Сердце Ванцзи.

Разрыв с Ло официально списали на несовместимость графиков. Как и обещала девушка, она взяла это на себя, сказав, что Усянь слишком гениален и поглощен наукой для обычных свиданий. Цзян Чэн, однако, воспринял это как личное оскорбление. — Да ты издеваешься! — Чэн ворвался в комнату Усяня, швырнув на кровать пакет с его любимыми острыми чипсами (его версия «поддержки»). — Такая девчонка! Умная, красивая... И ты её упустил, потому что «зависаешь над кодом»? Вэй Ин, ты вообще человек или ты реально превращаешься в одну из своих нейросетей? Усянь сидел на полу, обложенный чертежами, и даже не поднял головы. — Чэн-Чэн, ну не всем же быть такими мачо, как ты. Я попробовал — не пошло. Мозги не те. Ешь свои чипсы и оставь меня в покое, мне нужно дописать модуль фильтрации. — Тебе нужно голову лечить! — рявкнул Чэн. — Ты скоро сам себя в архив сдашь. Смотреть на тебя тошно — бледный, дерганый. Пошли в зал, хоть грушу попинаешь, выплеснешь свою «несовместимость». Усянь едва сдержался, чтобы не сорваться. Ему хотелось прокричать, что никакая груша не выбьет из него образ Лань Ванцзи. Но он только привычно отшутился, спрятав дрожащие руки за спину. На следующий день он пошел в библиотеку. Нужно было сдать книги перед концом семестра. Он надеялся проскочить быстро, но в дальнем отделе, между стеллажами с технической литературой, его уже ждал Ванцзи. Ванцзи выглядел спокойным. В его руках была папка с редкими распечатками из архивов Массачусетского технологического института. — Вэй Ин, — тихо позвал он. — Я нашел материалы по нелинейной акустике, которые мы искали в Сингапуре. Подумал, тебе будет полезно... отвлечься. Усянь замер. Сердце предательски подпрыгнуло, но он тут же «включил» протокол изоляции. Он подошел, сохраняя дистанцию ровно в полтора метра, и принял папку, стараясь не коснуться пальцев Ванцзи. — О, Лань Чжань! Ты как всегда вовремя. Спасибо, это реально круто, — он говорил чуть громче и бодрее, чем нужно. — Сейчас самое то зарыться в формулы. Ты же знаешь, после расставания всегда тянет к чему-то стабильному, а что может быть стабильнее законов физики? Он выдал короткий, сухой смешок и тут же уткнулся в бумаги, делая вид, что содержание его захватило целиком. Ванцзи внимательно наблюдал за ним. Он чувствовал, что за этой напускной бодростью Усяня скрывается какой-то надлом, но списывал это на горечь от разрыва с Ло. — Если тебе... трудно, — произнес Ванцзи, понизив голос, — не обязательно притворяться передо мной, что всё в порядке. Я понимаю, что такое потерять... привычный ритм. О, Ванцзи еще как понимал это! Усянь застыл. «Привычный ритм». Он едва не рассмеялся от боли. «Лань Чжань, если бы ты знал, что мой единственный ритм — это твой пульс...» — Всё отлично, Лань Чжань! — Усянь вскинул голову и улыбнулся так широко и фальшиво, что у него заболели скулы. — Правда. Я даже рад, что теперь у меня больше времени. Никаких отвлечений. Только наука! Ладно, я побежал, дел навалом! Он почти выбежал из библиотеки, оставив Ванцзи стоять среди безмолвных книг. Ванцзи смотрел ему вслед, чувствуя, что их «мужская дружба» стала какой-то странной — слишком громкой со стороны Усяня и слишком холодной со стороны пространства между ними. _ _ _ _ _ Семестр закончился. Наступило лето. Учеников ждал ежегодный Летний технический лагерь. Два месяца интенсивной практики на базе загородного филиала университета. Этот летний лагерь должен был стать глотком свежего воздуха, но для Вэй Усяня он превратился в добровольную камеру одиночества среди толпы. Весь поток одиннадцатых классов выгрузился из автобусов на загородной базе университета. Вокруг горы, густой лес и зеркальная гладь озера. Воздух здесь был таким чистым, что кружилась голова, но Усянь чувствовал себя так, будто у него критически низкий уровень кислорода каждый раз, когда в поле зрения появлялся Лань Ванцзи. Расселение прошло на удивление гладко. Усянь приложил все усилия, чтобы оказаться в комнате с Цзян Чэном и еще парой ребят с их потока. Он боялся даже тени вероятности оказаться под одной крышей с Ванцзи. Теперь его стратегия была предельно проста: «Просто друг. Только наука. Никаких касаний». Усянь возвел вокруг себя невидимую стену. Он стал мастером дистанции. Если они работали над общим проектом в полевых условиях, он всегда выбирал позицию так, чтобы между ними было не менее двух метров. Если Ванцзи протягивал ему какой-то инструмент, Усянь ждал, пока тот положит его на землю или на стол, прежде чем взять. — Вэй Ин, ты чего такой дерганый? — Цзян Чэн наблюдал за этим со стороны, щурясь от солнца. — Ты от Лань Ванцзи шарахаешься, будто он под напряжением в десять тысяч вольт. Вы что, опять поцапались? — Глупости, Чэн! — Усянь привычно рассмеялся, но в смехе не было прежней искренности. — Просто техника безопасности! Мы работаем с высокоточными датчиками, лишняя статика нам не нужна. Но «статика» была такой силы, что, казалось, воздух вокруг них вибрировал. Ванцзи чувствовал эту перемену кожей. Его не оставляло ощущение, что Вэй Ин выстроил вокруг себя прозрачный, но абсолютно непроницаемый купол. Каждое случайное сближение Усянь пресекал с ловкостью опытного фехтовальщика. Однажды вечером, когда они настраивали акустические ловушки для замера эха у подножия скал, солнце начало садиться, и на камни легла глубокая тень. — Вэй Ин, передай мне калибровочный ключ, — попросил Ванцзи. Усянь потянулся к сумке, достал ключ и... замер. Ванцзи стоял слишком близко. Если бы Усянь просто протянул руку, их пальцы неизбежно соприкоснулись бы. Он быстро положил ключ на плоский камень между ними. — Вот, бери. Я пойду проверю соединение у того дерева, кажется, сигнал барахлит. Он почти сбежал. Ванцзи медленно взял ключ с камня. Металл был холодным, а внутри у Ванцзи всё сжалось. «Он боится меня. Или я стал ему неприятен после того, как он расстался с Ло? Но почему?» Эта мысль причиняла Ванцзи почти физическую боль, но он, верный своему воспитанию, лишь плотнее сжал губы. Для Усяня каждый день в лагере был битвой. Он запретил себе смотреть на Ванцзи дольше трех секунд. Он запретил себе шутить так, как раньше, с подтекстом, с особым блеском в глазах. Вечерами, когда все собирались у большого костра, Усянь садился как можно дальше, в самый шумный круг, где громко спорили о футболе или новых играх. Он смеялся громче всех, травил байки, но его взгляд неизбежно, против воли, соскальзывал туда, где в слабом свете пламени сидел Ванцзи. Неподвижный, спокойный, с книгой на коленях. «Просто друг. Он просто твой лучший напарник, — твердил себе Усянь, впиваясь ногтями в ладони. — Не смей подходить. Не смей ломать то, что есть. Если ты коснешься его сейчас, ты просто не сможешь отпустить. Ты выдашь себя. И тогда — конец. Школа, репутация, семья — всё в труху. Держись, Вэй Ин. Еще полтора месяца лагеря, а потом двенадцатый класс. Просто продержись». Он не знал, что Ванцзи, глядя в книгу, не видит ни строчки. Он чувствовал этот отчаянный, вибрирующий фон, исходящий от Усяня, и не понимал, почему его «интеллектуальный близнец» вдруг решил стать для него чужим. В этом летнем раю, среди запаха хвои и звуков ночного леса, они оба были заперты в своих персональных адских циклах: один — в попытке не чувствовать, другой — в попытке понять, за что его лишили этого чувства. _ _ _ _ _ Когда Вэй Ин расстался с Ло, Ванцзи заставил себя верить, что он сочувствует другу. Но глубоко внутри, в тех слоях сознания, которые не подчинялись логике, тяжелый камень, давивший на грудь два месяца, вдруг исчез. Это было почти физическое ощущение. Словно после долгого пребывания на глубине он наконец вынырнул на поверхность. Он не позволял себе радоваться чужому разрыву, но в глубине души ему вдруг стало легче. Лагерь обещал быть временем восстановления их связи. Но реальность оказалась иной. Вечера у костра были для Ванцзи самым сложным испытанием. Он сидел чуть поодаль, сохраняя безупречную осанку, и смотрел на пламя. Но на самом деле он смотрел на Усяня. Ванцзи видел, как другие ребята общаются между собой. Вот двое парней из спортивной секции сидят плечом к плечу, один из них закинул руку на спинку скамьи другого, они смеются, толкаются. Вот кто-то из девчонок прислонился головой к плечу подруги. Это выглядело так естественно. Так тепло. Ванцзи чувствовал, как внутри него просыпается голодный, замерзший ребенок. Его детство прошло в тихих коридорах дома Ланей. Мама умерла слишком рано, оставив лишь воспоминание о мягком запахе горечавки. Отец был призраком, запертым в своем бизнесе и своем горе. Дядя Цижэнь был воплощением долга и дисциплины. В его мире не было места спонтанным объятиям или нежности. Сичэнь был единственным источником тепла, но он был братом, авторитетом на восемь лет старше, и между ними всегда соблюдалась дистанция уважения. Ванцзи никогда не знал, каково это — просто прислониться к кому-то. Просто чувствовать чужое тепло без повода, без протокола. Он смотрел на Вэй Ина, который в свете костра казался золотистым и живым, и думал: «Было бы классно, если бы Вэй Ин вот так просто сел рядом. Если бы я мог почувствовать вес его руки на своем плече. Если бы я мог обнять его в ответ, просто потому что нам обоим холодно или просто потому что мы — напарники». Для Ванцзи это не было чем-то «неправильным». В его понимании это была высшая форма доверия. Физический резонанс, дополняющий интеллектуальный. Ему просто хотелось тепла. Но Вэй Ин, казалось, решил превратиться в нейтрино. Частицу, которая проходит сквозь материю, не касаясь её. Ванцзи пытался быть ближе. В столовой он специально оставлял место рядом с собой, но Усянь всегда находил повод сесть напротив или в конце стола. В лаборатории, когда Ванцзи подходил, чтобы взглянуть на монитор, Вэй Ин тут же отстранялся, уступая место, хотя там было пространство для двоих. — Вэй Ин, — позвал он однажды, когда они возвращались с озера после замеров. Тропинка была узкой, и Ванцзи намеренно замедлил шаг, чтобы их плечи почти соприкоснулись. — Ты выглядишь уставшим. Может, тебе не стоит ходить на вечерние дежурства? Усянь не просто отошел. Он почти отпрыгнул в сторону, к самым кустам. — Ой, да нет, Лань Чжань! Ты что! Я полон энергии, как свежий аккумулятор! ... тут комар здоровый такой, чуть не сожрал! Пойду-ка я вперед, посмотрю, нет ли там еще засад. Он умчался вперед, а Ванцзи остался стоять на пустой тропинке. Его рука, которую он почти поднял, чтобы поддержать Усяня за локоть, бессильно опустилась. «Почему он шарахается от меня? — Ванцзи почувствовал колючую обиду. — Неужели я настолько неприятен ему как человек? Или он боится, что я снова начну лезть со своей помощью, как тогда с судорогой?» Ванцзи не мог знать, что Усянь в этот момент задыхается от собственного пульса за ближайшим деревом. Ванцзи думал, что он — стена, от которой все отталкиваются. Он привык к одиночеству, но здесь, в лагере, рядом с Вэй Ином, это одиночество стало невыносимо громким. Он продолжал смотреть на него издалека. Видел каждую улыбку, предназначенную другим. Видел, как Усянь легко хлопает по плечу одноклассника. И каждый такой жест отзывался в Ванцзи тупой болью. «Я просто хочу быть ближе, — думал он, засыпая в своей комнате под звуки цикад. — Просто немного тепла. Это ведь не противоречит правилам? Почему же тогда между нами выросла эта невидимая стена, которую я никак не могу пробить?» Лето продолжалось. Ванцзи становился всё молчаливее, а Усянь — всё громче и недосягаемее. Они жили в одном ритме, но в разных измерениях, разделенные всего парой сантиметров воздуха, которые для обоих стали непреодолимой границей. _ _ _ _ _ Театр теней №1: Чат технической поддержки Летнего лагеря. Пользователь Jiang_Cheng_Ma4o: Эй, админы! У нас тут в 11-м «А» критический сбой системы. Вэй Усянь, кажется, поймал вирус «Социальная Дистанция 2.0». Он шарахается от Лань Ванцзи, как вампир от осинового кола. Вчера Ванцзи попросил передать ему паяльник, так Вэй Ин положил его на пол и пнул ногой в сторону Лань Чжаня. Паяльник был включен. Ванцзи даже не моргнул. Пользователь Nie_Huaisang_X_Znaet: О, я видел это! Ванцзи поднял паяльник, внимательно посмотрел на Вэй Усяня и тихо сказал: «Калибровка точности попадания — 98%. Неплохо». Усянь после этого покраснел так, что на нем можно было олово плавить без всякого паяльника. Пользователь Jiang_Cheng_Ma4o: Хуайсан, заткнись! Я серьезно. Усянь орёт анекдоты у костра громче всех, а сам бледный, как смерть. А Ванцзи сидит рядом и смотрит на него взглядом «Я вычислю твою траекторию и поймаю». Атмосфера такая, что у меня датчики статики зашкаливают. Сделайте что-нибудь! Админ Lan_Xichen_Bro: Уважаемые пользователи, мы работаем над проблемой. К сожалению, баг находится в ядре системы «Чувства_и_Тупость», патч ожидается не раньше 12-го класса. Рекомендуется запастись попкорном и не стоять между ними. Может шарахнуть. Театр теней №2: Актеры читают сценарий сцены у скал. Усянь: (истерически ржет) Нет, ну вы видели?! «Я положил ключ на плоский камень между ними». Ага, и еще табличку поставил: «Минное поле. Вход только по пропускам Лань Цижэня». Я в этой сцене выгляжу не как гениальный хакер, а как курица, которая боится наступить на мокрый пол! Ванцзи: (совершенно серьезно) По сценарию я должен чувствовать «колючую обиду». Но на самом деле я чувствую, что ключ на камне лежит не по фен-шую. И вообще, почему камень плоский? В этой локации должны быть только острые обломки. Логическая ошибка реквизитора. Режиссер: Ребята, соберитесь! Вэй Ин, ты должен показать, что твое сердце «предательски подпрыгнуло». Усянь: Оно у меня прыгает так, что я боюсь, как бы микрофон не засосало! А этот ледяной принц стоит в полутора метрах и пахнет сандалом так, что у меня КД (критические дни) мозга начинаются! Как мне играть «просто друга», если он смотрит на меня взглядом «Я хочу забрать тебя в Облачные Глубины и спрятать, и плевать я хотел на твою акустику»?! Ванцзи: (чуть краснеет) Я просто хочу тепла. Это не противоречит правилам. Вся съемочная группа: (хором) ОУ-У-У-У! Театр теней №3. Задний ряд на лекции по акустике. Чэн: Слушай, а почему Лань Ванцзи всегда садится в трех метрах от тебя? Усянь: Это квантовая механика, Чэн! Я — электрон, он — ядро. Если я подлечу ближе, случится аннигиляция, и кампус взлетит на воздух. Чэн: Ага. А почему тогда у тебя лицо такое, будто ты мечтаешь упасть на это ядро и вызвать ядерный синтез? Усянь: (затыкает Чэну рот чипсой). Вечером у костра. Вэй Ин травит очередную байку, все ржут. Лань Ванцзи сидит поодаль, смотрит на огонь, потом на Усяня. Мысли Лань Ванцзи: «Вэй Ин похож на пламя. Красивый, горячий, притягивает взгляд. Я — как Сатурн, холодный газовый гигант. Согласно законам гравитации, мы должны сблизиться». Мысли Вэй Ина: «Лань Чжань смотрит на меня. Боже, он смотрит на меня! Я — нейтрино! Я прохожу сквозь материю! Не касаться! Не касаться! Господи, почему он такой красивый в лунном свете, я сейчас сдохну от статики!» Цзян Чэн: Эй, вы двое! Вы сейчас костер потушите своим невысказанным напряжением! Дайте хоть дослушать, как Вэй Ин хакнул сервер Пентагона ради рецепта острой лапши! Просто мысли. Вэй Ин в лагере: «Просто друг. Только наука. Никаких касаний». Лань Ванцзи в лагере: «Я просто хочу быть ближе. Просто немного тепла». Вселенная: «Ну и дураки же вы оба. Скорее Лань Цижэнь начнет танцевать брейк-данс, чем вы признаетесь».