Сердце Ванцзи.

После теплого разговора в кафе Усянь почувствовал, что у него наконец-то появился союзник. Ло не просто понимала ситуацию, она видела ее со стороны с той долей женской мудрости, которой Усяню сейчас катастрофически не хватало. Однако утро в общежитии вернуло их в суровую реальность. Группа собралась в медиа-классе лицея для финального прогона. Су Шэ, облачившись в костюм, который, по его мнению, делал его похожим на Лань Ванцзи, расхаживал перед экраном. — Итак, — процедил он, поправляя галстук. — Я пересмотрел структуру. Слайды с 15 по 25, которые готовил Вэй Усянь, слишком хаотичны. Я их удалил. Вместо них я вставил свои аналитические таблицы. Усянь, который только начал приходить в себя, замер с пультом в руке. — Что ты сделал? Су Шэ, там была вся визуализация процесса! Без этих слайдов комиссия не поймет, как работает алгоритм. — Они поймут то, что я им скажу, — отрезал Су Шэ, высокомерно вздернув подбородок. — Я глава делегации. Твоя задача не умничать, а следить за таймингом. И убери этот дурацкий браслет с руки, он портит официальный вид. Усянь сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он готов был сорваться на крик, но почувствовал, как на его плечо легла прохладная ладонь. Ло сделала шаг вперед. В ее взгляде не было и тени вчерашней мягкости. — Су Шэ, — ее голос прозвучал как щелчок хлыста. — Ты сейчас совершаешь стратегическую ошибку. Удалив разработки Вэй Ина, ты делаешь проект пустым. Твои таблицы — это сухая статистика, а нам нужна инновация. — Ло Циньян, не вмешивайся в техническую часть, — огрызнулся Су Шэ. — О, я вмешаюсь, — она холодно улыбнулась и открыла свой ноутбук. — Как староста химиков, я уже отправила копию исходного проекта кураторам конференции вчера вечером. Для подстраховки. Так что твои «правки» сейчас выглядят как попытка саботажа. Если ты не вернешь слайды Усяня, я доложу кураторам обмена, что ты ставишь под угрозу репутацию школы ради своего эго. Су Шэ побледнел. Он знал, что Ло слов на ветер не бросает. — Я... я просто хотел как лучше... — Как лучше, это когда каждый занимается своим делом, — отрезала Ло. Она повернулась к Усяню и подмигнула ему. — Вэй Ин, верни слайды. Я проверю твой французский перевод, а Су Шэ... Су Шэ, иди порепетируй вступление в коридоре. Ты нам здесь мешаешь. Когда посрамленный Су Шэ вылетел из комнаты, Усянь с облегчением рухнул на стул. — Мянь-Мянь... ты просто богиня. Я серьезно. Я бы его прибил прямо здесь. — Знаю, — она придвинула стул ближе и начала быстро щелкать по клавишам, помогая ему восстановить презентацию. — Он просто мелкий завистник. Но ты молодец, что не полез в драку. Лань Чжань бы оценил твою выдержку. Она на мгновение замолкла, а потом добавила тише: — Слушай, я тут подумала... Мы закончим презентацию пораньше. Давай после этого зайдем в один магазинчик на Риволи? Я видела там потрясающие наборы чернил и кистей. Это ведь то, что он любит? Тебе нужно что-то привезти ему, Вэй Ин. Не как «извинение за технику», а просто так. Усянь посмотрел на нее с благодарностью. — Ты правда думаешь, что он примет подарок? После всего? — Если ты выберешь его сам, примет, — уверенно кивнула Ло. — А теперь работаем. Мы должны выступить так, чтобы в Гонконге все ахнули. Покажем им, на что способна команда, даже если один её капитан временно выбыл из строя. Весь остаток дня они проработали плечом к плечу. Усянь ловил себя на мысли, что Ло стала для него тем самым «якорем», который удерживал его от депрессии. Она не пыталась его соблазнить, не читала морали. Она просто была рядом, защищая его интересы и напоминая о главном. _ _ _ _ _ Презентация прошла в главном амфитеатре Сорбонны. Когда Усянь вышел к трибуне, он на мгновение замер, ослепленный светом софитов и десятками выжидающих взглядов профессоров. Рядом Су Шэ нервно теребил край своего пиджака, но Усянь его не видел. Он глубоко вдохнул, и в памяти вдруг всплыл голос Ванцзи: «Дыши ровно. Суть важнее формы». Выступление превратилось в настоящий триумф. Усянь говорил страстно, живо, его код на экране казался цифровой поэзией. Но настоящий катарсис случился во время ответов на вопросы. Один из французских академиков задал сложный вопрос о моральной стороне использования их алгоритма. Усянь на секунду замешкался, а затем произнес, сам не узнавая свой голос. Он стал глубже и спокойнее: — Как говорит мой партнер по проекту, Лань Ванцзи: «Инструмент не имеет морали, её имеет рука, которая его держит. Наша задача — создать руку, которая не дрогнет перед истиной». Зал на секунду замолк, а затем взорвался аплодисментами. Ло из первого ряда победно вскинула большой палец вверх. Усянь чувствовал странную легкость: цитируя Ванцзи, он словно физически ощутил его присутствие за своей спиной, его невидимую поддержку, его холодный и чистый свет. _ _ _ _ _ Вечером, когда официальный банкет остался позади, Ло, как и обещала, вытащила его в старинную лавку «L'Ecritoire». Внутри пахло старой бумагой, сургучом и дорогими маслами. — Смотри, — Ло указала на витрину, где на бархатной подложке лежали изящные кисти для каллиграфии и флаконы с чернилами ручной работы. — Это не просто канцелярия, Вэй Ин. Это искусство. Усянь медленно бродил между стеллажами, пока его взгляд не зацепился за нечто особенное. Это была изящная старинная тушечница из темного оникса, с серебряной инкрустацией в виде летящих облаков. Рядом лежал набор сухих чернил с ароматом сандала. — Лань Чжань любит сандал, — прошептал Усянь, коснувшись прохладного камня. — Он всегда так пахнет. Даже когда сердится. Он взял тушечницу в руки, и в этот момент всё встало на свои места. Его вдруг прошила мысль: он выбирает этот подарок не потому, что виноват. И не потому, что они партнеры по проекту. Он выбирает его, потому что знает каждое предпочтение этого человека. Он представляет, как Ванцзи держит кисть, как он хмурится, если чернила ложатся неровно, как он ценит тишину и качество. — Вэй Ин? — тихо позвала Ло, наблюдая за переменой в его лице. — Ты в порядке? Усянь поднял на неё глаза, и в них была такая открытая, болезненная нежность, что Ло всё поняла без слов. — Я... ты знаешь, Мянь-Мянь, — выдохнул он. — Я смотрю на эту тушечницу и думаю о том, как она будет смотреться на его столе... и как я хочу быть тем, кто будет сидеть напротив и смотреть, как он пишет. Ло улыбнулась и легонько подтолкнула его к кассе. — Поздравляю. Бери. Это идеальный выбор. Усянь бережно принял из рук продавца упакованную в плотную бумагу коробку. Ощущение тяжести оникса в руках странным образом его успокаивало. Ло уже отошла к стеллажу с открытками, давая ему минуту тишины, и Усянь благодарил её за эту чуткость. Он вышел из лавки, вдыхая прохладный парижский воздух, и побрел вдоль набережной. В голове всё еще эхом отдавались аплодисменты в Сорбонне. «Это безумие какое-то, — подумал он, глядя на темные воды Сены. — Тебя нет здесь, Лань Чжань. Ты за тысячи километров, ты, возможно, видеть меня не хочешь после того кошмара в лаборатории… Но ты всё равно здесь». Усянь вдруг остро осознал, что за эти несколько дней в Париже он не сделал ни одного шага без оглядки на Ванцзи. Когда Су Шэ пытался его унизить, Усянь не сорвался в привычную яростную атаку только потому, что представил себе неодобрительно приподнятую бровь Лань Чжаня. Когда нужно было отвечать на сложнейшие вопросы профессоров, он находил слова в тех самых разговорах, которые они вели по вечерам в лаборатории. «Ты помогаешь мне, даже когда тебя нет рядом, — Усянь прижал подарок к груди сильнее. — Ты — мой чертов камертон. Я настраиваюсь по тебе, даже если ты молчишь. И то, что я сегодня не провалился, то, что я выстоял против Су Шэ — это всё ты. Ты делаешь меня сильнее, просто существуя в моей жизни». Он понял, что Ванцзи стал для него не просто напарником или другом. Он стал для него чем-то гораздо, гораздо большим. — Вэй Ин! — окликнула его Ло, подходя ближе. — Ты выглядишь так, будто только что открыл новый закон физики. — Почти, — Усянь слабо улыбнулся ей. —  Пойдем. Нам нужно собрать вещи. Я хочу домой. _ _ _ _ _ Пока в Париже затихали огни, в тишине пентхауза в Гонконге Лань Ванцзи проходил через свой собственный ад. Температура спала, оставив после себя лишь неприятную слабость и звон в ушах. Дядя был на собрании попечительского совета. Ванцзи остался один. Наедине с тем, от чего невозможно было сбежать даже за толстые каменные стены. Он сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати. Перед ним лежал открытый ноутбук. Ванцзи чувствовал себя преступником. Никогда в жизни он не заходил на подобные ресурсы, кроме того случая после летнего лагеря, и сейчас его пальцы мелко дрожали, когда он вводил запрос в поисковую строку. «Дурак, — хлестало в голове. — Посмотри на это. Смотри, пока тебя не вырвет. Пока эта болезнь не выветрится из тебя вместе с желудочным соком». Он нажал на первое попавшееся видео. Экран заполнили сплетающиеся обнаженные мужские тела. Ванцзи смотрел, не моргая. Тот мужчина, который был… эм… сверху… Его губы были сжаты и искажены странной гримасой. Тот, что был снизу, открыл рот в немом звуке. Так выглядит рыба, когда задыхается на воздухе. Их тела, сталкиваясь, издавали громкие шлепки, от которых у Ванцзы неприятно скручивало под ложечкой. Камера ненадолго попеременно задерживалась на их лицах и уходила в сторону, где было явственно видно, как член одного входит в…. Он специально включил это. Чтобы стало стыдно. Чтобы эта позорная, мгновенная, неконтролируемая реакция на обнажённый торс Усяня получило своё истинное имя. «Вот что ты хотел сделать с ним, — безжалостно билось в висках. — Вот как ты хотел его. Вот что означала твоя эрекция, когда он стоял перед тобой мокрый, без рубашки». Мысль была чудовищной. Она обжигала, уничтожала, превращала его в то, чем он боялся стать. Но тело не слушалось. Ванцзи смотрел на экран, и его собственное тело отвечало на эти картинки с пугающей, неумолимой прямотой. Кровь тяжело, горячо отливала от головы, шумела в ушах, ударяла в пах. Низ живота скручивало тугим, болезненным узлом. Пульс участился так, что казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. По позвоночнику пробежал электрический разряд, рассыпаясь мурашками по пояснице. Ему стало жарко. Невыносимо, душно, будто он снова сидел в той лаборатории, глядя на стекающие по коже Усяня капли чая. «Что это? Я хочу...Я хочу сделать с ним это? — мысль ударила наотмашь, и от неё затошнило. — Я хочу... так же?» Он зажмурился, но перед глазами всё равно стояло не порно на экране, а лицо Усяня. Его запрокинутая голова, его сбитое дыхание, его шея, по которой катилась капля. И он, Ванцзи, прижимается лицом к его животу. Это желание было настолько сильным, настолько ошеломительным, что он не знал, сможет ли удержаться, когда они снова окажутся в лаборатории вдвоем. Одни. За закрытой дверью. Он не сдержится и сделает это… надругается над Вэй Ином. Он станет преступником. В голове всё смешалось окончательно. Он ненавидел себя. И если он сам себя ненавидит, то как его возненавидит Усянь, если узнает, какие тёмные желания есть в голове у Ванцзи? Он ведь для этого и включил это видео. Чтобы стало противно. Чтобы тело, наконец, перестало реагировать на мужчину. Чтобы он мог сказать себе: «Смотри, это же гадко, пошло, мерзко. Ты не можешь этого хотеть. Ты не такой». Но тело не слушалось. Оно отвечало на картинки, на звуки... И это было страшнее всего. Потому что если даже отвращение не убивает желание, значит, желание не лечится отвращением. Значит, оно внутри. Настоящее. Неистребимое. И снова накатила тошнота. От осознания, от собственной реакции, от того, что тело предало его окончательно и бесповоротно. Он с силой захлопнул ноутбук. Ванцзи лег на пол, поджал колени к подбородку, обхватил ноги руками и сжался в тугой, маленький комок, пытаясь задушить в себе это желание, задавить его, выжечь калёным железом стыда. Но оно пульсировало где-то в самой глубине, не желая умирать. Комната тонула в темноте, а он лежал на полу, покачиваясь в такт своему сбитому дыханию, и чувствовал себя самым грязным, самым ничтожным человеком на свете. Потому что он хотел Вэй Ина. И ничего не мог с этим поделать. Всё. Конец. — Придурок, — прошептал Ванцзи в пустоту комнаты, и его голос сорвался. Он закрыл лицо руками, чувствуя, как горит кожа. Стыдно. Страшно. Плохо. В комнате воцарилась тьма. «Что делать?» — пульсировало в висках. _ _ _ _ _ Театр теней №1. Читка сценария. Усянь сияет, Ванцзи сидит, закрыв лицо сценарием. Усянь: Мянь-Мянь — красотка! Нет, серьезно, Лань Чжань, она просто вынесла Су Шэ одной левой. «Иди порепетируй в коридоре». Я хочу эту фразу на футболке! Ванцзи: (глухо) Рад за тебя. А теперь посмотри на вторую половину главы. Режиссер, у меня вопрос: почему Вэй Ин гуляет по Парижу и покупает мне подарки с ароматом сандала, а я в это время занимаюсь... этим? Усянь: (заглядывает в его текст) Оу... Лань Чжань, ну ты даешь. «Смотри, пока не вырвет»? Ты серьезно решил лечить любовь порнографией? Это как лечить аллергию на клубнику, прыгнув в бассейн с вареньем. Ванцзи: Мой персонаж в панике. Он пытается совершить цифровую лоботомию. Театр теней №2: Су Шэ: Я удалил твои слайды, Вэй Усянь! Теперь проект идеален! Ло: А я удалила твою самооценку, Су Шэ. Иди в коридор, там как раз место для «глав делегации» твоего уровня. * * * — Почему Су Шэ такой злой? — Потому что он надел пиджак Ванцзи, а гений в него не вселился. * * * — Ванцзи, ты сейчас смотрел порно. — Да. — Зачем? — Чтобы проверить, нравится ли мне это. — И? — Мне не понравилось. Там было громко и некрасиво. — А если бы там был Усянь? — Тогда было бы тихо и красиво. Но я всё равно закрыл ноутбук, потому что он не снимается в таком кино. — ...Ты безнадёжен. — Знаю. Я сказал себе «придурок» уже три раза. * * * — Ло, ты сейчас помогла Усяню выбрать подарок для другого мужчины. — Да. — Ты бывшая. — Да. — Тебе не жалко? — Нет. Потому что он смотрит на тушечницу так, как на меня никогда не смотрел. — Ты святая. — Я адекватная.