Сердце Ванцзи.

Кровать пружинисто приняла их с мягким, почти неслышным звуком. Пока Сичэнь целовал веки, переносицу, висок, слизывал оставшиеся капли воды, Яо скользил пальцами по его спине. Надавливал там и тут, прощупывал каждую мышцу и впадинку. Одной рукой перешёл на плечо, второй нажал чуть ниже поясницы. Сичэнь хорошо знал тело, раскинувшееся под ним. Каждую реакцию, каждое чувствительное место, каждый вздох. Он слегка прикусил мочку уха и нырнул внутрь языком. Яо вскрикнул, втягивая голову в плечи, пытаясь уйти от обжигающего прикосновения. — Ху... а-а-ань… - сорвалось с его губ. Сичэнь довольно улыбнулся. Это всегда срабатывало как кнопка. По телу Яо прокатилась волна, он слегка поджал колени, пальцы на теле Сичэня сжались сильнее. Он так красив в эту минуту. Глаза стали влажными и заблестели, на лицо легла тень ожидания и порока. Это будит в Сичэне зверя, но он себя сдерживает, хочется растянуть удовольствие. Сичэнь дышит в ухо, сжимая плечи: — Хочешь меня? Ммм?.. – голос Сичэня становится низким, воркующим, дразнящим. — Издеваешься? — Яо потряхивает, он жутко соскучился. — Тогда скажи... – почти шепчет Сичэнь и жадно, мокро впивается в шею, оставляя яркий след. Яо вскрикнул, прижимая голову к плечу, пытаясь вытеснить жаркие губы, тело прошила крупная дрожь. Сичэнь оторвался от шеи, уселся на его бёдрах, прошел сминающими движениями по телу. Яо стонет, цепляется за его колени. Он весь сейчас - сплошная пульсирующая волна, перекатывающаяся под умелыми руками. — Яо… Ну… Скажи… - снова просит Сичэнь, сжимая мошонку и одним пальцем опускается ниже. Не задевает, только дразнит. Тело Яо напрягается и он шумно выдыхает, прикрывая глаза: — А-ах… Хуа-а-ань… Хочу… Хочу тебя… Я так соскучился… Я такой пустой без тебя… — Ммм... Я тебя заполню… — обещает Сичэнь и просит — Не закрывай глаза. Смотреть, как лицо Яо прошивает наслаждение – отдельный вид удовольствия. Сичэнь убрал руку снизу — оттуда, где Яо уже успел онеметь от ожидания. Из его губ вырвался разочарованный, почти жалобный вздох. Он ждал этого касания, пусть даже мимолётного. Между ягодиц пульсировало пустотой, требуя заполнения. А Сичэнь не давал. Яо сам потянулся вниз, нетерпеливо, почти грубо. Но Сичэнь перехватил его запястье. — Куда? — голос низкий, с ласковой угрозой. — Кто разрешал? М-м-м?… — Сичэнь, ты садист. — Яо выдохнул сквозь зубы, и в этом выдохе трепетала злость, перемешанная с вожделением. — Я сейчас взорвусь. И тогда твои простыни… можешь выбрасывать. Сичэнь тихо рассмеялся. Вместо ответа он провёл пальцами по рёбрам Яо, задержался у подвздошных косточек, нажал, точно зная, как отзовётся тело. Яо вскрикнул, вскинув бёдрами, едва не сбросив Сичэня с себя. На лице Сичэня расцвела почти плотоядная улыбка. — Вот это… — протянул он, наслаждаясь каждым слогом, — вот это мне нравится. А ещё нравится, когда ты просишь. Когда стонешь. — Он наклонился, коснулся губами уха, и горячий шёпот упал внутрь: — И когда кричишь. Яо почти зарычал. Низко, с хрипотцой: — А мне нравится, когда ты меня трахаешь. А не дразнишь, как кота перед миской. — Ты такой красивый, когда злишься. — Сичэнь провёл костяшками по его щеке. — И такой сексуальный. Сичэнь переставил свои колени между его ног, наклонился и поцеловал живот. Налитой член цеплялся за его подбородок, размазывая прозрачную каплю. Руки Яо блуждали по голове и плечам Сичэня, он глубоко и рвано дышал. Колени разведены, бедра двигаются размеренно, в такт ещё не начавшемуся, но уже предвкушаемому ритму. — Хуань… Я больше не могу… Я… правда… — Не-е-ет… — протянул Сичэнь. — Я буду есть тебя по кусочку… Я буду смотреть, как ты изнемогаешь… Буду дразнить… Он повёл пальцами от коленей по внутренней стороне бёдер к паху. — Хуань… — выдохнул Яо. — Если будешь слишком долго дразнить, окажешься снизу. — С удовольствием… — Сичэнь не скрывал улыбки. — Я тоже тебя хочу. Как давно это было? Ммм?... Ты очень хорош, когда сверху. Яо стало стыдно. Он знал, что Сичэнь универсален в постели и ему нравится быть и снизу тоже, но сам он предпочитал позицию принимающего. И он безумно соскучился по члену Сичэня внутри. На самом деле, он бы просто взорвался, если бы сейчас пришлось быть сверху. Он и не собирался этого делать, просто поддразнил Сичэня. — Ах ты… — Яо прикусил губу. — Я три месяца ждал не твоих комплиментов. — А чего ты ждал? Ммм?.. Глаза у Сичэня сверкали лукавством. — Этого? - Сичэнь взял Яо под коленки и поднял их, открывая доступ. — И где моя хризантемка? — спросил он и коснулся пальцем ануса. Яо прошило током. Бёдра задрожали, колени непроизвольно попытались сомкнуться, анус поджался. Ощущение было таким сильным, что невозможно вынести. Яо не знал, то ли отстраниться, то ли насаживаться на крепкие пальцы. — Хризантемку давно не поливали, — захныкал он и впился пальцами в собственные бедра, ища грани между наслаждением и болью. — Если ты сейчас остановишься, я вычту из твоего рейтинга «лучший любовник года». Сичэнь коротко, горлом рыкнул, перехватывая его за бедра, и резко перевернул на живот. — Ах так? — выдохнул он прямо в припухшие губы Яо. — Пугать меня вздумал? Он резко вздернул Яо, поставив на колени. Медленно провёл ладонями по ягодицам, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Потом раздвинул их, открывая себе доступ к самому чувствительному месту. Яо замер. Даже дышать перестал. Сичэнь наклонился. Горячо, влажно выдохнул прямо на вход. Яо вздрогнул, но не двинулся. Только пальцы вцепились в подушку. — Хуа-ань… — выдохнул он одними губами. Шутить расхотелось. Сичэнь коснулся языком. Легко. Почти невесомо. Кончиком, едва-едва. Яо вскрикнул и выгнулся, не отстраняясь, а наоборот, подаваясь назад. Тело двигалось на инстинктах. Сичэнь лизнул снова. Шире, увереннее. Круговым движением обвёл колечко мышц, чувствуя, как оно подрагивает под языком. Яо глухо, надрывно застонал, пряча лицо в подушку. — Не прячься, — попросил Сичэнь, отрываясь на секунду. — Я хочу тебя слышать. И не сдерживайся. Он надавил языком сильнее, проникая внутрь ровно настолько, чтобы Яо почувствовал потерю границы. Тот резко, сорвано вскрикнул, и его бёдра непроизвольно подкинулись, как будто тело само искало продолжения. Сичэнь двигал языком медленно, ритмично. Он знал, для Яо это предел самого острого наслаждения. Из глаз Яо полилась влага. Не слезы, просто от переполненности. Он тихо, прерывисто стонал в подушку. Он не мог говорить, не мог просить — только дышал и чувствовал, как язык Сичэня кружит, надавливает, отступает и снова надавливает. Каждое движение отдавалось внизу живота, в паху, в кончиках пальцев. Всё тело пульсировало в одном ритме с этим языком. Сичэнь чувствовал, как Яо крупно, неконтролируемо дрожит под его руками. Чувствовал, как мышцы ануса то сжимаются, то расслабляются, подпуская его всё глубже. Он остановился. Понял, что Яо сейчас на пике, что ещё пара движений и его сорвет. Но Сичэнь не хотел этого. Он хотел добиться такого состояния, когда Яо уже ничего не соображает, когда он весь — как открытая рана, когда каждое прикосновение заставляет выгибаться и плакать от избытка чувств. Сичэнь провёл еще раз языком по ложбинке, поднялся по пояснице, по позвоночнику. Дошёл до шеи и лег сверху всей тяжестью. Яо жалобно всхлипнул. Сичэнь поцеловал его в затылок, в шею, давая ему время вернуться с небес на землю. Переплёл их пальцы, прижался плотнее, чувствуя, как Яо постепенно расслабляется, тает в его руках. — Я люблю тебя, — шепнул ему куда-то в шею. Яо не ответил. Только сжал его пальцы в ответ. Молча — я тоже тебя… Сичэнь подождал немного. Поднялся, взял смазку, щедро полил пальцы. Яо вздрогнул от прохладного прикосновения и подался навстречу. Когда пальцы нашли простату, он захлебнулся протяжным стоном, окончательно теряя связь с реальностью. Все чувства стянулись в одну точку. — А-а-а… Ху-а-а-ань… М-м-м… Яо перестал понимать, где верх, где низ, где он и кто он. Все ощущения сконцентрировались внизу и оттуда расходились по телу электрическим током, размазываясь сладкой, тягучей тяжестью. Сичэнь продолжал растягивать, добавляя пальцы, второй рукой лаская член и мошонку. Он ждал, когда изнеможение Яо достигнет предела и тот попросит: — Хуань… Пожалуйста… Я больше не могу… Ты меня убиваешь… Тогда Сичэнь развернул его к себе лицом. Хотел смотреть на Яо. Подложил под него подушку, взял ещё смазки, размазал по себе и начал входить в жаждущее тело, внимательно следя за лицом любимого. Яо зажмурился. Сичэнь замер, давая время восстановить дыхание. Яо не говорил, только сильнее сжимал руки Сичэня, которыми тот поддерживал его. Сичэнь знал — надо остановиться ещё раз. Снова замер. Когда вошёл до конца, Яо улыбнулся и выдохнул с облегчением. Сичэнь наклонился, целуя лицо, шею. Яо продолжал улыбаться, подставляясь под ласку, гладил по плечам, по спине и шептал: — Хуань… Мой Хуань… Потом Яо надавил пальцами чуть ниже поясницы. Негласный жест - можно. И Сичэнь начал двигаться. Размеренно, смакуя каждый толчок. Ему было важно чувствовать, как Яо отзывается на него, как его тело — податливое, горячее, родное — принимает его целиком. Он приподнялся на руках, глядя сверху вниз на то, как Яо подается навстречу каждому толчку, как пальцы судорожно комкают простыню, а на губах застывает немой крик наслаждения. Сичэнь выпрямился, не выходя из него, и медленно изменил угол наклона бёдер. Яо всхлипнул, когда член упёрся во что-то глубокое, но Сичэнь не остановился. Слегка потянул Яо за бёдра на себя, чуть выше, и замер, глядя вниз. На плоском, напряжённом животе Яо проступил заметный бугор — там, где его собственная плоть сейчас находилась внутри. Сичэнь провёл по этому месту пальцем, чувствуя под кожей твёрдое, своё. Яо перестал дышать. Его глаза расширились, когда он тоже опустил взгляд и понял, что это означает. Губы дрогнули, из горла вырвался хриплый, сорванный стон. Не боли, а какого-то почти благоговейного восторга. Он зажмурился, закусил губу, и его бёдра непроизвольно подались навстречу. Ещё глубже, ещё плотнее. Тело само требовало этого ощущения — быть заполненным до такой степени, что это видно снаружи. Быть настолько занятым, что не остаётся сомнений в принадлежности. — Ты такой… — Сичэнь не находил слов, только качал головой, прикусывая нижнюю губу. — Мой. Только мой… Яо в ответ лишь сильнее вжимался лопатками в матрас, подставляясь, прося большего. Бёдра сами подстраивались под ритм, толкаясь навстречу, жадно ища того соприкосновения, от которого искры летят из глаз. Сичэнь знал: когда дыхание Яо начинает сбиваться, движения становятся более жадным, бёдра подрагивают, а руки остервенело цепляются за спину, пытаясь ускорить темп — Яо на грани. Надо замедляться. Сегодня они никуда не торопились. Сегодня они могли позволить себе роскошь отсроченного оргазма. Сичэнь перешёл на медленные круговые движения у основания, наклонился, целуя влажную шею, прикусывая мочку уха. Несколько секунд передышки растянулись для Яо в минуты томительной пытки. Он хныкал и просил: - Хуань... Пожалуйста... а-а-ах... Напряжение, скопившееся в центре, медленной лавой растекалось по телу, заполняя каждую клетку сладким томлением. Шумный, протяжный выдох Яо сказал Сичэню, что можно продолжать. Он снова довёл его до дрожи в бёдрах и снова остановился. Чувствовал, как вздрагивает тело Яо даже в момент паузы, как пульсирует его нутро, судорожно сжимая член, и понимал, что сам уже почти на пределе. Его собственное тело кричало о необходимости разрядки. Чувство переполнения в паху стало почти нестерпимым. Оно пульсировало в такт сердцу, и сладкая истома превратилась в острую, невыносимую потребность. Он видел, что Яо уже на грани. Зрачки расширены, лицо искажено блаженной гримасой. — Перевернись, — хрипло приказал Сичэнь. Он помог Яо развернуться спиной к себе, подтянул за бёдра, заставляя встать на колени. В этом положении Яо казался ещё более хрупким, а их близость ещё более глубокой. Сичэнь вошёл сразу, до самого основания, и Яо вскрикнул, утыкаясь лицом в подушку, пытаясь заглушить этот звук. Его руки привычно вытянулись вверх, упираясь в изголовье кровати для упора, чтобы тело не уходило от толчков Сичэня, чтобы максимально, до конца, до боли и крика... Теперь Сичэнь не сдерживался. Он взял быстрый, сокрушительный темп. Одной рукой крепко обхватил Яо за талию, удерживая, не давая ускользать от напора, а вторую завёл вниз. Пальцы сжали член Яо, добавляя финальную стимуляцию, от которой мир вокруг них перестал существовать. — Ху... а... ань, я... а... — голос Яо сорвался на высокий, жалобный всхлип. Ритм стал неистовым. Сичэнь чувствовал, как мышцы Яо вокруг него начали сокращаться. Сначала мелко, потом всё сильнее. Первый спазм оргазма выбил воздух из лёгких Яо хриплым криком. Он зародился где-то в глубине живота, в солнечном сплетении, и вырвался наружу пульсирующими толчками. Яо выгнулся дугой, тело прошила крупная дрожь, и он излился, пачкая простыни и ладонь Сичэня. Каждый последующий спазм, чуть слабее предыдущего, но всё такой же сладостный, выжимал из него пульсирующие струи тепла. Это была полная капитуляция. Падение с высоты, абсолютная беззащитность и блаженная пустота после. Вид этого пика, это полное, безоговорочное доверие Яо снесли последние барьеры Сичэня. Он сделал ещё несколько глубоких, мощных толчков, чувствуя, как собственный жар выплескивается внутрь, заполняя Яо до краёв. Сичэнь глухо зарычал, прижимаясь всем телом к спине любовника. Он чувствовал триумф не просто физической разрядки, а глубинной чувственной связи. Прошло несколько минут, прежде чем в тишине они начали слышать шум кондиционера и их выравнивающееся дыхание. Сичэнь не отстранялся. Он медленно опустился на Яо, придавливая его к кровати, давая ощутить тяжесть своего тела. Именно так, как любил Яо. Выдохнул в ухо: — Люблю… — и опустил голову на его плечо. Яо не мог пошевелить даже языком. Оргазм прошил каждую клетку тела, и оно отказывалось слушаться. Лишь спустя время, когда эрекция окончательно схлынула, Сичэнь неохотно отстранился и лёг рядом, продолжая обнимать своего Яо. — В душ? — шепнул Сичэнь на ухо. — Да, — пробормотал тот. — Сейчас… Ещё пять минут… Сичэнь притянул Яо к себе спиной, устраиваясь поудобнее, и укрыл их обоих тонким одеялом. Рука Яо, всё ещё расслабленная после разрядки, нашла ладонь Сичэня, лежащую на его животе. В спальне воцарилась теплая, благословенная тишина. — Мы спим дома, — едва слышно прошептал Яо, прижимаясь затылком к плечу Сичэня. — Никаких чекаутов в полдень, никаких портье… — И никаких «господ Лань» и «господ Мэн», — добавил Сичэнь, целуя его в макушку. — Только ты и я. Яо помолчал, чувствуя, как внутри поднимается привычное, чуть виноватое тепло. Он знал, что Сичэню нравится и отдавать, и принимать. Что он каждый раз обещает, а потом снова хочет только так — чувствовать Сичэня внутри. — У нас же ещё два дня? — спросил он тихо. — Мгм… — Я помню… Завтра я тебя трахну… Сичэнь улыбнулся в темноте. Сколько раз он уже слышал это «завтра»? Сколько раз Яо, обессиленный и счастливый, шептал: «В следующий раз ты будешь снизу. Я обещаю». А потом снова сгорал от желания, снова просил, снова оказывался на коленях, потому что его тело знало только одну правду: оно хочет Сичэня внутри. И Сичэнь не жаловался. Ему нравилось видеть Яо таким — жаждущим, открытым, принадлежащим. — Расслабься, — снисходительно прошептал он, поглаживая Яо по животу. — Трахнет он… Яо фыркнул, но спорить не стал. Только сильнее прижался спиной к груди Сичэня, чувствуя, как медленно засыпает. Всё тело было тяжёлым, тёплым, невесомым. Мысли текли медленно, как патока. Они заснули, крепко переплетённые, согретые общим теплом и ощущением полной безопасности, так и не добравшись до душа. _ _ _ _ _ Сичэнь и Яо, обнявшись, спали в пентхаусе Ланей. Усянь еще не ложился, изучая процедуру регистрации брака в Гонконге. А Ванцзи чутко дремал в самолете рейса Лондон – Гонконг. _ _ _ _ _ Театр теней. Усянь решил изучить законы Гонконга. Сичэнь решил растянуть удовольствие. Яо решил трахнуть Сичэня. В следующий раз. Ванцзи решил прилететь сюрпризом. Режиссер решил никого не штрафовать. Зрители: Штраф автору. За то, что это про Сичэня и Яо, а не про Ванцзи и Усяня. А Сичэню - лайк. За всё.