Сердце Ванцзи.

Эта глава о том, насколько глубок внутренний конфликт Ванцзи. Сейчас ему ничто не поможет - ни Сичэнь, ни даже если Усянь придет к нему и преподнесет себя на блюдечке с голубой каемочкой. Ему нужно пройти путь от полного отрицания себя до того «люблю», которое живет в его сердце. И это очень непросто. * * * * * Вернувшись в свою комнату, Ванцзи сел за стол, выпрямив спину, и сложил руки на коленях, пытаясь запустить привычный процесс холодного анализа. Но вместо логических цепочек в голове всплывали обрывки фраз дяди Лань Цижэня. Его лицо всегда каменело, стоило зайти речи о чем-то «неподобающем». Ванцзи помнил, как однажды в новостях промелькнул сюжет о знаменитом артисте, о котором было известно, что он гей. Дядя тогда не просто выключил телевизор — он поморщился с таким брезгливым выражением, будто почувствовал запах гнили. «Порочно», «Против природы», «Грязь, маскирующаяся под чувство». Эти слова вбивались в подкорку Ванцзи с самого детства, как незыблемые константы. И вот теперь эта «грязь» поднялась из его собственных глубин. Он попытался дышать ровно, но лёгкие отказывались подчиняться. Мысли разбегались, сталкивались, рассыпались на осколки. «Почему?» — этот вопрос пульсировал в висках. Почему его потянуло к мужчине? Почему он хотел не просто спасти, а прижаться губами к губам? Эта мысль должна была вызвать отвращение. Должна была. Он ждал этого отвращения, искал его в себе, как ищут спасительный выход. Но вместо отвращения приходило другое — сладкая, мучительная тоска. Вкус, который он почти попробовал в том полусантиметре между ними. Ванцзи сжал виски пальцами до боли. «Это ошибка. Где-то ошибка в исходных данных. Это просто последствия переохлаждения. Адреналин. Стрессовая ситуация. Организм отреагировал нестандартно, вот и всё». Он перебирал варианты, как варианты решений в сложной задаче. Сбой нейронных связей. Гормональный всплеск. Временное помутнение рассудка из-за холода и усталости. Но тело помнило другое. Помнило тяжесть чужой головы на плече. Помнило мелкую дрожь под своими пальцами. Помнило запах дождя и озона и это едва слышное «Лань Чжань», от которого сердце до сих пор колотилось где-то в горле. — Это не сбой, — выдохнул Ванцзи, и от этого признания стало ещё страшнее. Если это не сбой, значит, это — он сам. Его желание. Его чувство. Его — неправильное, порочное, грязное. Он вспомнил лицо дяди, когда тот смотрел этот сюжет. Вспомнил свой собственный детский ужас. Не от самого сюжета, а от реакции взрослого, который был для него непререкаемым авторитетом. «Если дядя узнает... если кто-нибудь узнает...» Ванцзи не мог закончить эту мысль. Потому что за ней открывалась бездна. Исключение из семьи. Позор. Потеря всего, что составляло его мир. Он сидел в темноте, глядя на свои руки, которые хотели коснуться чужого лица. Они дрожали. Руки Лань Ванцзи дрожали. — Я не могу, — прошептал он в пустоту. — Я не должен. Но даже когда он говорил это, перед глазами стояли глаза Вэй Ина. Растерянные, испуганные и в то же время такие родные, что хотелось провалиться в них навсегда. Ванцзи закрыл глаза и тут же упал в воспоминание. Тяжесть чужого тела, прижавшегося к нему в овраге. То, как Усянь дрожал — мелко, часто, и эта дрожь передавалась ему, проникала под кожу, заставляя собственные мышцы напрягаться в ответ. Тепло, которое разливалось в месте соприкосновения их тел — жаркое, почти обжигающее, несмотря на холодный туман вокруг. Ванцзи никогда не думал, что можно так остро чувствовать другого человека просто через ткань курток, через сантиметры пространства. Каждое движение Усяня, каждый его вздох отдавались в теле Ванцзи странным, тянущим эхом, будто между ними натянулись невидимые нити, и теперь любое прикосновение заставляло их вибрировать. Это было незнакомо. Пугающе. И в то же время до судороги в пальцах приятно. Он уставился в окно невидящим взглядом. В голове больше не было формул, не было правил, не было чётких алгоритмов. Была только одна пульсирующая, невозможная мысль о том, как бы он хотел снова прижать Усяня к себе. И это было невыносимо. Ванцзи не мог оставаться в корпусе. Стены давили, воздух закончился, каждый звук — шаги в коридоре, голоса за дверью, даже собственное дыхание — врезался в уши раскалёнными иглами. Он выскочил из комнаты, почти выбежал, не разбирая дороги. Лес встретил его тишиной. Ванцзи шёл, не глядя под ноги. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но он не замечал. Нужно было уйти дальше, глубже, туда, где никто не услышит, где можно перестать держать спину ровно, где можно быть не Лань Ванцзи, а просто... Кем? Он не знал. Его мир разделился на «до» и «после». После того полусантиметра. И как жить в этом новом мире — он не понимал. В какой-то момент ноги подкосились. Он рухнул на колени прямо на сырой мох, и воздух разорвал крик. Это был не звук. Это было всё, что скопилось внутри за последние часы. Весь ужас, вся растерянность, вся невозможность того, что с ним случилось. Крик рвался из груди, царапал горло, выворачивал наизнанку. Ванцзи не узнавал собственного голоса, такого дикого, такого чужого, такого неприкрыто-человеческого. Он готов был молиться. Но не знал – как. А потом силы кончились. Он упал на землю лицом вниз, вцепившись пальцами в мох, в землю. И замер. Мысли исчезли. Все до одной. Не было формул, не было правил, не было «что скажет дядя» и «как жить дальше». Тяжесть собственного тебя прижимала к земле. Рваное, хриплое дыхание постепенно успокаивалось. После того ада, который бушевал внутри, наступила гулкая, почти блаженная пустота. Сколько прошло времени? Ванцзи не знал. Может быть полчаса, может быть несколько часов. Он лежал неподвижно, чувствуя, как холод от земли пробирается сквозь одежду. Слышал, как где-то над головой начинают просыпаться вечерние птицы. Когда небо начало темнеть, он медленно поднялся. Отряхнул одежду от налипших листьев. Поправил воротник. Выдохнул. И пошёл обратно. В корпус он вернулся, когда уже смеркалось. Никто не встретился ему в коридоре, никто не спросил, где он был. Ванцзи зашёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать. Лицо его было спокойным. Спина — прямой. Дыхание — ровным. Никто бы не догадался, что всего несколько часов назад этот человек кричал в лесу, уткнувшись лицом в сырой мох. Ванцзи лёг на кровать, не раздеваясь. Потом снова сел, встряхнул головой и с силой потер лицо ладонями. Его била крупная, невидимая дрожь. — Это сбой, — прошептал он в пустоту комнаты. — Ошибка интерпретации данных. Он попытался составить план. Ванцзи всегда составлял планы, когда ситуация выходила из-под контроля. План действий по устранению девиации: 1.      Изоляция объекта. Минимизировать общение с Вэй Усянем. 2.      Когнитивное подавление. Каждый раз, когда в памяти всплывает образ Усяня в овраге, заменять его на чтение «Правил поведения в школе» 3.      Анализ триггеров. Понять, какая именно физическая частота или химическая реакция вызвала этот «порыв», и нейтрализовать её логикой. Но пункт номер один рухнул уже через секунду. Он не мог изолировать объект. Объект был ранен. Объект нуждался в нем. И вообще, он учился вместе с объектом. Не исключена возможность совместных проектов. Паника, настоящая, животная паника, которую он никогда не знал, снова затопила его. Он чувствовал себя бракованным механизмом. Если бы дядя узнал... Если бы брат увидел, что творилось в его голове в ту секунду в овраге... Ванцзи встал и подошел к окну. Он смотрел на вечерние огни, освещающие территорию лагеря, и понимал, что ни один план не сработает. Его логическое мышление, его гордость, его интеллект — всё это спасовало перед тем диким, первобытным желанием, которое заставило его скулы сводить от жажды. Он не был «о'кей». Он не был нормальным Ланем. Он. Был. Человеком. Который. Хотел. Поцеловать. Мужчину! Он прижал лоб к холодному стеклу, надеясь, что ледяная поверхность сможет унять этот пульсирующий в висках ритм. Ему нужно было хотя бы пять минут тишины внутри собственной головы, чтобы выстроить новую линию обороны против самого себя. Но вместо тишины из самой глубины груди вырвался глухой, задушенный стон, в котором было столько же боли, сколько и обреченности. Он посмотрел на прозрачное отражение своего лица в оконном стекле - надо брать себя в руки - и вернулся к пунктам плана. Так, первый пункт отпадает. Второй – да буду использовать, Третий… Да! Вот оно! Эта мысль вспыхнула в сознании Ванцзи как спасительный маяк. Его мозг, отчаянно цепляясь за остатки привычного мира, начал выстраивать защитную теорию. «Экстремальная ситуация. Гипотермия. Угроза жизни». Он вспомнил курс первой помощи, который они проходили в начале семестра. Реанимация, протоколы спасения, искусственное дыхание «рот в рот». — А-а-а-а…… Так это был инстинкт, — прошептал он, ухватившись за эту мысль как за спасательный круг, и его плечи чуть расслабились. — Мышечная память! Мой организм считал критическое состояние Вэй Ина и выдал единственно верный алгоритм спасения. Мозг просто интерпретировал порыв к реанимации как порыв к... чему-то другому. Это ошибка кодирования на фоне стрессового выброса кортизола. Теория выглядела стройной. Красивой. Логичной. Если это было всего лишь «недоразумением нейронов», значит, он всё еще был нормальным. Но… — Нужно проверить, — решил он, меряя шагами тесную комнату. — Нужно создать ситуацию, где я буду находиться в такой же физической близости. Если реакция не повторится в спокойной обстановке — значит, теория верна. Это был просто стресс. Он решил. Он будет рядом. Он позволит себе коснуться Вэй Ина чисто в исследовательских целях. Если сердце не сорвется в галоп, если скулы не сведет от того же дикого желания, значит, инцидент в овраге можно официально считать закрытым и сдать в архив памяти как «глюк системы». Ванцзи даже почувствовал подобие азарта. Справиться с этой задачей было делом чести. Он не побежит. Он встанет лицом к лицу с этим «феноменом» и препарирует его холодным скальпелем логики. _ _ _ _ _ Театр теней: Логи отладки биопроцессора LAN_WANGJI_2.0 Система: Обнаружена критическая ошибка. Ванцзи: Это не ошибка. Это протокол реанимации «Рот-в-рот». Система: Объект не нуждался в искусственном дыхании. Его легкие функционировали на 85%. Зачем вы тянулись к губам? Ванцзи: Я... проверял уровень углекислого газа методом прямой диффузии! Система: Ложь. Зафиксирован выброс дофамина, несовместимый с курсом первой помощи. Желаете запустить утилиту UNCLE_DISCIPLINE.exe? Ванцзи: Запустить. Система: (звук кашля Лань Цижэня) «Порочно! Грязь! Против природы!» Ванцзи: (падает лицом в мох) Система перегружена. Переход в режим «Исследовательский поцелуй для проверки теории». Система: Гениальный план. Прямо как «попробовать яд, чтобы убедиться, что он смертелен». Удачи, бро. * * * Ванцзи: (мысленно) Это был инстинкт реаниматолога! Сердце Ванцзи: Чувак, кому ты врешь? Ты даже не помнишь, где у него грудная клетка, ты всё время смотрел на родинку под губой!