Незнайка в Грибном городе

      Знайка вошёл в кабинет, отпинав в сторону массивную дверь. Точнее сказать, тащился, волоча за собой силком нарушителя порядка и устало вздыхая от напряжения. Он швырнул Незнайку собственноручно за шкирку, словно сбросил с крепких плеч мешок с зёрнышками. Ворчун хоть и предложил «проводить» нарушителя в личный кабинет главы Цветочного города, но Знайка был в такой ярости, что тот отступил, едва завидев его глаза и распухшую на виске жилку.       — Ты! Ты меня уже достал! — раздались крики по всему восточному крылу лаборатории. Иногда они переходили на визг и фальцет, особенно последний, произнесённый по слогам:       — Я уже устал тебе повторять одно и то же! Ты невыносим, Незнайка! Не-вы-но-сим!       Незнайка предполагал, что Знайка будет злиться. Ещё он предполагал, что, возможно, придётся идти за медицинской помощью к матери. Ведь Знайка швырнул того в порыве ярости в письменный стол, стоящий в углу, и Незнайка больно ушибся спиной об угол.       — Ух... — он потёр ушиб и поднял на учёного озлобленные глаза, пятясь к другому углу стола. — Да я что, виноват, что на нас с Гунькой стая мышей напала?! Это была просто самооборона, а ты меня уже прибить готов!       — Ты, голова садовая! Сам же вызвал скорее всего нападение мышей! Ты опять начал умничать, пугало ты огородное! — кричал Знайка, идя на него тараном. — Ты!.. Ты!..       Но увидев, что Знайка стремительно приближается, Незнайка не придумал ничего лучше, чем схватить со стола какую-то книгу и швырнуть её в качестве самозащиты.       — А ну стой! Знаю я тебя!       И в этот момент Знайку словно переключило на другую программу: он резко остановился, выставив ногу для следующего шага и сильно заморгал, увидев в руках Незнайки книгу. Его отношение к источникам мудрости не вытравить никакими химикатами и растворами, и это уберегло нарушителя покоя от экзекуции. По крайней мере отсрочило её на неопределённый срок. Знайка ловко поймал книгу за переплёт и мягко, можно сказать, бережно поставил её на полку стоящего рядом шкафа, медленно раздвигая разноцветные справочники по бокам. Он тяжело вздохнул и выпрямился, дрожащими руками чуть стянул с себя галстук. Подержав секунду-другую глаза закрытыми, он выдавил из себя следующие слова, проскрипев их обессиленным голосом:       — Незнайка... Больше за пределы города ты не направишься. Только под контролем. Тебе... — он сглотнул дрожащими губами то, что хотел сказать. Но повторил ещё раз для особо одарённого коротышки:       — Тебе запрещено выходить самостоятельно на вылазки. Как бы ни прискорбно это звучало, но теперь ты находишься под домашним арестом. Точка.       Глаза Незнайки расширились, но он постарался не подавать виду и быстро заморгал. Всё-таки к такому исходу он был не совсем готов. Но у него был аргумент, и он выпалил его, не думая дважды:       — Ты не можешь мне запретить выходить за пределы города! Я, может, единственный, кроме родителей, кто верит! Верит, что Персик жива!       Персик.       Это имя пылилось в закоулках памяти, как старая детская сказка. Незнайка мог подолгу не вспоминать о сестре, что пропала тринадцать лет назад. Ушла апрельским утром и не вернулась. Первое время он плакал, звал, выходил в лес и кричал, пока не срывал голос, но она не откликалась.       Её признали без вести пропавшей, а после погибшей. В сердце уже не было прежней боли, только пустота. Но Незнайка чувствовал, что рана Знайки от потери старой подруги не затянулась.       — Думаешь, я не зову? — голос Незнайки дрогнул. Коротышка тут же взял себя в руки, спрятав боль за злой усмешкой:       — Каждое утро, когда выхожу в лес. Каждое! И пока я там, есть шанс. Пусть призрачный. А ты... ты просто хочешь запереть меня в клетку, чтобы не напоминал тебе о ней!       Он шагнул ближе, в глаза плеснуло отчаяние.       — А что до мышей... Я защищаю живых! А ты сидишь тут, в тепле, и ставишь опыты, пока другие получают раны! И ещё смеешь быть недовольным?       Знайка не перебивал. Молча выслушивал всё, что наболело на душе у Незнайки. Возразить было чем, но явно не сейчас. Он не затыкал его, дал выйти этой боли. И когда Незнайка закончил, он поправил очки на своей переносице и процедил сквозь зубы, собирая в комок все те мысли и все те переживания, что терзали едва успевшей зажить раной:       — Послушай... Как бы это ни звучало, но я и сам в глубине души надеюсь, что Персик жива. Но, пойми, её нет. А другие коротышки есть. И их больше, чем ты думаешь. Ты хочешь пожертвовать жизнью многих, приманивая своими вылазками мышей и уничтожая их, и лишая покоя граждан? Ты хоть представляешь, что я тоже думаю, и не только о мышках. Благо наши медики, которые не спят по ночам — да, Незнайка, в том числе и твоя мама, — заботятся о наших гражданах. А я забочусь о флоре, о фауне — обо всех, потому что мы живём не на камнях и не на развалинах. Ты понимаешь меня?       — Значит, я теперь твой пленник? Ха! — Незнайка усмехнулся, сложа руки на груди, и с тоской посмотрел в окно. — Что ж.... Я тебя услышал. Буду сидеть и перебирать ягоды, коль так угодно-с!       Было очевидно, если Незнайка соглашается с тем, что ему не нравится, значит внутри он все так же противился. Но не успел Знайка возразить, как в кабинет зашёл Пилюлькин и хлопнул по плечу, сообщая важную новость:       — Знайка, бросай этого оболтуса, потом договорите. Коротышки устроили собрание в зале. Им очень интересно, как продвигаются дела по созданию вакцины для заражённых мышей. Я пытался их отогнать, но они требуют твоего голоса.... Надо что-то сказать! А вот ты... — Пилюлькин схватил Незнайку за шиворот и грубо притянул к себе, сдерживая в себе рык ярости. — Ты пойдёшь с нами. Если бы не клятва врача, я бы тебе сейчас такой вред нанёс!       Не успел Знайка отреагировать, как его уже чуть ли не за рукав потащил за собой Пилюлькин. Сохраняя достоинство, Знайка всё же одёрнул руку, поправил галстук и пиджак, быстро шагая по коридору с характерным цоканьем. За Незнайку он не переживал: Пилюлькин сопровождал его под строгим врачебным надзором. Всё-таки все медики начинали с чего-то: работа медсестрой и санитаром закаляла тело и голову на первых курсах медицинского каждого будущего врача.       Внеплановое собрание гудело, как растревоженный улей. Коротышки, уставшие ждать решения главы Цветочного города, заполонили зал ратуши до отказа: то-то сидел на скамьях, а кто-то стоял у стен, привстав на цыпочки, чтобы хоть что-то увидеть. В воздухе висело напряженное ожидание новостей, но прежде всего хороших.       Когда Знайка вошёл, гул стих не сразу, а постепенно, как шумела уходящая с берега волна. Все взгляды устремились на учёного и его свиту из механиков, медиков и астронома Стекляшкина. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то с нетерпением, а кто-то с плохо скрываемым скепсисом.       Пилюлькин втащил Незнайку следом и, не церемонясь, пристроил его у колонны недалеко от трибуны. Рука доктора тяжело легла на плечо нарушителя, пальцы больно впились чуть выше ключицы нарушителя.       — Стой здесь, — процедил он, не глядя на Незнайку. — Если дёрнешься, пристыжу так, что мама родная не узнает. Понял?       Незнайка дёрнул плечом, проверяя хватку. Бесполезно.       — Я спрашиваю, ты меня понял?!       — Понял я, понял, — буркнул Незнайка и уставился в пол.       Тем временем Знайка подошёл к трибуне и пару раз постучал пальцем по губчатой оболочке, проверяя настройку микрофона. Он поправил кошачьи очки, сдержанно вздохнул и объявил:       — Братцы, заседание по результатам изобретения вакцины объявляется открытым!       Раздались восторженные вскрики, и все стали хлопать в ладоши. Правда, остались те, кто продолжал стоять, сложив руки на груди, с прежним скептицизмом смотря на Знайку.       — И что же показывают эти исследования? — выкрикнул кто-то из толпы.       — Да, рассказывай скорее, нам не терпится послушать! — послышалось с другого конца зала.       — Безобразие! Сколько можно ждать?!       — А чего Пилюлькин в Незнайку вцепился? Небось опять что-то натворил!       Тут же по всему залу раздался смех. Незнайка же обиделся, и горделиво задрал нос.       — Братцы, тише, пожалуйста! — поднял руку Знайка и прокашлялся. — Так вот, сегодняшние результаты... — он перебирает бумаги, разглядывая мелкие буковки в документах. — Мы на шаг ближе к завершению вакцины, которая будет основой для спасения животных! Конечно, исследования продолжаются...       — Да сколько можно шагать?       — Да! Давно пора уже использовать артефакты, как в Солнечном городе!       — Авось артефакты!       — Небось помогут!       Учёные переглянулись, все вздыхая полной грудью.       — Братцы, так ведь артефакты мало изучены! Вы же сами на себе ощутили: кровоточие, плохое самочувствие от радиации...       — Зато помогают!       — Не хуже вакцины!       — Авось и лучше!       — Небось уколов не будет!       Стекляшкин должен был быть рад, что Знайку гасят толпой за его выводы. Но это был не тот случай, и дело не в том, что он был не астрономического характера. Противоречия законам логики и самосохранения отнюдь не радовали нашего астронома.       — Врач по здоровью малышек, Брусникин! — тут вмешался коллега Пилюлькина, сидя на первом ряду, и поднял руку вверх. Знайка пригласил его за трибуну, с уважением уступая ему микрофон.       — Как известно, радиация влияет на всех. И избыток может повлиять довольно пагубно. Это дело также касается малышек... — он оглядел на девчонок, сидящих на передних трибунах. — Давайте не будем отрицать вклад прививок в здоровье и наших гражданочек, и граждан, и зверей вокруг нас. Артефакты — вещь новая и малоизученная. На моей практике уже были моменты, которые указывали на...       Но Незнайке было всё равно на эту болтовню. И сейчас он размышлял, как бы улизнуть от толпы, не привлекая внимания не только коротышек, но и санитаров, которые находились в свой выходной в зале. И которых Пилюлькин смог бы спустить на Незнайку, как богачи спускали крокодилов на Луне. А Пилюлькин всё не отпускал цепкую хватку с плеча, однако его слово тоже было важно для отчёта перед Цветочным городом. Когда Брусникин закончил, Пилюлькин строго зыркнул на Незнайку, затем перевёл взгляд на санитаров, что караулили выход, и только после он отпустил нарушителя и шагнул к трибуне.       — Прошу внимания! — Он поднял руку, и зал послушно затих. — Безусловно, артефакты, привезённые к нам с территории Грибного города, имеют свою ценность. Но мы не должны попросту растрачивать ресурсы, которые у нас уже есть, когда можем использовать вакцины. Вы знаете, какой ценой достаются эти артефакты? Добровольцы, что уходят в Грибной город, не всегда возвращаются. А те, кто возвращаются, приносят на себе не только редкие образцы, но и дозу радиации, от которой мы потом их месяцами отхаживаем. Да, артефакты могут остановить кровь или поднять иммунитет за минуты. Но они же могут и убить — медленно, изнутри, когда никто уже не поможет. Мы изучаем их, чтобы использовать с умом, а не разбазаривать на сиюминутную выгоду!       Грибной город когда-то был городом обороны и науки — промышленным центром, который жил и процветал ещё до того, как построили Солнечный. Но авария на АЭС больше десятка лет назад заставила коротышек навсегда покинуть его. Город до сих пор непригоден для жизни, ведь леса и поля отравлены радиацией, водоёмы и речушки заражены, а многие коротышки из Грибного, к сожалению, погибли от последствий взрыва. Тогда же учёные впервые заметили на отравленных землях странные образования. Их назвали артефактами. И именно артефакты помогли многим облучённым выжить. В том числе и семье Незнайки. Да-да, у Незнайки есть семья, да и сам он был родом из Грибного города. Его родители сидели в первых рядах толпы и с печалью смотрели на сына. А он старался не смотреть им в глаза, отвернув голову.       Их звали Лучик и Лилия.       Лучик — знаменитый актёр из Грибного города, когда-то он был настоящим солнцем для его граждан. Теперь, убрав узнаваемые светло-рыжие волосы в хвостик, он с титулом ветерана по ликвидации аварии, но с печальными голубыми глазами наблюдал за сыном, а россыпь веснушек на лице подрагивала на шмыгающем носу. Правая нога, окаймлённая у ступни протезом, слегка покачивалась от напряжения.       Лилия — героиня ликвидации аварии, блестящий хирург, спасший не одну жизнь, утирала синие глаза от слёз и поправляла светлые, почти солнечные пряди, непослушно выбившиеся из пучка.       У обоих были печальные, но очень добрые лица с мягкими чертами. После ликвидации последствий аварии, они оба были эвакуированы из Грибного города вместе с остальными учёными в разные города. Но несколько лет оба провели в больнице, лечась от лучевой болезни и традиционной медициной, и с помощью артефактов в редких случаях. Поэтому они прекрасно понимали, о чём говорил Пилюлькин.       — Я хочу добавить... — подал голос Лучик, по привычке вставая с места, даже забыв про протез. — Артефакты имеют свойство терять свои силы. А лечение ими — процедура не из приятных.       Знайка с горечью посмотрел на ветерана. Винтик и Шпунтик взяли по микрофону для опроса присутствующих и вышли в зал. Винтик протянул один Лучику (и вежливым шёпотом предложил ему сесть на место). Но затем попросила добавить слово и Лилия:       — Братцы, глупо умалять вклад традиционной медицины, которая развивалась не одними десятилетиями. И она всё ещё развивается сейчас! И коротышачья, и ветеринарная. Я до сих пор помню ту страшную картину, когда я была маленькой, как в Грибном городе шёл вирус бешенства у лисиц. Как мы укрывались в домах, когда патрули замечали на горизонте лису с пеной у рта и неестественными движениями. И гибель тому, кто не успел укрыться!       Лилия вздохнула так, словно подавила в себе травмирующие воспоминания. Но незамедлительно продолжила:       — И я очень... Очень рада и знать, и видеть, что сегодня вспышки происходят редко.       Железняк кивнул Лилии, признавая вклад в развитие ветеринарии как специалист.       — Мы не должны бездумно вырезать виды животных. Надо хотя бы спасти тех, кого можно спасти... — добавила Лилия, заканчивая речь и обнимая Лучика.       И эти слова сработали как заклинание на Незнайку: слова мамы заставили его усомниться, словно она сейчас вела беседу не с жителями Цветочного города, а лично с ним, узнав, что сынишка нахулиганил во дворе. Впрочем, испытывала ли сейчас подобное чувство мама?       Однако Незнайка, воспользовавшись тем, что к трибуне подступила толпа, тут же скользнул в неё и растворился. Когда Лилия закончила, Винтик поблагодарил её и ушел к Знайке. И тот незамедлительно продолжил:       — Я хочу, чтобы каждый из вас соблюдал карантин, который мы ввели ради вашей же безопасности. Выход за стену — только под присмотром аркановцев. Обо всех изменениях в самочувствии — срочно докладывать в лазарет.       Незнайка нашёл в толпе Гуньку и дёрнул его за руку, торопливо шепча:       — Пошли отсюда!       — И я хочу объявить имена нарушителей, которые считают, что меры предосторожности Аркана не стоят ровным счётом ничего, — лицо Знайки стало жёстким, озлобленным. — Незнайка!       Толпа, окружавшая Незнайку, отступила мгновенно, словно вода. Он оказался в центре зала, один, под сотней взглядов. Незнайка нервно усмехнулся, засунул руки в карманы и пожал плечами, глядя прямо на Знайку и его свиту. Он обвёл зал глазами и самодовольно хмыкнул:       — Ну... мои методы были не настолько плохи.       Гунька стоял у стены, вжавшись в неё спиной, и смотрел куда-то в сторону. Лишь бы не указали на него. Лишь бы не заметили.       Малышки Кнопочка и Ромашка смотрели на главного нарушителя порядка с укором и тоской. А Ромашка чуть ли не заплакала, прижав ладони к груди от шока. Отец смотрит так, что словами не передать. В его глазах такая боль, будто он сам сейчас под прицелом. Мать отворачивается, но Незнайка видит: она не хочет, чтобы он заметил её слёзы.       Он знал, что сейчас для всех — позорище Цветочного города. И Незнайка даже не сразу заметил, как его окружили те самые санитары. Пилюлькин не забыл про него: его «крокодилы» следили за Незнайкой во всех уголках зала, и нагнали раньше, чем тот заметил их.       — Послушайте, братцы... С моей стороны не было жажды крови или подвига! Я думал о том, чтобы обезопасить коротышек!       — Аркан и так заботится об этом, бестолочь! — Пилюлькин ударил кулаком по столу так, что подскочили бумаги.       — Уже не один раз было сказано, что истребление одного вида в скором времени чревато последствиями, которые никто не сможе повернуть вспять. И которые отразятся на жизни коротышек! — возразил Железняк, вступаясь в защиту Пилюлькина и Лилии. — Поэтому, Незнайка, будь добр, прекращай паясничать и сосредоточься на важном.       Но Незнайка не был собой, если бы он сдавался и был упёртым. Его не пугало, даже если за ним погонятся санитары. Он сложил руки на груди и глубоко вздохнул. Да, он не имел таких глубоких знаний о животных, но он считал, что и ему тоже было что сказать.       — Эти мыши бежали с Грибного города. У них не такая порода, как у наших, что живут в лесах поодаль от Цветочного. Так? Ты сам это говорил, Железняк. Сам установил, что эти мутанты эмигрировали к нам и теперь плодят таких же мутантов. Неужели нам важно сохранить и их? Что-то я совсем не понимаю логики.       Слова Незнайки заставили усомниться коротышек в словах учёных ещё больше, тем самым подняв среди гул в знак возмущения.       — Могут быть скрещивания видов, да и особи приходят с разной степенью заражения... — начал было Железняк, перебирая в руках документы с данными о каждой особи для эксперимента, судорожно их перебирая, — ...мы исследуем всё: от породы до степени...       Но Знайка уже почуял, что Незнайка провоцировал того, желая выставить в дурном свете.       Дело в том, что мыши стали беспокоить коротышек совсем недавно. Да, парочку мышей могли видеть лет десять назад, но это были достаточно редкие случаи, и они почти всегда заканчивались лишь испугом какого-нибудь коротышки. Учёных таких же интересовало, почему же мыши стали приходить с заражённой земли только спустя больше десятка лет после катастрофы.       — Братцы, от мышей нужно избавляться! — сказал громко Незнайка, стоя среди толпы. — Сказано же было, это не здешние мыши! Им, наверное, больше есть нечего в Грибном, вот они и мучают нас и коротышек с других городов! Зачем же мы будем сидеть за стеной, пока нашу землю населяют эти мерзкие твари?!       Коротышки зашептали между собой, а некоторые из них устремили взгляд      на Знайку.       — В его словах смысл есть, Знайка!       — Карантин уже затянулся!       — Кончать с этими мышами надо и все тут!       — Будто вы что-то понимаете в карантине! — крикнул разъярённый от усталости Пилюлькин, ударив по столу кулаком. — Это мне решать, сколько должен длиться карантин!       — Порядок! Тишина в зале! — крикнул Знайка, достав специальный молоточек из дерева, чтобы стуком по подставке подавить крики. И продолжил, как только прекратился гул:       — Нужно дать немного времени образцу. Пару дней, чтобы понять, как действует сыворотка. Мы почти приблизились к разгадке, учитывая, сколько мы учли...       — Хватит, Знайка! Я отказываюсь ждать, когда твоя вакцина подействует!       Грубо перебив учёного, Незнайка вырвался вперёд, яростно крича в толпу. А толпа завопила, поднимаясь как огромная волна против устойчивых скал. Незнайка почувствовал, что поднял своего рода восстание против главных. Точнее сказать, против разумной части жителей Цветочного города.       — Совсем уже с ума сошел... — прошипел Пилюлькин на ухо Знайке. — Оставь-ка его мне. А ты успокой народ.       Пилюлькин кротко кивнул, отражая блики в стёклышках пенсне. Три крупных санитара вплотную окружили по команде Незнайку с намерением его скрутить. Однако и Незнайка был не неуклюжим и большим, как его друг Пончик, и резко сел на корточки между бугаями. Троица в шапочках не сразу заметила, как Незнайка вынырнул позади них и побежал к дверям из ратуши.       — Держи его! — кричал Знайка, уловив взглядом побег, и отдал приказ поймать безумца. А Винтик и Шпунтик занялись закрытием ворот и вызовом подкрепления через специальные пульты управления, которые всегда носили в своих карманах. Вот только они ещё не учли, что Незнайка успел запрыгнуть в их автомобиль на сиропном топливе, припаркованный у ратуши.       — Стой, стой! — Кричал Пилюлькин, выбегая из здания. Он махал руками и вопил, что бы они остановили Незнайку. — Не хватало, что бы он уехал! Да что ж вы стоите?! Бегом за ним! Винтик, Шпунтик, сделайте что-нибудь!       Но было уже поздно. Позади Незнайки остались вопящие коротышки, ворота, а затем и сам Цветочный город. Он распугал караульных, Ворчуна и Молчуна, своими лихими движениями, и они даже не успели закрыться.       И вот Незнайка оказался на дороге, и уже во всю мчался на автомобиле в сторону Солнечного города, уезжая вперёд подальше от старой жизни, где его никто не слушал и не понимал.