Сердце Ванцзи.

Пробуждение было резким. В закрытой лаборатории с зашторенным окном время замерло, и только тихий гул принудительной вентиляции напоминал о том, что мир снаружи продолжает вращаться. Усянь, затекший на узком диванчике, почувствовал, что соскальзывает. Он не успел даже испугаться. Сильные руки Ванцзи, которые, казалось, охраняли его покой даже во сне, инстинктивно подхватили его, прижимая к себе. Оба открыли глаза одновременно. В полумраке лаборатории они смотрели друг на друга, медленно возвращаясь из сонного забытья в реальность. Секунда, вторая... Отражение в глазах друг друга подтверждало: всё, что случилось вчера, — не сон. Слово «люблю» — правда. Эти теплые губы совсем рядом — правда. Каждое объятие и переплетение рук — правда. — Вэй Ин… — тихий голос Ванцзи, низкий после сна, прозвучал то ли вопросительно, то ли утвердительно. — Лань Чжань… — эхом отозвался Усянь, щурясь и улыбаясь во весь рот. Они прижались друг к другу еще плотнее, словно пытаясь окончательно слиться, перемешать дыхание и запахи. В этом коконе из тепла и тишины двигаться не хотелось совершенно. Весь огромный мир с его проблемами и делами казался чем-то бесконечно далеким. Через какое-то время Усянь, чья натура не позволяла долго хранить молчание, прошептал: — Так и будем лежать? — Мгм… — Ванцзи уткнулся носом ему в висок. — Никуда не пойдем? — Мгм… — На работу не пойдем? — Еще рано… — Лань Чжань даже не шелохнулся. — Сичэнь звонил вчера… — невзначай бросил Усянь. Ванцзи словно ударило током. Он резко сел на диванчике, приглаживая растрепанные волосы. — Ааа… Черт... Я должен был сам ему позвонить. Что ты ему сказал? Усянь, любуясь его смятением, широко улыбнулся: — Сказал, что я тебя люблю. Ванцзи замер на мгновение, а потом, не выдержав обрушившегося на него осознания, спрятал лицо на груди Усяня, словно пытаясь укрыться от собственного счастья. — Ооо… — только и смог выдохнуть он. Вэй Ин ласково гладил его по голове, перебирая темные пряди. — Нам пора идти, Лань Чжань. — Еще немного… — У нас теперь много времени, — Усянь поцеловал его в макушку. — Вся жизнь впереди. — Мгм… — Лань Чжань, — Усянь перешел на деловой тон, хотя взгляд был все еще сонным и мягким, — мне физиологически необходимо в душ. И побриться, - он положил ладонь на лицо Ванцзи и провел по подбородку большим пальцем. - И тебе тоже. И работа никуда не делась. У тебя есть сегодня лекции? — Мгм… Первая пара в одиннадцать. — А у меня встреча с клиентом и финальный анализ архитектуры облачного хранилища для нового проекта. Дедлайны, Лань Чжань! Ванцзи поднял голову, и в его взгляде была такая неприкрытая тоска по уходящему единению, что Усянь едва не сдался. — Хочу быть с Вэй Ином… — Я тоже хочу быть с тобой! — Усянь хихикнул и потянул его за руки. — Поехали ко мне? Там есть душ,  - он потянулся, нашел телефон и включил экран. – Ого! Еще только шесть утра… У нас куча времени! Они неуклюже сползли с диванчика и начали обуваться. Когда они выпрямились, Усянь снова поймал на себе взгляд Ванцзи, полный такого концентрированного обожания, что он почти физически ощущался как тепло. — Мда, — протянул Усянь, качая головой. — Этот взгляд категорически нельзя показывать миру. Нас просто арестуют за нарушение общественного порядка. Как мы сейчас выйдем из лаборатории? Одна надежда, что еще слишком рано и в коридорах ни души. Ванцзи на мгновение отвернулся, поискал что-то глазами. Не отпуская руки Усяня, он дотянулся до своих темных очков и привычным жестом надел их. Усянь замер, осенив себя догадкой. — Так вот зачем ты их носил всё это время? Ты просто… за ними прятал свои чувства? Боялся, что они выплеснутся на каждого встречного? — На тебя… — коротко подтвердил Ванцзи за темными стеклами. — О боже… Лань Чжань, ты невозможен! — Усянь рассмеялся, чувствуя, как его распирает от гордости и любви. Цифровой замок на двери лаборатории тихо щелкнул, возвращая их в реальный мир. Пока они шли по пустым коридорам кампуса к стоянке, они еще крепко держались за руки, и только у самой машины нехотя разомкнули пальцы. _ _ _ _ _ В квартире было свежо и тихо. Полуоткрытое окно за ночь впустило прохладу, которая теперь бодрила и заставляла кожу покрываться мурашками. Где-то внизу, за тонкими занавесками, просыпался город, но здесь, в этой квартире, время принадлежало только им двоим. Вэй Ин, стремительно скинув обувь, юркнул в туалет. Вышел через минуту, приглаживая мокрыми руками растрепавшиеся волосы, и коротко бросил: — Пойдёшь? Ванцзи кивнул. Он зашёл в туалет, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь унять внутреннюю дрожь, которая, казалось, вибрировала в каждой клетке. Всё было слишком реальным. Слишком настоящим. Слишком разрешённым. Вспомнилось – теперь можно. Его потряхивало от предвкушения и неизвестности. Ванцзи плеснул на лицо холодный воды и вышел. Он нашёл Усяня в спальне: тот стоял у шкафа, сосредоточенно перебирая вещи, прикидывая, во что переодеться самому и что предложить Лань Чжаню после душа. В руках у него была стопка полотенец, на кровати уже лежала свежая футболка. — Ну что, в душ? — Усянь обернулся, держа в руках полотенца. И замер. Ванцзи стоял в дверях спальни, глядя на него… каким-то застывшим взглядом. Усянь уже расстегнул рубашку и теперь она висела на нём распахнутая, открывая полосы груди, живот, ключицы. Взъерошенный, он стоял в утреннем свете. Ванцзи слышал, что Усянь что-то сказал, но слова не складывались в смысл. Он видел только это. Только его. Только кожу, которую теперь можно. Усянь посмотрел на Ванцзи и почувствовал, как где-то внутри просыпается его вечная шкодливость. — А что, пойдём в душ вместе? — предложил он с невиннейшим выражением лица, заранее предвкушая реакцию. Он ждал привычного «бесстыдство» или что-то в этом роде, коротко, отрывисто, с лёгким румянцем на кончиках ушей. Ждал, чтобы полюбоваться этим зрелищем, посмеяться и пойти намыливаться в одиночестве. Но Ванцзи его словно не слышал. Он смотрел. Смотрел на обнажённое тело Усяня в распахнувшейся рубашке, и взгляд его был совсем не тем, что прежде. Не ледяным. Не отстранённым. Не контролируемым. — А помнишь, — произнёс Ванцзи медленно, словно во сне, — как ты облился чаем? Усянь моргнул. — Конечно! — хохотнул он. — Я тогда всерьёз думал, что ты меня прибьёшь. Орал на меня, как раненая обезьяна, честное слово. — Я тогда… — Ванцзи опустил глаза, и на скулах проступил слабый румянец, но голос не дрогнул, — …тоже перевозбудился. — Что?! — Усянь вытаращился на него. - Перевозбудился? Из-за меня? Из-за того, что я стоял мокрый и вопил как идиот? — Ты стоял так близко... — Ванцзи поднял глаза. — Без рубашки. Я думал — ещё секунда, и я просто уткнусь лицом в твой живот. Усянь медленно, словно в трансе, скинул рубашку с плеч. Она упала на пол с тихим звуком. — Так? — спросил он тихо, и в глазах у него уже не было игривости. Там бушевало что-то другое, тёмное, острое, предвкушающее. Ванцзи смотрел на него, на гладкую кожу груди, на тёмные кружки сосков, на дорожку волос, уходящую вниз. В горле пересохло. — Да… И ты ещё джинсы расстегнул... — прошептал он еле слышно. Усянь, не отводя взгляда, щелкнул пуговицей и медленно потянул вниз замок на своих брюках. Звук расстёгивающейся молнии прозвучал в тишине спальни как выстрел. Резкий, необратимый, откровенный. — Так? — повторил он тоже шёпотом. Этот звук выбросил Ванцзи из реальности в его запретные фантазии, где Усянь стоял перед ним вот так — полуголый, доступный, разрешённый. Где можно было не сдерживаться. Где можно было прикоснуться. Ванцзи сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он протянул руку и посмотрел на Усяня с немым вопросом. Усянь прошептал уже почти одними губами: - Теперь можно… … и пальцы коснулись тёплой кожи. Медленно, едва дыша, он провёл ладонью по животу Усяня от солнечного сплетения вниз, чувствуя, как под пальцами вздрагивают мышцы, как по позвоночнику бежит горячая волна. Тёплый. Живой. Настоящий. Не сон. Он опустился на колени. Обнял за бедра. Прижался лицом к теплому, подтянутому животу и жадно вдохнул. Запах ударил в голову, пьянящий, терпкий, живой. Смесь пота, чуть - геля для душа, которым Усянь мылся накануне, и чего-то глубинного, терпкого, что было только его. Зажмурился. Задохнулся от реальности, которая оказалась в тысячу раз лучше любой фантазии. Мыслей не было. Ничего не было. Ванцзы словно оказался там, в своих давних грезах и просто повторял их, ни о чем не думая. Он отодвинул бельё, и член Усяня выскользнул наружу. Тяжёлый, горячий, с тёмной набухшей головкой. Ванцзи замер, разглядывая. Изгиб чуть влево, вены, пульсирующие под тонкой кожей, влажная головка с крошечной капелькой смазки на самом кончике. Усянь закусил губу и посмотрел вниз. Шутить расхотелось. Совсем. Это было слишком остро. Слишком… невыносимо. Смотреть, как этот несгибаемый, ледяной, неприступный Лань Чжань стоит перед ним на коленях, опускает с него бельё и смотрит… По позвоночнику пробежала дрожь, от затылка до самого копчика, рассыпаясь мурашками по пояснице. В горле пересохло так, что сглотнуть невозможно. Член дёрнулся, упираясь в раскрытую ладонь Ванцзи. Усянь закусил губу, пытаясь сдержать стон, но из горла всё равно вырвался тихий, сдавленный звук. Не то всхлип, не то вздох. Ванцзи провёл пальцами по стволу. Осторожно, сравнивая с тем, что годами рисовало воображение. Реальность была лучше. Теплее. Живее. Кожа ощущалась нежной, бархатистой, горячей. Под пальцами пульсировала кровь. Быстро, сильно, в такт сердцебиению Усяня. Ванцзи чувствовал эту пульсацию кончиками пальцев, и она отдавалась где-то в его собственной груди. Колени Усяня предательски дрогнули, живот свело сладкой судорогой. Лань Чжань, мой ледяной принц… Господи, я этого не вынесу. Он схватился свободной рукой за плечо Ванцзи чтобы не упасть. Пальцы вцепились в рубашку, сминая ткань, и это помогло удержаться в вертикальном положении. — Лань Чжань… — выдохнул он осипшим, чужим голосом. — Ты… Он не договорил. Потому что Ванцзи в это мгновение коснулся – Усянь не понял, языком или губами — и мысли кончились. Он зажмурился, запрокидывая голову. Его трясло. Мелко, неконтролируемо, всем телом. Это было слишком остро, слишком ярко, слишком… Он вскрикнул и схватился другой рукой за холодную стену, пытаясь удержать равновесие. — Что? Что-то не так? — Ванцзи тут же отстранился, в его глазах вспыхнула тревога. — Тебе неприятно? — Блять… — выдохнул Усянь, запрокидывая голову. — Мне чертовски приятно! Неприятно? Да я сейчас умру от удовольствия! Ванцзи снова приник к нему. Сначала лизнул, пробуя на вкус, вбирая в себя это новое ощущение. Солоновато. Тепло. Его. И обхватил губами. — Лань Чжань… — выдохнул Усянь осипшим голосом. — Стой… мы же ещё до душа не дошли… Ванцзи не отпустил. Он только сильнее прижался губами, вбирая глубже, чувствуя, как под языком пульсирует живая плоть, как сбивается дыхание Усяня где-то над головой, как его пальцы вцепляются ему в волосы, притягивая ближе. Воплощенная фантазия. — Лань Чжань… — простонал Усянь, запрокидывая голову. — Ты с ума сошёл… Все его ощущения сошлись на одной точке, в которой к нему прикасался этот невозможный, невероятный, самый настоящий рот - горячий, влажный, тесный. Язык двигался внутри, изучая, и каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота, в паху, в яйцах, которые уже поджались в предвкушении. Бедра Усяня напряглись и мелко дрожали, низ живота сводило сладкой судорогой, толкая его в рот Ванцзи. Тело просило движения. — Лань Чжань… можно я… — прохрипел Усянь. Ванцзи, не отстранился, лишь сильнее сжал руками его бедра, давая понять: «Можно всё». И Вэй Ин начал двигать бедрами, рвано дыша, пальцы в волосах Ванцзи сжались сами собой, прижимая ближе, глубже, отчаяннее, задавая ритм на затылке Лань Чжаня. На пике запредельного наслаждения, чувствуя, что оргазм близок, он резко отстранил Ванцзи и парой движений помог себе излиться. Сдавленный стон заполнил спальню, когда он откинул голову, тяжело дыша. Несколько секунд в комнате было слышно только его дыхание. Рваное, глубокое, никак не желающее выравниваться. Усянь стоял, держась за стену, и мир вокруг плыл. Ноги дрожали, в ушах гудела кровь, а перед глазами всё ещё вспыхивали белые пятна. Он не мог пошевелиться. Не мог открыть глаза. Не мог даже толком сообразить, где находится и что только что произошло. Тело жило своей жизнью. Мышцы сокращались в остаточных спазмах, сердце колотилось где-то в горле, по позвоночнику всё ещё бежали электрические разряды. Он медленно, с трудом разлепил веки и опустил взгляд. Ванцзи сидел на полу с блаженным выражением лица, словно еще не здесь, его грудь вздымалась, влажные губы потрагивали. Белесые капли попали ему на лицо, на щеку, на подбородок, на губы. И на его ещё не снятую рубашку. Тёмные пятна на светлой ткани, медленно впитывающиеся в материю. — Ооо… — выдохнул Усянь, и в этом выдохе смешались ужас, нежность и совершенно неуместный сейчас смешок. — Лань Чжань, прости… Я не сообразил… Ванцзи лишь слабо улыбнулся. Он провел ладонью по щеке, посмотрел на разводы на пальцах и… медленно лизнул их. Усянь замер, округлив глаза: — Эй, ты что?.. Это же не завтрак, ты попутал меню! — нервный смех вырвался сам собой, но тут же застрял в горле. Он смотрел на Ванцзи, на его спокойный взгляд, на влажные губы, на капли спермы на его лице и внутри поднималось что-то большое, горячее, требовательное. Что-то, что не имело слов. Что-то, что требовало действий. Усянь рвано выдохнул, потянул Ванцзи за руки, заставляя подняться и принялся торопливо раздевать его. Театр теней. За кадром. Читка сценария. Ванцзи: (швыряет листы сценария на стол) Режиссер, мы точно снимаем современную драму? Я на порно не подписывался. Режиссер: (устало трет переносицу) Ванцзи, ну какое порно? У нас эротика! Высокое искусство! Чувственность! Ванцзи: (указывает пальцем на строчку в тексте) «Ванцзи коснулся языком… обхватил губами… чувствуя, как пульсирует плоть». Это эротика? Усянь: (развалившись в кресле, довольно жмурится) Ой, Лань Чжань, ну не занудствуй! По-моему, отличная сцена. Очень… информативная. Я бы даже сказал, можно было бы добавить еще пару деталей. Ну, для полноты картины. Чтобы зритель прямо прочувствовал масштаб… э-э… любви. Ванцзи: (закатывает глаза с таким выражением лица, что Цзян Чэн бы аплодировал стоя) Усянь, замолчи. Режиссер: Успокойся, Ванцзи! Никто не будет снимать эм… подробности. Мы играем лицами! Крупный план, твои глаза, его реакция, игра света. В кадре всё будет пристойно. А вместо… кхм… спермы будет мёд, как обычно. Ванцзи: (замирает, в глазах вспыхивает ужас) Только не липовый. Режиссер: В смысле? Ванцзи: У меня на него аллергия. В прошлый раз, когда мы снимали ту сцену с мастурбацией, я потом неделю чесался! Усянь: (взрывается хохотом, хлопая ладонью по столу) А-а-а-а! Так вот почему ты тогда на съемках так странно ерзал?! А я-то думал, ты так в роль вошел! Лань Чжань, ты — легенда! Смертельный номер: аллергическая реакция на страсть! Ванцзи: (краснеет до корней волос, снова закатывает глаза и отворачивается) Это не смешно. Усянь: (вытирает слезы от смеха, придвигаясь ближе к Ванцзи) Ладно-ладно, не дуйся. Режиссер, ну правда, давайте больше интима! Я вот лично готов к любым дублям. Можно даже без меда. Ванцзи: (бормочет себе под нос, поправляя воротник) Бесстыдник… Режиссер: (вздыхает) Хорошо. Запишите: заменить липовый мед на цветочный или гипоаллергенный сироп. Ванцзи: (читает) «Он только сильнее прижался губами, вбирая глубже, чувствуя, как под языком пульсирует живая плоть…» (Смотрит на Усяня) Чё ты лыбишься? Усянь: (закрывает лицо сценарием) Ты все сыграешь лицом. Ванцзи: Лицом? У меня лицо каменное. Что я им сыграю? Усянь: (выглядывает из-за сценария) Ибо, у тебя получится. Ты даже ушами можешь играть. Режиссер, а можно я буду гладить его по голове, когда он на коленях? Ванцзи: (краснеет): Это не по сценарию. Усянь: А я добавлю. Мне же хочется. Ванцзи (тихо, не глядя на него): Мне тоже. Режиссёр: Что? Ванцзи: Ничего. Я сказал, что текст понял. Усянь (улыбается): Ибо, ты понял, что тебе тоже хочется? Ванцзи: (отворачивается) Я понял, что нужно больше репетировать. Режиссёр: Репетировать будете после читки. А сейчас давайте без флирта. Усянь: А мы не флиртуем. Мы обсуждаем рабочие моменты. Режиссер: Ванцзи, возвращайся к тексту. Сцена «Усянь торопливо раздевает его». Ванцзи: (берет сценарий двумя пальцами, словно это грязная тряпка, и вздыхает) «Усянь рвано выдохнул… потянул Ванцзи за руки…». (пауза) Режиссер, а можно я просто буду стоять с закрытыми глазами? Усянь: (шепотом, прямо в ухо Ванцзи) Не надейся, Лань Чжань. Я прослежу, чтобы ты всё видел. Каждую секунду. Ванцзи: (снова роняет листы, закрывая лицо руками) Режиссер, увольте его. Или меня. Или нас обоих… Режиссер: Закончили читку. Завтра съемки! И не забудьте помыться ПЕРЕД душем!