются. Их, кстати, ни один робот-помощник не вырежет! Вот эта хрень — для силы, выплёскивает адреналин и разгоняет кровь до такой степени, что сосуды лопаются: сердечный приступ или остановка дыхания от передозировки. — Дальше перед лицом Люси возникли два шприца — один тонкий с фиолетовой жидкостью и большой с двумя ампулами. — Это рад-х, обезбол, помогает при заражении. Это психо — лютейшая хуйня, которая помогает забить на жизнь и идти убивать, кайф редчайший, но если торчать на нём — сдохнешь за пару месяцев. И ещё раз залезешь ко мне в аптечку — я тебе ноги прострелю! — А это что? — Люси ткнула пальцем в уже знакомые ей бутылочки, без которых у Купера начинаются припадки. — Как он действует? — Это — эликсир бессмертия, — так его кличут на пустоши, этот клятый вирус, — за который очень дорого платишь!       Щёлкнув по несуществующему носу, Купер вновь уселся на пол, достав из сумки последнюю дозу винта. И тут в его голове что-то щёлкнуло — какое-то идиотское и совсем ему не свойственное желание открыть перед этим синим исчадием новый мир. Уж коли объяснил, то и показать можно. «Я ж рядом, проконтролирую». Оголяя в улыбке ряд пожелтевших зубов, большая часть которых была от доноров, — как же ему было интересно. — Винт, газ вдыхаешь, и мир останавливается для тебя в лёгком кайфе. — Повертев в руках красную колбочку, Гуль с абсолютно серьёзным лицом протянул её Люси. — Хочешь попробовать?       В Убежище Люси научили разделять увлечения ближнего своего, да только и о вреде веществ ей только что объяснили. Столь странный выбор в очередной раз подкашивает воспитанную в ней мораль среднестатистического американца, но, наблюдая за Говардом, которому весь этот мир побоку, тоже хочется сбежать от нахлынувших проблем. Тем более, скоро на аборт, вокруг — растерзанный мир и ещё… здесь никого нет, этот безносый вряд ли кому-то расскажет. Если уж не сегодня, то никогда. Почти человечины ведь уже откушала — можно и попробовать что-то новенькое.       Нет, нет, дело было даже не в новеньком. Просто ей приходилось проживать свои идеалы. Последние полтора месяца перевернули жизнь с ног на голову: отец убил маму, свадьба, где после первой брачной ночи пришлось прирезать жениха. Максимус, о котором ничего не известно, жив ли он, ищет ли её. А теперь ещё и столь долгожданный ребёнок, от которого придётся избавиться. Ей нужно сбежать в искусственную жизнь, где всё хорошо, хотя бы на миг.       Осторожно взяв в руки красный баллончик, Люси повертела его, рассматривая вдоль и поперёк. Похоже на лекарство от астмы, которое принимал её брат. Слегка взбудораженно, она подняла взгляд на улыбающегося гуля с вопросом: «Как это жрут?» — Рот открывай. — Выхватив баллончик и небрежно сунув распылитель в рот, скомандовал. — Губы сомкни и вдыхай в себя.       Не успев сообразить, Люси ощутила, как кислота потекла по горлу, вместе с лёгкой сладостью газа щекоча в пазухах носа. Вдох как-то сам получился, да ещё такой глубокий, что в горле запершило, заставляя прокашляться слюной. Тело, сладко онемев, быстро потеряло контроль. Весь мир остановился на мгновение, заставляя ощущать, как по жилам бежит кровь в такт сердечному стуку, как раздуваются лёгкие в грудной клетке. Стало так легко и страшно, что и мысль в голову не приходит. Нет слов, нет желаний, страхов… одно сплошное счастье.       Перед тем как голова ударилась бы об кафель, Говард ловит Люси за руку и подтягивает к себе. Сотряс им точно не нужен. А морда-то у гнилого довольная, словно пацан малолетний над хомячком издевается, играя на заднем дворе. Не выходец из Убежища, а питомец какой-то. Кстати, о питомцах — Четверка-таки доковыряла таракана, вытягивая того из-под пола за усы. — Ну как? — Эти слова для Люси показались целой минутой, хоть и занимали всего несколько секунд. — А теперь — главный прикол.       Между сухих губ проскользнуло что-то сладкое, липкое и жевательное. Медленно обволакивающая зубы и язык субстанция заставляла тело содрогаться от лёгких судорог, жевать пастилу в таком состоянии оказалось высшим кайфом. Секс рядом с этим ощущением и рядом не стоял. Мозг искрил яркими ощущениями, какое-то детское счастье накатывало непонятно с чего. Эффект замедленного времени прошёл быстро, а вот остаточный «как хорошо, как весело» остался. — Что это за «прикол» такой?       Люси со смехом уткнулась носом Говарду в плечо, лыбясь, как ребёнок на новогодний подарок. — Выброс эндорфина на сладкое под винтом, с часу точно от меня тошнить не будет. — Ой, точно. — Девушка, прижавшись носом к плечу сильнее, втянула запах со всей мочи, скрипя ноздрями. — Ты не воняешь! Ты, как курага, пахнешь!       На такой комплимент не менее обдолбанный Гуль усмехнулся с мыслями: «Бля, лучше бы вонял». Даму раскрепостило даже больше, чем стоило, хоть в планах никакого непотребства не было. Где это видано — запросто так делиться наркотой. Но этой дурочке можно, она и такой подарок за благое дело посчитает. — Говард, ты такой мудак, какой же ты контрацептив, я ж беременна.       Вот всегда так: хочешь сделать женщине приятное — так ты оказываешься мудаком и гандоном. Не заставлял же, просто предложил. — Не моя проблема. — Отодвинув от себя голову девушки, Купер подозвал Четверку, что аппетитно хрустела тараканом. — В Некрополе вылечат. — А я не хочу. — Люси снова уронила голову на плечо гулю и стала зарываться в мех на голове собаки, которую та уронила на колени их подгнившему. — Я его как тебя назову… в честь актёра из папиных фильмов. Вот вернусь в Убежище, когда в Вегасе разберёмся…       Не на такие разговоры Купер рассчитывал, уж лучше бы она его продолжала с сухофруктами сравнивать. Сразу вспомнилось, как по студенчеству его первая девушка сделала аборт без его ведома, хоть Говард хотел жениться. Может, именно в тот момент жизнь пошла не туда? Быть может, не стань он актёром, умер бы на ферме, а не маялся здесь с этой размазней. И не было бы легенды о страшном двухсотлетнем гуле, что истоптал всю пустошь, кого похоронили в гроб ради мяса.       Быть может, он бы не страдал? — Люси, скорее всего, ты не вернёшься из Вегаса. — Говард тоже принялся начёсывать собаку за ухом, не услышав, как его собеседница задремала. — Иди домой!       Он ещё хотел ошарашить её тем фактом, что Говард Купер — это не псевдоним, и он снимался в тех самых фильмах. Но увы, оставалось только быть костлявой подушкой для уставшего от дороги и химикатов беременного тела.       За тонкими бетонными стенами радиоактивная буря полировала Красную Ракету, громыхая молниями. Начёсывая псину, Говард всё размышлял о прошлом, только теперь его волновал не он сам, ему не хотелось… чтоб кто-то ещё, наглый и оборзевший, повторял его ошибки.

***

      Очнулась Люси только через сутки, к тому моменту буря уж давно стихла, и Гуля след песком замело. Еле поднявшись с импровизированной подушки из старой довоенной одежды, что кто-то заботливо подложил под голову. С плеч её спал пропитанный плесенью плед, но обработанный ядом от тараканов. Голова у девушки гудела, как севший энергоблок в броне, словами не описать — такого похмелья в пустоши ещё не видывали. — Иисус Христос, больше никогда в жизни!       Только открыв глаза, Люси не сразу сфокусировала взгляд на троящейся бутылке ядер-колы. На которую она тут же кинулась открывать, напиток был хоть и тёплый, но глубоко желанный организму. Завернутый в пергамент шашлык сам лез под руку, заветренное и очерствевшее мясо было вкуснее любого хлеба. Истощённая и обезвоженная, она ела так быстро, как новорождённый в зиме йогай у матери под пузом. — Куп… — Дожевывая мясо, да прихватив бутылку с колой, Люси попыталась подняться на ноги, которые категорически отказывались слушаться. — Ты где?       В помещении только пыль летала, на столе — рюкзак со стимуляторами, антирадином и припасами, пистолет с патронами в кобуре, две гранаты. До еле соображающей головы ещё не дошло, что здесь никого, кроме неё. — Купер! — Осипший голос вместо выкрика выдал скребущий шёпот. — Ох…       Солнце ещё не показалось из-за горизонта, но небо обволакивал лёгкий розовый цвет. Люси осмотрелась кругом, всё ещё не веря, что её тут бросили. — Сволочь! — выкрикнув и тут же схватившись за голову, девушка принялась вбивать в «пип-бой» координаты Нового Вегаса. — Так нет, нет, через горы не пройти по прямой, как же он говорил про тот город… Кладбищенск? Морг, ну же, ну…       «Могила… Могильник, точно! А потом по пути — Некрополь». Хорошо, что в своё время она додумалась у Максимуса скачать карты местности, так бы пришлось вбивать широту и долготу. До города было сутки пешего пути, и больная на всё пузо или, уж если брать выше, голову дама, взгромоздив на плечо рюкзак, направилась в город.