Глава 6
9 февраля 2026 г., 07:40
Работа над продвижением PIO JettSport закипела с новой силой, как только лицо для рекламы было найдено и утверждено. Шэнь Юань, как ответственное лицо, полностью погрузилась в процесс, пропадая на съемочной площадке с раннего утра и до глубокого вечера. Линь Чжэнь оказался не просто звездой, а настоящим профессионалом: он быстро нашел общий язык со всей съемочной группой, и его заразительное, искреннее дружелюбие растопило даже вечно хмурого и требовательного режиссера. Коллеги не переставали хвалить Шэнь Юань за блестящий выбор. Апофеозом успеха стал визит директора Чжана, который лично приехал на площадку, остался крайне доволен работой певца и публично поблагодарил за «превосходную работу, спасшую проект». Она чувствовала себя на седьмом небе от счастья и гордости. И главное — на съемочной площадке не было и намека на Цинь Муюя, которого охрана Линь Чжэня отвадила раз и навсегда.
Во время перерыва, улучив момент, Шэнь Юань решила обсудить с певцом варианты локаций для финальных фотосессий. У них с креативным директором родилось несколько смелых, нестандартных идей. Захватив планшет, она направилась к зоне отдыха, где Линь Чжэнь уже ждал ее за столиком со стаканчиками айс-капучино — на который, о чудо, наконец-то никто не претендовал! Они склонились над экраном. Певец, взмокший после съемок в душном павильоне под софитами, вытирал шею небольшим полотенцем. Его рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, обнажая смуглую, упругую кожу на груди — зрелище, от которого у нескольких членов съемочной группы, особенно девушек из гримерок, перехватывало дыхание. Шэнь Юань же, казалось, была абсолютно невосприимчива к этой картине, полностью поглощенная демонстрацией потрясающих видов рапсового поля в полном цвету.
— Госпожа Шэнь — просто скала. Ни единого косого взгляда на господина Линя, будто он просто очередной реквизит, — пробормотала одна из визажисток, очищая кисти от тонального крема.
— Даже завидно как-то, — с легкой досадой вздохнула ее напарница, и обе продолжили украдкой любоваться певцом, как произведением искусства.
— Я думаю, если сыграть на контрасте: темный автомобиль в этом море солнечного золота, и ваша смуглая кожа, оттененная белоснежным костюмом… Это будет смотреться невероятно эффектно. Если идея вам по душе, я сразу согласую ее со стилистом и режиссером, — Шэнь Юань быстро листала на планшете наброски и подготовленный мудборд, ее глаза горели энтузиазмом.
— Потрясающе. У вас безупречный вкус, госпожа Шэнь, — улыбнулся Линь Чжэнь, и в его глазах читалось искреннее уважение. Работать с такими увлеченными и знающими свое дело профессионалами было для него настоящим удовольствием, которое заметно облегчало даже самый напряженный график.
— Желтый цвет? Не слишком ли… просто, сестрица? — к их столику, словно из-под земли, подошла Шэнь Минь.
Шэнь Юань оторвалась от планшета и уставилась на кузину с немым вопросом во взгляде. Что, черт возьми, она здесь забыла? Ее взгляд скользнул вниз и зацепился за пластиковый бейджик на груди Шэнь Минь: «Стажер PR-отдела: Шэнь Минь». Удивленно приподняв брови, Шэнь Юань на секунду застыла. Старший менеджер не упоминал о наборе новых стажеров. Значит, тут не обошлось без чьей-то «помощи» — либо Цинь Муюя, либо тети Чжиань.
— Рапсовые поля выглядят благородно, словно разлитое на многие мили золото, — уверенно вступил в разговор Линь Чжэнь. Он уже отметил внешнее сходство девушек и теперь с неподдельным интересом переводил взгляд с одной на другую, улавливая разительный контраст в их энергетике.
— Шэнь Минь, если тебя назначили стажером, тебе следует ознакомиться со своими обязанностями, — холодно произнесла Шэнь Юань. — А они не включают в себя непрошенные комментарии к рабочим процессам. — Она снова повернулась к Линь Чжэню, ее лицо снова стало собранным. — Я сразу свяжусь со стилистом, госпожой Ань, и мы начнем проработку образа. Извините, мне нужно отойти.
Резко встав, она вежливо поклонилась певцу, а затем железной хваткой вцепилась в руку двоюродной сестры и буквально потащила ее прочь от столиков, под любопытные взгляды части команды. Они вышли за пределы павильона, в прохладную тень служебного прохода, где гул генераторов был чуть тише. Только тут Шэнь Юань ослабила хватку.
— Что ты здесь делаешь? — отчеканила она, скрестив руки на груди. Взгляд ее был острым, как скальпель.
— Прохожу стажировку, конечно. А что еще? — Шэнь Минь ответила, широко и невинно распахнув глаза. — Ой, а что, ревнуешь, что красавчик Линь Чжэнь обратил на меня внимание? Божечки, сестренка, как тебе не стыдно! Ты же замужняя женщина!
— Прекрати этот дешевый спектакль, — устало выдохнула Шэнь Юань, проводя ладонью по лбу, будто смахивая накопившуюся за день усталость. Появление Шэнь Минь здесь не сулило ничего хорошего.
— О чем ты? Я просто хочу получить опыт! — надула губки Шэнь Минь.
— Стажерами занимается исключительно старший менеджер. Его я сегодня на площадке не видела, а значит, и тебя здесь быть не должно, — отрезала Шэнь Юань, ее голос звучал безжалостно и логично. — Обычный функционал стажера — это работа с документами, копирование и курьерские поручения в офисе, а не советы на съемочной площадке. Поэтому предлагаю тебе вернуться к своим прямым обязанностям и не мешать мне выполнять мои.
Отчитав кузину, она отряхнула невидимые пылинки со своего брючного костюма, дав понять, что разговор исчерпан, и, не дожидаясь ответа, развернулась и уверенным шагом направилась обратно в павильон. Спиной она чувствовала пристальный взгляд Шэнь Минь, но не обернулась ни разу. У нее была работа. И теперь — еще одна проблема, требующая бдительности.
Шэнь Минь фыркнула ей вслед, скривив губы. «Что эта выскочка о себе возомнила? Ослепла, раз не видит, как Линь Чжэнь смотрел на меня? На эту зануду в костюме он и внимания не обратил!» В этот момент ее телефон пронзительно зазвонил. На экране горело имя: Шан Чуань, старший менеджер. Она закатила глаза, предчувствуя разговор, но все же ответила. Голос в трубке был недовольным.
Выслушав и пробубнев что-то несвязное в оправдание, Шэнь Минь, сжав телефон в руке так, что едва не треснул чехол, поторопилась назад в офис.
На съемочной площадке, куда вернулась Шэнь Юань, Линь Чжэнь, поправляя манжету под присмотром стилиста, мягко спросил:
— Кто была та девушка? У вас… схожие черты.
— Моя двоюродная сестра, — рассеянно ответила Шэнь Юань, не отрываясь от планшета, где она вновь просматривала мудборд, но уже не видя его. Ее пальцы нервно листали изображения. — Видимо, недавно устроилась в компанию стажером.
Она заметно нервничала. Ее спокойная профессиональная маска дала трещину, выдав внутреннее напряжение.
— У вас… натянутые отношения? — поинтересовался Линь Чжэнь. Его наблюдательный взгляд ничего не упускал.
— Сейчас нас сложно назвать близкими, — уклончиво сказала она, наконец подняв на него глаза. В них мелькнула тень старой боли. — Хотя когда-то я ей доверяла.
— Мы все проходим через потерю доверия к тем, кого считали близкими, — тихо сказал Линь Чжэнь. — Но часто вместе с этим находим поддержку в других, иногда самых неожиданных людях.
Его позвал режиссер, оповещая об окончании перерыва. Прежде чем уйти, Линь Чжэнь легонько, по-дружески коснулся ее плеча. Его прикосновение было теплым и ободряющим.
— Поэтому важно ценить тех, кто протянул руку помощи именно в тот момент, когда казалось, что все рушится.
С этими словами он ушел обратно под ослепительные софиты, эффектно сбрасывая на ходу полотенце с плеч и одаривая всех вокруг своей ослепительной улыбкой. Но его слова, тихие и мудрые, не растворились в шуме площадки. Они крепко засели в сознании Шэнь Юань.
«Поддержка в других людях…» — мысленно повторила она. Образ Хэ Юйчэня возник перед внутренним взором: его молчаливое присутствие в машине, тот загадочный звонок «другу», свежая пижама… «Он и не подозревает, но сейчас он — моя главная опора. Моя крепость. Если бы не он, не его молчаливая, странная солидарность… я бы, наверное, уже сошла с ума от этого давления, от страха, что все повторится».
Сердце ее пропустило удар, а затем забилось чаще, теплая волна разлилась по груди. Да, он был холоден, скрытен, подозрителен. Но он был. И в его взглядах, в редких, неловких жестах начинало проглядывать что-то еще.
«Будет нелегко, — трезво подумала она. — Выстроить с ним настоящие, доверительные отношения… Чтобы он не вздрагивал при каждом упоминании Цинь Муюя, не искал в моих глазах лжи. А этот мерзавец, как нарочно, работает рядом!» Мысль о необходимости действовать на опережение зажглась в голове, как лампочка. «А что, если… просто поговорить? С глазу на глаз. Объяснить… не все, конечно, но свою позицию. Постараться убедить его, что кроме него… мне никто не нужен и не интересен».
И тут ее осенило. «Суббота! Благотворительный вечер в отеле «Платинум»! Это же идеальный повод! Мы уйдем пораньше, как только закончится официальная часть и обязательные светские беседы. Устроим себе маленький, приватный ужин. Где-нибудь в уютном, тихом месте, где можно будет наконец поговорить».
Идея, такая простая и в то же время смелая, наполнила ее новой энергией и надеждой. «Отлично же придумала!» — мысленно похвалила она себя, и на губах появилась решительная улыбка.
Не теряя ни секунды, пока на площадке готовились к следующему дублю, она достала телефон. Пальцы быстро нашли в поиске номер «Le Jardin Blanc» — того изысканного ресторана итальянской кухни, о котором Хэ Юйчэнь как-то с одобрением упомянул. Сердце слегка екало от волнения, когда она набирала номер. Небольшая пауза, голос администратора…
— Алло? Да, добрый день. Я хотела бы забронировать столик на двоих… На субботу, на десять вечера. Да, у окна, пожалуйста, в более уединенной части зала. Фамилия? Хэ. Хэ Юань.
Положив телефон, она почувствовала, как в груди зажглась маленькая, но такая важная искорка — не только надежды на спасение проекта, но и надежды на что-то настоящее, что только-только начинало теплиться в ледяной пустоте их брака.
День прошел на удивление гладко, почти идиллически по сравнению с предыдущими сумасшедшими неделями. Получив в свое распоряжение от старшего менеджера Шэнь Минь, Бай Юйтянь, к удивлению Шэнь Юань, превратилась в маленького, но очень эффективного командира. Она с видимым удовольствием загружала двоюродную сестру подруги бесконечными и абсолютно бесполезными поручениями: перекопировать устаревшие файлы, отсортировать визитки по алфавиту. К обеду Шэнь Минь едва волочила ноги, а ее обычно безупречный макияж слегка поплыл от усталости и раздражения. Зато Шэнь Юань это дало бесценный глоток воздуха и времени. Объем документов, отчетов и согласований, которые она разгребала в периоды, свободные от съемок, был колоссальным. Порой ей казалось, что домой можно и не возвращаться — засыпать прямо за столом. Но каждый вечер, словно по волшебству, к зданию подкатывал либо личный автомобиль Хэ Юйчэня, либо приезжал Чжоу И с вежливым, но не допускающим возражений: «Господин Хэ просил проследить, чтобы вы не перетруждались». На глупые склоки с кузиной у нее просто не оставалось ни сил, ни времени, ни желания.
***
Неделя, которая в понедельник тянулась, как бесконечная, противная жевачка, незаметно подошла к концу. И Шэнь Юань испытывала странное, почти забытое чувство — глубокое, пронизывающее удовлетворение от проделанной работы. Она так давно, с прошлой жизни, не погружалась в профессиональный процесс с головой, что даже ломота в спине и легкое головокружение от недосыпа казались ей сладкой, заслуженной платой. Видеть, как твои идеи и планы обретают плоть и кровь на экранах мониторов и в кадрах видеороликов — разве это не было маленьким чудом? Разве это не та самая свобода и самореализация, о которой она мечтала? Утром субботы, как и было обещано, курьер привез от ателье несколько платьев на выбор для благотворительного вечера. Хэ Юйчэнь делал так и раньше — его супруга всегда должна была выглядеть безупречно, это была часть их договора. Но в прошлой жизни Шэнь Юань относилась к этому как к обременительной формальности, тыкая пальцем в первое попавшееся, лишь бы отвязались. Сейчас же она подошла к выбору стратегически. Уточнив у Чжоу И цвет и стиль костюма мужа, она выбрала лаконичное черное вечернее платье с открытыми плечами и скромным разрезом сзади. Никаких страз или глубоких декольте. Ее задача сегодня — быть элегантным, сдержанным фоном, который лишь подчеркнет его статус, и… создать нужное настроение для предстоящего разговора. «Зачем наряжаться, как рождественская елка, если дресс-код — деловая вечерняя элегантность?» — подумала она с легкой иронией. К оговоренному времени она спустилась в холл. Хэ Юйчэнь, уже одетый, стоял у окна, листая что-то на планшете, его брови были слегка сведены в привычной сосредоточенной складке. Он работал даже в субботу, выхватывая каждую свободную минуту. Наблюдая за ним, Шэнь Юань с внезапной остротой подумала: «Это же плохо скажется на его здоровье, если он будет продолжать в таком темпе. Никакой нервной системы не хватит». Словно почувствовав ее взгляд, он обернулся. Их взгляды встретились. Шэнь Юань мягко улыбнулась, медленно спускаясь по последним ступеням лестницы. Затем, сделав небольшую паузу, она слегка развела руки, демонстрируя свой наряд в полный рост. На мгновение Хэ Юйчэнь забыл, как дышать. Она всегда была красива, но сейчас… Строгое черное платье облегало ее фигуру, как вторая кожа, подчеркивая каждую линию, но оставаясь при этом целомудренным и сдержанным. Открытые плечи и ключицы казались высеченными из белого мрамора. Волосы, уложенные в мягкие, блестящие волны, падали на плечи. Она была олицетворением недоступной, холодной красоты — и в то же время в ее глазах светилось теплое, живое ожидание. Его. Эта мысль ударила его с новой, почти болезненной силой. — Прекрасно выглядишь, — выдавил он наконец, и голос его прозвучал хрипло, словно он долго не говорил. Во рту действительно пересохло. Он видел ее нарядной и раньше, на десятках подобных мероприятий. Но каждый раз это зрелище сбивало его с толку, заставляя сердце на секунду замирать в странном трепете: эта женщина, эта фея с холодным и горячим одновременно взглядом, была его женой. Комплимент вышел сухим и скомканным, больше похожим на констатацию факта. Но за слова громко кричали его глаза — широко раскрытые, завороженные, полные немого восхищения и той самой, тщательно скрываемой уязвимости. Шэнь Юань довольно улыбнулась, удовлетворенная произведенным эффектом. Это была не игра на публику, а тихая победа, подтверждение, что ее усилия не напрасны. Она приблизилась, взяла его руку, на безымянном пальце которой сверкало парное обручальное кольцо, и посмотрела ему прямо в глаза. — Я готова. Можем ехать. Или… — она слегка, почти неуловимо повела плечом, отчего тонкая ткань платья съехала на миллиметр, приоткрыв еще чуть больше безупречной, белоснежной кожи. Это «или» повисло в воздухе между ними, тонким, звенящим натяжением струны. Оно было одновременно манящим и пугающим. Или — она могла бы сейчас же, прямо здесь, в прохладной полутьме холла, подойти ближе, обвить руками его шею и шепотом предложить провести этот вечер куда более… приватно и захватывающе. Ее взгляд мог бы опуститься на его губы, а ее пальцы — медленно, проложить ему путь к, скрытой молнии на спине ее платья. Они могли бы забыть про банкет, про весь этот светский цирк, и утонуть в том жгучем, необъяснимом притяжении, которое вспыхнуло между ними с новой силой после той ночи. Или — они поедут на банкет. Будут играть роль идеальной, степенной пары высшего света: он — невозмутимый и влиятельный президент компании «Тянься», она — его безупречная, элегантная супруга. Будут обмениваться светскими любезностями, пить шампанское, и между ними снова ляжет та самая, привычная дистанция, холодная и безопасная. Хэ Юйчэнь почувствовал, как под воротником рубашки пробежала горячая волна. Его взгляд, против воли, на миг скользнул по линии ее шеи к обнаженной коже плеча. Его пальцы, все еще сжимавшие ее ладонь, слегка дрогнули. Этот внутренний конфликт — между желанием, которое клокотало где-то внизу живота, и железной самодисциплиной, требовавшей контроля, — был почти мучительным. Но он сделал выбор. Безопасный. — Кхм… Да. Едем. Да, — заторопился он, слегка запнувшись, и подал ей руку, чтобы провести к ожидавшему у ворот автомобилю. Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони чуть крепче, чем того требовал этикет. Он выбрал банкет. Выбрал дистанцию. Но в том, как он чуть крепче сжал ее руку, прежде чем повести к двери, и в том, как его взгляд на секунду задержался на ее губах, читалось немое сожаление. И обещание, возможно, самому себе: позже. Это «или» не было отклонено. Оно было отложено. Как десерт, который ждет своего часа после длинного, официального ужина. И от этой отсрочки воздух между ними стал еще более густым, насыщенным невысказанными словами и нереализованными возможностями. Благотворительный вечер в отеле «Платинум» был традиционным светским событием, собравшим цвет бизнес-элиты и старых аристократических фамилий. Воздух был густ от запаха дорогих духов, тонких сигар и богатства. Многие присутствующие были партнерами или конкурентами «Тянься», поэтому к Хэ Юйчэню и его супруге постоянно подходили с приветствиями и легкой светской беседой. И Шэнь Юань держалась безупречно. Она не пряталась за его спиной, как тень, а стояла рядом, отвечая на вопросы с легкой, уверенной улыбкой, ее реплики были кратки, умны и всегда к месту. Она блистала как редкий черный бриллиант: сдержанно, дорого, притягивая взгляды своей глубиной. В прошлой жизни она либо мучилась здесь от скуки и неловкости, стараясь стать незаметной, что потом выливалось в его упреки в «несоответствии статусу», либо… ее взгляд искал в толпе другую фигуру. Цинь Муюя. И, поймав его знак, она, глупая, опрометчиво сбегала с ним в укромный уголок под предлогом «обсудить рабочий момент», сея первые семена громкого скандала. «Божечки, — с внутренним стыдом и омерзением подумала она сейчас, отвечая на комплимент пожилой дамы, жены банкира. — Как же мне за ту, прошлую, наивную дуру стыдно. Как я могла так унижать себя… и Хэ Юйчэня». Но сегодня все было иначе. Сегодня она была здесь, с ним. И каждое его беглое, одобрительное касание ее локтя, каждый его взгляд, скользящий по ней в перерывах между разговорами, были для нее маленькой победой и тихим предвкушением того разговора, что ждал их позже. — Кстати, разве твой отец не должен был прийти? — тихо спросил Хэ Юйчэнь, окидывая взглядом пеструю, сверкающую толпу. В его голосе не было упрека, но Шэнь Юань внутри съежилась. Задумавшись, она с горечью осознала, что стыдилась во второй раз за вечер. Она так и не смогла выкроить время, чтобы встретиться с отцом после своего «возвращения». Все силы уходили на работу, на выстраивание обороны против Шэнь Минь и Цинь Муюя, на эту сложную, нервную игру с собственным мужем. Она понятия не имела о его планах. Растерянно пожав плечами, она почувствовала, как тепло стыда разливается по щекам. — Он не большой поклонник подобных светских тусовок, — ответила она, стараясь звучать естественно. — А вот тетя и сестра… они, наверное, здесь где-то. Чтобы подчеркнуть свою просьбу и немного покапризничать — что в ее новом образе «заботливой жены» было вполне уместно, — она крепче обвила его руку и слегка, почти по-детски, надула губы. — Дорогой, я хочу выпить. И уйти отсюда. Пойдем на балкон? Говорят, оттуда открывается потрясающий вид на ночной город. Хэ Юйчэнь в ответ лишь сдержанно улыбнулся уголком губ — это была его привычная, почти незаметная улыбка согласия — и позволил ей увлечь себя прочь от гула голосов и блеска драгоценностей. На просторном, затемненном балконе, затянутом в легкую дымку вечерней прохлады, действительно никого не было. Тишину нарушал лишь далекий гул города и музыка, доносящаяся из зала приглушенным эхом. — Подожди здесь, я принесу шампанского, — сказал он и скрылся в дверном проеме. Оставшись одна, Шэнь Юань облокотилась на холодный каменный парапет, вдыхая полной грудью свежий, почти холодный воздух. Ей хотелось на несколько минут просто быть, не думая ни об отце, ни о работе, ни даже о предстоящем важном разговоре. Просто чувствовать прохладу на коже и смотреть на огни мегаполиса, растянувшегося внизу, как гигантское созвездие. — Ты ослепительно выглядишь сегодня, А-Юань, — внезапный шепот прозвучал прямо за ее ухом, отчего она вздрогнула всем телом. Прежде чем она успела обернуться, чужие пальцы скользнули по ее обнаженной шее сзади и медленно, почти ласкающе, провели по самому краю ткани платья на спине. — Прости меня, пожалуйста. Я вел себя как последний придурок. Резко развернувшись, Шэнь Юань увидела перед собой Цинь Муюя. Ярость, острая и мгновенная, ударила ей в голову. «Да как тебя, черт возьми, сюда вообще пустили?! Где ты взял приглашение?!» — пронеслось в голове. Если бы она не знала его подлой, расчетливой натуры, не помнила предательства, то могла бы подумать, что перед ней раскаявшийся влюбленный. Он смотрел на нее с неподдельной грустью в глазах, как побитая собака, выпрашивающая прощение. Но слез, конечно, не было — только хорошо отрепетированная маска. — Господин Цинь, — ее голос прозвучал ледяной глыбой, — позвольте поинтересоваться, есть ли у вас приглашение на это мероприятие? — Меня… меня пригласили твои тетя и кузина, — он благоразумно отступил на шаг, почувствовав, вероятно, исходящую от нее волну почти физической ненависти. — Они хотели, чтобы у меня был шанс извиниться перед тобой… А-Юань, помнишь, как мы в университете сбегали с лекций на набережную? Просто побродить, поговорить? Шэнь Юань нахмурилась. Он что, серьезно? Давит на жалость, пытаясь растрогать ее воспоминаниями о давно умерших чувствах? «Господин Цинь, ты опоздал. На целую пропасть лет», — горько и холодно мелькнуло у нее в голове. Находиться рядом с ним было невыносимо, воздух вокруг него казался отравленным. Не дождавшись ответа, он сделал шаг вперед, и на его лице расплылась мягкая, но настойчивая улыбка. — Помнишь, у меня тогда совсем не было денег, и я не мог купить тебе настоящее кольцо? Но я сделал его из бумаги. Ты ведь его хранила, правда? — его голос стал сладким, ностальгическим. Он снова взял ее за руку, и прежде чем она успела вырваться, прижал свои губы к тыльной стороне ее ладони. Поцелуй был легким, пробуждающим незваные воспоминания. — А-Юань, я обещаю. Как только будет возможность, я вырву тебя из лап этого деспота. Ты же сама говорила мне, какой он холодный и жестокий… Ее терпение лопнуло. Она рванула руку назад с такой силой, что его пальцы хрустнули, а затем, размахнувшись, изо всех сил влепила ему пощечину. Звук удара ладони по щеке прозвучал на удивление громко в вечерней тишине. — Не смей так говорить о моем муже! — ее голос, звенящий от ярости, привлек внимание. Из зала к стеклянным дверям балкона начали подходить любопытные гости, образуя на ступеньках шепчущуюся толпу. — Но Юань… ты же сама… — начал он, прикрывая покрасневшую щеку, с обидой в голосе. — Для тебя я — госпожа Хэ, Цинь Муюй. Запомни это раз и навсегда. — Юань, что здесь происходит? — сквозь расступившуюся толпу на балкон наконец пробился Хэ Юйчэнь. В каждой руке он сжимал по бокалу с игристым розовым шампанским. Его взгляд, острый и настороженный, метнулся от разгневанной, дрожащей жены к ее бывшему возлюбленному со свежим красным следом на лице. Цинь Муюй, увидев его, сделал жалкую попытку сыграть в благородство и заступиться. — Господин Хэ, я понимаю ваше положение, но, пожалуйста, не изводите ее дальше. Вы же видите, насколько она несчастна в этом браке… — Закрой свой грязный рот! — не давая ему договорить, Шэнь Юань, подобрав одной рукой длинный, струящийся подол платья, решительно подошла к мужу. Она взяла один из бокалов и, не раздумывая, плеснула его содержимое прямо в лицо Цинь Муюю. Игристая жидкость окатила его волосы, лицо, хлынула на белую рубашку, оставляя грязно-розовые разводы. Девушка с трудом сдерживала дрожь ярости, сжимая в руке опустевший бокал так, что он мог треснуть. «Жаль шампанское, — промелькнула у нее вдруг абсурдная, отстраненная мысль. — Наверное, оно было вкусное… мое любимое, розовое». Хэ Юйчэнь, наблюдавший эту сцену, не произнес ни слова. Его лицо стало каменным, лишь бровь чуть дернулась. Он резко развернулся и пошел прочь с балкона, проталкиваясь сквозь толпу зевак. «Она говорила, что между ними ничего нет! — бушевало у него внутри, пока он шел прочь, чувствуя, как от гнева пылают уши и сжимается горло. — А этот ублюдок теперь заявляет мне, что я ее извожу?!» Он залпом выпил шампанское из своего бокала, ощущая, как пузырьки обжигают горло, и грубо сунул пустой фужер в руки замешкавшемуся официанту. Как он мог, черт возьми, ей довериться? Она даже не скрываясь уединилась с ним на балконе, а его, законного мужа, отослала, как слугу, за напитками! Какая же она… змея. Красивая, опасная, непредсказуемая. — Юйчэнь! — отчаянный, переполненный обидой и тревогой крик Шэнь Юань настиг его в конце коридора, но он не обернулся, лишь сжал кулаки и ускорил шаг, растворяясь в лабиринте роскошных залов. Он замер посреди пустынного коридора, отгороженного от праздничного гула тяжелыми портьерами. Цокот ее каблуков по мраморному полу настигал его — быстрый, отрывистый, подобный стуку когтей коршуна, уже наметившего добычу и готового впиться в плоть. — Ты злишься?.. — ее голос догнал его, прозвучав прямо за спиной. В нем была такая щемящая вина, что у Хэ Юйчэня на мгновение сжалось сердце и ему стало почти стыдно за свою резкость. Почти. — А почему я должен злиться? — он обернулся, и его голос прозвучал глухо, сдержанно. — Ты сама говорила когда-то, что после свадьбы каждый волен жить своей жизнью. И я, кажется, не давал тебе повода считать, что у меня есть кто-то на стороне. — Но ты решил, что это у меня кто-то есть? — Шэнь Юань подошла ближе и, словно крадучись, мягко взяла его за руку. Она прижала его ладонь к своей груди, к тому месту, где под тонкой тканью платья стучало частое, взволнованное сердце. Ее движение было неуверенным, будто она ждала, что он тут же вырвется. — Дорогой… Милый мой Хэ Юйчэнь. Ни один мужчина в этом мире не сравнится с тобой. Цинь Муюй… — она почувствовала, как его мышцы напряглись при этом имени, и сильнее сжала его руку в своих, не давая отступить. — Меня с ним связывают только рабочие, сугубо деловые отношения. И не более. Да, когда-то… у меня были к нему чувства. Но это все в далеком прошлом, оно умерло. Мы — женаты. — Она подняла свободную руку и коснулась его щеки, проводя по ней ладонью с такой нежностью, от которой у него перехватило дыхание. — И это — все, что мне сейчас нужно. Ты и я. Хэ Юйчэню стало неловко от этой внезапной, откровенной близости посреди общественного места. Они стояли на виду, пусть и в полутьме коридора, и вели себя как герои мелодрамы. Раньше Шэнь Юань скорее закатила бы ему публичную сцену презрения. А сейчас… сейчас она методично, словно теплым дыханием, растапливала ледяную крепость его недоверия, разжигая внутри тлеющие угли какой-то безумной надежды. Он чувствовал себя последним подлецом. Он женился на ней по расчету, воспользовавшись трудным положением ее отца. Этот брак был взаимовыгодной сделкой для двух семей. Единственной, кто оказался несчастной пешкой, была она. А сейчас… Возможно, она просто смирилась. Возможно, придумала какую-то новую, более изощренную игру, чтобы свести его с ума окончательно. Но она была здесь. Добровольно. Желала быть с ним. Это не означало, что он начал слепо верить каждому ее слову. Но это означало, что между ними появился шанс. — Хорошо, — наконец выдавил он, обхватив ее ладонь своей. Он попытался улыбнуться, и это вышло натянуто. Ее глаза в ответ засияли, как две темные звезды, отражая свет люстры. — Если у тебя будут вопросы, если что-то покажется странным… Ты всегда можешь просто спросить меня, — прошептала она, приподнимаясь на цыпочках. Ее губы коснулись его подбородка, оставив мимолетное, обжигающее тепло. — Поговори со мной. — Нам действительно нужно поговорить, — кивнул он, положив руки ей на плечи. Даже если она сейчас начнет лгать, он сделает вид, что поверил. Потому что если бы между ними и правда было что-то, вряд ли бы она так отчаянно защищала его честь. Увидев их наедине, любая другая женщина на ее месте сделала бы испуганное лицо и начала бы все отрицать. Но она… Он видел ту пощечину. Видел, как она сверкала глазами, полными настоящей, животной ярости. Казалось, еще мгновение — и она вцепится тому мерзавцу в горло ногтями. Хорошо. Он попробует поверить. В этот раз. — Но сделаем мы это дома… — Нет, подожди, — Шэнь Юань мягко остановила его, снова беря за руку. В ее голосе звучала смущенная решимость. — Я… я несколько дней назад забронировала столик в «Le Jardin Blanc». Хотела, чтобы мы поговорили в спокойной, приятной обстановке. Без… без всего этого. — Тогда идем, — он несильно, но властно сжал ее ладонь и повел к лифтам, ведущим на подземную парковку. Она едва поспевала за его широкими шагами на высоких каблуках, но не жаловалась и не просила замедлиться. У Чжоу И сегодня был законный выходной, поэтому машину вел наемный водитель из службы. Назвав адрес ресторана, Хэ Юйчэнь с глухим щелчком задвинул тонированное окошко, отделяющее салон от водителя. В тишине, нарушаемой лишь мягким гулом мотора, его грудь тяжело вздымалась. Гнев, ревность, обида и это новое, непонятное чувство кипели в нем, требуя выхода. Прохладная ладонь Шэнь Юань осторожно скользнула по его плечу и коснулась щеки. — Хэ Юйчэнь… — Давай просто помолчим, — отчеканил он, не поворачивая головы, глядя в окно, за которым мелькали огни города. — Пожалуйста, дай мне остыть. И тогда мы спокойно все обсудим. Он сделал несколько глубоких, медленных вдохов, пытаясь вернуть контроль на дыханием и мыслями. Через несколько минут шумно выдохнул, и напряжение в плечах немного спало. — Как твоя рука? Шэнь Юань недоуменно посмотрела на него, затем опустила взгляд на свою правую ладонь, которой нанесла тот удар. Кожа слегка горела и была чувствительной, но это была сущая мелочь. — Да ничего, слегка побаливает. Завтра пройдет, — отмахнулась она. Она совсем не ожидала, что он резко повернется к ней, возьмет эту руку в свои теплые ладони и начнет внимательно осматривать. Его прикосновение было осторожным, почти нежным. «Она и вправду сводит меня с ума», — пронеслось у него в голове со смесью отчаяния и обреченности. И прежде чем он успел остановить себя, его губы коснулись ее ладони в самом центре, в том месте, которое ударило другого мужчину. Это был поцелуй-извинение, поцелуй-оправдание за свою собственную вспышку гнева. — Прости, — прошептал он, не отпуская ее руку. — Это должен был сделать я. Если он посмел оскорбить тебя… — Я все сделала правильно, — твердо сказала она, и голос ее дрогнул от эмоций. — Он заслужил это. У него не было никакого права говорить о тебе такие вещи. Говорить, что ты деспот… Ведь это совсем не так… Она не успела договорить. Ее слова, такие простые и такие горячие, прозвучали для него слаще любой клятвы. За все полгода их странного брака он не слышал от нее ничего более искреннего. Он не выдержал. Резким движением он перетащил ее через широкое сиденье к себе на колени. Мир за окном перестал существовать. В салоне пахло кожей, ее духами и напряжением, которое вот-вот должно было лопнуть. И затем его губы нашли ее губы в поцелуе. Это было заявление. Жажда. Признание в том, что, как бы он ни старался сохранить контроль, эта женщина уже стала для него чем-то гораздо большим, чем просто женой по контракту.***
Недовольно сморщив носик, Шэнь Минь выскользнула из основного зала в тихий коридор, где ее не могли слышать гости. Она достала телефон. Сегодня вечер представлял собой уникальную возможность. Ее дядя, Шэнь Цзуянь, отец Шэнь Юань, из-за внезапного недомогания (которое, как считала Минь, было лишь удобной отговоркой для человека, не любившего светскую суету) отсутствовал. А значит, можно было аккуратно, словно острым шилом, проткнуть брешь в его и без того шатком отношении к дочери. «Мама потом мне спасибо скажет, — с циничным удовлетворением подумала она, листая контакты. — Если все активы дяди перейдут к нам, а не к этой бестолковой Юань, у нас будет все, чего пожелает душа». — Здравствуй, А-Минь, — раздался в трубке теплый, слегка усталый голос дяди Цзуяня. — Что-то случилось? Ты на банкете? — Дядя… — ее голос сразу же стал тонким, дрожащим, полным искренней заботы. Она даже всхлипнула для правдоподобия. — Тебя так не хватает здесь сегодня. Без тебя как-то пусто. И… я очень волнуюсь за сестрицу Юань. — За Юань? Что с ней? — в голосе Шэнь Цзуяня немедленно появилась тревога, смешанная с привычной раздражительностью. — Она… — Шэнь Минь сделала паузу, будто не решаясь говорить. — Мне кажется, она снова завела разговор о разводе с господином Хэ. Я… я краем уха услышала, когда проходила мимо. Она с кем-то спорила, очень горячо… Говорила что-то о «несвободе» и «ошибке». — Р-разводе?! — голос на том конце резко осип от шока. Шэнь Минь представила, как он бледнеет, хватаясь за сердце. Идеально. — Но… почему? Да, я знаю, у них не все гладко было с самого начала, но развод… Это же последнее дело! Позор для обеих семей! Ее мать… — он не договорил, но Минь знала, что он думает о своей покойной жене, которая так хотела для дочери стабильности. — Дядя, я… боюсь, что сестрица все еще не забыла Цинь Муюя, — прошептала она, наполняя голос сочувственной горечью. Она отвернулась к огромному панорамному окну, за которым сверкал ночной город, будто отражая холодное сияние ее собственных планов. — Это так печально, когда твое сердце принадлежит другому, а ты связана узами брака. Я пыталась с ней поговорить, мягко, по-сестрински… Но она непреклонна. Говорит, что не может так больше. На том конце провода повисла тяжелая, давящая тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием. — Ничего… Ничего, А-Минь, — прозвучало наконец, голос мужчины был полон усталой обреченности. — Спасибо, что сказала. Ты… ты настоящая любящая сестра, всегда заботишься о ней. Передай ей, пожалуйста, что в среду — годовщина смерти ее матери. Пусть обязательно приедет домой. Может быть, лицом к лицу, она меня наконец послушает. Спасибо тебе. Распрощавшись, Шэнь Минь медленно опустила телефон. Уголки ее губ задрожали, а затем растянулись в широкую торжествующую улыбку. Идеально сработало. Годовщина смерти тети — идеальный эмоциональный крючок. Дядя будет особенно уязвим, зол и разочарован. А Юань, припертая к стенке семейным долгом и памятью о матери, либо сорвется и подтвердит все «подозрения», либо будет выглядеть черствой и непочтительной дочерью. В любом случае, доверие между отцом и дочерью, и без того трещавшее по швам, будет разрушено окончательно. Она плавно повернулась и, словно королева, вышла обратно в блеск и шум зала. Мимо прошел официант с подносом, полным бокалов с игристым шампанским. Шэнь Минь легко подхватила один из них. Подняв хрустальный фужер, она застыла на мгновение, глядя в сторону, где исчезли Хэ Юйчэнь и Шэнь Юань. Легкий, едва уловимый жест — словно салют в спину невидимой сопернице. «Милая сестренка, — прошептала она про себя. — Я не дам тебе ни единого шанса быть счастливой. Даже если для этого придется… слегка пошатнуть здоровье моего дорогого дяди. В конце концов, на войне все средства хороши. А наша война… она только начинается.» Она сделала глоток, и холодное, игристое вино показалось ей на удивление сладким — сладостью предвкушения грядущих побед и падений.
