Сердце Ванцзи.

Для Вэй Усяня жизнь всегда была набором скоростей. Он не шел — он летел. Победа на международной олимпиаде по кибербезопасности год назад не стала для него шоком. Он просто играл в код, как другие играют в приставку, и случайно оказался лучшим в мире. Когда дядя Фэнмянь сообщил, что их обоих с Цзян Чэном принимают в школу для одаренных детей, Усянь прыгал от радости. Он искренне верил, что это заслуга Фэнмяня, его связей и упорства. Он не видел писем из ректората, где стояло жесткое условие: «Нам нужен Вэй Усянь. Мы возьмем второго мальчика только в качестве исключения». Усянь был слишком занят тем, что подбадривал Чэна, который весь первый год обучения в этой элитной школе ходил темнее тучи, пытаясь соответствовать статусу «наследника корпорации Цзян». Усянь же вписался в контекст школы как недостающий пазл. К концу десятого класса его знали все: от охранников, которым он помогал оптимизировать систему видеонаблюдения, до девчонок с факультета биоинженерии. Он рисовал шаржи на профессоров в блокнотах, играл в баскетбол с одноклассниками, а по вечерам был в центре шумных компаний. Когда его пригласили в проект «Smart City», он воспринял это как новую игру. На то памятное собрание он действительно опоздал, потому что ночью завис над математической задачей, которую сам себе придумал, и просто проспал. Будильник он, конечно, поставил, но когда тот зазвонил, Усянь на автомате скинул вызов и уткнулся в подушку, решив, что «ещё пять минуточек» — это вполне допустимо. Пять минуточек растянулись на два часа. Ввалившись в зал, он первым делом увидел недовольное лицо Лань Цижэня и напряжённую спину Цзян Чэна. Он привычно улыбнулся, рассыпаясь в извинениях, и сел, продолжая крутить в голове ту самую задачу, теперь уже в фоновом режиме, пока профессор Лань вещал о важности дисциплины. А потом он услышал голос. — Согласно акустическим и радиочастотным замерам... — тембр голоса был глубокий, чистый и такой холодный, что Усяню показалось, будто в душном зале включили мощный кондиционер. По его коже пробежал странный озноб, а в кончиках пальцев возникло покалывание, знакомое ему по моментам, когда он находил идеальное решение сложнейшего алгоритма. Резонанс. Его тело среагировало на этот голос раньше, чем разум. Он поднял глаза и увидел Лань Ванцзи. Идеальный профиль, белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, и взгляд, устремлённый в бесконечность. Тонкие черты лица, аккуратно уложенные волосы, прихваченные в хвост резинкой почти у самой шеи, осанка, которой позавидовала бы статуя. Он выглядел так, будто сошёл с рекламы дорогих часов или с картины какого-нибудь древнего мастера. Такой же далёкий, холодный и совершенный. «Ого, — подумал Усянь, — прям ледяной принц какой-то... Интересно, если его потрогать, его кожа будет такой же холодной, как голос? Или там всё-таки есть пульс?» Весь остаток собрания Усянь провёл в странном азарте. Ему хотелось не просто предложить свою идею со стенами-антеннами, ему хотелось пробить эту ледяную корку, заставить «господина Первого Ученика» хоть как-то отреагировать. Каждое возражение Ванцзи подстёгивало Усяня, как вызов в компьютерной игре, где у соперника слишком много защиты и нужно найти единственное слабое место. Чем холоднее становился голос Ванцзи, тем сильнее Усяню хотелось его... растопить. Или хотя бы чуть-чуть нагреть. Заставить этот идеальный механизм дать сбой, показать, что под безупречной оболочкой скрывается что-то живое.. _ _ _ _ _ Вечером, развалившись в кресле в комнате Чэна, Усянь пытался набросать эскиз портативного ретранслятора, но карандаш сам собой вывел линию челюсти и строгий разлет бровей. «Лань Ванцзи», — мысленно произнес он, пробуя имя на вкус. Оно звучало так же правильно и жестко, как его обладатель. В памяти всплыл момент, когда они столкнулись взглядами в конце собрания. Усянь привык, что люди либо улыбаются ему в ответ, либо смотрят с завистью. Но в глазах Ванцзи было что-то другое. Какое-то яростное отрицание, за которым... Усянь нахмурился, грызя кончик карандаша. Ему показалось, что на самом дне этого янтаря он увидел искру интереса, которую Ванцзи пытался задушить. — Эй, Чэн-Чэн, — позвал он брата, который что-то увлеченно зубрил за столом. — А этот Лань Ванцзи... он всегда такой? Ну, будто он только что проглотил справочник по этикету и запил его жидким азотом? — Вэй Ин, заткнись, — огрызнулся Цзян Чэн. — И не смей к нему лезть. Он из другой лиги. — Лиги? — Усянь усмехнулся, глядя на свой рисунок. — Да брось, Чэн. Код не смотрит на фамилию. Просто Лань Чжань пока этого не понял. Он закрыл блокнот, но голос Ванцзи продолжал звучать в его голове. Это был идеальный звук, чистая нота без единой фальши. И Усянь больше всего на свете захотел узнать, как эта нота сорвется, если добавить в неё немного хаоса. Засыпая, он уже не думал о проекте. Он думал о том, что завтра утром он обязательно принесет Ванцзи чай. Потому что лед, как известно, лучше всего тает от тепла. _ _ _ _ _ Утром в кампусе было свежо и солнечно, но для Ванцзи мир казался серым из-за отсутствия сна. Он стоял в коридоре административного корпуса, рядом с кабинетом Лань Цижэня, проверяя расписание на планшете. Лицо его было бледнее обычного, а взгляд еще более непроницаемым, словно он заковал себя в ледяные доспехи. — Лань Ванцзи! Эй, господин Первый Ученик! Этот голос ударил в спину, как электрический разряд. Ванцзи застыл, медленно выдохнул и только потом обернулся. Вэй Усянь почти бежал к нему по коридору, лавируя между студентами. В одной руке он балансировал двумя картонными стаканами, а в другой сжимал какой-то помятый пакет. Его вид снова был катастрофой: футболка надета шиворот навыворот (или так казалось из-за швов), волосы были прихвачены черным ободком-пружинкой, но пара прядей лезла в глаза. — Я же обещал! — Усянь затормозил в шаге от Ванцзи, принося с собой облако запаха жареного сахара и крепкого чая. — Лучший чай с молоком в Коулуне. Я специально заехал за ним с утра, даже чуть не опоздал на первую лекцию. Держи! Он протянул стакан. Ванцзи посмотрел на него так, словно в нем был яд. — В кампусе запрещено употреблять напитки вне столовой зоны, — отчеканил он. — Опять ты за своё! — Усянь рассмеялся, и этот звук заставил Ванцзи невольно сжать пальцы на планшете. — Это не напиток, это оливковая ветвь мира. Давай, бери, а то руки жжет. В этот момент дверь кабинета открылась, и на порог вышел Лань Цижэнь. Его взгляд мгновенно упал на стаканы в руках Усяня, затем на окаменевшее лицо племянника. — Вэй Усянь, — сухо произнес Цижэнь. — Раз вы уже здесь и нашли своего куратора, это избавляет меня от необходимости искать вас через деканат. Усянь замер, моргнув. — Куратора? Вы о ком, господин Лань? — О Лань Ванцзи. Я утвердил ваш проект. Вы будете работать в паре над интеграцией резонансной сети. Лаборатория номер четыре уже подготовлена. Ванцзи отвечает за структуру и безопасность, вы — за алгоритмы. Улыбка Усяня на мгновение стала озадаченной, а затем расширилась до невероятных пределов. Он перевел взгляд на Ванцзи, который в этот момент выглядел так, будто мечтал превратиться в одну из бетонных колонн здания. — Мы? В паре? — Усянь едва не выронил стаканы. — В одной лаборатории? Каждый вечер? О-о-о, Лань Чжань... то есть, господин Первый Ученик! Нас ждет великое будущее. — Ванцзи, передай ему код доступа, — добавил Цижэнь, игнорируя восторг Усяня. — Я жду первый отчёт в пятницу. Дядя кивнул и зашагал по коридору, оставляя их в гулкой тишине, прерываемой только тихим шипением кофе-машины за стеной. Ванцзи медленно повернул голову к Усяню. Тот всё ещё сиял, как начищенный юань. — Не радуйся, — голос Ванцзи был холодным, как арктический лёд. — Мы здесь для работы. Я не потерплю хаоса в лаборатории. Никакой еды. Никакого шума. Никаких... — он запнулся, глядя на стакан, который Усянь снова настойчиво подпихивал ему под руку, — ...примирительных жестов. — Ну ты и зануда, — Усянь фыркнул, но в глазах его плясали искры. — Мы ещё даже не начали, а ты уже строишь баррикады. Боишься, что я тебя случайно растоплю своим обаянием? — Я боюсь твоей безответственности, — бросил Ванцзи, резко развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как его спину жжёт чужой, слишком внимательный взгляд. — В шесть вечера в четвёртой лабе! Не опоздай, а то я взломаю замок! — крикнул ему вслед Усянь. Ванцзи не ответил. Он шёл к своей аудитории, и его мысли были похожи на перепутанные провода. «Шесть вечера». «Лаборатория номер четыре». «Вдвоём». Весь его план по «установлению границ» трещал по швам, а день только начинался. _ _ _ _ _ Усянь нашёл Цзян Чэна в студенческой столовой. Тот сидел над нетронутым обедом, яростно вчитываясь в учебник по схемотехнике. — Чэн-Чэн! У меня новости, от которых ты либо упадёшь, либо сразу начнёшь копать мне могилу! — Усянь с разбегу запрыгнул на стул напротив, едва не перевернув поднос брата. Цзян Чэн даже не поднял головы, лишь сильнее сжал палочки. — Если это про тот случай с файлами для олимпиады, то я тебя убью прямо сейчас. Ма... госпоже Юй уже звонили из деканата. Усянь на мгновение помрачнел. Гнев его опекунши был единственным, что могло немного сбить его спесь. — И что она сказала? — Что если нас вышвырнут из школы из-за тебя, я могу не возвращаться домой. А ты тем более, — Цзян Чэн наконец поднял взгляд, полный раздражения. — Отец с трудом выбил нам места в этой программе. Он поставил на карту свою репутацию, Вэй Ин. А ты ведёшь себя так, будто мы в летнем лагере. — Ой, да ладно тебе! Дядя Фэнмянь знает, что я всё контролирую, — Усянь отмахнулся, возвращая себе привычный азарт. — Слушай лучше. Лань Цижэнь утвердил мой проект! Но... в нагрузку выдал мне своего племянника. Ха-ха-ха! Лань Ванцзи. Ха-ха!.. Теперь мы — официальные напарники. Лаборатория номер четыре, каждый вечер, только я и господин Ледяная Глыба. Цзян Чэн замер. Палочки в его руке стукнули о тарелку. — Ты... и Лань Ванцзи? — в его голосе смешались недоверие и вспышка жгучей зависти. — Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что ты теперь под микроскопом у самой влиятельной семьи в университете. Если ты облажаешься — это конец. Ма... — он запнулся, — госпожа Юй никогда не простит тебе, если ты подставишь нашу семью перед Ланями. — Почему ты всегда думаешь об облаках, когда я говорю о солнце? — Усянь закинул руки за голову. — Это же шанс! И для тебя, Чэн-Чэн! Ты будешь заниматься всей аппаратной частью, когда мы дойдём до внедрения. — Если он вообще позволит мне подойти к «железу», — буркнул Цзян Чэн, отводя глаза. — Он ведь совершенство. А ты... ты просто магнит для неприятностей. — Зато со мной не скучно, — Усянь подмигнул и стащил с тарелки брата кусок курицы. — Ладно, мне пора. Нужно подготовить рабочее пространство. Знаешь, Лань Чжань выглядит так, будто ему нужно немного хаоса в жизни, чтобы не покрыться инеем изнутри. — Не смей его так называть! — крикнул Цзян Чэн вслед убегающему брату. — И не смей ничего взламывать в четвёртой лаборатории! Вэй Ин! Но Усянь уже не слышал. Он бежал по лестнице, и в его голове уже выстраивались не только строки кода, но и сотни способов, как заставить неприступного Лань Ванцзи хотя бы один раз искренне возмутиться. Или, если повезёт, улыбнуться. «Итак, стратегия номер один: задобрить чаем. Стратегия номер два: случайно рассыпать что-нибудь на его столе. Стратегия номер три: доказать, что мой код лучше, и наблюдать за его лицом. А если серьёзно... интересно, он вообще умеет злиться по-настоящему? Или его максимум — это вот это ледяное «нелепость»? Ладно, Лань Чжань, погнали. Посмотрим, кто кого».