Сердце Ванцзи.

Усянь не помнил, как вышел из подъезда. Холодный гонконгский воздух после дождя показался ему вакуумом. Он вдыхал его, но кислорода не чувствовалось. Ло ждала его у машины, прислонившись к дверце. Увидев его лицо, она не стала задавать вопросов. Она просто открыла пассажирское сиденье и коротко бросила: — Садись. Поедем к океану. Они молчали почти час, пока шум города не сменился мерным рокотом прибоя. Усянь сидел, уставившись в одну точку, его руки, лежащие на коленях, всё еще сохраняли фантомную тяжесть подаренной тушечницы. — Он уезжает, Мянь-Мянь, — наконец надломлено произнес он. — Через неделю. Сказал, что я ему больше не нужен. Что проект — это просто карьера. Ло выключила зажигание и повернулась к нему. — И ты, конечно, поверил? — в её голосе не было сочувствия. — А как не верить?! — Усянь резко повернулся к ней, и в его глазах вспыхнула запоздалая злость. — Он на меня едва посмотрел! Он шарахнулся от меня, как от прокаженного! Это было… это было так окончательно, понимаешь? Словно между нами никогда ничего и не было. Словно я — просто досадный баг в его идеальной операционной системе. Мне так плохо, Мянь-Мянь... Жизнь… она как будто выключилась. Ло молчала несколько секунд, глядя на темную воду. — Вэй Ин, послушай меня внимательно. Ты — гений кода. Ты знаешь, как ведет себя система, когда в ней происходит критическая ошибка, которую она не может обработать? Она выдает «синий экран» или просто зависает. Она имитирует смерть, потому что не знает, как жить дальше с этим вирусом. — При чем тут вирус? — буркнул Усянь. — При том, что Лань Ванцзи сейчас — это и есть зависшая система. То, что ты принял за холод — это не отсутствие чувств. Это их переизбыток. Это плотина, которую он выстроил, чтобы его не смыло нахрен твоим ониксом, твоим сандалом и твоим «посмотри на меня». Ты ударил его в самое больное место — в его идеальность. Ты заставил его чувствовать, и он испугался так, что решил сбежать на другой край света. Усянь горько усмехнулся: — И что мне делать? Бегать за ним по аэропорту с криками «вернись, я всё прощу»? Он меня вычеркнул, Ло. — А вот тут ты ошибаешься, — Ло жестко схватила его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты можешь принять его правила игры. Можешь обидеться, замкнуться и похоронить вашу «хотя бы дружбу» под этим слоем льда. И тогда он убежит в свой Лондон, убедив себя, что всё сделал правильно. — А есть другой вариант? — Есть. Игнорируй его «смерть». Веди себя так, будто этого разговора не было. Пиши ему. Скидывай мемы. Рассказывай про баги в коде. Спрашивай его мнение. Будь тем самым невыносимым Вэй Усянем, который вломился в его жизнь без стука. Усянь замер. Идея казалась безумной. — Но он же не будет отвечать… — И пусть не отвечает! — Ло победно улыбнулась. — Пусть читает. Пусть видит уведомления. Пусть знает, что ты никуда не делся. Твое молчание — это подтверждение того, что он прав. Не давай ему этого, Вэй Ин. Будь живым. Даже если он решил превратиться в камень, продолжай греть этот камень. Рано или поздно он треснет. Усянь медленно выдохнул. Глухая пустота в груди начала заполняться странным, злым азартом. Он вспомнил спину Ванцзи. Вспомнил, как у того дрожали лопатки под джемпером. «Ты хочешь, чтобы я исчез, Лань Чжань? Чтобы мне стало больно и я ушел, избавив тебя от необходимости делать выбор? Хрен тебе». Усянь достал телефон. Экран ослепил его в сумраке машины. Он открыл WeChat. Последнее сообщение от него так и висело непрочитанным. Он быстро набрал: «Кстати, я тут подумал. В 42-й строке алгоритма, который мы правили перед Парижем, всё-таки был лишний цикл. Я его убрал. Посмотри на досуге. И да, блинчики в Париже были вкуснее, чем твои документы. Выздоравливай окончательно, зомби». Нажал - отправить. Ло наблюдала за ним с одобрительной улыбкой. — Ну вот. Это мой Вэй Ин. — Знаешь, Мянь-Мянь, — Усянь откинулся на сиденье, чувствуя, как по венам снова начинает бежать кровь. — Ты права. Если он хочет в Лондон, пусть едет. Но я буду в его телефоне и в его голове каждый чертов день. Он не отделается от меня так просто. _ _ _ _ _ Лань Ванцзи верил в радикальную хирургию. Он был уверен: если отсечь надежду одним точным ударом, боль со временем утихнет, оставив лишь ровный шрам. Он сделал всё «правильно»: дистанция, холод, ложь про карьеру. Он ожидал, что после того ледяного прощания Усянь — гордый, раненый и обиженный — замолчит навсегда. Что он возненавидит его, и эта ненависть станет для обоих спасительным щитом. Когда в этот же вечер телефон на полу завибрировал, Ванцзи даже не вздрогнул. Он заставил себя не смотреть на экран. «42-я строка... лишний цикл... блинчики...» — всплывающее уведомление застыло на заблокированном дисплее. Ванцзи смотрел на него десять минут. Ему казалось, что из телефона исходит тепло, которое сейчас прожжет паркет в его комнате. Он не разблокировал экран. Он просто перевернул смартфон вниз стеклом. «Это агония, — убеждал он себя. — Он перекипит и успокоится. Завтра он поймет, что я не отвечу, и замолчит». Но Усянь не замолчал. Он писал всю неделю до его отъезда. В аэропорту, во время пересадки в Дубае, пришло фото: размытый снимок кофейного автомата с подписью: «Этот гад сожрал мои монеты. Прямо как ты — мои нервы, Лань Чжань. А ты там ешь в самолете? Или питаешься исключительно чувством долга?» Ванцзи почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Он удалил чат, не открывая. Но через час уведомление пришло снова. Потом еще одно. Усянь писал о коде, о погоде, о том, что Цзян Чэн купил галстук-бабочку, которая «выглядит как преступление против эстетики». _ _ _ _ _ Над Лондоном висело непривычно серое небо, а в общежитии при академии царил привычный порядок. Ванцзи обустраивал комнату с маниакальной тщательностью: книги по линейке, одежда по цветам. Он пытался создать вакуум, в котором не будет места для «шума» по имени Вэй Ин. Но шум пробивался сквозь любые фильтры. Спустя две недели в Лондоне Ванцзи поймал себя на том, что его рука сама тянется к телефону в моменты пауз. Он начал читать. Сначала быстро, по диагонали. Потом - перечитывая по несколько раз. Усянь не просил его вернуться. Он не извинялся. Он просто... присутствовал. Он был как фоновый шум прибоя, который невозможно игнорировать. Однажды вечером, глядя на вид из окна на Темзу, Ванцзи открыл очередное сообщение: «Слушай, лондонский денди, я тут застрял на интеграции твоего модуля. Если ты мне не ответишь, я просто напишу в коде комментарий - Тут должен был быть гениальный кусок от Лань Ванцзи, но он уехал пить чай с королевой. Тебе будет стыдно перед потомками». Ванцзи долго смотрел на курсор в строке ответа. Его пальцы едва заметно подрагивали. Он набрал: «В 128-й строке проверь тип переменных. Ошибка там. Л.В.» Нажал «Отправить» и тут же отложил телефон, словно тот был раскаленным. Ответ прилетел через секунду: «О! Живой! Я знал, что твоя совесть программиста сильнее твоего упрямства. Спасибо, зануда». Ванцзи закрыл глаза. Впервые за эти бесконечные недели ледяной ком в его животе чуть подтаял. Он был бесконечно, до боли благодарен Усяню за это «неправильное» поведение. За то, что тот оказался сильнее его холода. За то, что не позволил ему окончательно захлопнуть дверь в темноту. Вэй Ин был в его жизни. Пусть только в виде коротких строчек на экране, пусть нейтрально, пусть официально, но он был. Ванцзи завалил себя делами так, чтобы к вечеру не оставалось сил даже на раздумья. Но каждый раз, когда телефон вибрировал на столе, его сердце делало привычный болезненный кульбит. ВЭЙ ИН: Лань Чжааань! Су Шэ сегодня пытался запустить твой скрипт и чуть не стер базу данных. Я спас всё в последний момент, так что ты мне должен как минимум три шоколадки. Как там твои лорды? Оксфорд уже прислал приглашение? Ванцзи сидел в библиотеке. Вокруг него шуршали страницы книг, слышался тихий английский говор. Он смотрел на сообщение и представлял, как Усянь сейчас сидит в их лаборатории, закинув ноги на стол, и смеется. ВАНЦЗИ: Приглашения присылают весной. Су Шэ нужно быть внимательнее с синтаксисом. Я отправил тебе исправленный лог на почту. Учись лучше, Вэй Ин, карьера не строится на одних шоколадках. Он нажал «отправить», чувствуя, как по губам скользит горькая улыбка. ВЭЙ ИН: Опять ты за своё! Дисциплина, карьера... Ты там совсем в робота превратился? Хоть гулять выходишь? Или только по библиотекам пыль собираешь? Ванцзи смотрел в окно на мокрую мостовую. Ему хотелось написать: «Мне не нужны прогулки, мне нужно, чтобы ты был в метре от меня». Но он напечатал другое: ВАНЦЗИ: У меня плотный график. Времени на прогулки нет. Здесь отличные преподаватели, я не жалею о переезде. Удачи на зачете по химии. Усянь в Гонконге читал это, сидя на подоконнике, и до боли прикусывал губу. «Не жалею», «плотный график»... Он чувствовал, что Ванцзи где-то рядом, в этих строчках, но в то же время он был недосягаем. Между ними выросла стена из «карьеры» и «правильности», которую Усянь не знал, как пробить. _ _ _ _ _ Прошел месяц. Для Ванцзи дни в Лондоне превратились в монотонный цикл из лекций, библиотек и попыток не думать о том, что сейчас происходит в Гонконге. Но мессенджер был его единственным слабым местом. Однажды вечером, когда в Лондоне шел бесконечный нудный дождь, а в Гонконге уже наступало утро, Усянь прислал видео. На записи был он сам. Сонный, с растрепанными волосами, в школьной рубашке, верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты. Он сидел в их лаборатории один. — Лань Чжань, — пробормотал он в камеру, и голос его звучал непривычно хрипло. — Я тут нашел твою заначку с чаем. Который ты мне запрещал пить. Пью и думаю… Неужели в Англии чай настолько лучше, что ты даже не хочешь прислать мне хотя бы одну нормальную фотографию своего лица? Присылаешь только скрины учебников. Ты там вообще живой или тебя заменили на британскую нейросеть? Ванцзи смотрел это видео в сотый раз, забившись в угол дивана в своей комнате. «Живой ли я?» — думал он, глядя на то, как Усянь на видео потирает шею, и воротник рубашки съезжает в сторону, приоткрывая ключицу. Ему хотелось нажать на кнопку вызова. Хотелось увидеть, как Усянь вздрогнет от неожиданности, как его глаза расширятся, как он начнет тараторить свои дурацкие шутки. Ванцзи до боли сжал телефон. Он чувствовал, как внутри него снова поднимается волна. Неконтролируемая, пугающая, как тогда в лаборатории, которая заставила его сбежать. Он прикрыл глаза, и перед мысленным взором снова вспыхнула картина: Усянь сбрасывает рубашку, мокрая кожа блестит под лампами, его пальцы под резинкой белья… «Я не могу. Я не имею права смотреть на него даже через экран». Он заставил себя выключить видео и начать печатать ответ. Пальцы казались деревянными. ВАНЦЗИ: Чай в лаборатории был для гостей. Пей, если хочешь. Фотографий не будет. Я здесь для учебы, а не для селфи. И застегни рубашку, Вэй Ин. В лаборатории работает кондиционер, ты можешь простудиться. Он отправил это и тут же отбросил телефон, словно тот был раскаленным. «Застегни рубашку…» — Ванцзи уткнулся лицом в ладони. Даже в сообщениях он не мог скрыть своей одержимости его телом, прикрывая её привычной «заботой о дисциплине». В Гонконге Усянь прочитал это и горько усмехнулся. Он провел пальцем по пуговицам. «Опять ты за своё, Лань Чжань. Даже из Лондона ты пытаешься меня застегнуть на все пуговицы…» _ _ _ _ _ Как-то вечером Ванцзи сидел в своей комнате. За окном в сумерках утопали красные двухэтажные автобусы, а на его столе синим светом мерцал экран ноутбука. Он долго не решался зайти в общий школьной чат. Тот чат, который разрывался от уведомлений, пока он лежал в лихорадке, а потом, пока пытался осознать крах своей жизни. Но сегодня что-то надломилось. Любопытство, смешанное с мазохизмом, заставило его прокрутить ленту к самым первым парижским снимкам. Экран заполнили яркие кадры: Эйфелева башня, смеющаяся Чжан Минь, недовольное лицо Су Шэ на фоне Лувра. И Вэй Ин. Ванцзи замер. На фото в парижском кафе Усянь сидел рядом с Ло. Она что-то увлеченно рассказывала, жестикулируя, а он смотрел на неё со своей открытой улыбкой. На следующем снимке они шли по ночной набережной Сены, плечом к плечу, и Ло поправляла Усяню воротник куртки. Ванцзи почувствовал знакомый укол под ребрами, но на этот раз он был не острым, а тупым и ноющим. Затем он прокрутил чат к свежим сообщениям, уже из Гонконга. Фотография из школьной столовой, сделанная пару дней назад: Усянь и Ло сидят за одним столом, склонив головы над учебником. Её рука лежит на его запястье, и они оба выглядят… правильно. Естественно. «Они восстановили отношения», — подумал Ванцзи. Эта мысль должна была причинить боль, но вместо этого принесла странное, горькое облегчение. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В памяти всплыл образ Вэй Ина. Вечно мечущегося, яркого, ищущего тепла. Ло была умной. Она была красивой. Она была той, кто мог дать ему нормальную, открытую жизнь, которой Ванцзи никогда не смог бы ему предложить. «Так и должно быть, — Ванцзи сжал кулаки, уговаривая самого себя. — Если он счастлив, то это единственное, что имеет значение. Если он смеется с ней, значит, мой побег был не напрасным». Он искренне желал Усяню этого счастья. Он хотел, чтобы у него была семья, уют, чтобы никто не смотрел на него так, как смотрел Ванцзи в той лаборатории — с пугающим, темным вожделением. Ванцзи верил: если Вэй Ин построит свое светлое будущее, то и его собственная «чернота» внутри станет тише. Его жертва обретет смысл. «Будь счастлив, Вэй Ин. Пусть у тебя всё сложится», — прошептал он в пустоту комнаты. В этот момент телефон на столе завибрировал. ВЭЙ ИН: Лань Чжань, не спишь? Я тут застрял на формуле синтеза полимеров. Ло говорит одно, я — другое. Рассуди нас, а то мы сейчас покусаем друг друга. Ванцзи смотрел на это сообщение. «Мы». Это короткое слово резануло по сердцу, но он заставил себя выпрямить спину. Он закрыл учебник и начал печатать ответ, стараясь, чтобы его тон был максимально сухим и наставническим. ВАНЦЗИ: Ло права. Перечитай вторую главу. Тебе стоит больше доверять её мнению, она староста химиков не просто так. Не спорьте по пустякам. Он отправил это, чувствуя себя так, словно собственноручно забивает последний гвоздь в крышку гроба своих надежд. _ _ _ _ _ Выпускной год в Лондоне пролетел для Ванцзи как в тумане, заполненном формулами, кодом и бесконечными часами в библиотеках. Он закончил двенадцатый класс блестяще: его баллы были настолько высоки, что он мог выбрать любой университет Британии. Как и планировалось, Ванцзи выбрал один из топовых вузов Лондона, факультет, специализирующийся на передовых технологиях в архитектуре. Это было логично, престижно и, самое главное, это позволяло ему остаться на другом континенте. Лань Цижэнь был вне себя от гордости. Получив официальное письмо о зачислении племянника, он устроил праздничный семейный ужин по видеосвязи, чтобы отметить этот триумф. — Ванцзи, ты — истинная гордость нашей фамилии, — торжественно произнес дядя, поднимая чашку элитного чая перед камерой. — Мы с Сичэнем уже подготовили твою комнату к лету. Тебе нужно набраться сил перед университетом в родных стенах. Ванцзи, сидевший перед монитором в своей строгой лондонской квартире, на мгновение опустил глаза. — Дядя, я безмерно благодарен за вашу поддержку, — голос его был спокойным и твердым. — Но я принял решение провести лето на оздоровительном курорте в Швейцарии. Программа детокса и тишины поможет мне восстановить когнитивные ресурсы. Это необходимо для успешного старта в вузе. Лань Цижэнь на мгновение нахмурился, но аргумент про «когнитивные ресурсы» и дисциплину сработал безотказно. — Что ж... если это пойдет на пользу твоей будущей карьере, я не буду возражать. Ты всегда умел расставлять приоритеты. Сичэнь, сидевший рядом с дядей, внимательно всматривался в лицо брата через экран. Он видел, что Ванцзи стал еще более закрытым, его черты лица заострились, а взгляд стал глубже. Но в какой-то момент, когда Сичэнь пошутил о том, что теперь Ванцзи придется самому учиться готовить овсянку, на губах младшего брата на долю секунды промелькнула едва заметная тень улыбки. Для Ванцзи это была почти победа. Для Сичэня — знак того, что брат жив. Эта мимолетная улыбка успокоила Сичэня: он решил, что Лондон действительно пошел Ванцзи на пользу, исцелив его от той непонятной лихорадки, которая мучила его в Гонконге. Все лето Ванцзи провел в Альпах. Горы, звенящая тишина и ледяной воздух высокогорья стали его убежищем. Он гулял по тропам, смотрел на облака и чувствовал, как внутри него кристаллизуется холодный покой. Он почти убедил себя, что справился. Что его влечение к Вэй Ину превратились в некую архивную запись. Ценную, но больше не причиняющую острой боли. Он исправно отвечал на редкие сообщения Усяня, поздравил его с окончанием школы в Гонконге и старался не вчитываться в строки о том, как Усянь скучает по их «совместным мозговым штурмам». _ _ _ _ _ Театр теней №1. Съемки 29-й главы Режиссер: Снято! Перерыв на обед. Вэй Усянь, положи телефон, ты в нем уже полчаса строчишь. Усянь: (не отрываясь от экрана) Подождите, я реально нашел лишний цикл в 42-й строке! Лань Чжань, иди сюда, посмотри! Ты как мог такое пропустить? У тебя что, вместо мозга в тот момент были мысли о моих ключицах? Ванцзи: (медленно выходит из образа ледяного принца, потирая шею) Вэй Ин, по сценарию я в Лондоне, у меня там туман, Темза и депрессия. Я не могу проверять твой код. И вообще, почему я в этой главе только и делаю, что переворачиваю телефон экраном вниз? У меня скоро экран поцарапается! Ло: (поправляя помаду) Мальчики, узбагойтесь. Я в этой главе — единственный адекватный персонаж. Если бы не я, Вэй Ин бы до сих пор сидел на берегу океана и пытался утопиться в тушечнице. А теперь он — «невыносимый спамер». Поздравляю, Лань Чжань, твой личный кошмар теперь всегда в твоем кармане. Театр теней №2. Голоса Внутренних Систем. Система Лань Ванцзи: [ОБНАРУЖЕНО НОВОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ. Источник: «Wei_Ying». Содержание: Видео (длительность 0:15). Статус: КРИТИЧЕСКИЙ ПЕРЕГРЕВ. Брандмауэр «Швейцарский детокс» рухнул. Попытка заблокировать пользователя... ОТМЕНЕНА. Попытка пересмотреть видео 101-й раз... УСПЕШНО]. Система Вэй Ина: [Протокол «Долби в одну точку» активен. Вероятность ответа Лань Ванцзи: 0.01%. Результат: ПОЛУЧЕН ОТВЕТ ПРО ТИП ПЕРЕМЕННЫХ! Анализ: Он любит меня через точку с запятой! Продолжаем спам-атаку]. Театр теней №3. Сичэнь: Ванцзи, как тебе Лондон? Ванцзи: Тут всё по правилам, брат. Овсянка в 8:00, дождь в 9:00, сообщение от Вэй Ина в 10:00 с текстом «Лань Чжань, я съел твой чай». Сичэнь: И что ты ответил? Ванцзи: Написал, что он нарушил условия хранения. И что я не жалею о переезде. (Плачет внутри на английском). * * * Усянь: Лань Чжань, пришли селфи! Я хочу увидеть твое занудное лицо на фоне Биг-Бена. Ванцзи: Фотографий не будет. Я здесь для учебы. Усянь: Ой, да ладно! Пришли хотя бы лодыжку! Ванцзи: (Отправляет скриншот учебника по сопромату) Усянь: Боже, Лань Чжань, это самое горячее, что ты мне присылал за месяц! Смотри, какой изгиб у этой балки!