Сердце Ванцзи.

Наступил день выпускного. Зал был залит светом, музыка наполняла пространство. Ло была ослепительна в своем голубом платье, её туфли звонко стучали по паркету, а бижутерия ловила каждый блик неона. Она стояла у входа, то и дело заправляя локон за ухо, и не сводила глаз с дверей. Каждые тридцать секунд она проверяла экран телефона. Усянь подошел к ней, держа в руках два бокала с шампанским. — Эй, ты его так загипнотизируешь, что он споткнется на пороге, — негромко сказал он, протягивая ей напиток. — Расслабься. Он придет. Ло взяла бокал, её пальцы слегка дрожали. — Он написал, что задерживается. Какая-то срочная встреча. Вэй Ин... Он ведь обещал, - она с досадой сморщила брови. Ло набрала сообщение и через несколько минут телефон завибрировал в ответ. Она жадно впилась взглядом в экран и облегченно выдохнула, показав сообщение Усяню. «Задержали в офисе. Буду через час. Развлекайся». — Видишь? — она улыбнулась, и на её щеках наконец появился румянец. — Просто работа. Я зря паниковала. Она сделала глоток шампанского и даже позволила Усяню увлечь её в круг танцующих. Но час прошел, веселье вокруг становилось всё громче, неон слепил глаза, а Ло снова начала каменеть. Усянь видел как она достала телефон из сумочки и пошла в коридор, где было не так шумно. Усянь насторожился, сам не зная почему. Безотчетная тревога поднялась по позвоночнику и застыла в горле. Он двинулся следом. В коридоре было прохладно и неестественно тихо после рева танцпола. Он увидел её в самом конце, у открытых стеклянных дверей, ведущих на технический балкон. Ло не говорила. Она слушала. Её плечи мелко дрожали. А потом телефон просто выпал из её рук, ударившись о кафель с сухим пластиковым стуком. Она шагнула на балкон. Усяня накрыла волна чистой, безотчетной паники. Он бросился вперед, преодолевая расстояние в несколько прыжков. Когда он вылетел на балкон, она уже стояла на перилах, вцепившись пальцами в холодный металл. Её голубое платье, которое они с такой любовью выбирали, раздувалось на ветру, как сорванный парус. — Мянь-Мянь! — заорал он, хватая её за талию и буквально сдирая с перил, сваливая на бетонный пол вместе с собой. — Пусти! Пусти меня! — она рычала как раненый зверь. Она отбивалась, била его кулаками в грудь, в лицо, её ногти полоснули его по шее, но Усянь только крепче прижимал её к себе, блокируя движения. Ло извернулась, рванулась обратно к перилам с какой-то безумной, нечеловеческой силой. Её глаза были пустыми, в них не было ничего, кроме черной, выжигающей боли. — Пусти! Я не хочу жить... пусти меня! — хрипло кричала она, пытаясь вырваться из его захвата. Усянь резко дернул её на себя, прижимая к стене балкона, удерживая за плечи. Его собственное дыхание тоже срывалось на хрип. — Да приди ты в себя! — рявкнул он прямо ей в лицо. — Дура, посмотри вниз! Это второй этаж! Ты слышишь меня? Второй! Ты не умрешь, Мянь-Мянь, ты только покалечишься! Ты хочешь остаться инвалидом? Ты этого хочешь?! Его слова подействовали как ледяной душ. Она замерла, её тело обмякло в его руках, и она медленно сползла на пол, закрыв лицо ладонями и наконец горько и безнадежно заплакала. Голубой шелк платья испачкался в цементной пыли. Усянь смотрел на неё, и в груди всё сжималось от такой яростной, бессильной жалости, что у него самого защипало в носу. Он никогда не видел её такой раздавленной, беспомощной, лишенной своей солнечной искры. — Мянь-Мянь, ну... Ну что случилось? — он сел перед ней на корточки, пытаясь заглянуть в глаза, закрытые ладонями. — Это ты с ним сейчас разговаривала? С этим твоим парнем? Она вдруг резко, как от удара током, перестала плакать. Тишина, наступившая на балконе, была страшнее её криков. Мянь-Мянь вскочила и, не разбирая дороги, рванула прочь. Слева по коридору была лестница, ведущая на крышу. Она летела туда как безумная, путаясь в подоле длинного платья. Усянь перехватил её уже на первой ступеньке. Он буквально впечатал её в стену, обхватив руками, не давая даже шевельнуться. — Да что случилось?! — выкрикнул он. — Он... Он... — она захлебывалась словами, правда застревала в горле комом. Правда была такой страшной, что она не могла произнести это слово. Слёзы снова брызнули из глаз, обжигая щеки. — Он тебя бросил? — Усянь задал этот вопрос тише, чувствуя, как внутри закипает ненависть к человеку, имени которого он даже не знал. Мянь-Мянь часто-часто закивала. Весь её мир, который она так тщательно выстраивала, рассыпался в прах под каблуками её новых туфель. — Кто этот подонок? — голос Усяня стал стальным. — Просто назови имя. Я его из-под земли достану, я его заставлю отвечать за каждую твою слезу. Она посмотрела на него диким, расширенным взглядом. В этом взгляде была мольба и смертельный страх. Она знала то, чего не знал Вэй Ин. Против этого человека его ярость была бессильной. Слишком влиятельный. Слишком опасный. «Если я скажу, он погубит и тебя», — кричало всё внутри неё. Она отчаянно замотала головой. Нет. Никогда. — Забудь его, — Усянь попытался смягчить голос, гладя её по взъерошенным волосам. — Слышишь? Забудь. Ты самая лучшая, Мянь-Мянь, самая красивая, самая добрая. У тебя будет самый настоящий принц, самый лучший на свете. Я тебе обещаю… Она замерла. Её лицо стало мертвенно-бледным, голос прозвучал глухо. — Уже ничего не будет, Вэй Ин. Я беременна. Усянь застыл. Удар под дых был бы менее болезненным. В голове на секунду воцарился белый шум. — Вот эт-то поворот... — выдохнул он, пытаясь осознать масштаб катастрофы. — Он... он знает? Ло помотала головой, размазывая макияж по лицу. - Так если бы он знал… - НЕТ! – крик гулко разнёсся по лестничному пролету. – Эта мразь… Он поспорил на меня! – От стыда она закрыла лицо руками и сказала уже тише. – И хорошо, что не знает. На несколько долгих минут повисло молчание. Ло убрала руки от лица и уставилась в одну точку. Она смотрела в пустоту, её глаза казались стеклянными. — Аборт делать поздно. Усянь почувствовал, как по спине пробежал холод. Он прижал её к себе еще крепче, уткнувшись лбом в её плечо, и начал шептать, пытаясь успокоить: — Тише... тише. Всегда можно найти решение. Слышишь? Всегда. Мы что-нибудь придумаем. Я рядом. Он отстранился, взял её лицо в свои ладони и попытался улыбнуться самой ободряющей улыбкой, хотя и понятия не имел, что здесь можно решить. — Давай сейчас умоемся. Смотри, ты весь макияж размазала, на панду похожа. Пойдем, я отвезу тебя домой. — Нет! — вскрикнула она в панике. — Домой нельзя. Мама... она заподозрит. Мне нельзя домой в таком виде. Усянь быстро соображал. В общежитие нельзя, там толпы студентов. К Цзянам еще хуже, госпожа Юй не упустит шанса пройтись по её репутации. — Ладно. Едем ко мне в офис, — решительно сказал он, подбирая с пола её сумочку и разбитый телефон. — Туда никто не придет, выходные. Там есть диван и умывальник. Там нас никто не тронет. Он повел её к запасному выходу, в обход праздника, придерживая за плечи, и она шла за ним послушно, как тень, совершенно не замечая, что её «сказочное» голубое платье волочится по грязному полу. _ _ _ _ _ В офисе было тихо, пахло пылью и пластиком. Усянь открыл окно и заварил крепкий чай, стараясь, чтобы звон ложечки о фарфор хоть немного разбавил гнетущую пустоту. Ло сидела на диване, завернувшись в его рабочую куртку. Она упорно молчала, когда он снова спросил имя. В её глазах застыл не просто холод, а парализующий ужас. Она помотала головой. — Вэй Ин, дело даже не в нём. Если родители узнают… — она судорожно сжала чашку. — Отец собирается баллотироваться на пост в Законодательном совете. Ты понимаешь? Скандал с беременной дочерью-одиночкой… я просто сломаю ему карьеру. А мама… она меня не просто осудит, она меня уничтожит. Она снова закрыла лицо руками и прерывисто всхлипнула, её плечи задрожали. — Зря ты меня остановил. Зря. У меня нет выхода. Усянь молча смотрел на пар, поднимающийся от чая. — Выходи за меня, — неожиданно для самого себя сказал он. Ло замерла. Она медленно подняла голову, глядя на него в абсолютном шоке. — Что? Вэй Ин, ты… ты бредишь. Ты же любишь… совсем не меня. Усянь криво усмехнулся и отвел взгляд в окно, где за стеклом мерцали огни Коулуна. — И что? Какие там перспективы, Мянь-Мянь? Ты сама всё понимаешь. Он натурал, ты в курсе? Между нами тысячи миль, правила его семьи и его… правильность. Он мне сообщения пишет, как пометки в учебнике. Так что мы с тобой — два одиночества. Одно разбитое, другое… в режиме ожидания. Он подсел ближе, его голос стал уверенным и твердым. — Послушай меня. У меня уже есть доход. Моё имя в кибербезопасности стоит дорого, ко мне в очередь выстраиваются. Ты можешь вообще не переживать за деньги и содержание. Мне даже не придется бросать университет. Я справлюсь и с учебой, и с работой. Не думай, что ты мне жизнь ломаешь. Наоборот, ты даешь мне смысл. Он протянул руку и осторожно стер слезу с её щеки. — Ну же, дуреха, не плачь. Ребенок — это самое лучшее, что может случиться в этом безумном мире. Это жизнь. И мы её защитим. Я дам ему свою фамилию, и никто — слышишь, никто не посмеет сказать в твой адрес ни единого слова. Ло смотрела на него и не верила своим ушам. Она знала Вэй Усяня давно. Знала, как он балагурил на переменах, как подкалывал Цзян Чэна, как закатывал глаза на нотации госпожи Юй. Знала, что на него нельзя положиться в мелочах. Он вечно теряет ключи, опаздывает на встречи, забывает про обещания перезвонить. Все вокруг считали его легкомысленным, ветреным, эдаким вечным ребёнком, которому лишь бы посмеяться и пошутить. А сейчас она увидела в нем совсем другого человека. Спокойного. Твёрдого. Готового взять на себя ответственность за чужую жизнь. За две жизни. Он предлагал ей не просто «замуж». Он предлагал ей защиту. И говорил об этом так, будто это самое простое и естественное решение в мире. Без тени сомнения. Без привычной ухмылки. Без «да ладно, шучу». В его глазах была усталость. Была боль, которую он тщательно прятал за шутками. И была сила, в которую можно завернуться, как в плед холодным вечером. Ло почувствовала, как внутри тает ледяной комок страха, который тянул её вниз с балкона. Вэй Усянь протягивал ей руку. Не как возлюбленный, а как тот, кто не даст упасть. Она посмотрела на него и подумала: «Какой же ты дурак, Вэй Ин. Ты даже ни разу не поинтересовался, кто я такая. И предлагаешь мне содержание…» Она была единственной наследницей «Lo Estates Group» — компании, чья мать владела едва ли не четвертью элитной недвижимости в самом сердце Гонконга. Её семья была настолько богата, что карьера отца была лишь верхушкой айсберга. Но сейчас, глядя в его честные, полные решимости глаза, она не стала ничего говорить. Сейчас это было не важно. Потом. Всё потом. Сейчас она пыталась осознать, как ей повезло, что рядом оказался Вэй Усянь. Самый замечательный человек и самый лучший друг, которого она когда-либо встречала. — Ты серьезно? — прошептала она. — Ты правда готов… ради меня? — Я серьезен как никогда, — кивнул он. — Давай, нам нельзя долго рассиживаться, — Усянь поднялся и начал быстро собирать вещи. — Твои родители были на балу, Мянь-Мянь. Они наверняка уже тебя ищут. Если ты не придешь ночевать, твоя мать до утра все больницы и морги обзвонит. И полицию на уши поставит. Ло вздрогнула, глядя на свое испорченное платье. Голубой шелк был в пятнах, подол надорван. В таком виде появление дома означало немедленный допрос. — Я не могу так пойти, — она сжала край куртки Вэй Ина. — Посмотри на меня. Мама сразу поймет, что что-то случилось. Я… я боюсь, Вэй Ин. У меня ноги подкашиваются. У всегда решительной и сильной Ло голос стал жалобным, в нем послышались слезливые нотки. Ощутив рядом с собой силу в лице Усяня, она позволила себе расслабиться. Усянь быстро оглядел офис. Его взгляд зацепился за шкаф, где он хранил сменную одежду для тех ночей, когда оставался работать допоздна. — Наденешь мою толстовку и джинсы, — решительно сказал он, вытаскивая вещи для неё и для себя. — Платье спрячем в рюкзак. Скажем, что на балу было скучно, мы облились вином, ты расстроилась, и мы уехали гулять к заливу. А там… — он сделал глубокий вдох, — а там я сделал тебе предложение. И ты согласилась. Поэтому мы и задержались. — Прямо сейчас? — Ло смотрела на него широко открытыми глазами. — Прямо сейчас, — твердо кивнул он. — Нельзя давать им время задавать вопросы. Мы должны огорошить их новостью раньше, чем они успеют заметить твое состояние. Мы сделаем это вместе. Я поеду с тобой. Ло быстро переоделась. Огромная черная толстовка Усяня почти скрывала её, пахла его парфюмом и крепким кофе, и этот запах внезапно придал ей сил. Она знала, что за стенами этого офиса её ждет шторм, но теперь у неё был человек, который пообещал держать удар вместе с ней. — А твои? — тихо спросила она, когда они уже выходили на улицу. — госпожа Юй и дядя Фенмянь? Усянь горько усмехнулся, вспоминая тяжелый взгляд мачехи. — Своим я расскажу сам. Уж поверь, после всего, что я вытворял, новость о том, что я наконец остепенился и женюсь на приличной девушке, должна их порадовать. По крайней мере, дядю Фэнмяня. Он нажал кнопку вызова такси. — Держись за меня. Главное — молчи и улыбайся, когда я буду нести эту чепуху про любовь с первого взгляда. Они вышли в душную гонконгскую ночь. Усянь крепко взял её за руку, чувствуя, как её пальцы леденеют. Ему самому было страшно. Не из-за гнева Цзянов, а из-за того, что этим решением он только что окончательно запер дверь, в которую в глубине души он все-таки…. …все-таки хотел впустить Лань Ванцзи. _ _ _ _ _ Театр теней №1. За кадром. Усянь: (вытирая пот со лба) Режиссер, вы понимаете, что я сейчас сделал? Я только что добровольно лишил себя шанса на «Мгм» до конца жизни! Ло: (в огромной толстовке) Вэй Ин, ты не представляешь, какой ты красавчик в этой сцене. Даже я почти реально захотела за тебя замуж, если бы не знала, что ты по ночам шепчешь «Лань Чжань» в монитор, когда думаешь, что никто не слышит. Ванцзи: (голос из самолета над Атлантикой) Вэй Ин. Даю анализ ситуации: прыжок со второго этажа нерационален. Предложение руки и сердца — статистическая ошибка. Система требует немедленного... немедленного... (звук разбитого сердца). Режиссер: Вэй Усянь, ты в этой сцене должен был показать решимость и благородство, а не отчаяние и страх. Почему у тебя голос дрожал? Усянь: Потому что я перекрыл себе все пути к Лань Чжаню. Это было самое трудное решение в моей жизни. А я ещё и ребёнка буду воспитывать. Какой я на фиг отец? Режиссер: Ты актёр. Ты играешь. Усянь: Я не играю. Я живу этой ролью. Штрафуйте. Мне всё равно. Театр теней №2. Усянь: Мянь-Мянь, стой! Это второй этаж! Ты только ноги сломаешь! Ло: И что мне делать?! Усянь: Ну, хотя бы поднимись на крышу! Если уж делать шоу, то с размахом! А вообще — слезай, я тут придумал, как нам обоим испортить жизнь максимально пафосно!