Сердце Ванцзи.

Лань Цижэнь, не дождавшись вразумительного ответа от младшего племянника по поводу его каникул, по рекомендации семейного врача отправился на курорт, подлечить сердце. Выбрал Хаконе, горный курорт в Японии. Сичэнь решил воспользоваться ситуацией и провести несколько дней с Яо в семейном пентхаусе. Слишком привлекательной казалась мысль, после встреч в отелях, почувствовать себя в домашней обстановке и представить себя не просто парой, а семьей. Яо должен был приехать вечером, и Сичэнь заранее отпустил прислугу на три дня. Ужин заказывать не стал. Перед хорошим сексом, на который он рассчитывал этим вечером, это было лишним. Но достал хорошего вина, поставил бокалы и зажёг свечи. Он ждал у окна, когда фары машины Яо разрежут темноту за воротами. Сердце билось с предвкушением. Глупо, почти по-юношески. Они давно не были вместе. Когда Яо вошёл, Сичэнь едва дал ему разуться. Как только дверь закрылась за спиной Яо, Сичэнь подхватил его за бёдра и рывком посадил себе на талию. Яо ахнул от неожиданности, ноги сами обхватили его за пояс. — Я соскучился, ты даже не представляешь как, — голос Сичэня дрогнул, он шумно вдохнул знакомый запах Яо, утыкаясь ему в шею. Пахло усталостью и тонкой ноткой его парфюма. — Я тоже, — Яо крепко скрестил лодыжки у него за спиной, пока Сичэнь нёс его в гостиную. — И устал. Ты не представляешь, какой ад был в офисе эти три дня. Сезон только начинается, а у нас застряла группа в горах, и принимающая сторона внезапно решила пересмотреть контракты. Я буквально жил на телефоне, разруливая этот хаос между страховыми, логистами и капризными клиентами, которые требовали личного присутствия владельца компании даже при выборе меню на ужин. Единственное, чего я хотел — это чтобы мир замолчал и остался только ты. — Мммм… — Сичэнь лукаво улыбнулся, опуская Яо на диван, но не отпуская, нависая сверху. — Так может, тебя раздеть и спеть колыбельную? Чтобы ты отдохнул и выспался? Эти двое постоянно подкалывали друг друга. — Ах ты… — Яо схватил Сичэня за уши и легонько потряс его голову. — Давай, раздевай. Посмотрим, как ты дашь мне спать… Сичэнь рассмеялся, усаживаясь рядом и притягивая Яо к себе. Смех замер, когда их глаза встретились. — Я так рад, что мы здесь, у меня, — выдохнул Сичэнь, обнимая его за плечи. — Я так хотел однажды впустить тебя сюда как хозяина. Хотя бы на эти три дня. Яо ничего не ответил. Потянулся к его губам, и они утонули в поцелуе. Губы Сичэня были аккуратными и упругими. Яо взял их своими, мягко втягивая и лаская языком. Пальцы сами зарылись в волосы на затылке, поглаживая чувствительную впадинку у основания черепа. Яо всегда был невероятно тактильным. Ему нужно было касаться, гладить, сжимать, чтобы чувствовать связь. Вторая рука уже пробралась под вырез футболки Сичэня, вдавливая пальцы в крепкое плечо, разминая знакомые мышцы, по которым он успел соскучиться. На губах не будет видно засоса, но после такого напора они станут яркими и припухшими. Яо отстранился на мгновение, глядя с лукавой улыбкой на результат, и снова припал к уже потемневшим, влажным губам. Сичэнь позволил Яо насладиться этой мимолётной властью. Он любил, когда Яо брал инициативу, любил чувствовать его жадные, нетерпеливые руки. Но внутри уже разгорался собственный голод. Он перехватил инициативу и опрокинул Яо на спинку дивана, нависая сверху. Его поцелуй был другим. Более властным, более глубоким. Язык скользнул в рот Яо, двигаясь в нем по-хозяйски. Яо довольно выдохнул в этот поцелуй, отдавая контроль. Ему это нравилось. Нравилось, когда Сичэнь переставал быть мягким и уступчивым, когда в нём просыпался этот тихий, но непреклонный собственник. Сичэнь отстранился, тяжело дыша. Глаза уже потемнели до черноты, но он не торопил события. Он хотел распалить Яо ещё сильнее. — Вина? Яо кивнул. Ему не нужно было вино. Но когда Сичэнь начал медленно подниматься и наклоняться к журнальному столику, Яо замер, предвкушая. Он знал, что Сичэнь сейчас сделает. Знал и ждал. Сичэнь наклонился, выставляя задницу. Специально для Яо. Он знал, как Яо любит эту игру. Через тонкую ткань брюк угадывалась идеальная форма: крепкая, округлая, упругая. Яо видел Сичэня обнажённым сотни раз, но именно эти очертания под тканью, это дразнящее обещание того, что скрыто, заставляли кровь быстрее бежать по венам. Сичэнь не выпрямлялся. Он нарочито медленно открыл бутылку, бросая на Яо игривые взгляды, налил в бокалы совсем по чуть-чуть, плавно перенося тяжесть тела с одной ноги на другую. Мышцы под тканью играли, перекатывались, дразнили. Каждое движение было рассчитано на то, чтобы Яо не выдержал. И Яо не выдержал. Он встал следом, едва Сичэнь выпрямился с бокалами в руках. Одной рукой забрал свой напиток, а вторую по-хозяйски положил на ягодицу Сичэня. Глаза его искрились лукавством и голодом, пальцы жадно сжимали приятную упругость. Сичэнь послушно расслабил мышцы под его рукой, чуть отклонился назад, отдавая себя в эту хватку. Он знал, как Яо любит это чувство обладания. Любит осознавать, что этот идеальный, выверенный, правильный Лань принадлежит ему. — Тебе нужно подготовиться? — тихо спросил Сичэнь, чувствуя, что прелюдия затягивается. Яо был напряжён после дороги, но возбуждение уже пульсировало между ними горячей волной. — М-м-м... — Яо сделал глоток вина, не выпуская задницу Сичэня из ладони. — Я готов. Но пока ехал... Жара невыносимая. Душ не помешает. Он отставил бокал. Сичэнь улыбнулся и начал медленно, пуговица за пуговицей, расстёгивать его рубашку. Он не торопился. У них впереди минимум три дня, и это томительное, сладкое раздевание друг друга стоило того, чтобы растянуть удовольствие. Яо положил руки на талию Сичэня, потянул футболку, высвобождая из-под пояса брюк. Ткань послушно скользнула вверх, открывая разгорячённую кожу. Рубашка и футболка упали на диван, и они прижались друг к другу. Грудь к груди, кожа к коже. На мгновение оба замерли, в который раз поражённые тем, как это ощущение обжигает в первый миг. Горячо. Живо. Остро. Яо повёл плечами, чуть потираясь сосками о тёплую кожу Сичэня. Дыхание сбилось, жар разлился по телу, собираясь внизу тягучим, сладким предвкушением. Пальцы лихорадочно принялись расстёгивать пуговицы и молнии на брюках друг друга, и когда ткань ослабла, они синхронно скользнули ладонями по талии вниз, на спину, до впадинки на позвоночнике, потом чуть обратно и под пояс брюк, на ягодицы. Оба старались расслабить мышцы, чтобы ладони могли мять, сжимать, наслаждаться. Потом прижались ближе, пах к паху. Стояк уже у обоих, твёрдый, нетерпеливый. Они тёрлись друг о друга, ловя волны удовольствия от сухого, обжигающего трения. «Чувствуешь?» — без слов, только взглядом. «Да. Я тоже хочу». И в следующее мгновение штаны вместе с бельём полетели вниз. Яо первым отстранился и направился в ванную. Сичэнь остался стоять, глядя ему вслед. Яо шёл медленно, чуть покачивая бёдрами, поводя плечами. Специально для него. На полпути полуобернулся, улыбнулся лукаво: — Ты идёшь? Сичэнь пошёл следом, сохраняя дистанцию, чтобы видеть целиком его красивое, стройное тело. Видеть, как перекатываются мышцы под кожей, как при каждом полуобороте тонкая талия кажется ещё изящнее. Взгляд Сичэня был внимательным и ласкающим. Яо чувствовал его почти физически, каждой клеткой кожи. Он остановился в дверях ванной, давая себя рассмотреть. Чуть покачал бёдрами. Тяжёлый член мерно качнулся следом. Улыбнулся, картинно отвёл взгляд: «концерт окончен». И скользнул внутрь. Сичэнь догнал его в два шага, и они вместе зашли в душевую кабину. Вода хлынула сверху, накрывая их обоих тёплым потоком. Сичэнь, не разрывая контакта, настроил температуру, капнул геля на ладонь, переключил воду с верхней лейки на кран, растёр гель в ладонях и протянул руки Яо. Тот забрал часть пены, и они начали медленно, с наслаждением гладить друг друга. В пене не было необходимости. Оба принимали душ утром. Достаточно было бы просто воды. Но это было слишком приятно: скользко, горячо, ладони легко плыли по влажной коже, очерчивая каждый изгиб, каждую линию. Чистое, ничем не замутнённое наслаждение. Особенно когда пальцы скользят ниже, к мыльной, потяжелевшей мошонке. — Моя принцесса, — выдохнул Сичэнь в тот самый миг, когда его рука перекатывала скользкие от мыла яички Яо. Расхохотались оба. Сичэнь схватил лейку, направляя тёплую струю на Яо, а тот с визгом пытался увернуться. Они возились, как дети, смеялись, пока пена не стекла с тел, унося с собой остатки дня. Вода стихла. Сичэнь вышел первым, взял пушистое полотенце и галантно подал Яо руку: — Прошу! Яо картинно принял её, ступая на коврик. Капли воды на его коже блестели в свете ламп, словно россыпь мелких бриллиантов. Сичэнь набросил полотенце ему на спину, мимолётно поцеловал мокрые губы и спустился ниже, слизывая капли с ключиц, с груди, дразня языком сосок. Горячий язык по остывающей коже — контраст обжигал. Яо в ответ накрыл его голову полотенцем, вытирая волосы и спину. Он знал: если не сделать это сейчас, они уйдут в постель совсем мокрыми. Сичэнь опустился на одно колено. Вторым коленом прижался к ноге Яо и замер. Его взгляд упёрся в член, слегка опавший, пока они возились в душе. Волосы в паху свились в тугие мокрые завитки. Сичэнь взял его в руку, слизнул каплю воды с головки и медленно принял в рот. Ему нравилось чувствовать, как твердеет плоть под языком. Горячая волна пробежала по телу Яо, собираясь внизу сладкой, пульсирующей тяжестью. Бёдра напряглись сами собой, он откинул голову, задержал дыхание и застонал. Его пальцы сжались в волосах на затылке Сичэня. Это было приятно, но для Сичэня это был знак: пора остановиться. Если продолжать, Яо дойдёт до пика слишком быстро, а удовольствие хотелось растянуть. Они никуда не торопились. Сичэнь встал и подхватил Яо под бёдра, рывком поднимая. Тот мгновенно обхватил его ногами, и их возбуждённая плоть жарко соприкоснулась. Сичэнь улыбнулся и понёс его в спальню. Они не очень хорошо вытерлись — вода кое-где ещё стекала по коже, оставляя влажные дорожки. Но им было всё равно. Кровать пружинисто приняла их с мягким, почти неслышным звуком. _ _ _ _ _ Театр теней. Съемки 38-й главы. Горничная: Режиссер, почему меня отпускают на три дня? Если не надо готовить, я могу свечи зажечь. (мысленно - Или подержать). Сичэнь: (обмахивается сценарием) Потому что за два дня господин Мэн только успеет оценить дизайн моих занавесок, а на третий нам нужно время, чтобы найти его одежду. Режиссер: (хлопает в ладоши) Всем внимание! Приглушить неон, добавить свечи! Сичэнь, Яо, приготовьтесь! Сичэнь: (поправляя воображаемый нимб) Режиссер, а можно мне в сцене с вином чуть меньше... ну, вы понимаете... акцентировать внимание на моей заднице? Я всё-таки Первый Нефрит, а не модель нижнего белья! Яо: (довольно потирая руки) Сичэнь, не спорь с искусством! Твоя задница, это не твоя ответственность, а моя. Эм… Режиссера, конечно. И вообще, режиссер, а можно нам продлить эту сцену в душе еще на пару часов? Режиссёр: Актёры, соберитесь! Это не комедия, это эротическая драма. Яо: (поправляет халат) То есть, я должен изображать усталого бизнесмена, который хочет только любви. На самом деле я хочу есть. Но в сценарии нет ужина. Режиссер, можно я съем яблоко в душе, пока Сичэнь будет настраивать воду? Режиссер: Стоп. Сичэнь, ты в этой сцене должен был показать нежность, а ты выглядишь так, будто собираешься мыть кота. Сичэнь: Он брыкается Режиссер: А ты смеешься. Сичэнь: Потому что он визжит, когда я направляю на него лейку. Яо: Я тут ни при чем. Это по сценарию. Режиссер: Ладно, хватит пререкаться. Давайте еще один дубль. Оператор, мотор. Сичэнь: (ржет, стоя на одном колене) Моя принцесса... Яо: Сичэнь, если ты сейчас не перестанешь смеяться, я вспомню, что я — владелец туристической компании, и отправлю тебя в тур по святым местам... в одиночестве! Сичэнь: (продолжает ржать) Прости, Яо, просто мыло очень скользкое, а ты в этой пене выглядишь как очень сердитый, но очень вкусный десерт. Режиссер: Штраф обоим за запоротый дубль. Будем переснимать. Яо: Я же говорил, что сцена в душе – это на два часа. Цижэнь: (вчитывается в сценарий) Режиссер, я не понял, с чего это я вижу свое имя в сценарии этой главы, когда я в Хаконе? Режиссер: Ты и есть в Хаконе. Расслабься. Лань Цижэнь: (откладывает сценарий) Хорошо. Сичэнь, я свечи для медитации перекладывал из кабинета в гостиную. Ты их нашел? Сичэнь: Да, дядя. Даже зажег. Свечи полыхают! И медитация у нас... парная... очень глубокая... прямо до седьмого пота! Режиссер: Оператор, мотор. Ванцзи: Режиссер, меня нет в этой главе, раз мне даже текст главы не прислали. Можно я сегодня побуду Ибо, хотя бы в самолете? Я только гляну, что у нас сегодня на обед готовят. (включает доступ к системе «умный дом», смотрит, округляет глаза) Мгм... Нужно сохранить… еще раз пересмотреть этот фрагмент для... научных целей. Яо: Режиссер, я хорошо изобразил, как я задыхаюсь от восторга, пока Сичэнь несет меня в спальню? Режиссер: Вместо эротической драмы мы сняли комедию с визгом в душе и яблоком в ванной. Штраф всем, особенно тому, кто назвал мужика принцессой. Сичэнь: Я не виноват. Это по сценарию. Яо: Режиссер, а можно мы останемся с Сичэнем в спальне? Порепетируем. Все равно съемка уже закончилась. (подмигивает Сичэню) К нам не заходить. Читатели: Штраф автору за то, что остановил главу на самом интересном месте. А Сичэню – лайк, потому что Сичэнь на колене — это шедевр.