Сердце Ванцзи.

В машине, по дороге домой, Ванцзи смотрел в окно на огни ночного Коулуна, но видел лишь искры в серых глазах. «Нелепость. Абсолютная, вопиющая нелепость». Он пытался разложить свое состояние на составляющие, как привык делать с любым сложным уравнением. 1. Нарушение регламента. 2. Необоснованная фамильярность. 3. Сомнительные технические решения. Всё указывало на то, что Вэй Ин — просто досадная помеха. Но почему тогда ладони до сих пор были влажными? Почему гнев ощущался не как холодное осуждение, а как лихорадка, бьющая изнутри? Ванцзи всегда гордился своим самоконтролем — в мыслях, поступках, намерениях. Но этот парень... он словно сглазил его одним своим взглядом. Самым страшным было то, что Ванцзи не мог перестать прокручивать в голове тот момент, когда он почувствовал запах озона и мяты, проходя мимо Вэй Усяня на выходе из зала. Это было неправильно. Слишком противоречиво. Непонятно. И вообще…. Ванцзи испугался еще больше, когда понял, что выматерился про себя. _ _ _ _ _ Тишина в доме Ланей была почти осязаемой. Они ужинали в столовой, где из окон открывался вид на горы. Лань Сичэнь, старший брат Ванцзи, мягко улыбался, поглядывая на дядю и брата. Цижэнь выглядел задумчивым. — Проект «Smart City» получил неожиданный поворот сегодня, — произнес Лань Цижэнь, отпивая зеленый чай. — Этот мальчик... Вэй Усянь. Его предложение по использованию резонанса стен... оно граничит с безумием, но…. Ванцзи замер с палочками в руке. — Это небезопасно, дядя. Протоколы шифрования не рассчитаны на такую среду. Мы не можем гарантировать целостность пакетов данных при таких помехах. — Я тоже так думал, — Цижэнь поднял взгляд на племянника. — Но я перепроверил его выкладки после обеда. Его алгоритм компенсации помех... он гениален. Я никогда не видел ничего подобного. Если мы реализуем это, школа станет первым кампусом с абсолютно «невидимой» сетью. Сичэнь мягко улыбнулся. — Ванцзи, я ознакомился с тезисами проекта перед ужином. Дядя прав, в этом есть некое... изящество. Этот студент мыслит не категориями ограничений, а категориями возможностей. Разве не для этого существует школа для одаренных детей? Сичэнь заметил, как Ванцзи едва заметно сжал палочки, и как на его скулах на мгновение обозначились желваки. — Возможности не должны подменять собой безопасность, — отчеканил Ванцзи. Повисшая пауза заполнилась звуками ужина. — Вэй Усянь хаотичен. – Через несколько минут задумчиво продолжил Лань Цижэнь. - У него нет дисциплины, наверняка не умеет оформлять документацию и плевать хотел на стандарты. Ему нужен кто-то, кто сможет обуздать этот хаос и превратить его в работающую систему. В комнате словно упало давление. У Ванцзи похолодело внутри. Он уже знал, что последует дальше. — Именно поэтому, — Лань Цижэнь поставил чашку на стол, — я решил утвердить проект при одном условии. Ты будешь работать с Вэй Усянем в паре. Лично. Возьмешь на себя весь процесс интеграции и контроля безопасности. Ванцзи почувствовал, как в комнате стало не хватать воздуха. — Дядя, я... у меня много своих задач. Может быть, кто-то другой? — Я знаю твои возражения. Вэй Ин — стихийное бедствие. У него нет ни малейшего понятия об иерархии, документации или ответственности. Если оставить его одного, он сожжет серверную в первый же месяц. Мне нужен кто-то, кто станет его противовесом. Кто-то, кто сможет приручить этот хаос и облечь его в строгую форму. Сичэнь слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за братом. Он редко видел Ванцзи таким... смятенным. Он видел как расширились его зрачки и как судорожно взметнулась жилка на шее. — Дядя считает, что только ты справишься с такой... сложной натурой, Ванцзи, — вмешался Сичэнь, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка лукавства. — К тому же, это прекрасный опыт междисциплинарного управления. Ты ведь не боишься трудностей? Ванцзи посмотрел на брата. Он почувствовал, что Сичэнь видит его насквозь. Видит это необъяснимое, иррациональное раздражение, которое больше походило на панику. — Я не боюсь, — ответил Ванцзи, хотя внутри него всё кричало о необходимости бежать от этого назначения. — Но я считаю, что личное взаимодействие с этим… Вэй Усянем будет... неэффективным. — Напротив, — отрезал Цижэнь. – Да, вы слишком разные. Но как противоположностям, вам есть чему поучиться друг у друга. Разве не так? Ванцзи опустил глаза в свою тарелку. Его мир, до этого момента простой и логичный, окончательно превратился в поле боя. Он чувствовал на себе мягкий, изучающий взгляд Сичэня и понимал: брат что-то заподозрил. Что-то, чему у самого Ванцзи еще не было названия, кроме «глухого, удушающего бешенства». — Ванцзи, ты ведь всегда ратовал за лучший результат для школы. Ты не согласен, что его идея — лучшая? — Его идея... жизнеспособна, — выдавил Ванцзи, чувствуя, как внутри него всё кричит «нет». — Но его поведение... — Вот именно поэтому ты и нужен, — отрезал Цижэнь. — Научи его порядку. Лаборатория номер четыре закреплена за вами на весь семестр. С завтрашнего дня, после основных лекций. Вопросы есть? Голос дяди прозвучал как приговор. Ванцзи открыл рот, чтобы возразить. В голове пронеслись десятки доводов: загруженность, несовместимость стилей работы, риск для проекта, наконец, элементарная несовместимость характеров. Но под строгим взглядом Лань Цижэня и мягким, изучающим — Сичэня, слова застряли в горле. Он понял: это не предложение. Это решение. Дядя уже всё продумал, и спорить бесполезно. А Сичэнь... От его взгляда хотелось спрятаться. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Ладони вспотели. Ему казалось, что если он сейчас согласится, то подпишет себе приговор — быть привязанным к этому хаосу, к этому невыносимому человеку с его улыбкой и запахом озона. Но выбора не было. — Нет, дядя. Ванцзи опустил глаза. «Лаборатория номер четыре», — эхом отозвалось в голове. Маленькое, закрытое пространство. Только он, его чертежи и этот невыносимый человек с его насмешливым «господин Первый Ученик». Сичэнь посмотрел на брата долгим взглядом. — Ванцзи, ты в порядке? Ты выглядишь... уставшим. — Всё хорошо, — ответил Ванцзи, вставая из-за стола. Но он лгал. Ничего не было хорошо. Ему предстояло провести сотни часов наедине с человеком, который был воплощением всего, чего Ванцзи в своей жизни старательно избегал: спонтанности, беспечности, непредсказуемости. Он был уверен: кто-то из них двоих к концу семестра будет полностью разрушен. _ _ _ _ _ После ужина Ванцзи заперся в своей комнате. Здесь всё было привычным: запах сандала, идеальный порядок, отсутствие лишних вещей. Он встал под душ, включив ледяную воду — старый, проверенный способ усмирить лишние мысли. Вода обжигала кожу, но внутри всё равно пекло. Закрывая глаза, он снова видел этот кадр: залитый солнцем зал и Вэй Усянь, стоящий в дверях. Его улыбка, его растрепанные волосы, его пальцы, вертящие карандаш... Ванцзи сжал кулак, упираясь лбом в холодный кафель. «Правила и порядок на моей стороне, — убеждал он себя. — Завтра в лаборатории я установлю жесткие границы. Мы будем общаться только по делу. Никаких шуток. Никакого чая. Никакого хаоса». Выйдя из душа и переодевшись в свежую домашнюю одежду, он сел за рабочий стол. Нужно было доработать систему безопасности, но строки кода расплывались. Вместо цифр он видел насмешливые глаза. Рука сама потянулась к телефону. Это было слабостью, почти преступлением против собственного достоинства, но Ванцзи зашел в Wechat. Найти профиль Вэй Ина в общем чате рабочей группы не составило труда. Ванцзи замер, глядя на экран. На аватаре был небрежный селфи: Усянь на фоне залива, щурится от солнца, показывает пальцами знак «V» и ест ярко-красное мороженое. Слишком ярко. Слишком громко. Слишком вызывающе. В ленте — сплошной хаос: фотографии каких-то разобранных плат, мемы про программистов, фото Цзян Чэна с недовольным лицом и подписью «Мой вечно злой бро». Ванцзи с силой нажал кнопку блокировки. Экран погас, но образ остался. «Вульгарно. Пусто. Как его вообще допустили к науке?» Он лег в постель ровно в девять, как предписывали правила семьи. Но сон не приносил покоя. Ему снилась лаборатория №4. В ней было темно, только тускло светились мониторы. Ванцзи пытался набрать код, но пальцы не слушались. Вдруг чьи-то руки легли ему на плечи. Горячие, пахнущие тем самым озоном. Усянь наклонился к его уху, и его шепот превратился в гул электрического разряда. «Лань Чжаааань...» — произнес он, и этот звук прошил Ванцзи насквозь, как высоковольтная дуга. Ванцзи резко сел в постели, задыхаясь. Сердце колотилось так, будто он пробежал марафон. В комнате было тихо, но на коже всё еще ощущалось фантомное тепло чужих рук. Он взглянул на часы. Три часа утра. Ужас липкой волной накрыл его. Что это было? Почему его подсознание выдало такую... такую картину? Усянь. Его руки. Его голос. Ванцзи больше не мог лежать. Он спустился на пол, принял позу для медитации и закрыл глаза. Он пытался очистить разум, выстроить внутреннюю стену, вернуть себе привычный покой. Но вместо пустоты он видел перед собой только искры в темноте — такие же, как в глазах того, с кем ему предстояло встретиться через несколько часов. До самого рассвета он просидел неподвижно, но его внутренняя тишина была безвозвратно разрушена.