Сердце Ванцзи.

Второй курс, третий, защита диплома и блестящее поступление в докторантуру. Внешне жизнь Лань Ванцзи была образцом успеха. Он стал заметной фигурой в университете: статный, холодный, пугающе умный. Его приглашали в закрытые исследовательские группы и на престижные конференции. Он был невероятно красив той зрелой, холодной красотой, которая притягивает взгляды. Он не был отшельником. Посещал студенческие тусовки, конференции, званые ужины. Девушки — умные, красивые, из хороших семей — часто находили повод оказаться рядом. Иногда это было случайное касание руки во время обсуждения проекта, иногда — приглашение на бокал вина в полумраке террасы. Были и те, кто действовал смелее, прямо заглядывая в его светлые глаза, давая понять: они не просто не против, они ждут первого шага. Ванцзи анализировал эти моменты с ледяным спокойствием. В теории он понимал: он свободен, он молод, он мужчина. Приобнять девушку, (может быть даже и парня - парни тоже проявляли интерес), ответить на улыбку, пофлиртовать — это было бы нормально. Это было бы логично. Но каждый раз, когда чье-то чужое лицо оказывалось слишком близко, внутри него срабатывал стоп-кран. Стоило ему на секунду представить, что он целует кого-то, как по телу пробегал холод. Для него это не было вопросом морали или верности Усяню (который об этом никогда бы не узнал). Это был вопрос верности самому себе. С того момента, как он произнес «люблю» в подушку на Хаконе, его сердце перестало быть вакантным местом. Он признал это чувство, обозначил его границы и дал ему имя. И теперь любое случайное касание, любой фальшивый поцелуй казались ему актом вандализма в собственном храме. Он не хотел разменивать свою чистую, выстраданную любовь на минутное физическое облегчение. — Простите, я, пожалуй, пойду, — вежливо и бесконечно далеко отвечал он на очередной призывный взгляд, оставляя за спиной шлейф недоумения и разбитых надежд. Он выбрал аскезу не потому, что был святым, а потому, что был слишком честным. Его тело отказывалось имитировать страсть там, где не было души. И пока в его памяти жил запах озона и мяты, для всех остальных мир Лань Ванцзи оставался закрытым наглухо. История поиска на его планшете изменилась. Если раньше, в школе, он вбивал в строку браузера робкое: «Как понять, что ты гей?» или «Что, если тебя тянет к другу», то теперь история его поиска выглядела как медицинский справочник по аскетизму: «Влияние длительного воздержания на когнитивные способности» «Психологические техники контроля либидо» «Минусы и плюсы долгого воздержания для здоровья» «Сублимация сексуальной энергии в научную деятельность» Наука как спасение. Он всерьёз увлёкся теорией сублимации. Каждое нереализованное желание, каждый порыв тоски он превращал в энергию для расчётов и чертежей. Воздержание переносилось… странно. Сначала было тяжело, до ломоты в костях и бессонных ночей. Иногда, когда напряжение становилось вовсе невыносимым, он срывался. Закрывал глаза, и перед внутренним взором вспыхивала лаборатория №4 — влажная кожа Усяня, вздрагивающие мышцы пресса... В эти минуты он позволял себе разрядку, а потом лежал в тишине, чувствуя, как медленно остывает разгорячённое тело. Он старался прибегать к таким «разрядкам» как можно реже, только когда уже совсем невмоготу. Потому что Усянь ему не принадлежал. Усянь принадлежал Ло. И даже если только в воображении, Ванцзи казалось, что он посягает на чужое. На то, что принадлежит женщине, которая носила его сына и которой Усянь обещал быть опорой. Это чувство вины так до конца полностью не исчезло. Но со временем он научился жить рядом с ним, не пытаясь заглушить. Просто принимая как часть своей новой реальности. Постепенно пришёл покой. Он перестал метаться. Научился переключаться, загружать себя работой так, что к вечеру не оставалось сил даже на воспоминания. Он словно зашел в холодную, прозрачную реку и привык к её температуре. Он больше не мучился вопросом «почему?», он знал ответ. Дверь была открыта, он увидел, что за ней — тишина, и просто научился с этой тишиной жить. Наука, архитектура, бесконечные ряды цифр и сообщения от Вэй Ина — это и был его мир. Ванцзи не считал себя несчастным. Он считал себя верным. Самому себе. И своему чувству. И когда пришло время возвращаться в Гонконг, он чувствовал себя как человек, который прошел долгий пост и теперь готов встретиться с миром, не боясь снова потерять контроль. Ванцзи нашел свое призвание в науке. Его аналитический склад ума и невероятная дисциплина позволили ему блестяще закончить университет и начать исследовательскую работу. Его специализацией стала теоретическая архитектура и градостроительство — область на стыке математики, искусства и философии. Университет уже приготовил для него место на кафедре: он вернется в Гонконг не просто специалистом, а ученым. _ _ _ _ _ Его единственным легальным окном в мир Усяня был мессенджер. Это общение стало для них обоих тихой гаванью. Здесь не было места сложным чувствам, только быт, работа и мягкий юмор. Вэй Ин писал легко, словно между делом. Его сообщения обычно прилетали, когда в Лондоне было раннее утро, а в Гонконге уже кипел день: ВЭЙ ИН: (Фото: Разбросанные детали робота и Юань, спящий в обнимку с пластиковой шестеренкой) Лань Чжань, взгляни на это. Мой сын решил, что датчик движения вкуснее, чем пюре из брокколи. Кажется, я ращу инженера-киборга. Спасай, как мне объяснить ему теорию цепей, если он всё пробует на зуб? Ванцзи смотрел на эти фото, и в груди становилось тепло и тесно одновременно. Он видел, как растет Юань, как меняется взгляд Усяня — в нем стало меньше бесшабашности, но появилось что-то надежное, земное. ВАНЦЗИ: Объяснять теорию не нужно. Просто дай ему медный кабель. Медь невкусная, он быстро переключится на учебник. ВЭЙ ИН: Ха-ха! Лань Чжань, ты жестокий человек! Но совет дельный. Кстати, посмотрел твою статью по квантовым вычислениям. Дядя Лань должен тобой гордиться, это уровень - бог. Когда вернешься, я потребую личный мастер-класс за порцию самого острого рамена в городе. С тебя — мозг, с меня — угощение. Идет? Ванцзи улыбался экрану. Едва заметно, одними уголками губ. Эти переписки были лишены того мучительного напряжения, которое возникло между ними перед отъездом. Вэй Ин присылал смешные видео, где Юань пытался произнести сложные слова, или делился успехами Ло в бизнесе. ВЭЙ ИН: (Фото: Ло в защитных очках и перчатках, окруженная десятками флаконов. Рядом Юань пытается измерить пипеткой уровень чая в чашке) Лань Чжань, спасай! Наша квартира теперь пахнет как гибрид цветущего сада и химзавода. Ло получила доступ к французской базе компонентов для своей новой линии. Если я не отпишусь через час, значит, я задохнулся от восторга (или от пачули). Мянь-Мянь настроена серьезно: её бренд будет либо революцией, либо самым ароматным взрывом в истории Гонконга! Ванцзи всегда поддерживал её начинания. Он знал, сколько труда она вкладывает в это заочное обучение и как блестяще справляется с формулами. ВАНЦЗИ: Передай Ло, что в последней статье по полимерным носителям для ароматов есть интересная формула стабилизации. Я скину ссылку. Её упорство заслуживает уважения. Как называется бренд? ВЭЙ ИН: О, она пока держит это в секрете! Говорит, что название придет, когда она создаст идеальный аромат Спокойствия. По-моему, она просто пытается воссоздать запах твоих сандаловых благовоний. Ха-ха! Ванцзи смотрел на эти сообщения и чувствовал гордость за Ло. Она была для него не просто женой друга, а талантливым коллегой, ученым, который, как и он, искал истину в структуре материи. То, что она при поддержке семьи строила свою империю красоты, делало их союз с Вэй Ином еще более гармоничным в глазах окружающих: два гения, каждый в своей области, строят общее будущее. Ванцзи отвечал спокойно, с легкой теплотой, которую позволял себе только в этих строчках. Для него эти сообщения были как глоток воды в пустыне. Он знал, что Юань пошел в садик, что Вэй Ин сменил машину, что они купили новую кофемашину, которая «разговаривает страшным голосом». Он стал незримым участником их жизни. И это спокойное, дружеское онлайн-бытие создавало иллюзию, что всё в порядке. Что он — просто близкий друг семьи. Что сердце больше не кровоточит. Потому что буквы на экране не пахнут мятой, а фотографии не передают тепло живого плеча. Иногда ему снился все тот же сон. В этом сне Усянь появлялся словно из ниоткуда и подходил очень близко. Так близко, что можно было услышать биение сердца. Усянь слегка поднимал руки и касался пальцами запястьев Ванцзи. Сначала робко, словно пробуя реальность на прочность. Потом пальцы Усяня скользили вниз, переплетаясь с его подрагивающими пальцами. Усянь наклонялся губами к мочке уха Ванцзи. Горячее дыхание обжигало кожу, пробегало мурашками по позвоночнику, собиралось в животе тугим узлом. Щека Усяня скользила по его скуле, направляясь к губам. Это движение занимало вечность. Каждый миллиметр этого пути отзывался в теле Ванцзи электрическими разрядами. И каждый раз Усянь что-то говорил ему в самую кожу. Что-то, что Ванцзи не мог разобрать. Он спрашивал: «Что?» - и каждый раз в этот момент просыпался, гадая, что же Усянь ему сказал... Театр теней №1. За кадром. Читка сценария. Ванцзи: (сидит со смартфоном, листая сценарий. У него крайне озадаченный вид) Режиссер, серьезно? Я четыре года в Лондоне не на свидания ходил, а читал статьи про «сублимацию в научную деятельность»? И это в то время, когда Вэй Ин женился? Усянь: (подмигивает) Зато какая кожа! Никаких мешков под глазами. Лань Чжань, ты буквально превратился в архитектурный проект. Математически безупречен и абсолютно недоступен для скачивания. Ванцзи: (вздыхает) А можно, когда ко мне подходит очередная «умная и красивая», хотя бы разок не говорить «Я, пожалуй, пойду», а просто... ну, не знаю, уронить учебник например? Чтобы было понятно, что я всё-таки живой, а не статуя из статьи по аскетизму? Режиссер: Нет, Ванцзи. Иди читай про когнитивные способности при воздержании! Ло: (жуёт печенье) А у меня в этой главе вообще нет сцены. Только в переписке. Я там делаю духи. А мой муж тем временем флиртует с Ванцзи в чате. Режиссёр: Так, история поиска: «Влияние длительного воздержания на когнитивные способности», «Психологические техники контроля либидо». Ванцзи, ты это сам гуглил? Ванцзи: Я гуглил для роли. А потом забыл удалить. Усянь: Ибо, ты серьёзно? Ты гуглил, как перестать хотеть? Ванцзи: (краснеет) Я гуглил, как стать продуктивнее. Ло: И как? Стал? Ванцзи: Стал. Я защитил докторскую. Ло: А мне можно ещё печенье? Режиссёр: Можно. У тебя стресс от того, что муж переписывается с любовью всей своей жизни. Ло: У меня нет стресса. У меня есть бизнес и вибратор. Ванцзи: (встаёт) Я в Лондон. Режиссёр: Сядь. У нас ещё сцена, где ты говоришь: «Я не считаю себя несчастным. Я считаю себя верным самому себе». Ты веришь в это? Ванцзи: (садится, молчит, потом тихо) Да. Верю. Потому что если я перестану верить, что у меня останется? Усянь: (смотрит на него) Ибо, ты сейчас про себя или про персонажа? Ванцзи: (отворачивается) Пей свой кофе. Режиссёр: Ладно, читка окончена. Завтра снимаем сцену, где Ванцзи возвращается в Гонконг и играет с дядей в го. Ванцзи, ты умеешь играть? Ванцзи: Нет. Я буду просто красиво класть камни. Цижэнь: А я буду делать вид, что это стратегия. Усянь: А я буду смотреть со стороны и думать: «Господи, как же я его люблю». Ванцзи: (краснеет) Заткнись. Ло: А я буду смотреть на них и думать: «Да поцелуйтесь вы уже!» А то у меня сублимация вашей нереализованности в печеньки перейдет в лишний вес. Театр теней №2. Статистика сцены. Уровень IQ в переписке: 250+. Обычный человек после прочтения их чата чувствует острую потребность пересдать школьную программу. Расход медного кабеля: 1 метр (на зубы Юаню). Процент сублимации страсти в чертежи: 99.9%. Оставшиеся 0.1% уходят на легкую улыбку при виде фото спящего ребенка. Театр теней №3. Красивая девушка: Лань Ванцзи, не хотите обсудить градостроительство за бокалом вина? Ванцзи: Мое градостроительство предполагает возведение стен. И сейчас я как раз на этапе установки колючей проволоки. Всего доброго. * * * Лабораторный отчет: «Аромат Спокойствия» от Мянь-Мянь. Верхние ноты: Холодный туман Хаконе, запах старой бумаги и дисциплины. Ноты сердца: Невысказанные слова, озон после грозы, легкий оттенок сандала. Базовые ноты: Крепкий кофе, бессонница и 4 года сублимации. Вердикт: Вызывает мгновенное желание уехать в Лондон или начать изучать теоретическую архитектуру. * * * — Алло, служба поддержки эмоций. У меня клиент — Лань Ванцзи. Он спросил у дяди, как справляться без секса. Дядя ответил: «Работой, спортом и холодным душем». — И что клиент? — Он теперь принимает холодный душ три раза в день. И защитил докторскую.