Навсегда

В тот день было особенно спокойно. Шарлотта заваривала чай. Тот самый. Густой. Травяной. С лёгкой терпкой горечью, которую он сначала назвал «подозрительной», а потом — «лучшей». Вода тихо шептала в чайнике. Из приоткрытой крышки поднимался тонкий пар, унося с собой аромат сушёных трав, мяты и чего-то едва уловимо цветочного. Вечернее солнце проникало сквозь новые кремовые шторы, ложась на деревянный пол мягкими золотистыми полосами. Где-то за окном лениво переговаривались птицы, а дом отвечал им уютной тишиной, нарушаемой лишь негромким потрескиванием дров в камине. Ями, не найдя себе занятия, медленно прошёлся вдоль стены с книгами. Полка была высокой. Широкой. Из тёмного дерева — той самой, которую он когда-то ворчливо назвал «слишком большой», а потом собственноручно сделал ещё на пару секций длиннее, потому что книг неожиданно оказалось больше, чем они рассчитывали. Теперь она была законченной. На нижних полках стояли тяжёлые исторические хроники в потёртых кожаных переплётах. Выше — старые магические трактаты с позолоченными буквами на корешках, рядом — аккуратные ряды справочников, сборников заклинаний и ботанических атласов. Между книгами Шарлотта уже успела расставить несколько небольших безделушек: белую фарфоровую вазочку, засушенные веточки лаванды в стеклянной бутылочке, маленькие керамические фигурки птиц и бронзовый подсвечник, мягко поблёскивавший в лучах заходящего солнца. Ями медленно провёл пальцами по книжным корешкам. «История Королевства Клевера». «Хроники Первых Королей». «Древние магические трактаты». «Сборники заклинаний». Толстые тома по ботанике, которые наверняка были нужны ей для работы с магией шипов. Он хмыкнул. — Тц… Сколько же ты всего читаешь. Ещё недавно большинство этих книг лежали где придётся — стопками на полу, на подоконниках, на письменном столе, иногда даже прямо у кровати. Шарлотта несколько вечеров подряд разбирала их, осторожно протирая от пыли каждую книгу и подолгу решая, куда её поставить. Теперь всё выглядело удивительно... живым. История соседствовала с ботаникой. Древние трактаты — с книгами по магии. Между тяжёлыми томами иногда прятались совсем тонкие книжки в тканевых переплётах, а кое-где Шарлотта оставила небольшие пустые промежутки, чтобы полки не казались перегруженными. Он без особого интереса снова скользнул взглядом по названиям. «Основы пространственной магии». «Исследования древних рун». И вдруг... Он замер. Символы. Не знакомые буквам Королевства Клевера. Не староклеверанская вязь. Другие. Узкие. Резкие. С родным изгибом. Его пальцы остановились. Медленно он вытянул книгу из ряда. Сердце стукнуло сильнее. Язык Страны Солнца. Его язык. На обложке — выцветшие иероглифы. Почти стёртые временем, но читаемые без труда. Он открыл. Страницы были исписаны аккуратными пометками на полях. Тонкий, ровный почерк. Её почерк. Его грудь сжалась. Тихо. Непривычно. Он закрыл книгу и ещё мгновение просто держал её в руках. Догадка вспыхнула слишком ярко. Он вошёл на кухню. Не сразу. Не шумно. Просто остановился в проёме. Шарлотта стояла спиной к нему. В лёгком домашнем платье. Собранные волосы открывали шею. Она аккуратно разливала чай по чашкам. Он не подошёл ближе. И не предупредил. Только спокойно, почти буднично, спросил на языке страны Солнца: — Mou dekita ka? (Всё готово?) Она ответила сразу. Не задумываясь. — Mada sukoshi. Suwatte matte ite. (Почти. Можешь присаживаться.) Тишина. Чайник перестал шуметь. Пар поднимался между ними. Она замерла первой. Её плечи напряглись. Медленно. Очень медленно. Она осознала, что ответила. На его языке. Он тоже замер. Не от злости. От потрясения. Он сделал шаг вперёд. — Шар… — голос стал ниже. — Ты знаешь мой язык? Она повернулась. Щёки уже начинали розоветь. — С-совсем немного... Тихо. Почти виновато. Он держал книгу в руке. — Откуда? Как? Она отвела взгляд. — Когда я пыталась снять проклятие… я искала способы везде, где только могла. В старых библиотеках. В архивах. У иностранных купцов. Она на мгновение запнулась, затем тихо добавила: — Возможно… ты не замечал. У меня ведь довольно много книг не только на языке Королевства Клевера. Я изучала древние записи. Учила языки, на которых могли быть написаны ритуалы… Она сглотнула. — Среди них был и язык Страны Солнца. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Женщина другого мира. Аристократка. Капитан ордена. Та, которая когда-то казалась ему слишком далёкой. Слишком правильной. Слишком… не его. И теперь — Она стоит с ним в одной кухне. Заваривает ему чай. И знает язык его родины. Язык, на котором он вырос. На котором кричал в детстве. На котором ругался. На котором молился — когда-то. Он никогда не думал, что в Королевстве Клевера встретит человека, с которым сможет говорить так, как говорил дома. Без перевода. Без усилия. Без маски. И этот человек оказался рядом. Его женщина. Мысль была почти нереальной. Будто сама жизнь слишком долго испытывала его на прочность, а потом вдруг решила вернуть всё разом. Он никогда не верил ни в предначертанность, ни в красивые сказки о том, что где-то существует человек, предназначенный именно тебе. Всегда считал, что всё в мире происходит просто потому, что происходит. Но сейчас... Сейчас ему впервые пришло в голову, что, может быть, он ошибался. Потому что другого объяснения он просто не находил. Слишком много невозможных совпадений. Он случайно оказался рядом в тот самый день, когда её проклятие едва не погубило её. Тогда он просто сделал то, что считал правильным, даже не подозревая, насколько этот миг изменит его жизнь. А она... Строгая аристократка. Женщина, для которой порядок, достоинство и дисциплина были смыслом жизни. Она каким-то совершенно невероятным образом влюбилась именно в него. Полюбила целиком. Со всеми недостатками, которые он сам давно перестал замечать и никогда не пытался оправдывать. И рядом с ней вдруг оказалось удивительно легко быть собой. Настоящим. Она была капитаном — такой же, как и он. Понимала цену ответственности, умела принимать тяжёлые решения и не боялась сражений. Она любила меч не меньше, чем магию, и никогда не ждала, что кто-то будет решать её проблемы за неё. Их дни рождения разделял всего один день. Он появился на свет семнадцатого сентября, она — восемнадцатого. Даже разница в возрасте составляла всего год, словно и здесь судьба почему-то решила поставить их совсем рядом. Её родители приняли его. А Ичика сразу полюбила Шарлотту. А совсем недавно оказалось, что эта безупречная аристократка ещё и играет в карты так, что оставляет без шансов даже самых опытных игроков. Казалось, с каждым месяцем... Нет, с каждым днём он открывал в ней что-то новое. И каждый раз это новое заставляло восхищаться ею ещё сильнее. И даже в спальне... В том, что оставалось только между ними, они подходили друг другу идеально. Никому из них не приходилось подстраиваться, сдерживаться или притворяться. Они одинаково чувствовали желания друг друга, одинаково любили близость, одинаково умели отдавать и принимать её. Ями тихо усмехнулся, качнув головой. — Чёрт... Теперь ещё и это. Она выучила язык его далёкой родины. И теперь она стояла всего в нескольких шагах от него. Если это и не судьба... То он уже не знал, что вообще можно назвать судьбой. Он медленно выдохнул. Подошёл ближе. — И ты молчала? — тихо спросил он. — Как долго собиралась молчать? Она сжала край полотенца. — Я… давно не занималась. У меня не было практики. Я боялась, что скажу что-то неправильно. Что акцент будет смешным. Неловким. Она подняла глаза. В них — тревога. — Мне не хотелось опозориться перед тобой. Он моргнул. — Передо мной? — Твоя страна — это часть тебя. Я не хотела… звучать глупо. Он невольно усмехнулся. — Шар. Когда я прибыл в это королевство и изучал местный язык, я говорил так, что половина людей не понимала ни слова. Я путал времена. Ставил ударения не туда. Звучал грубо и странно. Она чуть улыбнулась. — Но тебе было всё равно. Он посмотрел прямо. — Было. Она замерла. — Мне… не всё равно, — тихо сказала она. — Меня волнует твоё мнение. Эти слова задели глубже, чем должны были. Он сделал ещё шаг. Теперь их разделял только стол. Он посмотрел на неё — внимательно. Без иронии. Без насмешки. И на своём языке произнёс: — Sharu… ore wa ima, hontou ni shiawase da. (Шар… ты даже не представляешь, как я счастлив сейчас.) Она застыла. Её дыхание сбилось. — Honto? (Правда?) — шепнула она уже на языке Страны Солнца, неосознанно переходя на него. Он кивнул. — Я думал, что здесь, в Клевере, навсегда потерял возможность говорить так. Он протянул руку. Коснулся её пальцев. — А ты… ты просто стояла рядом всё это время. Она глубоко вдохнула. Смелость давалась ей труднее, чем магия. — Я учила не только из-за проклятия, — призналась она тихо. — Потом… уже нет. Он замер. — Тогда зачем? Она подняла на него глаза. И на его языке хмедленно, аккуратно, произнесла: — Anata no koto ga… suki dakara. (Потому что ты мне нравишься.) Голос дрогнул. Она сглотнула. Сделала ещё шаг вперёд. — Iie… suki ja nai. (Нет… не просто нравишься.) Её щёки пылали. Но она не отвела взгляд. — Aishiteru. (Я люблю тебя.) Тишина стала плотной. Он смотрел на неё так, будто мир вокруг исчез. Эти слова. На его языке. Из её уст. Ями не знал, что может быть сильнее удара демона. Он медленно поднял руку и коснулся её щеки. Осторожно. Будто боялся, что стоит моргнуть — и всё это окажется сном. Ями никогда не любил громких признаний. Не умел говорить красиво. Не понимал всех этих длинных речей о любви и судьбе. Всегда считал, что чувства должны доказываться не словами, а тем, что ты делаешь каждый день. Вернулся домой. Прикрыл спину. Остался рядом. Построил дом. Обнял, когда это было нужно. Обычно этого ему казалось достаточно. Но сейчас... Сейчас он вдруг совершенно ясно понял, что молчать нельзя. Что она заслужила услышать это. Услышать так же ясно, как он только что услышал её признание. Не догадаться. Не почувствовать между строк. А услышать. Он встретился с ней взглядом и тихо, но удивительно уверенно произнёс: — Ore mo… aishiteru. (Я тоже люблю тебя.) Ни капли смущения. Ни привычного желания спрятать чувства за усмешкой или грубой шуткой. Только правда. Простая. Абсолютная. И, пожалуй, самые честные слова, которые он когда-либо говорил в своей жизни. Она выдохнула — почти всхлипнула. И в следующее мгновение он притянул её к себе. Поцеловал. Медленно. Глубоко. Будто закрепляя каждое произнесённое слово. Её пальцы вцепились в его рубашку. Его ладонь легла на её затылок. Поцелуй стал теплее. Смелее. В нём было всё — её месяцы молчаливой учёбы, его годы одиночества, их общий дом. Когда он отстранился, их лбы соприкоснулись. — Теперь, — тихо сказал он, — мы будем больше практиковаться. Она улыбнулась сквозь слёзы. — В языке? Он усмехнулся. — В языке тоже. Он провёл пальцем по её щеке. — Я хочу слышать, как ты говоришь со мной так. Без стеснения. Она кивнула. *** Через несколько минут они всё-таки сели за стол. Чай успел немного остыть. Терпкий аромат трав всё ещё наполнял кухню, смешиваясь с запахом свежего дерева, который после ремонта ещё не успел окончательно исчезнуть. За окном лениво покачивались ветви деревьев, а солнечный свет ложился на стол широкими золотистыми полосами. Ями сделал небольшой глоток. И снова посмотрел на неё. Шарлотта, почувствовав этот взгляд, смущённо подняла глаза. — Что? Он усмехнулся уголком губ. — Снова увидел тебя с другой стороны. Она смутилась ещё сильнее. Опустила взгляд в чашку. — Не смотри так... — Не могу. Ответ прозвучал совершенно спокойно. — Оказывается, ты ещё удивительнее, чем я думал. Несколько секунд он молчал, а потом задумчиво спросил: — Скажи... а сколько вообще языков ты знаешь? Шарлотта тихонько кашлянула. — Не так уж много. — Шар. Она виновато улыбнулась. — Некоторые... понемногу. Он вопросительно поднял бровь. Она принялась загибать пальцы. — Общий язык Клевера, разумеется... немного древнеклеверанский... язык Страны Солнца..., язык дворфов, совсем немного... Она ненадолго задумалась. — И... в последнее время я стала гораздо лучше понимать эльфийский. Ями внимательно посмотрел на неё. — Из-за того случая? Она кивнула. — После инцидента с эльфами мне пришлось заново учиться управлять своей магией. Некоторые старые записи и исследования оказались именно на эльфийском, поэтому... пришлось серьёзно заняться языком. Он негромко хмыкнул. — Вот ведь. Она смущённо пожала плечами. — До свободного владения мне ещё далеко. Я могу только читать. Ями сделал ещё один глоток чая. Потом неожиданно произнёс: — Остальные пока можешь оставить. Она удивлённо посмотрела на него. — Почему? Он встретился с ней взглядом. — Потому что сосредоточимся на моём. На его лице появилась редкая, спокойная улыбка. — Я правда рад, что ты его знаешь. Потому что теперь в этой когда-то чужой ему стране существовал ещё один человек, с которым он мог говорить на языке своего дома. Шарлотта почувствовала, как сердце снова стало биться быстрее. И вдруг поймала себя на мысли, которая приходила к ней уже не впервые. Если однажды... Когда-нибудь... У нас появится ребёнок... Он с самого детства будет слышать оба языка. Будет одинаково легко понимать и меня, и Хиро. Сможет узнать обе культуры. Обе части семьи. Эта мысль оказалась такой тёплой и неожиданно счастливой, что она сама не заметила, как улыбнулась. — Шар? Она вздрогнула. — М? Ями прищурился. — О чём задумалась? Её щёки мгновенно порозовели. — Ни о чём. Он посмотрел на неё с явным недоверием. — Врёшь. Она поспешно отвела взгляд и сделала слишком большой глоток чая, лишь бы скрыть смущение. — Правда... ни о чём. Ями тихо хмыкнул. Конечно, не поверил. Но расспрашивать не стал. Если захочет — сама расскажет. Он сделал ещё один глоток чая и украдкой посмотрел на неё. Она всё ещё смущённо прятала взгляд в чашке, явно пытаясь скрыть свои мысли. Чёрт... Он вдруг тихо усмехнулся самому себе. Наверное, поэтому ему никогда особенно не везло в карты. Потому что всё своё везение он уже давно потратил. На тот день, когда его занесло в Королевство Клевера. На тот момент, когда он совершенно случайно оказался рядом именно в тот миг, когда Шарлотте нужна была помощь. На каждое последующее решение, которое привело его сюда. К женщине, что сейчас сидела напротив, спокойно помешивая чай и время от времени смущённо улыбаясь, даже не подозревая, что творится у него в голове. Она и была его выигрышем. Самым невозможным. Самым дорогим. И, наверное, единственным, ради которого стоило проиграть всё остальное. Да. Хватит тянуть. Дом они построили. Вместе жили. Деньги теперь тоже были. Да и родители Шарлотты, вопреки всем его ожиданиям, приняли его лучше, чем многие люди, с которыми он был знаком всю жизнь. Он мельком посмотрел на её руку. Тонкие пальцы. Пора покупать кольцо. И попросить её стать его женой. По-настоящему. До конца жизни. Он снова посмотрел на неё. Шарлотта как раз подняла глаза и вопросительно улыбнулась. — Что? Ями едва заметно улыбнулся в ответ. — Ничего. Просто прикидывал, сколько, к чёрту, может стоить хорошее кольцо. И мысленно уже начал перебирать людей, у которых можно было бы узнать, где его купить так, чтобы Шарлотта ничего не заподозрила.