Развод Клода Фролло и Эсмеральды

– Папа, что такое полтергейст? – спрашивал десятилетний мальчик. – Невидимые уроды. – Чего? – Двери и окна окрывают. Ничего больше не спрашивай. – А откуда берутся горбатые уроды? – Их рожают черти мужского пола из вонючих задов. – А откуда у вас появился я? – Мы тебя достали из жопы осла. – А что такое звёзды? Отец почти засыпал в кресле, думал о своём и не хотел отвечать. – Дырки, – пробормотал он. – Что? – Небо – сплошной купол, он скрывает от нас царство небесное. В нём дырки. Через дырки просачивается божий свет. Это звёзды. В тех местах, где скрещивается свет, рождаются кометы... – В дырках проституток тоже божий свет? Как смотреть? – Тебя ждёт трагический конец. – Папа, а ведьмы – это кто? – Ну... они красивые... собирают вокруг себя как суки своры влюблённых мужчин... умеют колдовать, танцуют по ночам... Мальчик увидел женщину, которая стояла в дверях. – А мама красивая? – Да. – Умеет колдовать? – Видимо. – Не видимо, а точно. И она танцует по ночам. – И что? Мальчик сверкнул глазами: – Так что, повесим, папа? Отец пожал плечами. Эсмеральда (а это была она) пришла в ярость: – О, небо! Почему я чувствую, что оказалась в дурном спектакле, в котором не хотела играть? Это ад! Это ад! Кто этот противный ребёнок? Кто этот мерзкий муж? Какого чёрта ты не уложил его спать? Живо спать! – Но мама... – Кто этот противный ребёнок? Спать, сукин сын! – Я твой сын. – Он прав, – заметил отец. – О, неужели я должна пожалеть о том, что десять лет назад начала доверять этому гадкому человеку?! Я вообще ничего не помню, как это началось. – Сожжём, папа? – спросил сынок. Эсмеральда ушла на кухню, бормоча молитвы и заламывая руки. – Мерзкий поп! Какой ужасный человек! Как можно такое говорить ребёнку?! Ведьмы, нууу, эээээ, они красивые... фу! Надо говорить: ведьмы – это злые уродины, грязные бесстыжие женщины, которые связаны с загробным миром... – Не смей обижать моего зятя... – сказала пьяная мать её Гудула, икнула и выпила ещё стакан вина. – Ты его защищаешь?! Ты его защищаешь?! Как ты смеешь быть против меня! Сегодня я навещала Квазимоло, он меня не увидел и случайно заехал мне большим колоколом по голове. Ничего не помню, что происходило со мной эти 10 лет. Я упала и почувствовала себя шестнадцатилетней. Это было прекрасно. Я вспомнила, что люблю Феба. Всегда любила. Моя жизнь словно не моя пьеса, сценарий моей жизни спутали со сценарием другой женщины. Я несчастна. Клод всё же уложил сына спать. – Папа, а когда я вырасту, я женюсь на маме? Бывший архидьякон ужаснулся. – Ещё чего! Свою ведьму ищи. – Красивее мамы я никого не видел. Я подсчитал, когда мне будет 20, ей будет 37. Она ещё будет прекрасна и достойна моей красоты. Надо будет расшибиться в лепёшку, но добиться её. И я сделаю это. Твои приёмы я уже разучиваю, изучаю демонологию, читаю Библию, а ей надо говорить «я тебя повешу» и прочее, что приведёт меня к успеху. – Ты забыл. Она моя. – Ты в это время будешь очень старым. Я тебя зарежу и женюсь на маме. Спокойной ночи, папа! Ребёнок повернулся и притворился спящим. Клод хотел задушить его, но остановил свой порыв. Клод всматривался в черты лица мальчика. Он хотел найти в них что-то похожее на Феба или на Гренгуара (или на Квазимодо, что говорило о его трезвости). К своему сожалению он видел в нём свои черты. Это ужасно. Если он маленькая копия его самого, он как соперник в тысячу раз ужаснее Феба. Эсмеральда обязательно позарится на его более молодую версию. Нужно устранить соперника. Как бы его убить, чтобы это выглядело несчастным случаем?