Сердце Ванцзи.

Возвращение Ванцзи в Гонконг не было триумфальным шествием, скорее, четко спланированным вводом в эксплуатацию сложного механизма. Дядя Лань Цижэнь, чье сердце все еще напоминало о себе перебоями, несмотря на реабилитацию, уже не мог тянуть на себе всё управление университетом и школой для одаренных детей. Сичэнь стал его «правой рукой», его тихой гаванью и будущим преемником в научном руководстве. Ванцзи занял кафедру архитектуры университета, и его лекции быстро стали легендой: студенты замирали под его ледяным, но кристально точным взглядом. Но он не ограничился теорией. Родители Ло Циньян, владеющие элитной недвижимостью, быстро оценили потенциал Ванцзи. Его инновационные, минималистичные проекты зданий стали визитной карточкой их новых объектов. Так Ванцзи оказался вплетен в семейный бизнес госпожи Ло, в котором Вэй Усянь всегда был на подхвате. Они встречались на планерках, обсуждали чертежи, и каждый раз Ванцзи видел, как Вэй Ин, ставший ведущим IT-консультантом этих проектов, подмигивает ему через стол, словно ничего не изменилось. Вэй Усянь не остался в стороне и от образовательного бизнеса Ланей. Лань Цижэнь, хоть и ворчал на его манеры, признавал гениальность Вэй Усяня. Ему предложили место преподавателя. — Лань Чжань, ты представляешь, они дали мне доступ к серверу и толпу малолетних хакеров! — хохотал Усянь в коридоре университета. — Это же всё равно что пустить лису в курятник, только лиса будет учить кур взламывать замки! Ванцзи смотрел на него — повзрослевшего, в легком пиджаке, с неизменной улыбкой — и чувствовал, как его лондонская броня покрывается тонкими трещинами. Теперь, когда он перестал врать самому себе, каждый вдох в присутствии Вэй Ина давался с трудом. Он видел всё: как закатываются рукава рубашки Усяня, обнажая сильные предплечья; как он облизывает губы, когда задумывается над кодом; как искрятся его глаза, когда он смеётся с учениками. В Лондоне Ванцзи научился читать чужое желание за секунду, когда кто-то обращал на него горящий взор, и понимал, что его собственный взгляд сейчас кричит о том же. Если Усянь посмотрит ему в глаза чуть дольше обычного, он всё поймет. Его покой будет разрушен. Поэтому Ванцзи надел очки. Стильные, с абсолютно чёрными зеркальными стеклами. В первый же день учебного года Лань Ванцзи стоял в коридоре школы для одарённых детей, глядя в окно на внутренний дворик, в черных непроницаемых очках. — Ого! Лань Чжань! — звонкий голос Усяня раздался за спиной раньше, чем Ванцзи успел подготовиться. — Ты чего это? Мы в помещении, а ты выглядишь так, будто собрался на секретную операцию. Или решил подработать телохранителем у своего дяди? Усянь подошёл вплотную, заглядывая в лицо друга. В зеркальной поверхности очков он увидел только своё собственное отражение — взъерошенного, улыбающегося айтишника. — Сними их, — Усянь протянул руку, в шутку пытаясь подцепить дужку. — Твои глаза слишком красивые, чтобы прятать их за этим пафосным пластиком. К чему такая таинственность? Ванцзи мягко, но решительно перехватил его запястье. Пальцы обожгло знакомым теплом, и он тут же отпустил руку Усяня, словно тот был под напряжением. — Нельзя, — коротко бросил Ванцзи. Его голос был ровным, как поверхность замерзшего озера. — Почему? — Усянь перестал улыбаться, в его тоне промелькнуло беспокойство. — Что-то случилось? Ты не выспался? Глаза красные от чертежей? — Проблемы с сетчаткой, — Ванцзи заранее заготовил эту ложь, хотя она горчила на языке. — Повышенная светочувствительность. Врачи рекомендовали постоянную защиту, пока не закончится курс терапии. Даже офисный свет сейчас вызывает дискомфорт. Вэй Ин замер, его лицо вытянулось от сочувствия. — Сетчатка? Лань Чжань, это же серьезно! Это от переутомления? Ты в Лондоне совсем себя не жалел со своей учебой... Ты хоть капли капаешь? Если нужно, я могу найти лучшего офтальмолога в Гонконге, у Ло есть связи... — Не нужно, Вэй Ин. Всё под контролем. Просто... какое-то время мне нужно носить их постоянно. — Ну ладно, — согласился Усянь, хотя в глазах осталось недоверие. — Будешь у нас Терминатором кампуса. Только смотри не врежься в косяк, они же реально тёмные! Как ты вообще в них видишь? — Я вижу достаточно, — ответил Ванцзи. Он видел, как Вэй Ин, успокоенный объяснением, снова заулыбался и похлопал его по плечу. Усянь не знал, что за этими стёклами Ванцзи прямо сейчас буквально впитывает его образ, жадно и безнадёжно, позволяя себе смотреть на него так, как не смотрел никогда раньше. С того дня чёрные очки стали неотъемлемой частью образа Лань Ванцзи. Все привыкли к его «болезни глаз», и никто не догадывался, что это всего лишь тёмная завеса, скрывающая пожар, который не гаснет уже много лет. _ _ _ _ _ В конце сентября, когда расписание в университете уже утряслось и Усянь освоился на новом месте, он настоял на встрече в парке: «Лань Чжань, ты просто обязан познакомиться с этим маленьким разбойником!» Ванцзи шел к ним, чувствуя непривычное волнение. Он видел издалека фигуру Вэй Ина и маленькое пятнышко рядом с ним. Ребенка в яркой шапочке. Когда он подошел, Юань, которому было чуть больше трех лет, перестал копать песок и замер. Он посмотрел на высокого, статного мужчину в светлой куртке. Ванцзи казался монументальным, почти нереальным, но от него исходило такое глубокое, вибрирующее спокойствие, что ребенок не испугался незнакомого человека. — А-Юань, смотри, это Лань Чжань, — улыбнулся Усянь, присаживаясь на корточки. — Тот самый, о котором я тебе рассказывал. Юань медленно поднялся, не сводя глаз с Ванцзи. Он подошел ближе. От незнакомца пахло сандалом, свежестью и чем-то очень надежным. В следующую секунду, к полному изумлению Усяня, малыш обхватил обеими руками колено Ванцзи и крепко прижался щекой к его ноге. — Ого! — выдохнул Усянь. — Лань Чжань, кажется, ты принят в стаю без вступительных экзаменов. Обычно он так только к маме липнет! Ванцзи замер. Он чувствовал маленькие ладошки через ткань брюк, чувствовал хрупкость этого крошечного существа, которое было... частью Вэй Ина. Его продолжением. В груди Ванцзи что-то с грохотом рухнуло, освобождая место для нового пронзительного чувства. Он медленно опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с мальчиком. Его лицо, обычно неподвижное, вдруг преобразилось. Уголки губ дрогнули и разошлись в мягкой, почти неуловимой, но совершенно искренней улыбке. — Здравствуй, Юань, — негромко произнес он. Малыш, увидев эту улыбку, просиял в ответ, показав молочные зубы, и смело протянул Ванцзи свою перепачканную в песке ладошку. Ванцзи осторожно принял её в свою, и в этот момент Вэй Ин, наблюдавший за ними, почувствовал, как у него самого защемило в сердце. _ _ _ _ _ Апрель в Гонконге выдался необычайно солнечным. В один из воскресных дней, когда Вэй Ин уже привычно зашнуровывал кроссовки маленькому Юаню, собираясь в парк, Ло подошла к нему, чуть дольше обычного задержавшись перед зеркалом. Она была в летящем платье, а в воздухе за ней тянулся тонкий шлейф её нового авторского парфюма. — Вэй Ин, — позвала она негромко. В её голосе была странная нотка, словно она была в чем-то не уверена. — М? — Усянь, не оборачиваясь, ковырял отверткой в тостере. — Если ты о том, кто съел последний йогурт, то это был не я, это был маленький пухлый заговорщик из детской. — Нет, я не об этом, — она улыбнулась, но тут же стала серьезной. — Помнишь, я говорила, что на курсах по химии парфюмерии есть один куратор... из французского филиала? Вэй Ин отложил отвертку и повернулся. — Ну, помню. Тот, который пишет тебе правки к формулам в два часа ночи? Такой же трудоголик, как и ты. — Его зовут Минхуа, — Ло слегка покраснела, и Усянь увидел в её глазах блеск, который не имел отношения к науке. — Он в Гонконге на неделю. И... он пригласил меня на ужин завтра вечером. Не по работе. Вэй Ин замер. Секунд пять он просто моргал, переваривая информацию. — Свидание? — переспросил он шепотом. — Настоящее свидание? С цветами, вином и всем этим «ты прекрасно выглядишь»? Ло кивнула, внимательно наблюдая за его реакцией. Несмотря на их договор, это был первый раз, когда кто-то из них по-настоящему выходил за рамки их «союза». — Ты... ты не против? — спросила она. — Я имею в виду, мы ведь договорились, что каждый свободен, но всё-таки... Юань, наш статус... — Против?! — Усянь вскочил и радостно хлопнул в ладони. — Мянь-Мянь! Да я просто в восторге! Наконец-то! Моя боевая подруга, великий химик современности, выходит в свет! Он подошел и по-дружески обнял её за плечи. — Я справлюсь. Мы с Юанем завтра устроим «мужской клуб». Закажем пиццу, будем смотреть мультики и строить крепость из подушек. Иди и даже не думай о нас. И надень то синее платье, оно подчеркивает цвет твоих глаз, когда ты злишься на неверные пропорции эфирных масел. Ло облегченно выдохнула и рассмеялась. — Спасибо, Вэй Ин. Я... я на самом деле немного волновалась, как тебе сказать. — Глупая, — он легонько щелкнул её по носу. — Я хочу, чтобы ты была счастлива по-настоящему. Наш договор — это защита, а не клетка. Вечером, когда Ло ушла в свою комнату, Усянь сел проверить почту, но сосредоточится не получалось. «Значит, Минхуа...» — думал он. Он был искренне рад за неё. Но в глубине души зашевелилось смутное беспокойство. Если Ло нашла кого-то, значит, их фиктивный мир скоро начнет меняться. И это неизбежно заставило его подумать о Ванцзи. Ванцзи, который считает, что они с Ло — образцовая пара. Ванцзи, который смотрит на них с тихим уважением и, как казалось Вэй Ину, с какой-то затаенной печалью. Он откинулся на спинку стула и уставился в потолок. В голове всплыл профиль Ванцзи, освещённый светом монитора в лаборатории №4. Этот профиль он мог нарисовать с закрытыми глазами. Спустя пять лет, спустя тысячу миль, спустя целую жизнь, которая случилась у него без Лань Чжаня. Он любил. Не перестал. Не забыл. Не заменил. Вэй Ин провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри что-то глухо заныло. Там, где он привык не замечать боли. Он столько лет уговаривал себя, что всё прошло, что он справился, что это была юношеская влюблённость, которая выгорела под тяжестью быта, работы, отцовства. Но сейчас, когда Ло собралась на свидание, когда их фиктивный мир напомнил о своей фиктивности, правда хлынула наружу, как вода сквозь плотину. Он всё ещё помнил, как Ванцзи поправлял воротник рубашки. Двумя пальцами, чуть нахмурившись, словно это был сложный научный эксперимент. Помнил, как тот молча ставил перед ним чашку чая, когда Усянь засиживался допоздна. Помнил, как его пальцы дрожали, когда он передавал ему отвертку. Помнил, каждую ямочку на его подбородке, которая проступала, когда он сжимал губы. Помнил тот самый взгляд в овраге, когда Ванцзи смотрел на него так, будто Усянь был единственным, что имело значение в этом мире. Он спрятался за Ло, за беременностью, за фиктивным браком. Убедил себя, что так правильно, так благородно, так ответственно. А Ванцзи уехал в Лондон. И они оба делали вид, что ничего не было. Иногда по ночам, когда дом затихал, Усянь доставал тот самый блокнот. Рисунок почти стёрся на сгибах, бумага истрепалась по краям, но линии профиля Ванцзи — идеальная прямая спина, опущенные ресницы, чёткая линия челюсти — оставались такими же живыми, как в тот день, когда он их набросал. Он ловил себя на том, что ищет его в каждом новом лице, в каждом случайном прохожем в метро. Сравнивает. И всегда находит несовпадение. Потому что никто не пахнет сандалом и холодом. Никто не смотрит так, будто решает сложнейшее уравнение, глядя на него. Никто не умеет молчать так выразительно. Усянь вздохнул и посмотрел на свою руку. На пальце больше не было кольца. Он снял его через год после регистрации, когда понял, что Ло не нуждается в этой бутафории, а он задыхается в ней. Но след от кольца остался. Тонкая светлая полоска на безымянном пальце, как память о выборе, который он сделал не сердцем. «А если бы я выбрал сердцем?» — пронеслось в голове. Он тут же отогнал эту мысль. Слишком поздно. Слишком больно. Слишком... Он представил Ванцзи сейчас. В его комнате. На кафедре. С его идеальным порядком, строгими костюмами и бесконечными книгами. Одинокого. Запертого в своей броне. И сердце Усяня сжалось. «Я люблю тебя, — подумал он, обращаясь к пустоте. — Я люблю тебя до сих пор. Я любил тебя всё это время, просто старался не вспоминать. Я спрятал эту любовь в блокнот, в запах сандала, в каждую чашку чая, которую я пью в одиночестве. Я носил её как тайное клеймо, как напоминание о том, что когда-то я был почти счастлив. И если Ло наконец нашла своё счастье, значит... значит...». Он не знал, что именно. Но одно он знал точно: его любовь к Лань Ванцзи не умерла. Она просто ждала. Он вспомнил Ванцзи за все это время, как он вернулся из Лондона. Ни разу Вэй Ин не видел его ни с кем. Никаких упоминаний о «ней» в разговорах. Никаких случайных звонков во время их посиделок. Ванцзи был безупречен, хорош во всем и... абсолютно одинок. «Погоди-ка, — подумал Усянь, забросив идею проверять почту и стоя под душем. — Лань Чжаню почти двадцать четыре. Он чертовски красив. Он успешен. Не может быть, чтобы в Лондоне у него никого не было. Он просто тщательно это скрывает». В голову стали закрадываться вопросы, о которых он раньше не думал. Кто нравится Ванцзи? Какие у него предпочтения? И, самое главное, свободно ли его сердце сейчас? В груди стало тесно от воспоминания, которое вынырнуло из глубин памяти и ударило наотмашь. Кафе напротив Реестра. За несколько минут до того, как вошла Ло. Ванцзи сидел напротив, его лицо - живое, почти уязвимое. Как Ванцзи смотрел на его руки. Как гладил их большими пальцами. Медленно, почти невесомо. Как его дыхание сбилось, когда Усянь погладил его руки в ответ. Смотрел так, будто он был его последней надеждой. Будто он хотел что-то сказать, но не мог. Или не успел? Усянь прикрыл глаза, чувствуя, как к лицу приливает жар. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая бешеный ритм. Он вспомнил, как Ванцзи сжимал его в овраге перед выпускным классом. Как его руки дрожали. Как их губы едва не соприкоснулись. И свою безумную мысль тогда: «А вдруг я ему нравлюсь? Как мужчина?» Ему вдруг остро, до боли в груди, захотелось оказаться там, в том кафе, снова. Только на этот раз не отводить взгляда. Не отпускать его ладони. Не позволить Ло войти и разрушить этот хрупкий, невозможный момент. Эта мысль была такой огромной, такой пугающей, такой желанной, что Усянь не знал, что с ней делать. Он прислонился спиной к прохладной плитке, пытаясь унять дрожь. Пять лет он запрещал себе даже думать об этом. Пять лет он убеждал себя, что показалось, что Ванцзи просто заботливый друг и ничего больше. Он спрятал эту надежду в самый дальний угол, завалил её фиктивным браком, работой, заботами о Юане. А теперь, когда Ло собралась на свидание, когда стены их фиктивного мира стали прозрачными, надежда выползла наружу. Живучая, наглая, неистребимая. «А вдруг… вдруг он сейчас один, потому что… потому что есть я? Вдруг он выбрал одиночество, потому что не мог выбрать меня?» Мысль ударила под дых, заставив замереть. Усянь резко выпрямился, выключил воду и натянул полотенце. В зеркале отражался мужчина с горящими глазами и решительным выражением лица. Он не знал, что будет делать с этой догадкой. Не знал, как подойти к Ванцзи, что сказать, с чего начать. Но теперь он точно знал: он должен это проверить. Не упустить ещё один шанс. Не промолчать снова. Потому что если он ошибся — он потеряет друга. Но если он прав... если он прав, то они потеряли пять лет, которые могли бы быть счастливыми. И он не хотел терять больше ни дня. Усянь решил, что пора «прощупать почву». Он действовал в своем стиле — хаотично, но с долей гениальности. Во время обеда в университетской столовой он закинул удочку: — Слушай, Лань Чжань... Я вот подумал, а ты в Лондоне наверняка оставил чье-то разбитое сердце? Ну, признавайся, какая-нибудь английская роза до сих пор пишет тебе сообщения с трогательными смайликами в конце? Ванцзи даже не поднял головы от салата. — В Лондоне я занимался наукой, Вэй Ин. И сейчас у меня нет времени на переписку. Проходя мимо витрин, Вэй Ин указывал на красивых моделей (и парней, и девушек), проверяя реакцию: — О, смотри, какая эффектная внешность! Тебе такие нравятся? Или ты предпочитаешь кого-то более... классического? Ванцзи бросал короткий взгляд на витрину и отвечал: — Эстетично. Но форма не важнее содержания. Вэй Ин злился: «Ну что за человек-загадка!» Однажды вечером, когда они сидели у Вэй Ина дома и Юань уже спал, Вэй Ин открыл бутылку хорошего вина. Он надеялся, что расслабленный Ванцзи проговорится. — Лань Чжань, вот скажи... Ты за эти пять лет хоть раз чувствовал к кому-то ту самую... тягу? Ну, когда внутри всё горит, и ты не можешь перестать думать о человеке? Ванцзи замер с бокалом в руке. Его пальцы едва заметно дрогнули. Он поправил свои темные очки (которые теперь носил почти постоянно) и тихо произнес: — Да. Чувствовал. Сердце Усяня замерло. — И?.. Где этот человек сейчас? Почему ты один? — Это невозможно, — отрезал Ванцзи и поставил бокал на стол. — Тема закрыта, Вэй Ин. Этот момент стал для Вэй Ина настоящим вызовом. Он понял две вещи: У Ванцзи есть кто-то в сердце. Эта любовь кажется Лань Чжаню «невозможной». _ _ _ _ _ Прошел год в таком режиме «близкого соприкосновения». Наступило лето. Группа учеников школы при университете как обычно отправлялась в летний лагерь. _ _ _ _ _ Театр теней. За кадром. Читка сценария 50-й главы. Ванцзи сидит в тех самых зеркальных очках прямо в студии. Усянь пытается в них заглянуть, как в зеркало, и поправляет прическу. Усянь: Лань Чжань, ты за этими стеклами, небось, рассматриваешь мои предплечья и думаешь: «О боже, он облизнул губы, это 10 баллов по шкале Рихтера в моем сердце!» Ванцзи: (голосом Терминатора) «Я вижу достаточно». (своим обычным голосом) На самом деле, режиссер, в этих очках ни черта не видно в коридоре. Я в прошлой сцене чуть не снес стенд с детскими рисунками. Ло: (радостно) Ребят, вы слышали? У меня свидание! Вэй Ин, спасибо, что разрешил, а то я думала, мне до конца сериала придется только детскую присыпку нюхать. Усянь: (серьезно) Вообще-то, Мянь-Мянь, твое свидание — это главный сюжетный триггер! Если бы не Минхуа, мой персонаж еще бы пять лет проверял почту. А тут — бац! — «почему Лань Чжань один?». Я наконец-то сложил два плюс два и получил... Лань Чжаня. Режиссер, можно мне в сцене в столовой, когда он говорит «У меня нет на это времени», уронить вилку в салат? Для пущего драматизма? Ванцзи: «Проблемы с сетчаткой». Это лучшая ложь, которую вы могли придумать? Усянь: (отставляет кофе) Ибо, ты мог бы сказать правду: «Я боюсь, что если ты посмотришь мне в глаза, ты всё поймёшь, а я не готов». Ванцзи: (краснеет) Я не могу это сказать. У меня персонаж зажатый. Усянь: Ага. Как и актёр. Ванцзи: А ты? Усянь: А я смотрел в зеркало и думал: «Почему я такой идиот? Пять лет потратил». Ванцзи: А я в это время сидел в гримёрке и пил чай. Режиссёр: Ванцзи, ты не участвуешь в этой сцене. Заткнись. Ванцзи: Я — внутренний голос его совести. Усянь: Ибо, ты не совесть. Ты — моя любовь. Ванцзи: (краснеет) Пей свой кофе. Режиссёр: Штраф обоим. Дальше. Финальная сцена с вином. Усянь спрашивает: «Ты за эти пять лет хоть раз чувствовал тягу?» Ванцзи, ты должен был сказать «да» и замолчать. А ты ещё добавил: «Это невозможно». Почему? Ванцзи: (смотрит в сторону) Потому что я думал, что он женат. И что у него есть Юань. И что я не имею права. Усянь: Ибо, ты идиот. Я же развёлся. Нет, я не развёлся. Но я свободен. Ну, почти. Ло: (жует печеньку) Я вам мешаю? Усянь и Ванцзи: (хором) Нет! Режиссёр: Ладно, читка окончена. Завтра снимаем сцену, где Ванцзи надевает очки. И не забудь краснеть по сценарию. Ванцзи: Я буду краснеть по-настоящему. Как всегда. Усянь: Ибо, гэ-гэ любит тебя. Ванцзи: (встаёт и идёт к выходу) Я в Лондон. Режиссёр: Сядь. У нас ещё сцена, где ты обнимаешь Юаня. Ванцзи: (возвращается, садится) Я буду обнимать. И улыбаться. И плакать внутри. Ло: А мне можно ещё печенье? Режиссёр: Можно. У тебя сегодня свидание с Минхуа. Ты должна набраться сил. Ло: Минхуа — это вымысел. Я иду с вибратором. Все (хором): Ло! Театр теней №2. Аксессуар сезона: Зеркальные очки Лань Ванцзи. Функция: Скрывать 5 лет тоски, 10 лет любви и один очень пристальный взгляд на предплечья друга. Минусы: В помещении видно только собственные ботинки и край стола. Плюсы: Можно безнаказанно пялиться на Усяня, пока тот объясняет детям, как взломать Пентагон. *** Гугл-запросы Вэй Усяня после разговора с Лань Чжанем: — Как понять, что друг говорит о тебе, когда говорит - невозможно? — О чём могут краснеть уши, если человек носит чёрные очки? — Что делать, если ты влюблён в друга, который считает твою жену своей коллегой? — Как развестись, чтобы никто не пострадал? — Как понять, что твой друг – гей?