Глава 4.
22 января 2026 г., 10:14
Шэнь Юань шла по скверу, где весна только-только начинала вступать в свою пору. Воздух был свеж, но в нем еще витал легкий, колючий холод — отголосок зимы, не желавшей сдаваться. Молодые листья на деревьях были еще липкими и полупрозрачными, словно из тончайшего нефрита. Она запахнула плотнее пальто, но это не помогло. Ей не нравилось ощущение ветерка на коже — каждый легкий порыв сразу же пробуждал в памяти леденящее, всепроникающее дуновение сквозь щели в стенах той комнаты в Иньчуане. Ветер там был не освежающим, а злым, голодным, высасывающим последнее тепло из костей.
Она бродила по дорожкам без цели, почти не замечая окружающих — матерей с колясками, стариков, неспешно делающих гимнастику. Ноги сами несли ее по знакомой, но давно забытой дороге, пока она не оказалась на набережной реки. Здесь вода текла медленно и величаво, отражая серовато-голубое небо. Это место было смутно знакомо, а потом воспоминания снова нахлынули, отчего на мгновение слезы подступили к глазам. Они часто виделись здесь с Цинь Муюем, во время учебы в университете.
Шэнь Юань усмехнулась — коротко, сухо, без единой капли тепла. При каждой свободной минуте, между парами и подготовкой к экзаменам, она бежала сюда, к нему. Как преданный щенок на зов хозяина. Хотя прекрасно знала, что у него часто менялись подружки, что его интерес к ней был каким-то… странным, отстраненным. Но она верила. Верила, что раз он не стремится затащить ее в постель, как других, значит, относится к ней иначе. Значит, видит в ней нечто большее. Возможно, даже ждет подходящего момента для сватовства. «Какая же я была наивная дура», — прошептала она про себя, и слова утонули в шуме города за спиной. Может, у него и были такие планы когда-то, очень давно. Но спустя годы, под гнетом обстоятельств и собственного цинизма, глаза Шэнь Юань начали открываться. Прошлая она, влюбленная до пугающей преданности, все еще лелеяла мечту быть с ним, несмотря ни на что. Нынешняя же, прошедшая через ад, чувствовала лишь одно: мерзость. Он использовал ее. Использовал ее чувства, ее связи, ее положение. И даже не особенно утруждал себя, чтобы прикрываться маской искренней любви. Ему хватало пары сладких фраз и обещаний светлого будущего.
Она подошла к холодному каменному парапету и положила на него ладони. Камень, прогретый за день слабым солнцем, уже снова отдавал холодом. Чем он, в сущности, был лучше тех безликих, жадных мужчин, которые пользовались ее телом в Иньчуане? Разве не он, с холодным расчетом, подтолкнул ее к замужеству с Хэ Юйчэнем? В памяти всплыли его слова, сказанные с таким пафосом и притворной болью: «Юань, твой отец очень упрашивал меня помочь с его бизнесом. Ты давно не была дома, но он сейчас находится в упадке. Прошу, помоги нам! Это всего лишь контрактный брак на пару лет, твой отец все устроит! Ты же не хочешь, чтобы твоя семья обанкротилась? Для меня это тоже шанс…»
— Тьфу, какой бред! — вслух выругалась она, резко дернув головой, словно отгоняя навязчивую муху. Ее голос прозвучал хрипло и одиноко. — Узнать бы истинную причину, почему он так сделал. Что ему было нужно от этого брака? Неужели отец и вправду меня… «продал»?
Шэнь Юань уставилась на другую сторону реки. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в грязновато-оранжевые и лиловые тона. В окнах многоэтажек и дорогих гостиниц, стоявших на другом берегу, один за другим зажигались огни. Их отражения тянулись длинными, дрожащими столбами золота по темной, почти черной воде. Дул сильный, порывистый ветер с реки. Он пробирался под полы пальто, за воротник, и кожа на ее руках и спине мгновенно покрылась гусиной кожей.
Холод. Паника подступила внезапно, как приливная волна — неумолимая, душащая. Она началась с ледяных мурашек на коже и поднялась выше, сжимая горло, заставляя сердце биться чаще. Ей казалось, что этот холод проникает внутрь, заполняет все пустоты, вытесняя воздух. Она не хотела возвращаться в холод. Ни в какой. Ни в ту лачугу, ни в холод одиночества и предательства, который теперь жил в ней самой.
«Мне нужно взять себя в руки. И быть на шаг впереди. — Она заставила себя дышать глубже, медленнее. — Цинь Муюй и Шэнь Минь… Если я хочу избежать той судьбы, я не могу просто так их оттолкнуть, это вызовет подозрения и они начнут действовать еще более скрытно. Нужно держать их ближе, чтобы контролировать вред, который они могут нанести». План начал вырисовываться у нее в голове.. «Наверное, стоит завтра пригласить их обоих… пообедать. Или на чай. Притвориться, что я сегодня просто переволновалась, наговорила чушь под влиянием эмоций. Сыграть ту прежнюю, растерянную Шэнь Юань. А Хэ Юйчэню… — мысль о нем вызвала новую волну тревожного тепла и стыда. — Ему нужно как-то дать понять, что я с ним. Что никуда не собираюсь уходить и бросать его. Что он может мне… доверять».
Ее мучительные размышления прервал настойчивый, вибрирующий звонок в сумочке. Шэнь Юань вздрогнула, вернувшись в реальность. Достав телефон, она увидела на экране имя: А-Тянь, ее ассистентка.
Она нажала на зеленую кнопку.
— Алло?
— А-Юань, наконец-то я до тебя дозвонилась! — послышался бойкий, слегка взволнованный голос. — Ты же помнишь, что завтра ты официально выходишь из отпуска? Директор Чжан сегодня весь день ходил хмурый и просил передать, чтобы ты с утра была на месте и подготовила все документы по проекту рекламы PIO JettSport. Мы с менеджером Шан собрали все договоры, графики и медиаплан в папку и оставили у тебя на столе. Все ждет тебя!
Информация обрушилась на Шэнь Юань лавиной, сбивая с ног сильнее, чем ветер с реки. PIO JettSport. Новый спортивный седан премиум-класса. Кампания, над которой они бились последние месяцы. Работа в рекламном отделе, которой она когда-то горела после выпуска из университета, пробиваясь в эту компанию не благодаря связям отца, а своим умом и упрямством. Воспоминания о ночах за компьютером, бесконечных презентациях, нервных съемках и сладком вкусе победы, когда директор утверждал концепцию — все это нахлынуло, смешавшись с горечью последних лет. Это был мир, где она что-то значила сама по себе, а не как дочь семьи Шэнь или жена Хэ Юйчэня.
— Привет, А-Тянь, — наконец выдавила она, заставляя голос звучать ровно, как отполированную поверхность стола в переговорной. — Да, хорошо, я… я поняла. Спасибо большое вам обоим. Я сейчас немного… в разрозненных чувствах. Завтра все будет в порядке.
— А-Юань, все хорошо? — голос ассистентки тут же сменился с делового на заботливый, пронизанный неподдельным беспокойством. Цин Юйтянь была одной из немногих, кто искренне к ней относился. — Тебя никто не обижал эти две недели? Ты поговорила с отцом? Кажется, ты хотела его навестить, пока была свободна…
Шэнь Юань устало выдохнула. Хотя воспоминания и вернулись, уложить их в стройную, последовательную картину было невероятно сложно. Голову будто набили ватой, сквозь которую пробивались обрывки прошлого и настоящего. Она и думать забыла про работу, про эти обязательства, погрузившись в хаос личной драмы. До выхода в отпуск она и еще несколько отделов выкладывались по полной, готовя запуск новой модели автомобиля. А уйти в этот внезапный отпуск она согласилась… по настоянию Цинь Муюя. Его слова звенели в памяти с новой, язвительной ясностью: «Юань, ты так устала. И твоя семья… тебе нужно время, чтобы разобраться со всем этим. Отдохни, возьми паузу. Это поможет и тебе, и… нам». И она, глупая, поверила. За те две недели, что она формально «отдыхала» дома, все ее попытки поговорить с отцом заканчивались либо громкими скандалами, либо ледяным молчанием — отец просто отказывался ее видеть. И каждый раз рядом, с масляной улыбкой и словами утешения, оказывалась Шэнь Минь, которая и передавала эти отказы. То, что эта маленькая лисица приложила свою лапу к их конфликту, у Шэнь Юань теперь не было сомнений. «Вот бы меня перебросило на несколько дней пораньше, — с горечью подумала она, — тогда у меня было бы больше времени. Я бы успела поговорить с отцом. А теперь… теперь придется разгребать все эти проблемы одновременно с работой».
— А-Юань, ты слышишь?
Видимо, молчание затянулось, поэтому Юйтянь несколько раз позвала ее по имени, вырывая из водоворота тяжелых мыслей.
— У меня остались неразрешенными некоторые… семейные вопросы, — уклончиво ответила Шэнь Юань, подбирая слова. Голос ее звучал устало, но в нем появилась твердая нота. — Но не беспокойся. Я не подведу отдел завтра. Приеду пораньше, еще раз все просмотрю, чтобы быть на сто процентов готова к совещанию с директором Чжаном.
— Хорошо. — В голосе Юйтянь послышалось облегчение. — Ты всегда можешь на меня положиться, госпожа Шэнь! Если что, звони в любое время! — Подбодрив, девушка попрощалась, и в трубке воцарились короткие гудки.
— Божечки… — Шэнь Юань опустила телефон и коснулась ладонью влажного от холода лба. — И в этой жизни работать надо… — Она тихо засмеялась. Ей показалось, что она просто поменяла одну каторгу на другую, более респектабельную. Она покачала головой, пытаясь стряхнуть оцепенение.
И вдруг — резко подняла голову. Так резко, что в шее раздался неприятный щелчок. Ее глаза расширились. А-Тянь говорила о документах по PIO JettSport. А амбассадором этой кампании, насколько она помнила из прошлой жизни… должна была выступать восходящая звезда, актриса Цянь Сяцзы!
Ледяная волна прокатилась по спине, на этот раз не от ветра. Вцепившись в шершавый, холодный камень парапета пальцами до побелевших костяшек, она напрягла память, пытаясь вытащить детали из тумана времени. Да, точно. С Цянь Сяцзы ничего не вышло. Она, Шэнь Юань, с таким трудом договорилась со строптивой молодой актрисой о сотрудничестве, но в самый последний момент, за день до начала съемок, Цянь Сяцзы внезапно и без внятных объяснений разорвала контракт. Компания оказалась на грани срыва графика, директор был в ярости. А ей… ей пришлось платить огромную неустойку студии и покрывать часть убытков бренда. Не из кармана Хэ Юйчэня — она наотрез отказалась, — а из своих собственных сбережений, которых и так было не так много. Это стало одной из первых серьезных профессиональных (и финансовых) катастроф, которая подкосила ее репутацию и уверенность в себе, сделав еще более зависимой от окружающих.
«Мне надо этого не допустить, — мысль пронеслась, острая и четкая. — Время еще есть. В прошлый раз она расторгла контракт через неделю, как раз когда начались первые подготовительные съемки. Значит, у меня есть ровно неделя. Неделя, чтобы подготовить запасной план… или же найти способ уговорить ее, выяснить причину и парировать удар».
Она оттолкнулась от парапета, чувствуя, как ноги подкашиваются не столько от усталости, сколько от давления этой новой, старой проблемы. Прошло почти сутки с момента ее «возвращения». Одни сутки. А проблемы, как тяжелые, мокрые камни, уже начинали наваливаться на плечи, угрожая погрести под собой ту самую хрупкую надежду на изменение судьбы. Проблемы с мужем, с семьей, с коварными «близкими», а теперь еще и профессиональный провал на горизонте.
Она глубоко вдохнула холодный, вечерний воздух. Страх и отчаяние были знакомыми чувствами, почти друзьями. Но теперь к ним примешивалось нечто новое — холодная, стальная решимость. Она не позволит этому повториться. Ничему. Она посмотрела на огни города, отражающиеся в черной воде. Эти огни были не просто украшением. Каждый из них означал чью-то жизнь, чью-то борьбу.
— Свою борьбу я, видимо, начну с того, что придется видеть Цинь Муюя каждый божий день, — пробормотала она, и слова повисли в воздухе, оставляя горький, металлический привкус. Их отделы — маркетинга и PR-отдел — находились на одном и том же, восьмом, этаже. Из-за этого они постоянно пересекались: в коридорах, на кухне, у лифтов. Каждая такая случайная встреча в прошлой жизни заставляла ее сердце биться чаще от глупого восторга. Теперь же от одной мысли об этом ее начинало слегка тошнить.
Память услужливо подбросила обрывок разговора с менеджером Шаном. Мужчина средних лет, с добрыми глазами и сединой на висках, образцовый семьянин и профессионал. Как-то, после совещания, он, попивая кофе, негромко заметил, глядя вслед уходившему Цинь Муюю: «Странный он какой-то… Словно обтекаемый. Как полированный камень — гладкий со всех сторон, на нем ничего не задержится. И взгляд… Кажется, он смотрит тебе в глаза, но одновременно успевает оценить цену твоих часов и пиджака». Потом господин Шан отмахнулся, смущенно улыбнувшись: «Наверное, мне показалось, не обращай внимания». Но Шэнь Юань почему-то запомнила его слова. Запомнила, но не вняла.
Цинь Муюй был из семьи среднего достатка. Его отец, удачливый и напористый, сумел «подняться», открыв несколько успешных магазинов электроники. Это открыло сыну двери в мир, где статус часто определялся происхождением. Он научился держаться в обществе «золотой молодежи» не как выскочка, а как свой, не чувствуя себя рыбой, выброшенной на песок. Шэнь Юань же родилась в семье с историей — семь поколений семьи Шэнь либо служили государству, либо строили бизнес-империи, кропотливо вкладывая в фамильный капитал не только деньги, но и репутацию. Их миры были разными по своей сути. Но он, словно липкая, навязчивая жевачка, приклеился к ней, использовав ее наивность и жажду «настоящей» любви вопреки расчетливым бракам в их кругу.
Раздумывая о том, как теперь вести себя на работе, Шэнь Юань вызвала такси. Машина покатила по ночным улицам, увозя ее от холодной реки. Коттедж, в котором они жили с Хэ Юйчэнем, был не родовым гнездом семьи Хэ, а его личным приобретением. Еще у него был шикарный пентхаус в самом центре с панорамными видами, но они оба, по молчаливому согласию, почти не появлялись там. Им обоим нравился сад, разбитый вокруг коттеджа. Нечто среднее между французским парком и традиционным китайским садом, с зарослями бамбука и тихим прудом.
Вернувшись, она ощутила странную пустоту огромного дома. Тетушка Мэй, экономка, заботливо приготовила ей легкий ужин, но Шэнь Юань смогла осилить лишь чашку чая, согревающего изнутри. Запах сушеных персиков и орхидей успокаивал нервы. Затем она засела в гостиной, устроившись на диване.
Чтобы отвлечься от крутящейся в голове карусели мыслей — о работе, о предателях, о собственном безумии, — она включила плазменный телевизор. Мелькали новости о биржевых сводках, потом пошел какой-то бесконечный сериал для старшего поколения про борьбу кланов в Шанхае 30-х годов. Все это казалось плоской, шумной картинкой, не имеющей к ней отношения. Выключив телевизор, она потянулась к телефону. Старые рабочие привычки взяли верх — она автоматически открыла новостную ленту, начала просматривать топовые бизнес-публикации, аналитические статьи о рынке, упоминания конкурирующих брендов. Это был знакомый ритм, который хоть как-то структурировал хаос в голове.
В девятом часу, когда сумерки за окном окончательно сменились густой тьмой, а сад освещали лишь редкие фонари, раздался звонок. Вибрация телефона на стеклянном столике отозвалась гулким стуком.
Шэнь Юань ненадолго задремала, убаюканная тишиной и усталостью. Она вздрогнула и с удивлением обнаружила, что Хэ Юйчэнь все еще не вернулся. На экране телефона горело его имя. «Муженёк».
— Да, дорогой? — ответила она, и голос прозвучал чуть сонным, хрипловатым.
— Юань, я сегодня, скорее всего, не приеду ночевать, — донесся его ровный, лишенный всяких эмоций. — Много срочной работы. Мы с Чжоу будем работать здесь, в офисе, всю ночь. Я просто хотел предупредить.
Он и раньше так делал, даже когда их отношения были довольно прохладными. Это была формальность, негласная часть их договора — информировать друг друга об отсутствии. Но сейчас эти слова прозвучали по-другому, будто бы сожалея.
— Что-то серьезное? — Шэнь Юань села на диване, полностью проснувшись. В ее голосе прозвучала тревога, которую она не стала скрывать.
— Нет, ничего такого… — он сделал паузу, явно подбирая слова. — Но это требует моего личного вмешательства и контроля. Не волнуйся.
Уклончивый ответ зажег в ней красную лампочку. «Не волнуйся» — слова, после которых волноваться начинаешь в три раза сильнее.
— Дорогой, ты можешь поделиться со мной, — тихо, но настойчиво сказала она. Она не хотела, чтобы между ними снова вырастала стена секретов и недомолвок. «Больше секретов — больше вероятность, что я снова закончу на грязном полу в борделе Иньчуаня», — мрачно пронеслось в голове. Ей нужно было быть в курсе всего.
На том конце провода воцарилась тишина. Затянувшаяся, тяжелая. Она услышала приглушенный скрип — отодвинулся стул. Видимо, он отошел от стола в более уединенный угол кабинета, чтобы их никто не слышал. Этот жест — желание уединиться для разговора с ней — странным образом польстил ей, согрев что-то внутри.
— Ладно… — его голос стал тише, но в нем слышалось напряжение. — Кто-то дал наводку на нашу компанию. Говорят, что через один из наших дочерних фондов отмывает деньги. И что есть… поддельные контракты на поставку компонентов.
Он выдохнул, и Шэнь Юань представила, как он проводит рукой по лицу. Возможно, он пожалеет, что рассказал ей это, не проверив сперва информацию на ее возможную причастность. Это было рискованно, почти глупо — доверять женщине, которая только вчера кардинально изменила свое поведение, а сегодня уже вовлекла его в женскую дуэль. Даже если все окажется подставой или утечкой, даже если она как-то причастна… В этот момент Хэ Юйчэнь, казалось, переступил через свою врожденную подозрительность. Не ради стратегии, а просто потому, что устал от стен. Потому что хотел, хоть на миг, почувствовать, каково это — доверять той, кого считал своей женой. Пусть даже эта доверительность была отчаянным, безрассудным жестом в темноте.
— Странно, — невольно пробормотала Шэнь Юань..
Пока он говорил, в ее памяти начали появляться воспоминания, немного смутные, по сравнению с остальными. В прошлой жизни, приблизительно в это же время — ранней весной — у компании Хэ Юйчэня действительно начались серьезные проверки. На корпорацию Тянься пала тень подозрений в отмывании средств и фиктивных контрактах. Наводку дал кто-то изнутри, и вычислить этого человека так и не удалось. Компания понесла убытки, удар по репутации был неслабым, хотя Хэ Юйчэнь и смог в итоге выправить ситуацию. Но этот кризис стал еще одним слоем тяжелого компресса, который в итоге погреб под собой судьбу Шэнь Юань. Вспомнилось, каким он был тогда — жутко нервным, напряженным до предела, с темными кругами под глазами. Вспомнились ядовитые подначки Шэнь Минь, которая умело играла на его подозрениях, намекая на неверность жены и ее возможную причастность к утечкам. И кульминация… Перед самым их разводом, в один из особенно жарких скандалов, он в порыве ярости и ревности запер ее в отдельной, почти пустой комнате в этом же коттедже. Ненадолго, всего на несколько часов, но этого было достаточно, чтобы чувство унижения и страха въелось в кости навсегда.
«Может быть, если я помогу ему сейчас… выйдет избежать всего этого кошмара? — девушка задумалась, ее пальцы нервно теребили край диванной подушки. — Не допустить, чтобы он дошёл до того состояния?» Она прикидывала свои возможности. Что она могла знать? Она была женой по контракту, почти не интересовавшейся его делами. За те полгода редких визитов в его офис она запомнила разве что пару лиц: вечно суетливого помощника, пару менеджеров среднего звена. Может, был смысл постараться «посплетничать» с кем-то из них, разузнать обстановку в коллективе, о возможных недовольствах. Но что она еще могла сделать? За язык… извините, за руку ловить предателя? Она не была детективом. Но она была той, кто знал, чем это кончится, если ничего не предпринять.
— Прости? — раздался голос Хэ Юйчэня в трубке, прервав ее мучительные размышления. Он уловил ее бормотание.
— Нет, ничего! — поспешила ответить Шэнь Юань, заставляя голос звучать мягче. — Просто задумалась. Слушай… пожалуйста, не пей слишком много кофе. От него потом голова болеть будет, а тебе еще работать.
На том конце провода на секунду воцарилась тишина, а затем он тихо, почти смущенно, ответил:
— Хорошо. Постараюсь.
Он пообещал поскорее освободиться, и его слова, как будто бы, в этот раз звучали по-другому. Не как холодная, дежурная отговорка, а с легкой, едва уловимой ноткой тепла. Почти как… пожелание. Как будто ему тоже было не все равно, что она думает.
Закончив вызов, Шэнь Юань откинулась на спинку дивана, чувствуя, как в тишине гостиной снова нарастает тревога. Она все еще была в том самом светлом костюме, в котором пришла домой. Тонкая шерсть немного измялась, потеряла свою безупречную форму, как и она сама за этот день. «Если я буду сидеть сложа руки и просто ждать, пока судьба начнет закручивать свои гайки, то точно закончу в Иньчуане. Или в местечке похуже», — мысль была ледяной и ясной. Бездействие сейчас было ее главным врагом.
Она резко встала. Сняв жакет и повесив его на спинку стула, она осталась в шелковом топе и юбке. Босиком, чувствуя прохладу полированного паркета под ступнями, она направилась на кухню. Основная прислуга к этому времени уже разошлась по своим комнатам в отдельном флигеле или уехала. Постоянно в коттедже проживали только тетушка Мэй — та самая, которая, кажется, служила еще при родителях Хэ Юйчэня — и сменная охрана у ворот. Не желая беспокоить пожилую женщину, Шэнь Юань бесшумно прошлась по просторной кухне, осматривая матовые фасады шкафов и огромный остров из темного дерева.
Идея родилась спонтанно, подсказанная старыми привычками. Еще в родительском доме, чтобы сосредоточиться на учебе или просто отвлечься, она часто уходила на кухню. Там она могла часами что-то печь, учиться у их старого повара тонкостям нарезки овощей или просто готовить простые блюда. Это медитативное занятие успокаивало нервы. Ее навыков должно было хватить на что-то сытное, но легкое, что подошло бы для ночного перекуса уставшим мужчинам, которые сидят над бумагами.
Ее взгляд упал на рис в прозрачной банке и яйца в холодильнике. Быстро и просто. Она достала остатки отварной куриной грудки, зеленый лук, имбирь, соевый соус и кунжутное масло. Руки сами вспомнили движения: быстрое обжаривание мелко нарезанного имбиря, затем курицы, добавление отваренного до рассыпчатого состояния риса. Легкое движение вока — и через несколько минут ароматный чаофань – жареный рис по-домашнему – был готов. Она разделила его на две порции. Пока рис остывал, она быстро приготовила простой суп: прозрачный бульон с кусочками тофу, водорослями вакаме и тонкими ломтиками грибов шиитаке, приправив его щепоткой соли и белого перца. Это было то, что согревало изнутри, не перегружая желудок. Закончив и закинув посуду в посудомойку, она аккуратно разложила еду по герметичным контейнерам из темного стекла.
Затем, отложив контейнеры в сумку-холодильник, она поднялась в спальню. Светлый костюм был уже не уместен. Она быстро скинула его, натянула простое, но элегантное платье из тонкой темно-синей шерсти с высоким, почти закрывающим шею воротником-стойкой. Оно скрывало все следы вчерашней страсти и выглядело скромно и деловито. Сверху набросила длинное бежевое пальто из кашемира, на ноги — балетки на плоской подошве. В зеркале отразилась не кокетливая жена, а скорее… заботливая партнерша. Или, по крайней мере, так она надеялась.
Вызвав такси через приложение, она взяла сумку с едой и тихо выскользнула из дома. Ночь встретила ее прохладой и тишиной, нарушаемой лишь далеким гулом мегаполиса. Сад был погружен во мрак, лишь дорожка, освещенная фонарями, вела к воротам. Она села в машину, дала адрес офиса компании Тянься и, прижав сумку к себе, уставилась в темное окно. Сердце колотилось — не от страха, а от странного чувства решимости. Она не знала, что сможет сделать. Но она точно не могла сидеть и ждать. Не в этот раз. Не в этой жизни.
***
Бордовый седан известной немецкой марки остановился в тени высокого куста у ворот. Из пассажирской двери вышла Шэнь Минь. На ней был элегантный черный трикотажный костюм, облегающий и длинный бежевый плащ с поясом. Со стороны водителя вышел Цинь Муюй — в темных брюках и дорогой кожаной куртке, выглядевшей немного не по сезону. Он огляделся по сторонам, и его лицо в свете далекого фонаря казалось напряженным. Шэнь Минь, обернувшись, резко нахмурила свои тонко выщипанные брови. — Совсем обалдел? — прошипела она. — Тут решил машину оставить? На виду у всех? Ты хочешь, чтобы охрана или соседи запомнили номер? Цинь Муюй недоуменно на нее взглянул, а затем чуть не хлопнул себя по лбу, осознав оплошность. Без лишних слов он вернулся в машину, завел мотор с тихим рычанием и отъехал вглубь улицы, где царила более густая тень. Через минуту он уже догонял ее быстрым шагом, поправляя на ходу воротник рубашки. Шэнь Минь, не дожидаясь, уверенной походкой прошла по короткой аллее, выложенной светлой плиткой. Ключ бесшумно вошел в замочную скважину массивной дубовой двери. Еще во время сватовства, играя роль заботливой кузины, помогающей неопытной невесте обживаться, она выпросила у Шэнь Юань дубликат ключей «на всякий случай». И с тех пор пользовалась этим правом без тени сомнения. Войдя внутрь, она на секунду замерла, привыкая к атмосфере. Ей здесь никогда не нравилось. Все было слишком… светлое. Светлые стены, светлый пол, светлая мебель. Чопорное, сдержанное. Безделушек минимум, каждая вещь на своем месте. Это был отражение вкуса Хэ Юйчэня — минималистичного, контролирующего, холодного. Она втянула носом воздух, улавливая слабый аромат дорогого парфюма, который он использовал, и что-то еще… едва уловимый, сладковатый запах, возможно, от свечи или от Шэнь Юань. «Ничего, — подумала она, проводя пальцем по гладкой, прохладной поверхности деревянной панели в коридоре. — Когда я стану настоящей госпожой Хэ, я все это поменяю. Здесь будут красные тона, бархат, хрусталь… Роскошь, которую видно». Приглушенный свет бра в гостиной горел на минимальной мощности, отчего вся комната тонула в теплых, медовых полутонах, похожих на последние лучи заходящего солнца. В доме стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов в дальней комнате. Это была тишина пустоты. Вскоре за ней вошел Цинь Муюй, снимая кожаную куртку. Он вел себя нервно, его глаза бегали по углам, словно выискивая скрытые камеры или неожиданных свидетелей. — Ты уверена? Думаешь, все… получится? — с нескрываемым сомнением спросил он, понизив голос до шепота. — Цинь-гэ, не будь таким мягкотелым, — отрезала Шэнь Минь, ее губы растянулись в холодной, уверенной улыбке. — Все, что мы делаем — это для блага моей любимой сестренки. Чтобы она поскорее вырвалась из этой клетки и стала по-настоящему свободной и счастливой… с тобой. — Она положила свою маленькую сумочку на диван из светлой кожи и сложила руки на груди, приняв позу хозяйки положения. — Ты же помнишь, что должен сделать? — Помню, помню, — кивнул Цинь Муюй, но его пальцы нервно постукивали по бедру. — Нас… точно не поймают? Здесь же сигнализация, камеры… — Расслабься, — протянула девушка, и в ее глазах блеснула насмешка. — В этом мире, милый, многое решают деньги. И кое-какие связи. Камеры на периметре и внутри на время «технического обслуживания» отключены до утра. Данные за сегодняшнюю ночь… потеряются. Охранник на воротах слишком любит азартные игры и вечно в долгах. Ему просто нужно было предложить сумму, которая перекрывает его годовой оклад. Он будет слеп и глух. Главное — ты не забудь поставить телефон как-нибудь так, чтобы заснять ее… и себя. Угол должен быть таким, чтобы все было понятно. Мужчина недовольно посмотрел на нее, в его взгляде читалось: «Зачем это повторять, если я и так знаю?» — Как только Юйчэнь-гэгэ получит эти «фото»… его иллюзии насчет верной жены развеются, как дым. Ах, моя бедная сестрёнка… Она так страдает с ним в браке по расчету, — Шэнь Минь томным, скользящим шагом подошла к Цинь Муюю. Она подняла руки и поправила воротник его темно-синей рубашки, намеренно зацепив кожу на шее. Легкая царапина заставила его вздрогнуть, а по спине пробежали мурашки — смесь боли и возбуждения. — Ты же не хочешь, чтобы твоя драгоценная Юань продолжала страдать? Так помоги мне… братец Цинь. Последние слова она выдохнула ему прямо в губы, теплым воздухом, и затем резко запечатлела поцелуй. Это было не проявление любви или страсти, а скорее печать, поставленная на их незримом договоре. Цинь Муюй на мгновение растерялся, а затем сжал ее талию ладонями, грубо прижав к себе. Его руки скользнули ниже, ощупывая округлости ее бедер через тонкую ткань костюма. — Как можно тебе отказать, когда ты так просишь, Минь-Минь, — ухмыльнулся он. Он потянулся за еще одним поцелуем, уже более жадным. Но Шэнь Минь ловко увернулась, отстранилась с легкостью кошки. — Прибереги свой запал для Шэнь Юань, — бросила она ледяным тоном и взглядом указала на широкую лестницу из темного дерева, ведущую на второй этаж. — Иди. Второй этаж, дверь справа. Это их спальня. Она должна быть одна. — Хэ Юйчэня точно нет дома? — уточнил напоследок Цинь Муюй, уже поставив ногу на первую ступеньку. В его голосе все еще звучала тревога. — Да, сто раз тебе сказала! — прошипела Шэнь Минь, нахмурив брови. — Малышка Бао из его отдела кадров подтвердила — он засел в офисе на всю ночь с этим своим секретарем. Ему сейчас не до жены, не до кого. У него свои проблемы. Не теряй времени! Если она проснется и начнет сопротивляться — я тебе помогать не буду. Твоя задача — сделать фото, а не насильничать. Хотя… — она усмехнулась, — если очень захочешь, можешь и это списать на ее «желание». Убедившись, что ее сообщник, крадучись, поднимается по лестнице, Шэнь Минь достала из сумочки телефон. Она ловила себя на мысли, что собой сильно гордится. Она не только придумала изящный план, как ускорить неминуемый, по ее мнению, развод кузины, но и подготовила запасной ход, если что-то пойдет не так. Ее пальцы быстро набрали номер, сохраненный под именем «Юйчэнь-гэгэ». Дождавшись гудков, она отошла за большой кухонный остров, встав в тень. — Юйчэнь-гэгэ? Ты не спишь? — ее голос, обычно уверенный, теперь звучал тонко, нервно, с легкой, искусно сыгранной дрожью. Можно было подумать, что с ней случилось что-то ужасное. — Шэнь Минь, доброй ночи, — ответил Хэ Юйчэнь. Его голос был ровным, сосредоточенным, но в нем слышалась усталость. — Ты немного не вовремя, я занят. — Прости, прости, Юйчэнь-гэгэ, просто я… я очень волнуюсь, — она заломила голос, сделав его еще более сбивчивым. — Юань… она уже несколько часов мне не отвечает на звонки и сообщения… Я подумала, вдруг с ней что-то случилось? Может, она упала, ударилась? Или… не дай бог, ей стало плохо одной в таком большом доме… — Я сейчас не дома, — сухо констатировал он, но в его тоне появилась легкая настороженность. — Тогда… тогда, пожалуйста, не мог бы ты, как освободишься, проверить ее? Если не сможешь сейчас, то потом сообщить мне, что с ней? Я с ума сойду от беспокойства! Может, она куда-то ушла, не предупредив… — Она продолжила сыпать обеспокоенными фразами, искусно смешивая заботу о сестре с намеком на безответственность Шэнь Юань. Еще несколько раз, сбивчиво и взволнованно, повторив свою просьбу, Шэнь Минь поблагодарила «заботливого зятя» и отключилась. «Идеально, — подумала она, удовлетворенно улыбаясь. — Даже если он не кинется сломя голову домой проверять свою «верную» супругу, семя сомнения уже посеяно. А там… там Цинь-гэгэ уже подготовит неопровержимые «доказательства»». И тут ее мысли прервали шаги. Со второго этажа спускался Цинь Муюй. Шэнь Минь недоуменно взглянула на экран своего телефона — с момента, как он ушел наверх, не прошло и трех минут. Ее бровь резко взлетела вверх. «Он что, скорострел?! — пронеслось в ее голове со смесью раздражения и презрения. — Или… что-то пошло не так?» — Ее нет! — шепотом выпалил Цинь Муюй, едва спустившись в гостиную. Его лицо в полумраке казалось бледным, глаза метались. — Чего?! — воскликнула Шэнь Минь с возмущением, забыв о тишине. Звук ее голоса гулко отозвался в пустом доме. Цинь Муюй мгновенно накрыл ей рот ладонью. — Тише! Я говорю, Шэнь Юань в спальне нет! — прошипел он прямо в ее ухо, и его дыхание было горячим и прерывистым. — И в соседних комнатах тоже! Я проверил гардеробную, ванную, даже выглянул на балкон. Никого! Он отшатнулся, когда Шэнь Минь резко толкнула его в грудь, освобождаясь. Она смотрела на него с таким леденящим презрением, что у него по спине пробежал холодок страха. Эта женщина в своем гневе была непредсказуема. — Куда она могла деться? — продолжал он, понизив голос до шепота. — Может… может она как-то узнала о твоём плане? Вдруг кто-то проболтался? — Да откуда ей знать, идиот! — фыркнула Шэнь Минь. Она схватилась за виски тонкими пальцами и начала их яростно массировать, как будто пыталась выдавить из мозга решение. — Проклятье! Черт, черт, черт! Все рушилось. Красиво выстроенная схема, где она была режиссером, рассыпалась в прах из-за одного отсутствующего персонажа. Куда, спрашивается, могла уйти Шэнь Юань поздним вечером, одна, не предупредив никого? Неожиданная мысль вползла в сознание: а что, если у нее и правда есть любовник? Тот, о ком не знали ни она, ни Цинь Муюй?.. «А впрочем, — внезапно осенило ее, — это нам на руку». Ее лицо, искаженное яростью и разочарованием секунду назад, вдруг расплылось в широкой, неестественной улыбке. Это был не радостный, а скорее торжествующий, почти безумный оскал, от которого у Цинь Муюя похолодело внутри. Он невольно сделал шаг назад, наблюдая, как в ее глазах, загорается холодный, нездоровый блеск решимости. Она выглядела как азартный игрок, внезапно увидевший неожиданную, но выигрышную комбинацию на руках. — Минь-Минь? — тихо, с опаской позвал он. — То, что моей драгоценной сестрицы нет дома… это даже лучше, чем мы планировали! — выдохнула она, и ее голос зазвучал низко, заговорщицки. — Представь: Хэ Юйчэнь, вернувшись под утро с работы, обнаружит пустой дом. Супруга исчезла. Ни записки, ни сообщения. А если она успеет вернуться к его приходу… — Шэнь Минь сделала паузу, наслаждаясь картиной, которую рисовало ее воображение. — Тогда мы с тобой, такие заботливые, скажем, что «случайно» решили заехать рано утром, потому что я «очень переживала за сестренку» и обнаружили, что ее нет дома. — Ты думаешь… у нее есть кто-то на стороне? — недоверчиво спросил Цинь Муюй, но в его голосе уже прозвучала неприятная, едкая нота. Он знал Шэнь Юань много лет. Она не была такой. Скромная, преданная, почти наивная. Но с другой стороны… Богатая жизнь жены президента крупной компании могла развратить кого угодно. Роскошь, внимание, власть… Могла ли она завести любовника? Если нет, то куда она могла пойти? К отцу она не пошла бы — они в ссоре. Подруг, по-настоящему близких, у нее не водилось… Оставался только один вариант. И где-то глубоко, в самых потаенных, грязных уголках его души, шевельнулся маленький, мерзкий червячок ревности. Не любви — его чувства к Шэнь Юань давно перемололись в прагматичную расчетливость, — а ревности собственника, у которого уводят вещь, пусть и запылившуюся на полке. Он резко отмахнулся от этого чувства, мысленно фыркнув. Сам-то он был не лучше. — Сестренка Юань никогда ни о чем таком не рассказывала, но… — Шэнь Минь развела руками с преувеличенным сожалением, а затем резко повернулась к нему, ее лицо снова стало невинно-испуганным. — Божечки, Цинь-гэгэ, а что, если она связалась с каким-нибудь… бандитом? Или с кем похуже? — Она прильнула к его груди, искусно всхлипнув. — Я так боюсь за нее! Даже если… даже если старшая сестрица нашла себе кого-то, кто ей по душе, разве это не означает, что… что ты ей больше не интересен? Что она забыла тебя? Она подняла голову и провела указательным пальцем с острым ногтем по его шее, чуть ниже линии челюсти. Движение было медленным, почти ласковым, но оставило на коже розоватую полосу. Он сглотнул, и кадык резко дернулся. Ей нравилось это ощущение — контроля, власти над этим мужчиной. Пусть он и вел свою, отдельную игру, пока они были в одной команде, он зависел от нее, от ее денег, от ее связей, от ее ума. Она привстала на цыпочки, ее губы коснулись его мочки уха, теплым, влажным шепотом: — Цинь-гэгэ, ты хорошо постарался сегодня. И твоя мэй-мэй обязательно отблагодарит тебя за все хлопоты… Ее губы мягко прикоснулись к его коже, оставив мимолетный, но явный след. Услышав, как он напряженно, почти с хрипом, втягивает носом воздух, она мысленно расхохоталась. Какая ирония! Шэнь Юань, эта святая простофиля, и представить себе не могла, насколько ее «первая и единственная любовь» на самом деле… предан ее младшей кузине. Или, вернее, предан общим интересам. — Поехали в отель, Цинь-гэгэ, — сказала она, медленно отстранившись. Цинь Муюй машинально шагнул в ее сторону, очарованный мимолётной лаской. Она взяла его за ладонь и потянула за собой. — Нам надо отдохнуть. Слишком много переживаний для одного дня. Нужно привести мысли в порядок. Они вышли из коттеджа, бесшумно закрыв дверь. Добравшись до машины Цинь Муюя, припаркованной в темном переулке подальше от глаз, они сели внутрь. Салон пах кожей, его одеколоном и ее духами — густой, удушающей смесью. Двигатель завелся с тихим урчанием, и машина тронулась, увозя их прочь от места неудавшегося преступления, в сторону фешенебельного отеля в центре, где у Шэнь Минь был свой постоянный номер. Места, где можно было обсудить новые, уже родившиеся в ее голове, коварные планы и не только.***
Когда позвонила Шэнь Минь, Хэ Юйчэнь как раз отодвинул стул, чтобы размять затекшие от долгого сидения плечи и подкрепиться. Кипы документов, которые он и его секретарь Чжоу И перепроверяли по финансовому отделу, казались бесконечными и смотрели на него с молчаливым укором. Перед грядущей волной проверок, поднятой чьим-то анонимным доносом, он хотел быть на сто процентов уверен: в его владениях чисто, чтобы можно было не просто отбиться, а нанести контрудар. Компания «Тянься» не плодила теневых дочерних структур — его отец, человек старой закалки, вел дела честно и сурово, считая финансовые махинации уделом слабаков. Конечно, всегда существовал риск, что кто-то из менеджеров среднего звена мог поддаться искушению, но для выявления подобного у него на втором фланге действовал адвокат семьи, Цин Лян, человек, чья преданность была проверена временем. Голос в трубке, пронзительный и жалобный, заставил его напрячься. Первой мыслью было: что-то случилось с тестем. В это же мгновение послышался скрип ножек стула — это Чжоу И, расторопный, как всегда, суетился, помогая нежданно нагрянувшей Шэнь Юань расчистить угол стола от бумаг и расставить принесенные контейнеры, от которых уже начинал расползаться по кабинету аромат домашней еды. — Шэнь Минь, доброй ночи, — откликнулся он, стараясь сохранить в голосе нейтральную вежливость. Краем глаза он уловил, как замерла у стола его жена. Она выпрямилась и посмотрела на него — во взгляде смешались мгновенная настороженность и неподдельная заинтересованность. «Чего это Шэнь Минь звонит моему мужу так поздно? — мысль пронеслась в голове Шэнь Юань, пока ее пальцы на автомате отщелкивали крышки контейнеров. — Ничего хорошего от нее в такой час ждать не стоит». Лицо Хэ Юйчэня было как всегда, сложночитаемой маской, но сейчас на нем лежала печать глубокой усталости и внутреннего напряжения. Слова, которые доносились из трубки, казалось, только усиливали эту тяжесть, заставляя едва заметную складку между его бровей становиться глубже. — Я сейчас не дома, — ответил он ровно, и, выслушав очередной поток тревожных фраз, вдруг резко, почти инстинктивно, перевел взгляд на жену. Шэнь Юань стояла у стола, застывшая, как изящная статуэтка, на фоне контейнеров с дымящейся едой. Рядом Чжоу И, несмотря на всю свою выдержку, выглядел настолько голодным, что, казалось, вот-вот начнет незаметно истекать слюной. Хэ Юйчэнь и сам ощущал подступающую тошноту и слабость от голода — они с Чжоу пропустили обед, ограничившись несколькими чашками крепкого кофе. Время поджимало, а круг доверенных лиц, с кем можно было копаться в таких щепетильных документах, сузился до адвоката Цина и секретаря. То, что нашептывала ему Шэнь Минь, было, мягко говоря, странным. И звучало как бред сумасшедшего. Могла ли его жена намеренно игнорировать звонки кузины после их стычки за обедом? Возможно. Но почему у него возникло стойкое, неприятное ощущение, что Шэнь Минь не просто беспокоится, а на что-то намекает? Она так настойчиво, почти истерично упрашивала его бросить все и мчаться домой проверять супругу, которая в этот самый момент находилась в двух шагах от него, что это уже само по себе вызывало подозрения. «Шэнь Минь за обедом ясно дала понять, что А-Юань обсуждала с ней развод. Но сегодня А-Юань вела себя так, словно эта тема — не более чем глупая шутка. Связаны ли ее странные намеки тогда и этот истеричный звонок сейчас?» — его мысли прервало легкое прикосновение. Он моргнул и обнаружил, что Шэнь Юань подошла к нему почти вплотную. Ее пальцы, прохладные и нежные, коснулись той самой напряженной складки между его бровей. — Не морщи лоб, дорогой, — тихо сказала она. Ее подушечки мягко, но уверенно массировали точку, снимая мышечный спазм. Этот жест не был интимным или кокетливым — в нем читалась простая забота и какая-то странная, молчаливая поддержка. Шэнь Юань мягко улыбнулась ему, и в этой улыбке не было ни капли лукавства или страха — лишь теплое, спокойное присутствие. В этот миг абсурдный, тревожный звонок Шэнь Минь отступил на второй план, разбившись о простую реальность: его жена была здесь. С ним. — Господин Хэ, идите скорее, иначе все остынет! Пожалейте старания госпожи! — раздался умоляющий голос Чжоу И. Хэ Юйчэнь медленно перевел взгляд на своего обычно невозмутимого секретаря. Тот сидел, сгорбившись над столом, с таким жалким и несчастным выражением лица, будто ему отказывали в последней миске риса во время голода. Уголок рта Хэ Юйчэня предательски дрогнул, едва сдерживая смех. — Все в порядке? — мягко спросила Шэнь Юань, опустив взгляд на его телефон, который он все еще сжимал в руке. — Да, — коротко ответил Хэ Юйчэнь, откладывая его на стол с тихим стуком. Он подошел к столу, заваленному бумагами, среди которых теперь красовались стеклянные контейнеры. — А-Юань, не стоило. — Простого «спасибо» будет более чем достаточно, — улыбнулась девушка, и в ее глазах блеснула озорная искорка. Она подняла указательный палец и легонько постучала им по собственной щеке. — Но мой драгоценный супруг может отблагодарить меня и по-другому, если захочет. Что скажете, президент Хэ? Услышав ее слова, секретарь Чжоу, который как раз успел налить себе суп, подавился и закашлялся. Он отчаянно постарался стать частью интерьера, буквально вжавшись в спинку стула. Голод был ужасный, а запах домашней еды сводил с ума, так что перетерпеть минутные супружеские нежности казалось небольшой платой. Куда страшнее был тяжелый, испепеляющий взгляд, которым Хэ Юйчэнь наградил его через секунду. Чжоу И быстро развернулся к ним спиной, уткнувшись в контейнер, и начал есть с преувеличенным усердием, бормоча себе под нос: «И чего так смотреть? Как будто они что-то запрещенное при всем честном народе делают… Суп-то холодный уже…» Убедившись, что спина секретаря выражает полную поглощенность едой (которая сейчас интересовала его намного больше, чем личная жизнь начальника), Хэ Юйчэнь тихо, почти незаметно выдохнул. Он наклонился и оставил на ее щеке невесомый поцелуй. Но едва он попытался отстраниться, как почувствовал, что ее руки, быстрые и цепкие, впились в края его пиджака у ворота, не давая ему отойти. — Секретарь Чжоу такой понимающий человек, — прошептала она ему прямо в ухо, ее голос был тихим, но каждое слово звучало ясно и дерзко. — Давай не будем его разочаровывать. Хэ Юйчэнь застыл, ощущая, как жар поднимается к его ушам. Куда деть руки? Куда деть взгляд? Эти внезапные, головокружительные перемены в его жене выбивали почву из-под ног. Раньше она даже на публике никогда не позволяла себе таких вольностей. Ее прикосновения были деревянными, улыбка — натянутой. А сейчас… Она сама приготовила еду, привезла ее ночью и теперь смотрела на него с таким вызовом, что у него перехватило дыхание. Уловив в его темных, обычно непроницаемых глазах растерянность и какое-то сомнение, Шэнь Юань мысленно восхитилась: «Надо же, неужели господин Хэ Юйчэнь, может быть таким… уязвимым? Вот бы не подумала. А мне, кажется, все больше нравится его испытывать. Интересно, сколько понадобится времени, чтобы та ночь… повторилась?» Она тут же поймала себя на этой мысли и внутренне удивилась. Прежняя Шэнь Юань никогда не позволяла себе таких откровенно пошлых (да и просто смелых) мыслей в его адрес — да и в адрес любого мужчины. Это было что-то новое, неизведанное, что щекотало нервы и пробуждало жадный интерес. Она хотела наслаждаться, дышать полной грудью. Не быть скованной глупыми условностями и собственными страхами. Возможно, если бы она в прошлой жизни была хоть капельку смелее, не так ограничивала свои мысли и действия, то и желанная свобода наступила бы гораздо раньше. Сейчас же у нее был шанс. Статус, возможности, этот мужчина… Все было у ее ног. Оставалось лишь убрать пару мерзких «тараканов», портящих идеальную картину. — Господин Хэ, — она мягко улыбнулась, но хватка на его пиджаке не ослабла ни на йоту. — Я вас сейчас поцелую. И если вам захочется продолжения… — она сделала маленькую, многообещающую паузу, — то оно ждет вас, как только вы закончите работу. Считайте меня вашим… личным счастливым талисманом. От ее сладких слов у Хэ Юйчэня внизу живота резко и туго скрутилось знакомое, опасное напряжение. Он был мастером в распознавании лести и притворства, но сейчас ее голос, ее обещание, ударило прямиком по самому примитивному, мужскому началу. На мгновение в голове померкли все срочные отчеты, доносы и подозрения. Осталась только она — дерзкая, непредсказуемая, невероятно желанная. Не дожидаясь его разрешения или сопротивления, девушка чуть приподнялась на цыпочках. Ее губы нашли его губы — жадно, с натиском, сминая их в поцелуе, который был полон не просьбы, а требования. Всего несколько секунд — но их хватило, чтобы дыхание спуталось, а мир за стенами кабинета, весь Пекин с его проблемами и интригами, бесследно растворился. В ушах стоял лишь тихий звук их прерывистого дыхания и отдаленное, деликатное хлюпанье супа, которое издавал старательно не оборачивающийся Чжоу И.
