Сердце Ванцзи.

Саммит проходил в «Гранд-Холле» — футуристичном здании из стекла и стали. Здесь собралась вся техническая элита. Лань Цижэнь выглядел как суровый страж академических традиций, а Цзян Фэнмянь, приехавший поддержать ребят, мягко улыбался, хотя госпожа Юй рядом с ним излучала холодное напряжение, которое Цзян Чэн впитывал как губка. Ванцзи и Усянь стояли за кулисами. На них была официальная форма школы — темно-синие пиджаки с эмблемой. Усянь постоянно поправлял воротник, который, казалось, душил его. — Лань Чжань, — прошептал он, проверяя планшет. — Глянь на зал. Там людей больше, чем строк в нашем коде. Если я сейчас споткнусь на сцене, Чэн-Чэн меня живьем закопает. Ванцзи повернулся к нему. В полумраке за кулисами его глаза казались особенно темными. Он протянул руку и на мгновение дольше, чем требовала вежливость, поправил Усяню лацкан пиджака. — Ты не споткнешься, — уверенно произнес Ванцзи. — Твой алгоритм безупречен. Ты сам — безупречен в своей работе. Усянь замер. Услышать от ледяного Ванцзи слово «безупречен» в свой адрес, было посильнее любого энергетика. Тепло, о котором они оба так много думали в лаборатории, сейчас вспыхнуло между ними почти осязаемой искрой. — Идем, — коротко добавил Ванцзи, и они вышли на свет. Презентация шла как по маслу. Ванцзи чеканил факты и цифры, его голос был глубоким и стабильным, как фундамент здания. Усянь же летал по сцене, управляя 3D-проекцией жестами. Когда золотистые нити их сети опутали виртуальный город, зал затаил дыхание. Это был момент их абсолютного единения. Они не смотрели друг на друга, но чувствовали каждое движение напарника. Когда Усянь замедлял темп, Ванцзи подхватывал акцент. Когда Ванцзи делал паузу для веса слов, Усянь выводил на экран самый эффектный график. — ...Таким образом, система Smart City не просто передает данные, — закончил Усянь, подходя к краю сцены. — Она создает среду, которая адаптируется к человеку. Это живой резонанс. Он бросил быстрый взгляд на Ванцзи. Тот смотрел на него открыто, без тени привычного раздражения, и в этом взгляде было столько признания, что Усянь чуть не воспарил над полом. Аплодисменты были оглушительными. К ним потянулись люди, инвесторы, профессора. Но среди этого шума Усянь заметил лицо Цзян Чэна в первом ряду. Брат не аплодировал. Он смотрел на них так, словно они только что совершили предательство. Чуть позже, в фуршетном зале, Усянь попытался подойти к нему, но госпожа Юй перехватила его первой. — Блестяще, Вэй Ин, — её голос был как лезвие. — Ты снова сумел привлечь всё внимание к себе. Надеюсь, ты понимаешь, что этот успех — заслуга ресурсов семьи Цзян и дисциплины Лань Ванцзи. Не зарывайся. Твоё место в этой системе — быть инструментом, а не её центром. Усянь почувствовал, как радость от победы стремительно вытекает из него. — Да, госпожа Юй. Я понимаю. Ванцзи, стоявший неподалеку, слышал обрывки разговора и видел, как поникли плечи Усяня. Когда официальная часть закончилась и гости начали расходиться, Ванцзи нашел Усяня на балконе, выходящем на залив. Тот стоял, глядя на темную воду с отражениями огней, и вертел в руках свой бейдж. — Вэй Ин, — позвал Ванцзи. — А, Лань Чжань... — Усянь нацепил привычную улыбку, но она была побитой, как неисправный пиксель. — Ну что, мы теперь звезды? Завтра проснемся в новостях. Ванцзи подошел ближе. Он проигнорировал всё: правила приличия, взгляды охраны, внутренний голос, твердящий о «кардиограмме». — То, что она сказала... — начал Ванцзи. — Ты слышал? — Усянь горько усмехнулся. — Забудь. Она всегда так. Я для неё — просто удачный эксперимент дяди Фэнмяня. — Нет, — Ванцзи сделал еще шаг, сокращая дистанцию до того предела, где тепло его тела начало смешиваться с теплом Усяня. — Ты — не инструмент. Ты — сердце этого проекта. Без тебя... система была бы мертвой. Усянь медленно поднял глаза. На балконе было темно, только огни Гонконга отражались в глазах Ванцзи. — Лань Чжань... — выдохнул Усянь. — Ты….. – Он едва сдерживал непреодолимое желание коснуться лица Ванцзи. – Ты правда так думаешь? Ванцзи молча кивнул. Тишина на балконе была такой хрупкой, что казалось, её можно разрушить неосторожным вздохом. Усянь смотрел на Ванцзи, и в его голове впервые за долгое время не было ни одной шутки, ни одного алгоритма. У него было такое чувство, будто он стоит на краю обрыва, и ему чертовски хочется прыгнуть. — Ну конечно. Я так и знал, что найду тебя здесь. Голос Цзян Чэна прозвучал как удар хлыста. Он стоял в дверном проеме, и свет из банкетного зала обрисовывал его резкий, напряженный силуэт. Руки его были сжаты в кулаки, а взгляд метался между Усянем и Ванцзи, наполняясь чем-то средним между обидой и брезгливостью. Усянь быстро отступил от Ванцзи на полшага, инстинктивно пытаясь восстановить безопасную дистанцию. — Чэн-Чэн! А мы тут... обсуждали фидбек от комиссии. Ты видел их лица? Мы их просто разнесли! — Мы? — Цзян Чэн сделал шаг на балкон, и дверь за его спиной с тихим щелчком закрылась, отсекая шум фуршета. — Весь вечер только и слышно: «Вэй Усянь и Лань Ванцзи», «Гениальный дуэт». Ты хоть раз вспомнил, что ты здесь благодаря отцу? Что наш отдел ждал твоей поддержки в аппаратной части, а ты всё время зависал в четвертой лабе с... — он смерил Ванцзи уничтожающим взглядом, — с ним? Ванцзи выпрямился, его лицо снова превратилось в маску холодного спокойствия. — Цзян Ваньинь, работа была распределена согласно компетенциям... — Замолчи, Лань Ванцзи! — выкрикнул Чэн. — Не смей учить меня правилам в моей собственной семье! Он снова повернулся к Усяню, и в его глазах блеснули слезы ярости. — Ма... Госпожа Юй права. Ты — эгоист, Вэй Ин. Тебе плевать на лицо клана Цзян. Тебе плевать, что люди начинают шептаться, глядя на то, как ты бегаешь за ним как преданная собачонка. Ты думаешь, это дружба? Думаешь, ты для него ровня? — Чэн, прекрати, — голос Усяня дрогнул. — Это просто проект. Мы напарники. — Напарники не смотрят друг на друга так, будто весь остальной мир перестал существовать! — Цзян Чэн подошел вплотную к брату, почти выплевывая слова. — Ты позоришь нас. Отец рисковал репутацией, чтобы пристроить тебя сюда, а ты тратишь время на... на это? Ты знаешь, что скажут дома, если узнают о твоих… зависаниях? Усянь побледнел. Весь тот свет, который он чувствовал минуту назад рядом с Ванцзи, мгновенно сменился ледяным холодом. Ванцзи сделал шаг вперед, его голос зазвучал низко и опасно: — Цзян Чэн, твои обвинения беспочвенны и оскорбительны. — О, неужели? — Чэн горько усмехнулся. — Тогда почему ты сейчас стоишь здесь с ним, а не в зале с дядей? Почему ты защищаешь его так, будто он принадлежит тебе? Ванцзи замолчал. Его «система» не нашла ответа. — Вэй Ин, идем, — приказал Цзян Чэн, хватая брата за локоть. — Машина ждет. Госпожа Юй не потерпит, если мы задержимся еще хоть на минуту. Усянь посмотрел на Ванцзи. В этом взгляде была мольба о прощении и бесконечная тоска. Он хотел что-то сказать, оправдаться или извиниться за слова брата, но голос подвел его. — До завтра, Лань Чжань, — едва слышно прошептал он. Чэн с силой дернул его к выходу. Дверь захлопнулась, оставив Ванцзи одного на темном балконе. Холодный ветер с залива пробирал до костей, но жар под ребрами Ванцзи не утихал. Он превратился в тупую, ноющую боль. _ _ _ _ _ Когда Ванцзи вернулся в пентхаус Ланей, в доме царила глубокая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Он надеялся незаметно пройти в свою комнату, но в гостиной, в мягком свете торшера, его ждал Сичэнь. Брат не читал и не работал. Он просто сидел, сложив руки на коленях, словно ждал именно этого момента. — Ты поздно, Ванцзи, — тихо произнес Сичэнь. — Я видел, как вы с Вэй Усянем покинули зал. И видел, как уходил Цзян Чэн. Ванцзи замер в дверном проеме. Его плечи были напряжены, а подбородок вздернут чуть выше обычного — верный признак того, что он находится в режиме глубокой обороны. — Семья Цзян покинула фуршет раньше времени, — сухо ответил Ванцзи. — Произошло досадное недопонимание. Сичэнь медленно встал и подошел к брату. Он внимательно всмотрелся в лицо Ванцзи, читая в нем то, что другие сочли бы просто равнодушием, но для него было открытой книгой боли и ярости. — Досадное недопонимание? — Сичэнь понизил голос. — Ванцзи, я был на террасе этажом выше. Я слышал не всё, но достаточно, чтобы понять: Цзян Чэн обвинил вас в... неподобающей близости. И меня беспокоит не его гнев, а твоя реакция. Ванцзи резко повернулся к брату. Его глаза сверкнули холодным огнем. — Что не так с моей реакцией? Я возмущен! Как он смел предположить подобное? Мы — напарники. Мы — коллеги. Дядя воспитал нас в уважении к чистоте и достоинству. Подозрения Цзян Ваньиня — это грязная ложь, порочащая и меня, и Вэй Ина. Он говорил быстро, чеканя каждое слово, словно вбивал гвозди в крышку гроба, в котором хотел похоронить возмутительные подозрения. — Ванцзи, — Сичэнь осторожно коснулся его руки, — чувства не всегда подчиняются правилам из учебников морали. То, как вы работали вместе, как вы смотрели друг на друга на сцене... это было больше, чем просто алгоритмы. Люди это чувствуют. И Цзян Чэн, в своей грубой манере, лишь озвучил то, что витает в воздухе. — В воздухе витает чепуха! — Ванцзи почти сорвался на крик, что было для него немыслимо. — Сичэнь, как ты можешь это поддерживать? Однополые связи... это... это хаос. Это нарушение естественного порядка. Вэй Ин — мой друг. Единственный человек, который понимает мой код. Неужели в этом мире нельзя иметь дружескую привязанность к человеку, не подвергаясь таким гнусным подозрениям? Сичэнь долго молчал, глядя в глаза брату. Он видел, как Ванцзи отчаянно цепляется за догмы, за воспитание Лань Цижэня, как за спасательный круг. Он видел, что брат не лжет. Он действительно искренне верит в то, что его чувства «законны» и «нормальны», потому что признать иное для него равносильно самоуничтожению. — Если это просто дружба, Ванцзи, — тихо сказал Сичэнь, — тогда почему ты так дрожишь? Ванцзи посмотрел на свои руки. Они действительно мелко дрожали. Он мгновенно сжал их в кулаки. — Я дрожу от негодования. Меня оскорбили. Вэй Ина оскорбили. Завтра же я поговорю с ним, и мы установим четкие границы, чтобы больше никто и никогда не посмел очернить нашу репутацию. Мы докажем всем, что между нами только крепкая мужская дружба и преданность науке. — Хорошо, — Сичэнь отступил на шаг, понимая, что сейчас бесполезно спорить. — Если ты так считаешь... Пусть будет так. Но помни, Ванцзи: зеркало нельзя обмануть. Можно закрыть его тканью, но отражение под ней останется прежним. — У меня нет тайн от самого себя, — отчеканил Ванцзи. — Спокойной ночи, брат. Он резко развернулся и почти захлопнул дверь, закрыв её на замок. В комнате он прислонился спиной к стене, тяжело дыша. «Друзья, — повторил он, словно заклинание. — Мы просто очень хорошие друзья. Цзян Чэн не понимает, что такое интеллектуальная близость. Сичэнь ошибается. Все ошибаются». Он подошел к столу и открыл учебник по теоретической физике. Ему нужно было что-то твердое, неоспоримое, логичное. Но строки расплывались, и сквозь законы термодинамики на него смотрели смеющиеся глаза Вэй Усяня. Ванцзи с силой захлопнул книгу. Завтра. Завтра он всё исправит. Он построит такую стену «нормальности», сквозь которую не просочится ни один лишний градус… неподобающего. _ _ _ _ _ Театр теней: Диалог за кадром. Просмотр отснятого материала. На экране застыл стоп-кадр: Лань Ванцзи с безумными глазами захлопывает учебник физики. В комнате зажигается свет. На диване сидят «актеры» в худи, пахнет попкорном. Усянь: (от хохота сползает на пол) «Крепкая мужская дружба и преданность науке»! Лань Чжань, серьезно?! Ты это сейчас сказал с таким лицом, будто присягу на верность калькулятору давал! Ванцзи: (уши медленно багровеют, он не отрывает взгляда от чашки чая) В сценарии было написано: «состояние глубокой обороны». Я следовал тексту. Усянь: «Глубокая оборона»? Это была не оборона, это был целый укрепрайон с колючей проволокой! «В воздухе витает чепуха»... Скажи честно, у тебя в тот момент в голове просто орал системный администратор: «ОШИБКА 404, ЧУВСТВА НЕ НАЙДЕНЫ»? Сичэнь: (мягко улыбаясь) Ванцзи, признай, сцена на балконе была очень искренней. Я даже сверху почувствовал, как у тебя... «градус повысился». Чэн: (сердито перелистывая сценарий) А я в этой серии опять какой-то истеричный охранник в супермаркете! «Позоришь клан Цзян», «преданная собачонка»... Вэй Ин, почему я в каждом твоем фанфике должен быть единственным человеком с выпученными глазами, который при этом выглядит как злодей? Усянь: (подмигивая) Чэн, ну кто-то же должен вытаскивать нас из этого «интеллектуального резонанса»! Ванцзи: (тихо, обращаясь только к Вэй Ину) Учебник физики... был очень тяжелым. Усянь: (затихая и толкая его плечом) Знаю. Физика — штука сложная. Особенно когда она превращается в химию, а ты всё еще пытаешься решить её через логику...