Навсегда

Кухня постепенно приобретала законченный вид. Новый деревянный стол уже стоял у окна. Полки были закреплены. На одной из стен Ями даже собственноручно сделал удобную стойку для ножей и кухонной утвари. Оставалось установить последние шкафчики. Ями сидел на полу, сосредоточенно разбираясь с креплениями. — Шар, — не поднимая головы, позвал он. — Подай инструмент. — Сейчас. Она подошла к столу, взяла инструмент и, чтобы ему было удобнее, присела рядом, наклоняясь к открытому ящику. — Вот... Ями поднял руку, чтобы взять отвёртку... И замер. Совершенно. Да. Вид, что надо. Шарлотта несколько секунд ждала. — Хиро?.. Ответа не последовало. Она вопросительно посмотрела вниз. И тут же поняла. Его взгляд совершенно бессовестно остановился вовсе не на инструменте. Щёки мгновенно вспыхнули. — Хиро... Он моргнул. Будто только что вернулся в реальность. — М? — Ты вообще собираешься брать инструмент? Ями медленно перевёл взгляд на её лицо. Потом снова на инструмент в её руке. Только после этого наконец собрался с мыслями. — Ага. Шарлотта тихонько покачала головой, стараясь скрыть улыбку. — Работай. Она поднялась и направилась к столу, собираясь разобрать оставшиеся коробки. Сделала всего несколько шагов. И вдруг почувствовала лёгкий шлепок по ягодице. Она тихо ахнула и обернулась. Ями уже стоял за её спиной с таким невозмутимым выражением лица, словно ничего особенного не произошло. — Что? — Ты прекрасно знаешь — что! Она открыла рот, собираясь возмутиться... Но договорить не успела. Ями легко, словно она совсем ничего не весила, подхватил её на руки. — Хиро! Она машинально обхватила его за шею. Каждый раз... Каждый раз, когда он вот так поднимал её, сердце почему-то начинало биться быстрее. Она была капитаном ордена. Одной из сильнейших волшебниц королевства. Привыкла быть собранной. Решительной. Сильной. Перед подчинёнными. Перед другими капитанами. Перед всем миром. Но рядом с ним... всё это будто становилось неважным. С ним она могла позволить себе быть просто женщиной. Той, о которой заботятся. Которую оберегают. Которую без всяких усилий поднимают на руки, словно это самое естественное дело на свете. И ей удивительно нравилось это чувство. Нравилось ощущать, насколько он сильный и надёжный. Ями же, кажется, вообще не замечал, что держит её на руках. Для него она и правда была удивительно лёгкой. И, если быть честным... Ему самому ужасно нравилось носить её вот так. Стоило ей однажды оказаться у него на руках, как эта всегда спокойная, строгая и уверенная капитан Голубых Роз вдруг превращалась в совершенно очаровательную девушку. Она неизменно краснела. Начинала смущённо бормотать, что вообще-то прекрасно может идти сама. Что она тяжёлая. Что ему неудобно. И каждый раз несла какую-то совершенно невозможную ерунду. Ему же, наоборот, нравилось ощущать её в своих руках. Нравилось, как она доверчиво обнимала его за шею, даже если сама этого не замечала. Нравилось видеть, как исчезает суровая маска капитана, уступая место той Шарлотте, которую знал только он. Такой тёплой. Такой смущённой. Такой удивительно милой. Иногда ему даже хотелось специально поднимать её на руки просто для того, чтобы снова увидеть это выражение лица. — Поставь меня, — произнесла она уже гораздо тише, без прежнего возмущения. — Сейчас. Через секунду он уже усадил её на край новой столешницы. Сам встал между её коленями. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. А потом он совершенно по-хозяйски уткнулся лицом ей в грудь, крепче прижимая к себе. Шарлотта чувствовала запах свежей древесины, смешанный с привычным ароматом табака, который всегда едва заметно оставался на его одежде. Шарлотта улыбнулась. Её ладонь сама собой легла ему на затылок. И она медленно перебрала пальцами его тёмные волосы. — Устал? Он негромко хмыкнул. — Ага. Пауза. — Но это не главная проблема. Она вопросительно наклонила голову. — Тогда что? Ями поднял взгляд, с трудом оторвавшись от её груди. Несколько секунд совершенно бессовестно любовался ею. Домашняя рубашка с закатанными рукавами, лёгкий румянец после работы, золотые волосы, выбившиеся из причёски... И эта тёплая улыбка, которой она улыбалась только ему. У него внутри привычно стало удивительно спокойно. И одновременно — опасно. Чёрт... Как же она красива. Иногда ему казалось, что с каждым днём всё сильнее. Будто совместная жизнь только добавляла ей этого домашнего, живого тепла, от которого он совершенно терял голову. Он снова уткнулся лицом ей в грудь и негромко проворчал: — Сама виновата. — В чём? — Соблазняешь меня. Шарлотта тихонько рассмеялась. — Я? — Ты. Он даже не собирался менять мнение. — Стоишь тут... красивая. Светишь передо мной своими прелестями. — Это было не специально! — Специально или нет. Но ты прекрасно знаешь, что мне нравится твоя грудь. — Знаю... Она ласково погладила его по голове. — Может... мне тогда переодеться? Он поднял голову так быстро, словно она предложила что-то совершенно немыслимое. — Ни в коем случае. Шарлотта звонко рассмеялась. — Правда? — Конечно. Он посмотрел на неё с совершенно серьёзным видом. Потом уголок его губ медленно пополз вверх. — Нет. Я бы предложил тебе полностью раздеться. Но так как ты у меня очень нежная натура, оставайся так как есть. Не переодевайся. Она смутилась. — Хиро... — Будешь ходить красивая по дому... Он невозмутимо пожал плечами. — Мотивировать меня быстрее закончить ремонт. Шарлотта не выдержала и рассмеялась. А затем поднялась на носочки и легко коснулась губами его щеки. — Хорошо, мастер. Она мягко похлопала его по груди. — Тогда иди работать. — Придётся. Он наклонился и легко коснулся её губ. Поцелуй вышел коротким. Тёплым. Домашним. Таким, после которого они оба невольно улыбнулись. Шарлотта прижалась лбом к его лбу. — Знаешь... — М? — Если мы и дальше будем так часто отвлекаться... Она тихо рассмеялась. — Этот ремонт никогда не закончится. Ями посмотрел на почти готовую кухню. Потом снова на неё. — Неплохая причина делать его подольше. Она не выдержала и, смеясь, легонько стукнула его кулачком в грудь. — Перестань. Она покачала головой, улыбаясь, и хотела снова что-то сказать. Но Ями уже наклонился к ней. Поцелуй получился долгим. Совсем не таким, как минуту назад. В нём ещё оставался запах свежей древесины, которым пропиталась новая кухня, и лёгкий аромат стружки, осевшей на его рубашке. Шарлотта тихо выдохнула ему в губы. Его ладони привычно легли ей на талию. Тёплые. Надёжные. Она невольно подалась навстречу, обнимая его за шею. Поцелуй стал глубже. Где-то рядом негромко звякнула ручка от дверцы, соскользнув со столешницы. Шарлотта на мгновение оторвалась от его губ и, всё ещё тяжело дыша, тихонько проворчала: — Хиро... — М? — Ты... прибавляешь мне работы... Шарлотта тихо рассмеялась, пряча лицо у него на плече. — Мы уже должны были закончить шкафчики... — Закончим. Совершенно спокойно ответил Ями. — Позже. Он лишь крепче прижал её к себе. В доме было так тихо, что слышалось только их дыхание. Новая столешница, шкафчики, ящики... Ничего не скрипнуло. Ничего не дрогнуло. Ями, очередной раз коснувшись губами её шеи, с едва заметной довольной улыбкой прошептал: — Отличная кухня. Она вопросительно посмотрела на него. — Очень прочная. Короткая пауза. — Проверку прошла. Её щёки мгновенно вспыхнули. А он с довольным видом ещё раз оглядел кухню. — Сделано на совесть. Шарлотта всё-таки рассмеялась и легонько толкнула его локтем. *** Большая часть ремонта наконец осталась позади. Дом уже не напоминал бесконечную стройку. Новые комнаты наполнились запахом свежего дерева, а вместо постоянного стука молотка всё чаще слышались обычные домашние звуки. Оставались лишь приятные мелочи. Где-то подобрать шторы. Повесить несколько полок. Найти подходящую мебель. Поставить книги на свои места. Иногда Ями вдруг заявлял: — Тут пусто. И через пару дней собственными руками делал очередную полку или небольшую тумбу. Шарлотта только качала головой, уже ничему не удивляясь. --- Вместе с этим изменилась сама жизнь. Она вдруг стала удивительно... спокойной. Ями тоже незаметно для самого себя изменил некоторые привычки. Он по-прежнему иногда заходил вечером в бар. Мог сыграть несколько партий в карты, выпить, посмеяться над очередной глупостью Джека или поспорить с кем-нибудь до хрипоты. Но теперь всё заканчивалось одинаково. Он возвращался домой. К ней. Часть денег от зарплаты он без лишних слов складывал в общий ящик, который они завели для домашних расходов. Себе оставлял совсем немного — ровно столько, чтобы иногда позволить себе сигареты, выпивку или очередной вечер в баре. *** Дом уже давно погрузился в вечернюю тишину. В гостиной мягко потрескивал огонь в камине. Шарлотта сидела на диване с книгой в руках, хотя уже несколько минут читала одну и ту же строчку. Она ждала. И когда наконец послышался знакомый звук открывающейся двери, сразу поняла две вещи. Во-первых — это Ями. Во-вторых — он слегка пьян. Не сильно. Ровно настолько, чтобы его шаг стал чуть ленивее обычного, а в движениях появилась та расслабленная неторопливость, которую она уже научилась распознавать. Следом до неё донёсся знакомый запах табака, алкоголя и прохладного вечернего воздуха. Шарлотта медленно подняла взгляд, когда он вошёл в гостиную. Съехавшая чуть в сторону накидка. Чуть растрёпанные волосы. И это довольное, почти ленивое выражение лица. Он был в баре. Снова. Она прекрасно это понимала. И всё же не сказала ни слова. Потому что за последнее время успела увидеть главное. Это больше не было тем беспорядочным бегством от всего подряд, каким когда-то были его бесконечные вечера в барах. Теперь он всегда возвращался домой. К ней. И как бы ни складывалась игра, сколько бы ни было выпито, он неизменно приносил часть денег домой. Честно складывал их в общий ящик, оставляя себе лишь немного на такие вот редкие посиделки. Это было... странно трогательно. И очень в его стиле. Он менялся не через громкие обещания. А через поступки. Ями заметил её взгляд и хмыкнул. — Чего смотришь? Шарлотта спокойно закрыла книгу. — Оцениваю степень твоего опьянения. Он усмехнулся. — Жестоко. И каков вердикт? Она внимательно оглядела его. — Достаточно трезвый, чтобы дойти до дома. И достаточно пьяный, чтобы стать особенно навязчивым. — Тц. Всё-то ты знаешь. Он подошёл к дивану. И без лишних слов опустился рядом. А потом, как делал уже не раз в такие вечера, просто подхватил её под бёдра и усадил к себе на колени. Шарлотта тихо выдохнула, но не возразила. Только привычно устроилась удобнее. Ями тут же обнял её за талию и уткнулся лбом ей в плечо. Тяжёлый. Тёплый. Совсем расслабленный. Будто только рядом с ней наконец позволял себе окончательно отпустить напряжение дня. Шарлотта мягко провела пальцами по его волосам. Он тихо довольно хмыкнул. Как большой довольный зверь. Несколько минут они просто сидели так в тишине. Пока она наконец не спросила: — С кем играл? Ями не поднимая головы ответил: — С Джеком. Пауза. — И Ванджансом. Шарлотта едва заметно улыбнулась. — Серьёзный соперник. Ями тут же поднял голову. Прищурился. — Это ты откуда знаешь? Она невозмутимо продолжила перебирать его волосы. — Как-то играла с ним. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом резко выпрямился. — Чего? Шарлотта моргнула. — Что? — Ты умеешь играть в карты? В его голосе звучало настолько искреннее удивление, что она не удержалась от тихого смешка. — Это не тот навык, которым стоит особенно гордиться. — Да ладно. Он смотрел на неё с явным недоверием. — Откуда вообще? Шарлотта чуть отвела взгляд. И уже более сухо, будто зачитывала официальный отчёт, пояснила: — Среди аристократии хватает людей, которые весьма серьёзно увлекаются карточными играми. Она слегка поджала губы. — И леди в том числе. — Серьёзно? — Да. Она кивнула. — На некоторых приёмах и чаепитиях дамы играют за беседой. Иногда весьма азартно. Ями уставился на неё так, будто только что узнал о существовании совершенно нового мира. Потом фыркнул. — Так вот откуда наш благородный Ванджанс так играет. Шарлотта чуть усмехнулась. — Полагаю, да. Ями недовольно цыкнул. — Этот гад однажды оставил нас с Джеком вообще без белья. Шарлотта замерла. Медленно опустила взгляд. — ...Что? Он пожал плечами. — Играли на спор. — Вы играли... на одежду? — Ну да. Шарлотта прикрыла глаза. — Иногда мне кажется, я слишком многого о вас не знаю. — Было весело. — Ни секунды в этом не сомневаюсь. Она покачала головой. А потом, помолчав, вдруг спокойно сказала: — В следующий раз возьми меня с собой. Ями моргнул. — Чего? Шарлотта посмотрела на него совершенно серьёзно. — Когда снова соберётесь играть с Ванджансом. Возьми меня. Он несколько секунд переваривал услышанное. Потом медленно расплылся в широкой ухмылке. — Так-так. Она чуть приподняла подбородок. — Что? — Ничего. Он явно уже начинал получать удовольствие от ситуации. — Просто не думал, что услышу от тебя такое. Шарлотта спокойно выдержала его взгляд. И только после короткой паузы добавила: — Как бы хорошо Ванджанс ни играл... Она чуть склонила голову набок. В её глазах мелькнул тот редкий холодный азарт, который появлялся у неё только в моменты настоящего вызова. — Он ни разу не смог меня обыграть. Повисла тишина. Ями медленно моргнул. А потом расхохотался. Громко. Искренне. Так, что даже обнял её крепче. — Да ты шутишь! — Нет. — Шар... Он посмотрел на неё с таким восторженным изумлением, словно снова открыл в ней что-то совершенно неожиданное. — Ты сейчас хочешь сказать, что у меня дома живёт карточный монстр, а я об этом только узнаю? Шарлотта невозмутимо пожала плечами. — Возможно. Он ухмыльнулся. Опасно. Заинтересованно. — Ладно. Его руки скользнули ей на талию. — Теперь я обязан это проверить. Шарлотта подозрительно сузила глаза. — Хиро... Он уже тянулся к шкафчику у стены, где хранилась колода. И улыбался той самой улыбкой, от которой ей всегда становилось тревожно. — Ну что, капитан Роузрей. Сыграем? И почему-то по его взгляду Шарлотта сразу поняла: если она действительно выиграет, этот вечер обещает стать очень интересным. Шарлотта посмотрела на него с лёгким сомнением. — Может, лучше завтра? Она чуть склонила голову, внимательно вглядываясь в его лицо. — Когда ты окончательно протрезвеешь. Чтобы всё было честно. Ями уже успел вытащить из шкафчика колоду и теперь лениво тасовал карты, сидя развалившись на диване. Он хмыкнул. — Да брось. Карты с тихим шелестом скользили между его пальцами. — Я не настолько уж пьян. Он прищурился и посмотрел на неё поверх колоды. — Ты сама только что это сказала. Шарлотта тихо выдохнула. Это было правдой. Он выглядел расслабленным, слегка навеселе, но взгляд оставался ясным, движения — уверенными. Да и, если уж быть честной, её саму начинало разбирать любопытство. Наконец она кивнула. — Хорошо. Она устроилась напротив него за низким столиком. Спина идеально прямая. Лицо спокойное и собранное. Будто это был не вечерний домашний спор с любимым мужчиной, а официальный турнир при дворе. Ями едва заметно ухмыльнулся. Даже сейчас. Даже дома. Она умудрялась выглядеть как капитан, принимающий стратегическое решение государственной важности. — Ну и на что играем? — спросила она. Ями задумчиво постучал пальцами по колоде. На губах медленно появилась та самая опасная улыбка. — Проигравший выполняет одно желание победителя. Шарлотта слегка приподняла бровь. — Любое? — В пределах разумного. — Учитывая, что речь о тебе, это звучит тревожно расплывчато. Он усмехнулся. — Боишься? Она спокойно выдержала его взгляд. — Нет. — Тогда договорились. Он начал раздавать карты. Первые несколько партий шли напряжённо. Ями быстро понял, что она не шутила. Шарлотта играла безупречно. Холодный расчёт. Абсолютное самообладание. И какая-то почти пугающая способность просчитывать его действия на несколько ходов вперёд. Он пытался блефовать. Менял тактику. Даже пару раз рискнул сыграть совсем грязно, отвлекая её комментариями. Но она лишь чуть щурилась и каждый раз безжалостно ловила его. К третьей партии он уже смотрел на неё с откровенным восхищением. К пятой — понял, что обречён. А на шестой она спокойно положила последнюю карту на стол. И тихо произнесла: — Кажется, это победа. Повисла пауза. Ями уставился на расклад. Потом медленно откинулся назад. И расхохотался. Громко, искренне, совершенно без злости. — Да чтоб тебя. Он провёл рукой по лицу. — Это вообще законно? Шарлотта позволила себе крошечную довольную улыбку. — Я предупреждала. Он смотрел на неё, качая головой. И в этот момент в голове у него была только одна мысль. Вот же чёрт. У меня реально лучшая женщина в этом мире. Ями опёрся локтями о стол. — Ладно. Он усмехнулся. — Я проиграл. Подался чуть ближе. — Чего желает победитель? Шарлотта на мгновение задумалась. Её взгляд стал подозрительно задумчивым. Ями напрягся. Слишком уж знакомым было это выражение лица. А потом она совершенно спокойно произнесла: — Завтра ты проведёшь весь день дома. Он моргнул. — Чего? — Без бара. Без Джека. Без “случайных дел”. Она невозмутимо сложила руки. — Ты приготовишь завтрак. Потом поможешь мне разобрать бумаги. После этого мы вместе пообедаем и поужинаем. И вечером ты посмотришь со мной тот скучный исторический спектакль, который я хотела показать тебе ещё неделю назад. Ями смотрел на неё несколько секунд. А потом прыснул со смеху. — Серьёзно? — Абсолютно. Он покачал головой. И улыбнулся так тепло, что у неё внутри что-то дрогнуло. — Вот ведь. Поднялся со своего места, обошёл стол и, наклонившись, мягко поднял её на руки. Шарлотта ахнула от неожиданности. — Хиро— Он усадил её к себе на колени прямо в кресле и уткнулся носом ей в шею. — Ты слишком хорошая для этого мира. Шарлотта покраснела. — Это не повод уклоняться от проигрыша. — Да понял я. Он крепче обнял её. И тихо, почти сонно добавил: — Но в следующий раз ставку тоже выбираю я. Шарлотта почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Потому что по его тону сразу поняла: в следующий раз его желание наверняка будет куда менее невинным. *** Бар гудел привычным вечерним шумом. Смех, звон кружек, густой запах алкоголя и табака, ленивый гул разговоров. Ями, как всегда, вошёл первым — расслабленной, уверенной походкой человека, которому здесь принадлежала добрая половина всех самых громких историй. А следом за ним появилась Шарлотта. И в помещении словно на секунду стало тише. Несколько голов обернулись. Кто-то поперхнулся выпивкой. Кто-то поспешно отвёл взгляд. Потому что капитан Голубой Розы в таком месте сама по себе была зрелищем неожиданным. А уж капитан Голубой Розы, вошедшая сюда следом за Ями Сукехиро так естественно, будто это было обычным делом… Это производило эффект. Шарлотта шла с идеально прямой спиной, сдержанным лицом и всем своим видом демонстрировала безупречное достоинство. Хотя внутри у неё всё слегка подрагивало от неловкости. Это был совершенно не её мир. Слишком шумный. Слишком грубый. Слишком…его. Но стоило Ями лениво положить руку ей на поясницу, направляя к дальнему столу, как напряжение немного отпустило. У стола уже сидели Джек и Ванджанс. Джек поднял голову первым. И замер. — ...Чего? Ванджанс лишь моргнул, а затем мягко улыбнулся. — Капитан Роузрей. — Капитан Ванджанс, — сдержанно кивнула Шарлотта. Ями уселся на своё место и махнул рукой. — Она тоже играет. Джек перевёл ошарашенный взгляд с него на Шарлотту и обратно. — Да ладно!? — Ага. Ями довольно оскалился. — И сегодня мы наконец-то отыграемся. Ванджанс сложил руки на столе и с любопытством посмотрел на Шарлотту. В его взгляде мелькнуло что-то очень знакомое. Спокойный азарт. — Давно мы так не встречались за карточным столом. Шарлотта чуть прищурилась. — Действительно давно. И по лёгкому изгибу его губ сразу поняла: он настроен на победу. Как и она. Разбились на пары быстро. Ями и Шарлотта против Джека и Ванджанса. Идеальный баланс. В каждой команде — один игрок, полагающийся больше на удачу и напор, и один действительно опасный стратег. Первые партии проходили напряжённо. Ями то и дело пытался подбадривать Шарлотту своими фирменными: — Дави их, Шар. Или: — Спокойно, я чувствую, сейчас пойдёт карта. На что она неизменно отвечала ледяным: — Пожалуйста, не комментируй. Джек бесился. — Да как вы вообще можете играть, когда этот тип всё время треплется?! — А сам-то! Парировал Ями. Ванджанс только улыбался. Игра шла ровно. Счёт держался почти вровень. Но постепенно напряжение между двумя настоящими мастерами за столом становилось всё ощутимее. Каждый ход Шарлотты. Каждый ответ Ванджанса. Вежливые реплики становились всё суше. Взгляды — острее. И в какой-то момент, после особенно красивого обмена ходами, Ванджанс аккуратно положил карты на стол. — Предлагаю иначе. Все подняли глаза. Он посмотрел прямо на Шарлотту. — Один на один. Шарлотта медленно выпрямилась. Её подбородок чуть поднялся. Аристократическая гордость вспыхнула в ней мгновенно. — Согласна. — О-о-о, — протянул Ями, откидываясь на спинку стула. — Сейчас будет интересно. Джек уставился на них. — Серьёзно? — Молчи и смотри, — хмыкнул Ями. Началась новая партия. Бар вокруг будто исчез. Остались только карты. Стол. И два сосредоточенных взгляда. Шарлотта сидела идеально прямо, как на официальной церемонии. Ванджанс сохранял свою неизменную мягкую улыбку. Но оба уже играли без малейших уступок. Минуты тянулись мучительно долго. Даже Ями перестал отпускать комментарии. Он просто наблюдал. И чем дальше заходила партия, тем шире становилась его ухмылка. Он видел этот взгляд Шарлотты. Тот самый. Который появлялся, когда она была абсолютно уверена в себе. Последний ход. Тишина. Шарлотта спокойно положила карту. И негромко произнесла: — Вот и всё. Несколько секунд никто не двигался. Ванджанс опустил взгляд на расклад. Затем медленно выдохнул. И улыбнулся — уже совершенно искренне. — Безупречно сыграно. Джек резко вскочил. — Да ладно?! Он уставился на стол так, словно надеялся, что карты внезапно изменятся сами собой. — Она реально его обыграла?! И в следующую секунду по бару разнёсся громкий, раскатистый хохот Ями. Он с таким удовольствием хлопнул ладонью по столу, что кружки подпрыгнули. — ХА! А потом, не скрывая гордости, широко ухмыльнулся и ткнул большим пальцем в сторону Шарлотты. — Это моя женщина! Шарлотта вспыхнула так резко, что, казалось, сейчас от неё пойдёт пар. — СУКЕХИРО! Джек захохотал. Даже Ванджанс прикрыл рот рукой, явно скрывая улыбку. А Ями только довольно оскалился, притянул её за талию ближе к себе и, совершенно не смущаясь, добавил: — И, между прочим, лучший игрок за этим столом. Шарлотта, пунцовая до кончиков ушей, попыталась сохранить остатки капитанского достоинства. Но когда он наклонился к самому её уху и тихо, так чтобы слышала только она, произнёс: — Сегодня дома требую реванш. Она окончательно сбилась с дыхания. И это вызвало у Ями ещё более довольную ухмылку.