Сердце Ванцзи.

Отель «ibis Singapore on Bencoolen» жил своей жизнью, скрывая за зеркальными фасадами десятки тайн. Мэн Яо, который ради этой поездки провернул целую спецоперацию по замене рядового менеджера, был безупречен в роли организатора. Никто — даже проницательный Лань Цижэнь, останься он в группе — не заподозрил бы, что за вежливыми поклонами и обсуждением логистики между Мэн Яо и Сичэнем скрывается глубокая, давно отлаженная связь. Для них Сингапур был не просто командировкой, а редкой возможностью побыть вдвоем под прикрытием рабочих дел. Ванцзи и Усянь оказались в эпицентре олимпийского хаоса. С самого утра их пути расходились: Ванцзи пропадал в стерильных залах теоретического корпуса, погруженный в расчеты, а Усянь — в шумных компьютерных центрах, где воздух был перегрет от работы серверов и азарта программистов. Единственное, что их связывало физически — это центральный павильон выставки достижений. Перед самым началом Олимпиады они встретились там, чтобы настроить свою гордость — акустическую резонансную систему. — Так, Лань Чжань, автоматический режим запущен, — Усянь быстро стучал по клавишам планшета. — Я прописал скрипт: если никого из нас нет, система просто крутит 3D-модель и выдает базовую информацию. Те двое ребят из младших классов, которых выделил Мэн Яо, справятся. Им нужно только следить, чтобы никто не пролил колу на датчики. Ванцзи проверил калибровку акустических панелей. — Хорошо. У нас плотный график. Встретимся здесь в перерыве между турами. Они разошлись, стараясь не оглядываться. Но стоило наступить обеденному перерыву или технической паузе, как оба, словно ведомые невидимым магнитным полем, оказывались у своего стенда. Когда они стояли там вдвоем, павильон преображался. — Смотрите, — Усянь с азартом объяснял группе профессоров из Австралии, — мой код анализирует шум толпы в реальном времени, а физическая модель Лань Ванцзи вычисляет противофазу. Мы не просто гасим шум, мы превращаем его в чистую гармонию. Лань Чжань, покажи им спектральный сдвиг! Ванцзи, обычно немногословный и холодный, рядом с Усянем словно оживал. Он подхватывал объяснение, дополняя его четкими физическими выкладками. Они перебрасывались фразами, заканчивали мысли друг друга, и это интеллектуальное изящество завораживало зрителей больше, чем сами технологии. Вокруг их стенда всегда собиралась самая большая толпа. Люди шептались: «Вы посмотрите на них, они же понимают друг друга без слов», «Это высшая форма синергии». Мэн Яо, проходя мимо вместе с Сичэнем, на мгновение задержался, наблюдая за ребятами. — Твой брат и господин Вэй... — тихо произнес Мэн Яо, едва заметно улыбаясь. — Они напоминают мне нас в самом начале. Пытаются казаться просто напарниками, пока искры от их взаимодействия едва не вызывают пожар в системе сигнализации. Сичэнь вздохнул, глядя на Ванцзи. — Ванцзи слишком серьезно относится к правилам. Он думает, что если назовет это «научным интересом», то сможет контролировать чувства. — О, контроль — это самая сладкая иллюзия, — Мэн Яо поправил пропуск на груди. — Главное, чтобы они не перегорели до финала. Вечером, после очередного изнурительного дня, Усянь привалился плечом к одной из стоек их инсталляции. Народу в павильоне стало меньше, свет приглушили. — Лань Чжань, — позвал он, глядя на Ванцзи, который протирал защитное стекло сенсора. — Ты видел, как те японские инженеры на нас смотрели? Они решили, что мы — единый Искусственный Интеллект в двух телах. Ванцзи замер с салфеткой в руках. — Наше взаимопонимание обусловлено долгой практикой, Вэй Ин. — Да брось ты, — Усянь усмехнулся и подошел ближе. — Какая практика? Мы же почти не общались оффлайн последние месяцы. Это что-то другое. Это... резонанс, который невозможно запрограммировать. Он на мгновение коснулся пальцами поверхности акустической панели, и система отозвалась тихим, чистым звуком на той самой частоте, которую они когда-то поймали в лаборатории №4. Ванцзи посмотрел на его руку, затем в глаза Усяню. Здесь, в Сингапуре, за тысячи километров от надзора семей, этот звук казался особенно личным. — Завтра финальный тур, — тихо сказал Ванцзи. — Нам нужно выложиться на полную. — Конечно, — отозвался Усянь. Казалось, разговор был окончен, но на языке Вэй Усяня осталось что-то невысказанное, смутное, чему он сам не мог бы найти определения. Когда Ванцзи уходил из павильона вслед за Усянем, его шаг был чуть менее уверенным, чем обычно. А в тени декораций Мэн Яо и Сичэнь, убедившись, что студенты разошлись, наконец позволили себе на мгновение соприкоснуться ладонями. Короткий жест тех, кто уже давно перестал бороться с собственным резонансом. _ _ _ _ _ Олимпиада осталась позади. Золотые медали и кубки были упакованы, официальные отчеты отправлены. Мэн Яо, проявив чудеса щедрости (или просто желая выгадать еще немного времени для себя и Сичэня), объявил: «У вас есть свободный день. Наслаждайтесь Сингапуром». Большая часть команды тут же умчалась играть в волейбол и штурмовать аквапарки. Но в павильоне выставки еще кипела работа. Рабочие неспешно демонтировали тяжелые конструкции. Ванцзи, как ответственный за оборудование, отказался идти на пляж, пока последняя акустическая панель не будет надежно уложена в кейс. Усянь, разумеется, остался с ним. Было невыносимо жарко. Кондиционеры в павильоне работали на минимуме из-за открытых погрузочных ворот. Ванцзи, вопреки своему обычному строгому стилю, сменил брюки на легкие светлые шорты и простую белую майку. Это было так непривычно, что Усянь первое время просто не знал, куда девать глаза. — Лань Чжань, ну серьёзно, сядь отдохни, — Усянь запрыгнул на широкий подоконник огромного окна, выходящего на залив. — Грузчики справятся. Давай просто подождём. Ванцзи, вытирая тыльной стороной ладони капли пота со лба, молча сел на стул рядом. Он расслабился, глядя на море, его плечи опустились, а руки спокойно легли на колени. Усянь достал из рюкзака блокнот. — Я порисую немного, ладно? Просто эскизы. — Мгм, — отозвался Ванцзи, прикрыв глаза. Усянь начал рисовать, но грифель карандаша едва касался бумаги. Его взгляд, словно лазерный сканер, медленно пополз по фигуре напарника. Изящные пальцы, которые Усянь столько раз видел за клавиатурой или сжимающими карандаш... Сейчас они лежали расслабленно, открытые, беззащитные. Тонкие запястья, чуть выступающие вены, плавные линии мышц, уходящие вверх. Взгляд скользнул выше. Чёткие, выразительные ключицы, образующие ту самую впадинку, где скрывались родинки. Открытая шея с бьющейся жилкой. Острый кадык, четкая линия челюсти, будто вырезанная ножом скульптора. Усянь сглотнул и опустил глаза ниже. Простая белая майка, обтягивала грудь. Усянь вдруг отчётливо увидел, как под тканью угадываются сухие, поджарые мышцы какие бывают у людей, которые много двигаются и следят за собой. Широкие плечи. То, как майка чуть оттопыривается на груди. Ноги, открытые почти полностью. Усянь смотрел на них и не мог отвести взгляд. Длинные, прямые, с чёткими линиями мышц на бёдрах. Чуть выступающие колени. Гладкие, загорелые икры. И щиколотки. Тонкие, изящные щиколотки, которые почему-то показались Усяню самыми притягательными из всего, что он сейчас видел. Влажная жара обволакивала, расслабляла, затуманивала сознание. Где-то на периферии гудели голоса рабочих, стучали ящики, но для Усяня весь мир сузился до этой фигуры на стуле. Воображение, подстёгнутое тропической жарой и близостью этого тела, сделало запрещённый шаг. Усянь вдруг отчётливо представил, как эта майка скользит вверх по коже. Медленно открывает плоский живот, рёбра, грудь. Как его собственная рука касается этого живота. Твёрдого, горячего, чуть влажного от пота. Как пальцы скользят выше, к соскам, к ключицам, к этой ямочке на шее... Кровь мгновенно отлила от головы вниз. Усянь почувствовал резкий, горячий толчок в паху. «Ой... Ой-ой-ой», — пронеслось в голове. Он замер, уставившись в блокнот, но сердце колотилось где-то в горле. Эрекция была настолько отчётливой и мощной, что тонкая ткань его собственных шорт стала казаться предательски прозрачной. Усянь впал в настоящую панику. Вокруг ходили техники, студенты из других делегаций, рабочие. Любой мог заметить его позор. Он лихорадочно прикрыл блокнотом низ живота, сжал ноги и замер, боясь дышать. Ванцзи, к счастью, всё ещё сидел с закрытыми глазами, подставив лицо лёгкому бризу с залива. Он ничего не замечал. Но Усянь чувствовал, как пульсирует кровь в паху, и от этого становилось только хуже. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове билась одна-единственная паническая мысль: «Только не сейчас. Только не здесь. Только не перед ним. Если он откроет глаза... Всё пропало». Усянь лихорадочно пытался сообразить, что же ему делать. «Встать нельзя. Ни в коем случае нельзя вставать! Но и сидеть так... ААААААААА….. Встать-не встать, не в этом дело. А в том, что у меня ВСТАЛ… Господи, как же это?.. Это же... как это вообще?! На парня?! На Лань Чжаня?!» — его мозг выдавал ошибку за ошибкой. — Вэй Ин? — Ванцзи открыл глаза и повернулся к нему. — Ты закончил? Мы можем идти? — Нет! — почти выкрикнул Усянь, неестественно громко рассмеявшись. — Нет-нет-нет, Лань Чжань! Куда спешить? Смотри, какое море! Какой... какой ракурс! Я еще не дорисовал твое... то есть, вид! Он вцепился в блокнот, прижимая его к коленям, пытаясь прикрыться. Его лицо пылало, а на глазах от абсурдности и ужаса ситуации выступили слезы, которые он пытался выдать за смех. — Тебе плохо? — Ванцзи нахмурился, заметив его странное состояние. Он поднялся и сделал шаг к нему. — Стой! — Усянь дернулся назад, едва не свалившись с подоконника и выставил вперед руку. — Лань Чжань, не подходи! У меня... у меня судорога! Дикая судорога в ноге! Прямо... прямо всё свело! — Судорога? — голос Ванцзи наполнился тревогой. — Нужно растянуть мышцу. Дай мне ногу. — Не надо! — Усянь закричал так истерично, что пара грузчиков обернулась. — Не трогай! Принеси мне воды! Холодной! Очень холодной! Ледяной! Беги скорее, а то я тут прямо на подоконнике скончаюсь от обезвоживания и судорог! Ванцзи растерянно замер. — Вода не поможет при судороге. Нужно... Он протянул руку, намереваясь прощупать зажатую мышцу на ноге Усяня, и тот едва не взлетел к потолку. Контакт с пальцами Ванцзи в такой момент был подобен взрыву реактора. — Воды, Лань Чжань! — простонал Усянь, закрывая лицо рукой, чтобы скрыть слезы пополам с безумным смехом. — Пожалуйста! Иди! Я сам... я сейчас сам справлюсь... просто… блять... уйди на пять минут!!! Ванцзи, ничего не понимая, но видя, что напарник действительно в каком-то неадекватном состоянии, кивнул и быстро направился к автомату в конце холла. Как только дверь за ним закрылась, Усянь сполз с подоконника в угол, скрючившись и пытаясь глубоко дышать. «Кошмар... Это просто катастрофа. Вэй Усянь, ты официально сошел с ума. С каким лицом ты вернешься? «Извините, я не могу вернуться, потому что у меня встал на Лань Ванцзи в общественном месте»? Господи, за что?..» Он зажмурился, пытаясь успокоить дыхание, но перед глазами всё ещё стоял образ Ванцзи с закрытыми глазами. Расслабленный, беззащитный, красивый до невозможности. И собственное тело, которое отреагировало так... так однозначно. На парня. На Лань Ванцзи. На того самого Лань Чжаня, с которым они спорили, работали, ругались, смеялись. Который всегда был рядом, такой правильный, такой недосягаемый, такой... Усянь застонал, уткнувшись лбом в колени. Что это вообще значит? Он что, того? Все эти шуточки, эти подколы, это вечное «Лань Чжань» — это было что? Дружба? Или что-то другое? Он вспомнил, как смотрел на его руки, на его профиль, как ловил себя на том, что ищет его взглядом в коридоре. Вспомнил тот момент в лаборатории, когда Ванцзи накрыл его курткой, а он притворился спящим, чтобы не спугнуть это тепло. Господи. Неужели всё это время?... Так что же, Чэн был прав?! Мысли неслись вскачь, сталкиваясь и разбиваясь вдребезги. — Нет, я не такой, — прошептал он себе под нос. — Я не... я не могу... это просто жара. Да, жара. И стресс. И недосып. И этот дурацкий проект. Организм просто перенервничал, вот и всё. Ничего личного. Ничего такого. Но тело помнило другое. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый раз, когда Ванцзи случайно касался его в лаборатории, и по коже бежали мурашки. Усянь всегда списывал это на холод от кондиционера. И тут Усянь вспомнил, как был возмущен Ванцзи, когда Чэн обвинил их в неподобающей близости. И их договор о крепкой мужской дружбе. Идиот. — Вэй Ин, ты идиот, — повторил он вслух, чувствуя, как к горлу подступает истерический смех. — Ты просто гениальный, непревзойдённый идиот. У тебя встал на этого ледяного принца, который дышит правилами и моралью? Да он тебя возненавидит, если узнает. Он же... он же Лань Ванцзи. Он на такое не способен. И ты не способен. Ты не... Он замолчал, потому что врать себе было невыносимо. Способен. Оказалось, способен. И ещё как. Усянь подтянул колени к груди, обхватил их руками и замер, пытаясь унять дрожь. Внизу живота всё ещё пульсировало, напоминая о том, что случилось. Что это не сон, не наваждение, не ошибка восприятия. — Ладно, — выдохнул он, открывая глаза. — Ладно. Сначала выжить. Потом не дать ему ничего заметить. А потом... потом разберёмся. Наверное. Он глубоко вздохнул, вытер глаза тыльной стороной ладони и попытался принять нормальный вид. Через минуту вернётся Ванцзи с водой. И Усянь должен быть готов сделать вид, что ничего не случилось. Даже если внутри рухнул весь его привычный мир. Когда Ванцзи вернулся с бутылкой ледяной воды, Усянь уже сидел, плотно обхватив колени руками и уткнувшись в них лбом. — Вот, — Ванцзи протянул бутылку. — Отпустило? — Да... — голос Усяня был сиплым. — Чудодейственная сила сингапурского воздуха. Лань Чжань, иди, я догоню. Мне нужно... э-э... зайти в туалет, умыться. Я быстро. Иди-иди! Ванцзи посмотрел на него — подозрительно и встревоженно. Но в конце концов кивнул и вышел. Усянь остался один, прижимая холодную бутылку к пылающему лбу. Он понимал одно: никакая «мужская дружба» больше не спасет его систему от краха. Этот «код» был взломан его собственным телом, и отката к предыдущей версии уже не будет. _ _ _ _ _ Театр теней №1. Диалог за кадром. Просмотр отснятого материала. Усянь: (закрывает лицо подушкой) Убейте меня. Просто удалите этот файл из системы мироздания. Чэн: (вытирая слезы от смеха) «Растянуть мышцу»! Ванцзи? Если бы ты его коснулся в тот момент, он бы пробил головой крышу павильона и вышел на околоземную орбиту! Ванцзи: (сидит идеально ровно, кончики ушей пунцовые) Я действовал согласно протоколу первой помощи при физических нагрузках. В тексте было сказано: «Вэй Ин страдает». Яо: (попивая коктейль) «Страдает» — это мягко сказано. Сичэнь, а ты говорил, что твой брат — кремень. Посмотри, он пошел за ледяной водой! Если бы он принес ведро льда и просто высыпал на Вэй Ина, это была бы самая гуманная сцена в этом фанфике. Сичэнь: (тихо) Я просто рад, что акустические панели не зафиксировали этот «резонанс». Иначе Олимпиада закончилась бы эвакуацией из-за ультразвукового крика Вэй Усяня. Яо: (старался тихо, но все услышали) Что ты там сказал про эякуляцию? Усянь: ... Сичэнь: ... Чэн: ... Ванцзи: Что? Повтори, я не расслышал. Театр теней №2. «В чате технической поддержки» (Скрытая переписка Мэн Яо и Сичэня во время демонтажа) Яо: А-Чэнь, ты это видишь? Вэй Ин застрял на подоконнике в позе эмбриона, а твой брат бегает кросс за водой с лицом спасателя Малибу. Сичэнь: Я вижу. У Ванцзи в системе критический сбой. Он думает, что это тепловой удар. Мне сказать ему, или пусть продолжает верить в физику? Яо: Не смей! Это лучшее шоу Сингапура. Вэй Ин прикрывается блокнотом так, будто там чертежи ядерной бомбы, а не коленки Ванцзи. Сичэнь: Боюсь, если Ванцзи узнает правду, он решит, что «крепкая мужская дружба» требует немедленной кастрации... либо его, либо Вэй Ина. Для профилактики. Яо: Спокойно. Я отправил Ванцзи к самому дальнему автомату. У Вэй Ина есть 5 минут, чтобы уговорить своего «младшего брата» вернуться в спящий режим.