Беги

«Синьоры и Сеньориты! Спешите видеть то, что не видели никогда! Сегодня! В театре Палермо! Комедия Дель-Арте!», - кричал Арлекин, разбрасывая листовки тут и там. Он уже час колесил на своем моноцикле по улицам города, с дурацкой улыбкой зазывая новых зрителей на их новую дурацкую постановку. Ноги гудели, голова побаливала от бесконечных активных кривляний, а голос все норовил сорваться. Нет сил, нет сил, нет сил, нет сил… Арлекин едва держался, чувствуя, что вот-вот свалится на землю. Еще немного. Еще пара криков. Еще пара нажатий на педали. Еще одна натянутая до ушей улыбка и… он валится на пол без сил, скрываясь за потрёпанными дверями театра, ощущая, как отказывают ноги. Мальвина тут же оторвалась от нанесения грима Пьеро и подбежала к нему, подхватив друга под плечо, чтоб оттащить его к стене. Нельзя было привлекать внимание отца. После исчезновения своего недавнего гостя, он до сих пор был не в себе, свирепея, от каждого мелкого поступка. Она знала, что после недавних событий ни Арлекин, ни Артемон еще не отошли полностью, а потому, старалась всячески их поддерживать и помогать, но Шут лишь вяло отмахнулся от ее заботы. Тошнота подкатывала к горлу от каждого касания подруги, но парень не смог заставить себя оттолкнуть ее. Она слишком беспокоилась, слишком старалась. А он… слишком нуждался в поддержке… хотя, наверное, сам не до конца осознавал это. «Твой милый Пьеро мне руку откусит за такую заботу», - с усмешкой прохрипел парень, все еще стараясь восстановить дыхание от недавней активности. Пьеро лишь с усмешкой принялся самостоятельно дорисовывать грим. Он не ревновал Арлекина. Не сейчас точно. Друг, больше напоминал тряпку, нежели героя обольстителя и Пьеро это пугало. Это всех пугало. Арлекин оглядывался по сторонам, стараясь увидеть кое-кого в этом большом общем пространстве, но его нигде не было. Они с Артемоном отстранились… Не специально на то были свои причины, но Арлекин чувствовал себя виноватым. Чувствовал, что он не сделал все, чтоб уберечь друга, хотя и сам тоже пострадал. Мальвина заметила его усталое выражение лица и лишь поджала губы. «Артемон на сцене. Репетирует команды с собаками. Подходи к нему осторожно… он не в духе...», - тихо произнесла подруга, наконец отпуская руку парня, после чего вернулась к вешалке со своим костюмом, чтоб накрахмалить старые рукава к вечернему выступлению. Арлекин не ответил ей и превозмогая боль прошел из закулисья в главный зал, где его любимый действительно дрессировал пуделей. Арлекин наблюдал молча, пока чужое лицо не повернулось к нему, смотря глазами полными печали и холода. Это заставило вздрогнуть… Это было больно… «Чего нужно?», - резко спросил Артемон, и Шут лишь отвел взгляд. Конечно. С того самого дня, его Пес изменился. Стал жестче, неприступнее, холоднее. Словно не было их разговоров, их близости, их признаний… Артемон закрылся от всего мира. Наверное, его действительно сломали. Арлекин не знал, как быть. Не знал, что делать. Он тоже был сломанным. Он тоже больше не был собой. Не мог смотреть в глаза друга, не мог приблизиться к нему, не мог нормально поговорить с ним. Он продолжал винить себя. Снова и снова. За то, что произошло в тот роковой день. И пусть Пьеро с Мальвиной твердят, тут нет твоей вины, он знает, это ложь… Арлекин ушел так ничего и не ответив и Артемон лишь грустно посмотрел ему в след. Конечно… кому нужна побитая собака? Использованный второсортный товар? С той самой ночи как Псих дрожащими руками прижимал его к себе шепча слова любви… он лишь отстраняется. Он лишь отводит взгляд. Он лишь избегает его… Артемона… Он теперь псина без хозяина. Никому больше не нужный. Одинокий и слабый, наедине со своими демонами и болью произошедшей травмы… Он закрыл свою душу, свои чувства, закрыл себя, решив, что больше никому не позволит навредить. Решив, что, отныне все будет по-другому. Его сердце горело каждый раз, как он ловил на себе отчаянный взгляд любимого, желая только смотреть в его глаза. Желая только слышать его голос и чувствовать его касания, но знал, что отныне это невозможно. Теперь он мерзок для Арлекина. Теперь он лишь бельмо на глазу и от этой мысли хотелось умереть. Он хотел, много раз, но жил ради Арлекина. Ради него и только ради него, надеясь, что рано или поздно тот снова прижмет его за горло к стене и покажет, что все еще любит. Арлекин же решил, что больше никогда не прикоснется к Артемону. После того, что с ними сделали, после того, как он видел пустой взгляд своего друга, он понял, что не переживет если увидит подобное вновь. Он не собирался становиться кошмаром для самого родного человека и при этом не знал, как ему любить по-другому… Они медленно затухали, каждый в своем одиночестве…

***

Пьеса шла по намеченной траектории. Мальвина словно нимфа сидела на подвесной декорации в виде луны, представляя из себя образ. Фантазию Пьеро, который посвящал ей песни и слова любви. Красиво… Почему нельзя было все представление построить на этом? Почему обязательно все должно быть испорчено глупыми показушными избиениями? Арлекин никак не мог понять, как столь жестокий жанр комедии может нравится публике. Он бьет своего друга, а зрители смеются…смеются и смеются словно черти над мучениями бедной души… Вот появляется Артемон с пуделями, и они тоже бросаются на бедного Пьеро, и все снова смеются… Голова опять болит… опять болит. «Хватит! Прекратите немедленно! Вы что делаете?», - раздаются крики из зала и на сцену забегает мальчик…нет не мальчик… Кукла.... КУКЛА!? Арлекин с Артемоном переглядываются впервые за долгое время смотря в глаза друг-другу, и сначала кажется, что это чья-то глупая шутка чтоб сорвать представление, однако, чем больше говорит кукла, тем меньше хочется смеяться. Он действительно живой и все это выглядит как чертовщина. Арлекин выходит чуть вперед, стараясь прикрыть Артемона, не понимая, насколько опасным может быть столь странное существо, а после поднимает взгляд на Карабаса. Все артисты на сцене буквально кожей ощущают насколько тот недоволен и от этого становится дурно… Если сегодня их пьеса провалится, больно будет всем... Один взмах рукой и Мальвина опускает занавес. Никто и не замечает, что зрители продолжают скандировать имя странного деревянного мальчика. Сами члены труппы слишком шокированы происходящим. Начальник спускается на сцену и воздух словно наэлектризовывается. Это выражение лица. Сорванная пьеса… Им всем не поздоровится если не найдется должного объяснения происходящему. Артисты замерли, ожидая гнева и наказаний. Все взгляды устремлены на глупую куклу, которая кричит и кричит без остановки. Удар тяжелой тростью по полу и ребята вздрагивают. Артемон бросает кроткий взгляд на Шута, проверяя его состояние. После недавних событий ребята стали еще более пугливыми еще более… напряженными и настороженными. Но Карабас не кричит, не злится и даже… не смотрит убийственными взглядом, который порой обещает нечто похуже обычной порки. Он с интересом рассматривает «Буратино», имя которого продолжают повторять в зале, и задает ему вопросы. Артисты словно не живые, стараются не двигаться, и даже не дышать, чтоб не вызвать гнев. Лишь наблюдают, осторожно переглядываясь между собой. Может быть… это массовая галлюцинация? Рассуждает вроде как самый обычный ребенок, но это дерево… нагоняет жути. А главное, что он совершенно не понимает, что происходит на сцене. Зачем тогда пришел, хотя глупый вопрос, в контексте куклы… Внезапный приказ, продемонстрировать искусственный бой и трость летит в Артемона. Он бросает кроткий взгляд на Арлекина, и они с полу слова демонстрируют удар и боль от удара. Кажется, это первое их нормальное взаимодействие впервые за несколько дней… или недель… Буратино остался в театре и дальше начался сложный процесс поиска его таланта…Это было тяжело… Деревянный мальчик не умеет синхронно танцевать, не умеет жонглировать, так себе в акробатике. Актеры замирали каждый раз, когда отец подходил, пытаясь направить Буратино в нужное русло. Арлекин видел, как вздрагивает Пес, стоит Карабасу коснуться мальчика, и его собственное сердце сжималось. Артемон смотрел, как Шут ловит летящую с высоты Мальвину, как он тихо и устало пытается объяснить новенькому что-то, пока отец не видит, и его собственное сердце сжималось. Им было тоскливо, и одновременно до боли печально. Все понимали одну простую истину. Это очередной узник их общей ловушки и остается лишь вопросом времени, когда именно отец сорвется, ломая свою очередную игрушку… Песня родилась неожиданно. Песня родилась спонтанно. Арлекин хотел поднять малышу настроение и привлечь его внимание своим ярким «Бу!», а остальные подхватили. Карабас был доволен, а вот актеры не очень. Танцевать на подвижных столбах, такое себе удовольствие. Да, они артисты и должные много уметь и мало бояться, совершая те или иные трюки, но это… Во время репетиций и выступлений Арлекин с Артемоном, то и дело бросали друг на друга обеспокоенные взгляды, быстро отводя лица. Одно неловкое движение и можно полететь вниз с высоты двухэтажного дома… им было страшно друг за друга, но их страхи были скрыты за улыбками и масками смеха, созданными специально для зрителей. Только вот глаза выдавали больше, чем могли заметить люди.

***

«Долго еще будешь бегать от меня?», - неожиданно раздался голос совсем близко. После ошеломительного успеха все давно ушли спать, и Арлекин тихо смывал грим в одной из гримёрок театра, стараясь не привлекать лишнего внимания. Он вовсе не ожидал, что Артемон придет сюда… в эту маленькую узкую комнатушку, чтоб выяснить отношения. Он изменился… стал смелее, раскованнее, жестче… Арлекин действительно не узнавал этого человека и это пугало…Иногда ему казалось, что душа Артемона действительно умерла, утонула с тем подонком в реке и теперь, перед ним кто-то чужой… «Я не бегаю. Это ты не подпускаешь меня к себе», - спокойно ответил Шут, не смотря на Артемона, не смотря в его глаза. Боясь увидеть там не любимого человека, а… незнакомый холод… незнакомые черты и эмоции… Он сам тоже изменился… он стал мягче, пугливее, он больше не был тем жестким защитником… та ночь, поменяла их обоих. Арлекин больше не мог защитить, не мог навредить и боялся приблизиться. Артемон больше не боялся быть жестче, не боялся ломать, не боялся проявлять агрессию. И это пугало. Пугало их обоих. Ведь они не знали, что им делать с новыми версиями себя и друг с другом. Пес резким движением дернул на себя чужую голову, заставляя смотреть в лицо. Его раздражали эти кошки-мышки, но еще больше его раздражало, что после всех своих признаний, Арлекин на него не смотрит и не видит. Словно ничего не было в тот день. Словно все забылось как страшный сон. Арлекин лишь вздрогнул и замер, не ожидая, что друг так резко окажется рядом. Его инстинкты, отточенные годами, кажется начали давать сбои, раз он не почувствовал этой опасности… Хотя какая опасность может быть от Артемона. Он смотрел в его глаза и видел прежнего Пса. Видел своего Пса и все внутри него словно обрывалось от отчаяния. Ведь он действительно просто прятался. Прятался от того, что ему дорого, ища оправдания. «Не подпускаю? Что же... Вот он я. Прямо рядом с тобой, сделай же что-нибудь…», - тихо прошептал Артемон прямо в чужие губы. Находясь совсем близко. Ему было так плохо, так одиноко видеть, как единственный дорогой ему человек отстраняется и закрывается. Они изменились, но разве это повод избегать друг друга? Разве это повод рушить, все то, что было так тяжело построено... Артемон не понимал, почему его любимый человек так боится… Неужели он действительно больше не может смотреть на Пса, после всего что произошло? Неужели он считает его грязным? Если так, что Артемон никогда не простит друга. Никогда не простит его за то, что он шептал ему слова любви, а затем бросил. Ведь это значило лишь одно… он обманул и никогда не любил… Арлекин дрожал. Дрожал впервые за долгое время не в силах сдвинуться с места. Арлекин дрожал, не в силах поцеловать такие желанные губ. Просто не мог. Он не хотел быть тем монстром, которым был их руководитель, но видел себя именно таким. Мерзким насильником. Он тот, кто причиняет лишь боль и не умеет ничего более. Каждый удар, который он причинил любимому ранее. Каждый удар, теперь отпечатался в его собственном сознании. Арлекин думал об этом постоянно, проводя параллели и ища схожести и все больше утопал в своих мыслях и своей апатии, понимая, что он самое настоящее чудовище, понимая, что он псих и монстр, не достойный счастья и любви. Не достойный Артемона. Собрав все остатки сил, которые так резко его покинули, он не сильно оттолкнул Пса в сторону, бросив на него холодный взгляд. Это была точка. Это был конец. И Артемон это понял. «Беги. Беги если хочешь, но как ты сам сказал, жить без меня ты не сможешь. Ни за что не сможешь. А если попробуешь вернуться, я не прощу тебя. Ни за что не прощу.», - яростно рычал вслед другу Артемон, пытаясь скрыть свою отчаянную тоску. Скрыть, ту истерику, что подступала к горлу разрывая на куски душу. Пытаясь скрыть свою боль и свои слезы. Он тоже, не сможет жить без своего хозяина, и рано или поздно умрет от тоски…все было предрешено… Единственное, что ему остается, это утопить себя в ярости и с остервенением удариться в работу. Завтра они с деревянным мальчиком отправляются в турне по миру, а значит будет много возможностей и интересных моментов забыть про Арлекина. Забыть хотя бы на время… Арлекин же лишь тихо забился в угол пустого коридора, едва сдерживая истеричный смех. Едва не срываясь в слезы. Да…он не выживет без Артемона. Больше не выживет, но он добровольно выбирает это медленное и мучительное одинокое самоубийство. Ведь монстры не имеют право на любовь. Ведь Артемону так будет лучше. Лучше он загнется от собственной тоски, чем позволит себе превратиться в подобие тех взрослых, которые мучили их. Лучше он убьет себя, чем причинит Артемону ту боль, которая разрывала их обоих на части. Лучше он никогда больше не взглянет в его лицо…это лучше, чем видеть ту пустоту и нежелание жить… Артемон сможет быть счастлив, сможет найти нового хозяина…Псих, просто сойдет с ума и утонет в безумии. «Эй Арлекин ты в порядке? Почему ты такой грустный, что-то случилось?», - Буратино, этот наивный лучик света, который не понимает всей жестокости их гнилого мира. Их гнилого театра. Арлекин смотрел в его наивные сияющие радостью глаза и видел там Артемона, который смотрел на него так же. Этот ребенок сегодня получил любовь зрителей и всеобщее восхищение и был счастлив. Его не тяготили взрослые проблемы и печали тех, кто жил в этом мире дольше. Кто видел больше, и кто знал то, что хотелось забыть. «Все в порядке дружище…просто устал немного…Ты сегодня герой! Зрители были в восторге, расскажешь мне о своих ощущениях?», - натягивая на лицо привычную шутовскую улыбку перевел разговор Арлекин, стараясь отвлечься, стараясь, найти спасение хоть в чем-то кроме мыслей об Артемоне. Стараясь, хоть на немного задержать этот взгляд Буратино…Так напоминавший ему одного пятнистого Пса… «Беги…беги отсюда мальчик, пока злой Карабас-Барабас не сломал твои деревянные ножки…Беги без оглядки через поля и через грядки…», - шептал Арлекин себе под нос странные строчки, которые сочинял на ходу. Все чтоб отвлечься от тревожных мыслей и всепоглощающей тоски. Он поймал взгляд Буратино, что весело болтал рядом и понял, что говорит вслух, а потому лишь прикусил язык, понимая, что он единственный, кто хочет сбежать. От театра, от мира, от жизни, от себя….