Часть 3
2 марта 2026 г., 13:23
Мои летние каникулы были странными, мягко говоря.
Родители сразу мне сказали, что вряд ли куда-то смогут поехать с их рабочим расписанием. И я был в порядке с этим. Нью-Йорк по сути и так был мини-страной, так что я мог спокойно сесть в поезд и проведать другие города штата, пока моя семья работала. Вдобавок, я начал ухаживать за квартирой в их отсутствии и потихоньку учился готовить.
Моя мать родилась в еврейской семье, но никогда так сильно не придерживалась традиций, особенно после того, как она осиротела в пять лет. Так что в знак уважения ее покойных родителей, я начал готовить различные блюда из ее детства: хала, тейглах и различные мучные блюда. В редких случаях я еще делал харосет — смесь из орехов, фруктов, специй и сладкого вина. Я его потом стал делать к началу апреля, когда приходил Песах. Челси была рада и улыбалась довольнее некуда, когда она приходила домой к запаху свежей еды. Для Ноя же я часто готовил уличную еду, на которой он вырос — хот-доги с кетчупом, пончики в сахарной глазури, огромные куски пиццы в томатном соусе и стейки.
Короче, я случайно превратил квартиру в небольшое кафе. Запах еды распространялся на наших соседей и квартальные улицы, вызывая у всех аппетит волков и назойливое любопытство.
— О, а это что?
— Чили кон карне с рисом.
— …я могу?
Я закатил глаза. Этого ублюдка зовут Картер Кейн-Фауст. К началу июня мой отец привел его к нам без предупреждения, когда я готовил ужин. С ним пришел не только Картер, но и его отец — Джулиус Кейн, давний знакомый Ноя. Оказывается, мой отец нередко вытаскивал Джулиуса из уличных драк, когда тот в молодости посещал Манхэттен по своей работе. Картер был его старшим ребенком, а его младшая дочь живет с другими опекунами в Англии. Он приехал в Нью-Йорк, чтобы рассказать лекцию каким-то профессорам и исследователям про Египет или что-то еще. Но его резиденцию в дешевом отеле отменили из-за пожара, так что мой отец протянул руку помощи и теперь странный мальчишка, вечно прятавший лицо за книгой, стал моей проблемой.
Я положил свежее чили для него, игнорируя странные вещи вокруг Джулиуса. От него воняло чем-то знакомым, чужеродным. Он не был монстром, нет. Но от него я ничего хорошего не ждал. Как и от его сына, который был более тихой и язвительной версией Перси Джексона. Мою неприязнь я не скрывал, что вызывало напряжение в доме. Мои родители, понятно дело, не видели проблемы в них. Картер и Ной любили обсуждать книги, пока моя мама и Джулиус обменивались историями своих жизней за чашкой чая с раннего утра.
К моему удовольствию, Снукс ненавидел странное семейство и частенько царапал Картера, когда тот пытался его погладить.
— Спасибо, — буркнул Картер, затыкая себя ложкой чили.
— Подавись.
Он кинул на меня недовольный взгляд, сидя за кухонным столом.
— Почему ты меня ненавидишь?
Я пожал плечами.
— От тебя мерзко пахнет. Как и от твоего странного папаши.
Его глаза сверкнули от ярости. За неделю я понял несколько вещей про Картера — он обожает читать и плеваться информацией без спроса; его отец всегда наряжает его, будто тот учиться в престижном университете; и что он ненавидит, когда его отца оскорбляют.
— Сам ты странный!
— Ага, говорит мне тот, кто вместо обычного приветствия кидается фактами про египетскую мифологию мне в лицо.
Еще одна вещь про Картера — он не умеет разговаривать со своими ровесниками. Мама объяснила, что он только получал домашнее обучение от своего отца и никогда не был в обычной школе с другими детьми. Картер ничего не знает про мультфильмы, музыку или настольные игры. И без слов слушался своего отца, как собачка на поводке.
Так что практически я был его единственным “другом”, по сути. Я готовил еду — Картер сидел за столом, читая иногда вслух свои книги и спорил со мной по мелочам. Я шел на уроки бокса — Картер сидел у ринга, в ужасе смотря на мои тренировки и иногда помогая мне с мелкими ранами. В редких случаях я тащил сонного Картера к себе в комнату и мы засыпали под мурчание Скунса под боком. Но в обычных ситуациях мы просто любили грызться друг с другом.
Странная хрень стала происходить в середине месяца, когда монстры начали снова появляться вокруг меня. И в этот раз я видел их намного четче, чем прежде. Мантикоры в обличии собак равнодушно шагали со своими хозяевами, имевшие змеиные хвосты или козлиные ноги. Крылатые духи летали над головой каждый раз, когда я выходил из дома на прогулку со Скунсом. Бариста в мелком кафе моргал одним глазом, принимая у меня заказ. И с прудов парка я слышал пение женщин с рыбьими хвостами.
Почему-то Туман решил дать мне полную видимость через свою махинацию этим летом и я был зол. Было легче притворяться с иллюзией на глазах, а теперь я должен был терпеть гнилое дыхание химеры у своего лица и говорить мягко, что все в порядке.
Кстати, о гребанной химере.
Я злобно зарычал на монстра вместе со Скунсом. Картер с дрожащими ногами стоял рядом со мной.
— Ч-что…
— СКУНС!
Скунс в злости шипел на существо, закрывший нам путь к пекарне своим массивным телом… из разных животных. Я честно думал, что эта химера, но стоило мне поближе встать перед этим нечто, передо мной встала другая картина монстра. Это сумасбродство не имело типичных для химеры характеристики. Не было в помине хвоста в виде змеи или чудовищной головы. Вместо них у монстра была голова ястреба, львиное туловище и хвост, заканчивающийся на цветке лотоса. От него веяло не гнилым мясом, а жаром пустыни и горячим песком, будто он плюхнулся сюда прямиком из Египта.
И мой кот его автоматически посчитал своим врагом. Прям нарывался из поводка накинуться на птичью морду с когтями наготове, но я крепко его держал на месте, как и Картера, практически падавший с ног от шока.
— Это чертова собака…
— СОБАКА? — Картер взвизгнул, вцепившись меня мертвой хваткой.
— Да блять, иди нахуй!
Глаза существа сощурились на Картера. Температура резко поднялась, что от земли начал исходить горячий пар. А затем тот прыгнул на нас.
Не обращая внимания на крики людей вокруг себя, я пнул монстра в сторону. Львиные лапы с острыми когтями были в миллиметрах от моего лица, но я в злости плюнул на них и отшвырнул их назад. Его когти излучали невероятный жар, режа мою руку, как чертово масло. Я ругнулся от вида своей крови… которая блестела. Мне пришлось несколько раз моргнуть и покачать головой, чтобы понять увиденное. Моя кровь красная, смертная и напичканная кислородом. Какого черта она блестит, будто ее смешали с золотыми блестками?
Мало этой чертовщины, так еще монстр с птичьими мозгами будто увидел конец света во мне и начал бежать галопом по улицах города, снося с ног горожан. Хаос начался повсюду, полицейские сирены орали со всех сторон, а Картер во всю рыдал. Его громкий плач вытащил меня из ступора и я начал бежать домой, таща Картера за руку. Моя голова пульсировала от миллион вопросов. Что случилось с моей кровью? Почему на нас напал монстр, хоть и мы не являемся детьми богов? И из какой дыры эта странная тварь вообще вылезла?
— Кай! КАЙ!
— ЧТО?!
Задыхаясь от быстрого бега, он потянул меня в сторону больницы в центре города. Медсестры и медбраты в зеленых униформах в ужасе стали кричать при виде нас, а затем попытались отделить меня от Картера, но я в ярости закричал на них. Практически вибрируя от адреналина, я взял мальчишку в руки и не отпускал, даже когда нас отвели в отдел срочной медицинской помощи. Моя голова отяжелела с каждой минутой и меня клонило ко сну, а любимая толстовка была пропитана потом и песком, прилипая к коже. Они усадили нас на огромную койку и попросили показать им раны.
— О Господи!
…ох. Ох, окей, моя одежда была липкой не от пота, а от крови. Я думал на момент стычки, что тварь ранила мою руку, но на самом деле оно еще оставило после себя длинные, глубокие раны на моем туловище. От правого плеча до левой стороны таза кровоточили свежие раны, четыре кроваво-золотые линии.
Я истерически засмеялся…
И впервые за эту жизнь я упал в обморок.
***
— Как ты, малыш? Я недовольно заворчал. — Моя любимая толстовка разрушена. Я теперь не могу заниматься боксом в течении трех месяцев. Я покрыт швами, которые жутко зудят. И я не могу готовить еду, — я шмыгнул носом. — И это все из-за папиного друга! — Хм, — мама задумчиво замычала, мягко гладя меня по голове. Нападение “собаки” на меня и Картера прилетел по местным новостям, как чертова пуля. Бывшие одноклассники и их родители каждый час звонили моим родителями с бессмысленными поздравления. “Ваш сын настоящий герой! Мало того, что он великолепный спортсмен, умный ученик, так он еще у вас и альтруист! Молодец!”. Я молил сонно родителей нафиг вырубить телефонную сеть. Папа тяжело вздохнул возле меня. Я поморщился. — Прости. — Нет-нет, хватит, — он нежно улыбнулся. — Никогда не извиняйся за свои эмоции, Кай. То, что произошло с тобой и Картером… Я сглотнул, когда взгляд Ноя потемнел. — Джулиус принес беду к нам домой, когда я его пригласил. Я прошу прощения у вас за это. Мне… Мне нужно было послушаться вас, когда вы высказали свои переживания насчет него. Нас? Я удивленно взглянул на маму. Та сжала губы в линию, брови нахмурены. — Его… история с работой меня насторожила. Я знаю многих египтологов, которые никогда не остаются в одной стране на всю жизнь. Но Джулиус бежал. Бегал от кого-то, оставался только на два-три дня в городах, каждый год. Я заметила у него симптомы к паранойяльному синдрому. Мы чуть не поссорились, когда я по неаккуратности уронила его сумку на пол. Но меня испугало другое, — мама настороженно взглянула на отца. — Из его сумки упал… скипетр. И скажу сразу, это точно не было плодом моей бессонницы, но он светился и горел огнем. — Окей, — Ной судорожно вздохнул. — Я верю тебе, любовь моя. Просто нелегко принять тот факт, что твой давний друг на самом деле является грязным контрабандистом. Челси кивнула. — Малыш, я могу кое-что спросить, прежде чем ты ляжешь спать? Окей? — Это не была собака, верно? …я спрятал лицо под одеялом. Логически я понимал, что такие ранения одна собака не может нанести, но… Я в ужасе скинул с себя одеяла и недовольного Скунса, потерявший свое любимое место для сна. Мама в беспокойстве взглянула на меня. И я открыл рот, готовый к любым последствиям после этого разговора. — Монстры и боги существуют. Никогда за эту жизнь я не задавался вопросом — почему мои родители так спокойно относились ко всем странностям, которые приходили вокруг нас? Почему мама никогда не беспокоилась о моих описаниях событий, связанные с монстрами? Почему отец становился таким грустным, когда глядел на мои раны? И почему они не в шоке от вида золота в моей крови? — Эта была странная тварь. Львиное туловище, голова орла и цветочный хвост. Он сбежал на нас, когда увидел мою кровь. Мама и папа на секунду молча буравили меня глазами, наполненные страхом и… пониманием? Что? — Мам…? Челси судорожно вздохнула, ее могучие плечи дрожали, будто она держала горы и небеса на них. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб, тихо желая мне спокойной ночи. — Мы все объясним тебе утром, малыш. Наберись сил, прошу, — она натянуто улыбнулась. — Мы попытаемся все тебе рассказать. Но сейчас? В эту минуту? Я не могу. Я отвернулся от нее, как ошпаренный кипятком, шипя от злости, боли и непонимания. И спрятался от них под одеялом снова, в этот раз намереваясь кипеть до восхода завтрашнего солнца. Не думал, что мои родители будут искусными лжецами в этом мире. Да и чего я ожидал от них такого? Я сам был лжецом. Никогда не говорил, что я помню свою прошедшую жизнь, про настоящую жизнь, где не было богов, монстров и мифического апокалипсиса. Про то, что Перси Джексон является отродьем Посейдона и что именно из-за его существования я попадал в мерзкие неприятности. Или про то, что я был сам ребенком, когда умер в своем мире… или тот факт, что я сам себя в конечном счете убил. Я не должен ожидать от них честности, ибо я сам не был честен ни с кем в этой жизни. *** Я проснулся с первыми лучами утреннего солнца. И в ужасе понял несколько вещей. Во-первых, мои раны исчезли. Бесследно. Под сухими бинтами не было возможных шрамов от могучих когтей монстра или моей странной крови. Паника схватила меня за глотку. И я начал задыхаться. Ихор… золотая кровь, текущая в венах богов, их жизненная энергия. И оно течет внутри меня, соседствуя с моей кровью, как масло с водой — отталкиваясь друг от друга. Я начал открыто плакать, царапая себе кожу, царапая до выпуска мерзкой крови, в отчаянии пытаясь добраться ногтями до основы кости. Голос мамы я еле как услышал, но продолжал в отчаянии убрать из себя ихор. А затем, длинные бледные руки отца остановили меня, заключив в крепкие объятия. Задыхаясь, я еле как взглянул на него через пелену слез. — Малыш… Ной покачал головой, грустно улыбаясь мне и с пониманием в глазах. — Кай, следуй за моим дыханием, хорошо? Так мы десять минут сидели — я порвано и неряшливо пытался следовать его инструкциям, еле как найдя в конце свое дыхание. Папа гладил мою спину, пока мама проверяла мои новые раны… которые моментально исчезли, стоило мне немного успокоиться. Я устало взглянул на них. — Вы знали…? — О твоей крови? — мама нахмурилась. — С самого твоего рождения. Похоже, Туман скрывал интенсивно это.***
Я думал что мне кранты. Что они родители устроили оргии с одним из богов и что мое волшебное рождения результат божественной семени. На самом деле все было намного сложнее чем кажется. Ну… Беременность? Все норм. Никаких неприятных медицинских сюрпризов. Круто. Проблемы пришли, когда роды пошли. Я родился мертвым. Мда уж. Недостаток кислорода. Родители были в истерике. А затем пришел мужик. Он просто появился в белом костюме. Золотые пуговицы, черная рубашка, красный галстук и Dolce & Gabbana обувь. Они не могли видеть его лицо. Что-то об его лице вызывало чувство… ужаса. Животного типа, когда ты ощущаешь чье-то горячее мокрое дыхание сзади твоей шеи. Когда твое тело не можешь ничего делать, кроме одного: бежать. Он дал мне одну каплю своей крови. И я начал кричать. Это объяснение было… чертвым безумием! Может мы по правде сошли с ума и застряли в групповом эпизоде? Или у меня происходит чертов инсульт и это моя последняя галлюцинация? Но дни шли с того разговора. Мое лето прошло быстро. И я больше не видел Картера и его странного папашу с того инцидента. Я очень редко про него вспоминал.
