Нефритовая игла

      Праздник Цинмин принес с собой атмосферу умиротворения и торжественности даже в обитель бессмертных. Небожители, оставив на время свои хлопоты, собрались во Дворце Небесного Императора, чтобы разделить друг с другом этот особенный день.       Залы Дворца сияли, столы, казалось, прогибались под тяжестью духовной пищи, которую люди приносили в храмы в качестве подношений. Хотя Небожителям еда не требовалась, они все равно не смогли отказать себе в этом удовольствии. Среди изобилия холодных блюд особенно выделялись зеленые рисовые клецки –цинтуань, их аромат смешивался с благовониями. Над Небесной Столицей кружились в танце благородные белые журавли, посланные Повелительницей Облаков.       Во Дворце Земли и Плодородия снова раздавалось мирное блеянье овец, предвещая щедрый урожай. Старший Бог Вод нес ответственность за праздник в мире смертных. Он носил обычно изящное ханьфу цвета глубоких озер, но сегодня был облачен, подобно Богам Войны, в легкий доспех, готовый в любой момент отразить натиск беснующихся демонов.       Дворец Вэньтянь, в иные дни заваленный бумажной работой, к началу торжества преобразился. Чжу Вэньтянь освободил своих Младших Божеств и Небесных Чиновников от рутины, позволив им насладиться праздником.       Божества Храма Трех Ветров послали в мир смертных теплые мягкие ветра, поднимая воздушных змеев как можно выше.        Бай Сюаньцзи была на подобном торжестве впервые. Рядом с ней шел Цзань Ванхэ, а также тот немолодой генерал, который так и не представился. Этот Небожитель был окутан аурой молчаливой отстраненности, и в присутствии Бай Сюаньцзи он не произнес ни слова, лишь его взгляд скользил по толпе.       Цзань Ванхэ вернулся со своей миссии всего несколько часов назад. Легкий, но прочный доспех, подчеркивающий его крепкое тело, был украшен вьющимися золотыми драконами. Волосы, собранные на затылке заколкой в виде солнца, свободно рассыпались вниз, едва касаясь плеч. Бордовый плащ красиво переливался в свете, а символ солнца, будь то изящный орнамент или золотое украшение, встречался в его образе повсюду. Цзань Ванхэ выглядел величественно, богато и полностью соответствовал своему высокому титулу и статусу. Однако, несмотря на внешнее великолепие, в глазах его давно угас тот блеск, который обычно присущ бессмертным. Хотя Небожители могли легко поддерживать свой внешний облик в идеальном состоянии, Ванхэ, казалось, был духовно измотан настолько, что даже не мог скрыть темные круги под глазами.       — С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила Бай Сюаньцзи, когда они вошли в Императорский Дворец.       — Да. Я в порядке. Спасибо, — ответил он, его голос звучал ровно, но в нем не было прежней живости.       Он не рассказывал о своих делах, о том, что его волнует. Бай Сюаньцзи, хоть и беспокоилась о его состоянии, не решалась давить на него, давая ему время. Еще до его возвращения она успела сообщить ему о своих мыслях по поводу его состояния. В ответ на ее слова Цзань Ванхэ вручил ей крохотный, бутон лотоса с сияющей сферой внутри. Она, не понимая сути такого странного подарка, решила отложить расспросы на потом, когда суета праздника утихнет.       Внутри Небесного Дворца Небожители, облаченные в свои лучшие одеяния, общались, смеялись и делились последними новостями. Бай Сюаньцзи, несмотря на свою обеспокоенность состоянием Цзань Ванхэ, старалась не подавать виду и наслаждалась атмосферой праздника. Она наблюдала за ним, пытаясь уловить хоть малейший намек на то, что его гнетет, но он оставался непроницаемым.       Неожиданно ее взгляд зацепился за знакомую фигуру. Это был Вэньян-цзюнь в окружении пяти Младших Божеств Литературы. Среди них Ян Сяо была единственной женщиной и единственной, кто шла не позади, а наравне с Верховным Небесным Судьей. Бай Сюаньцзи остановилась, услышав шум, и присмотревшись, она поняла, что какой-то Небесный Чиновник по неосторожности пролил весь бокал вина на ханьфу Ян Сяо. Девушка побагровела от злости и резким движением раскрыла свой веер, а в ее руке золотой вспышкой появилась кисть. Оскалив зубы, Ян Сяо потянулась чернилами к вееру, как вдруг Небесный Чиновник, жалобно моля, перехватил ее руку, останавливая. Он громко просил о прощении, но Младшая Богиня была непреклонна. Их борьба продолжалась несколько мгновений, прежде чем Чжу Вэньтянь не издал сдержанный смех. Сквозь дымчатый кварц едва можно было распознать легкий прищур его лисьих глаз. Чжу Вэньтянь взмахнул рукой, и подол ханьфу Ян Сяо мгновенно очистился, а вино, пролившееся не только на ткань, но и на мраморный пол, снова наполнило чашу.              — Не стоит так горячиться, если проблему можно решить словами, —сказал Старший Бог Литературы, улыбнувшись.       — О, благодарю за милость, Вэньян-цзюнь! — он склонил голову перед ними, — Госпожа Ян, примите мои извинения.       Ян Сяо лишь громко цокнула языком и захлопнула свой веер, кисть в ее пальцах исчезла.       — Ну что ж, — Вэньтянь протянул ему тот самый бокал вина, — Прошу, выпейте вина в честь нашей встречи.       Мужчине ничего не осталось, как дрожащими руками принять вино и осушить бокал полностью.       — Почему Вы остановились? — заметив отсутствие Бай Сюаньцзи, Цзань Ванхэ вернулся. — А… Хотите побыть с Ян Сяо? Хорошо, но во второй половине дня Младшие Божества и Чиновники должны вернуться к Старшим.       — Конечно, я вернусь. Благодарю, — она улыбнулась, но затем взглянула на него со всей строгостью. — Ешь сегодня больше духовной пищи, тебе нужно восполнить силы. И перестать хотя бы на время праздника слушать молитвы смертных.       — Младшая Богиня смеет указывать своему Старшему Богу? — Цзань Ванхэ усмехнулся, задорные искорки на мгновение блеснули в его глазах. — Что ж, ладно, я приму к сведению.       Молитвы смертных идут напрямую к самим Божествам и хранятся в сферах, созданных из их духовной энергии. Силы и вместительность подобной сферы зависят от уровня сил самого Божества и стабильного потока энергии в его теле. Подобная техника позволяет Небожителям без перерыва получать и хранить молитвы, при этом иметь возможность заняться иной работой или личными делами. Нередко Младшие разделяют работу со Старшими, прослушивая обращения смертных.       В мирное время, и из-за отсутствия большого количества последователей, а также по причине изолированного образа жизни, Бай Сюаньцзи получала молитвы довольно редко, и созданная ею сфера частенько покрывалась пылью. Став Младшей Богиней Войны, она узнала, что Цзань Ванхэ никогда не скидывал работу на своих подопечных и выслушивал молитвы смертных практически без перерыва. Особенно эта его привычка усилилась в последние месяцы.       Бай Сюаньцзи быстрым шагом направилась в сторону Божеств Литературы и осторожно остановилась недалеко от них. К ее счастью, Ян Сяо сразу ее заметила, и широкая улыбка, тронувшая ее губы, озарила очаровательные ямочки на щеках. Она помахала ей и, дав знать Чжу Вэньтяню о своем уходе, подошла к Сюаньцзи.       — Шицзунь! Я рада, что ты все же здесь! Скажи, тебе нравится, как все украшено? Уже пробовала духовную пищу? Знаешь какая будет музыка? Мне кажется, что им не хватает моей прекрасной игры на гуцине. Хотя, может быть, пипа подошла бы больше? — Ян Сяо несдержанно обняла ее руку. — Ты только пришла? Цзань-шибо тоже тут?       — П-подожди, — Бай Сюаньцзи, с легкой тревогой в глазах, остановила поток вопросов, мягко похлопав Ян Сяо по плечу. — Да, он вернулся сегодня. Он должен быть где-то здесь. Он не особо разговорчивый. Думаю, надо дать ему время.       — Что ж, я понимаю, — Ян Сяо, услышав это, немного остудила свой пыл. Ее обычно оживленное лицо стало более задумчивым, и она медленно кивнула, ее взгляд скользнул по просторному залу. — Как тебе здесь, шицзунь? Уже успела с кем-то познакомиться?       — Все хорошо. К сожалению, я ни с кем еще не успела поговорить.       — Ох, в этом, право, нет нужды, — тут же воскликнула Ян Сяо, она снова заблестела озорством. — Эта ученица может рассказать шицзунь все про всех, и тебе не придется тратить драгоценное время.       Она с легким щелчком распахнула свой веер, украшенный тонкой росписью ругательств, и плавно обмахивала им себя, создавая легкий ветерок.       — Что же такого сделала Восточный Ветер, что ты так о ней отзываешься? — Бай Сюаньцзи все же не сдержала своего любопытства.       — Ох, шицзунь, ты же знаешь, что еще девятьсот тридцать три года, сто двадцать пять дней и восемь шичжэней назад было только трое Богов Ветра? При смертной жизни я вспомнила об этом факте и решила, что это весьма забавно. Написала небольшой стишок и рассказала его в местной таверне. Ох! Мужчины того времени были в восторге! Помню об этом дне, как будто был он вчера, а не триста двадцать семь лет, триста двадцать один день и два шичжэня назад. Правда, Богине Восточных Ветров не понравилось это стихотворение, и она затаила на меня обиду. Право, как я могла тогда знать, что мое творчество станет известно даже на Небесах! Когда я стала Небесной Чиновницей, как сейчас помню, триста двадцать шесть лет, пять дней и три шичжэня назад, она часто меня обижала. Мы не ладим.       Бай Сюаньцзи улыбнулась, но промолчала. Мало кому будет приятно, если на всю страну разлетится ужасно пошлое стихотворение о тебе и твоих небесных коллегах. Все это Ян Сяо сделала ради бесплатной тарелки риса.       — Ох, шицзунь, сегодня было так много работы! Эта ученица очень устала.       — Разве Вэньян-цзюнь не дал вам передохнуть сегодня?       — В честь праздника мы должны были сделать всю работу на день за несколько часов, — устало ответила она.       — Разве у вас не бывает выходных?       — Бывает. Иногда у нас есть выходные, но только если Вэньян-цзюнь помнит об этом. Обычно он не помнит. Мы можем также уходить на отдых на несколько дней, но с момента моего вознесения я не помню, чтобы он кого-то отпускал так надолго. В праздники мы тоже отдыхаем. Несколько часов.       — Встретив тебя во Дворце Вэньтянь, я была удивлена. Мне всегда казалось, что ты больше стремишься к музицированию.       — Так и было, но Небеса были так поражены моим искусством пера, что я ничего не могла с этим поделать.       — Как же так вышло?       — Шицзунь, тебе же известно, что вознестись можно только в двух случаях?       — Когда человек посвящает жизнь упорному труду в своем деле или пути самосовершенствования, он может вознестись. Человек также имеет шанс на вознесение, если совершает бескорыстный жертвенный поступок ради других. Если этот поступок настолько благороден, что поражает Небеса, то человек возносится, — сказав это, Бай Сюаньцзи почувствовала горечь воспоминаний на языке.       — Верно. Я была призванной Вэньян-цзюнем Небесной Чиновницей. Когда я узнала, что меня ждет, я, разумеется, попыталась бежать. Так как Небесные Чиновники не могут покинуть Столицу, то я пыталась перейти во служение к Божествам Музыки и Искусства.       Ян Сяо замерла. Она оглянулась по сторонам и приложила ладонь к уху Бай Сюаньцзи. Ее голос снизился до шепота:       — Я делала это неоднократно, но каждый раз, когда я приходила к ним, Вэньян-цзюнь уже был там и распивал с ними чай. Не могла же я при нем просить о таком? Мне кажется, он делал это специально. Тогда я стала писать все больше и больше сказаний о самой себе, чтобы смертные узнали меня как артистку или музыкантку, но ни одно из них, по какой-то причине, так и не достигло смертных. Тогда я стала писать непотребства про всех в пантеоне, чтобы меня выгнали отсюда, но все произошло не так, как я хотела. Триста один год, семь дней и десять шичжэней назад Небеса были так поражены моим писательским упорством, что я вознеслась во Дворце Вэньтянь, — после этих слов Ян Сяо отпрянула от нее и тяжело вздохнула. Ее лицо выражало усталость и принятие, затем на нем появился самодовольный оскал. — Однако благодаря этому я стала второй вознесшейся Небесной Чиновницей за последние пять сотен лет.       — Кто же был первый?       — Цзань-шибо, конечно же! Разве от шисюна моей шицзунь можно было ожидать иного?       — Ах, верно, должно быть, тогда это и произошло, — Бай Сюаньцзи наклонила голову, уведя взгляд. — Это ведь ты потом писала легенды о его вознесении?       — Верно! Благодаря мне о нем узнали как о благородном Императорском Защитнике. Моя шицзунь такая догадливая! — Ян Сяо радостно засмеялась.       — У меня было достаточно времени, чтобы ознакомиться с книгами и свитками, что ты мне дала. Одна из легенд меня заинтересовала больше всего. Расскажешь подробнее?       — М? О какой же легенде речь, шицзунь? Неужели одно из моих творений тронуло твое сердце? — Ян Сяо склонила голову набок, ее губы изогнулись в лукавой улыбке. — Если так, то счастье этой ученицы не описать ни пером, ни словом.       — Легенда «О горном Цилине и Демоне Глубоких Вод».       — О! Она одна из моих любимых! — Ян Сяо восторженно хлопнула в ладоши.       — Как ты пришла к тому, чтобы ее написать?       — Разве не прекрасна лишь мысль о том, как два благородных мужа бьются за юную деву?       — Едва ли демона можно считать благородным мужем, а бессмертную Небожительницу юной, — иронично возразила Бай Сюаньцзи.       — Истинно так. Шицзунь, полагаю, тебя интересует нечто другое? В этой легенде нет придуманных мною небылиц. Я написала ее, когда юная Повелительница Облаков только обрела популярность среди смертных и выросла из статуса Младшей Богини в Старшую. Будучи дочерью Западного Ветра Юнь Фань и ученицей Богини Дождя Ган Лин, она сразу привлекла к себе много внимания. Изначально противостояние между Горным Богом и Демоном Вод было основано только на дележке территорий. Дело в том, что воды горного архипелага не принадлежат даже Старшему Богу Вод. Прознав об этом, демон упорно пытается захватить над ними контроль, но Горный Бог остается единственным в пантеоне, кто может держать демона под контролем. Об их противостоянии слагают множество легенд, но моя последняя превосходит их в популярности.       — Неужели Повелительница Облаков стала новой причиной их вражды? — спросила Бай Сюаньцзи, ее брови слегка приподнялись.       — Верно. По легенде Горный Бог влюбился в Повелительницу Облаков, а Демон Вод решил разрушить их союз. Так они и сражаются по сей день.       Бай Сюаньцзи глубоко задумалась. Ее взгляд стал рассеянным, словно она погрузилась в воспоминания. Неужели дела на самом деле обстоят так, как говорится в этой легенде? Хотя прошло так много времени, она не могла и подумать, что ее прежние знакомые могли оказаться в подобной неловкой ситуации. Неожиданно Ян Сяо резко дернула Бай Сюаньцзи в сторону, уводя вглубь зала.       — Что случилось?       — Шицзунь, видишь тех двоих в красном?       Бай Сюаньцзи повернула голову в указанном направлении. Там стояли две Небожительницы в красных одеяниях, что отдаленно напоминали свадебные. Они неотрывно ворковали друг с другом, а их руки были переплетены.       — Это Богиня Бракосочетаний и Богиня Деторождения, — в голосе Ян Сяо читалось раздражение. — Обычно они очень милы сами по себе, но на праздники они всегда приходят вместе в красных нарядах и ведут себя очень навязчиво. Лучше к ним сейчас не подходить, иначе они не отпустят нас до конца праздника.       — Если они здесь, то где же Бог Любви?       — Для существования этих двоих Бог Любви необязателен. Возможно, он сейчас в другом зале. Мы тоже туда направимся, — она отпустила локоть наставницы, неторопливо продолжая путь.       — Важное уточнение. Цзань Ванхэ считает эту легенду правдивой?       Ян Сяо призадумалась, приложив сложенный веер к подбородку.       — Да, так и есть. Кажется, именно из-за этой легенды он имеет к Горному Богу предвзятое отношение. В ней описывается, что Горный Бог влюбился в Повелительницу Облаков, едва заметив блеск ее длинных волос. Цзань-шибо назвал это бесстыдством! Хотя… кажется, он тоже был в рядах тех, кто распустил волосы после того, как прочли легенду о влюбленных Небожителях. Шицзунь, только не думай, что я специально их поссорила. У меня не было таких намерений, так сложились обстоятельства. Эта была одна из первых мною написанных легенд еще в статусе Небесной Чиновницы. С тех пор Цзань-шибо так и не сменил гнев на милость.       Следующий зал встретил их тишиной, контрастирующей с оживленной атмосферой главного зала. Здесь было меньше Небожителей, а воздух был наполнен тонким дымком от тлеющих палочек благовоний. Ян Сяо, понизив голос, начала объяснять:       — В Небесной Столице на праздник Цинмин принято зажигать благовония в честь памяти погибших или пропавших без вести Небожителей. Эта традиция появилась после смерти одного поэта. Говорят, если бы не это трагичное событие, он бы сейчас был Старшим Богом Литературы во Дворце Вэньтянь. Вэньян-цзюнь очень уважал этого человека, и он тщательно следит, чтобы Небожители из его дворца обязательно почтили его память.       Она встревоженно огляделась, словно опасаясь, что их разговор мог быть подслушан. Бай Сюаньцзи привлек алтарь, уставленный множеством именных табличек. Неожиданно к алтарю подошла толпа Небожителей, восхищаясь чем-то. Женщины активно перешептывались, на их щеках расцвело смущение, они прятали лица за широкими рукавами или обмахивались веерами. Даже у некоторых мужчин глаза увлажнились, а на щеках появился легкий румянец. Никто не мог отвести взгляд от происходящего.       — Что там такое? — с любопытством спросила Бай Сюаньцзи.       — Нам повезло! — Ян Сяо ответила, весело хихикая.       Протиснувшись сквозь плотную толпу, они, наконец, вышли вперед. Перед ними стоял высокий, стройный мужчина, облаченный в одеяния цвета ночи, которые выгодно подчеркивали его развитую фигуру. Он зажег несколько палочек благовоний и аккуратно поставил их на алтарь. Его черные волосы, собранные в высокий хвост, завивались, подобно гриве дикого зверя. Правильные черты его лица были в меру изящны и в меру мужественны. От его сапфировых глаз веяло холодным безразличием ко всем окружающим. Он склонил голову в поклоне, почтив память ушедших, а затем, подобно призраку, развернулся и бесшумно удалился из зала.       — Это Бог Грома, — пояснила Ян Сяо. — Он считается самым нелюдимым, самым молчаливым и при этом самым красивым Небожителем из когда-либо возносившихся. Он живет в уединении ото всех, появляясь лишь на официальных мероприятиях и совсем ненадолго. Лишь единицы имели честь когда-либо говорить с ним. Говорят, что когда он вознесся, то почти вся Небесная Столица была готова наполнить его тележку фруктами.        — Выходит, что не я одна жила подобным образом, — Бай Сюаньцзи задумчиво смотрела вслед удаляющейся фигуре.       — Шицзунь, мне хотя бы не приходилось для него стабильно писать повести о его подвигах, делая вид, что он жив, — она недовольно щелкнула веером, пронизывающе окинув ее взглядом с ног до головы, — А вот для тебя — да.       — Шицзунь просит прощения…       Они, следуя общему примеру, зажгли палочки благовоний.       — Шицзунь, я слышала, что во время Сожжения Небес у нашего Небесного Императора была дочь, но она погибла тогда, — голос Ян Сяо был едва слышимым, но достиг уха Бай Сюаньцзи. — Но я никогда не видела, чтобы он зажигал благовония в память о ней в этот день. Странно, правда?       Бай Сюаньцзи замерла от удивления. Она никогда не слышала, чтобы у Небесного Императора были потомки, поэтому ее вопрос не заставил себя ждать:       — Откуда тебе это известно? Почему она погибла?       — Я слышала, что она была самой сильной Небожительницей среди всего пантеона, потому что она уже родилась здесь, в Небесной Столице, и никогда не была смертной. Мне неизвестно, как она погибла.       Потрясение Бай Сюаньцзи становилось все сильнее. Просто неслыханная чушь! Небожителям запрещалось заводить общих детей друг с другом, ведь тогда Небесный Порядок рухнет, и Божествами будут становиться не по заслугам и упорному труду, а по крови. Разве мог Небесный Император нарушить столь строжайший запрет?       — Нам не следует говорить о таком, — строго сказала Бай Сюаньцзи. — Больше не поднимай эту тему и не верь слухам.       Когда последний ароматный дымок поднялся к сводам зала, девушки направились к выходу. Подходя ближе к массивным дверям, их внимание привлекли две фигуры.       — Это же госпожа Фулай? — прошептала Бай Сюаньцзи, ее взгляд остановился на женщине в ярком одеянии.Ян Сяо удивленно подняла бровь.       — О? Так вы уже знакомы? Да, верно. А рядом с ней Бог Воды Юэ Хай. Шицзунь, тебе ведь уже доводилось слышать о нем в мирском мире?       Сюаньцзи кивнула, ее мысли уже унеслись в прошлое.       — Лишь то, что в своей смертной жизни он успел стать живой легендой среди людей, уничтожив самое большое количество демонов среди всех живущих заклинателей.       — Верно, — подтвердила Ян Сяо, ее взгляд скользнул по фигуре Юэ Хая. — Он не изменяет своим привычкам и после вознесения. Считается, что именно он убил Столетнее Бедствие.       — Он? Он убил Столетнее Бедствие? — Бай Сюаньцзи удивленно раскрыла глаза, ее челюсть непроизвольно рухнула вниз. Она быстро встряхнула головой, возвращая себе невозмутимость. — Не слышала об этом.       Юэ Хай был облачен в легкий серебристый доспех. Его длинные черные волосы, собранные в хвост, струились, словно водопад, а его образ сиял, как сотни капель воды в солнечных лучах. Фулай также была одета торжественнее обычного. Ее красно-золотое ханьфу поражало изящным великолепием, подобно воплощению феникса.       Они вели праздную беседу, но атмосфера между ними была напряженной, словно натянутая струна. Завидев Бай Сюаньцзи и Ян Сяо, Фулай улыбнулась, ее лицо осветилось искренней радостью встречи.       — Принцесса, госпожа Ян, рада видеть вас здесь. — поприветствовала их Фулай.       — Приветствую, — Сюаньцзи испытала чувство, сравнимое со сладким вином, растекающимся по ее венам, и сразу же поспешила увести неловкий взгляд, будучи под пристальным взором Богини Очага.       — Приветствую, — Ян Сяо торжественно взмахнула веером, ее движения, как обычно, грациозны и отточены. — Спешу представить вам, дражайшие небесные коллеги, мою шицзунь — принцессу Бай Сюаньцзи.       — Это и есть новая Младшая Богиня в Южном Дворце? — равнодушие мужчины можно было сравнить лишь с потоком ледяного горного ручья. — Примите мои поздравления.       — Благодарю. Бай Сюаньцзи ощутила, как от него веет раздражением. К ее радости, Юэ Хай почти сразу поспешил удалиться, бросив короткий, ничего не выражающий взгляд.       — Скоро вторая половина дня, — сказала Фулай, вернув Сюаньцзи в реальность. — К сожалению, нам не удастся дольше поговорить. Пора возвращаться. Могу ли я составить вам компанию по пути в главный зал?       — Ну, разумеется! — радостно ответила Ян Сяо, ее веер затрепетал от восторга. — Госпожа Фулай, как Вам книга, которую я рекомендовала?       Фулай задержала свой взгляд на Бай Сюаньцзи, которая старалась укрыться в тени Ян Сяо. В ее глазах мелькнуло что-то, что Сюаньцзи не смогла разгадать — то ли насмешка, то ли что-то иное.       — Весьма увлекательна, — Фулай улыбнулась уголком губ и вернулась к беседе с Ян Сяо, оставив Сюаньцзи в замешательстве.       Вернувшись в главный зал, Фулай покинула их. Ян Сяо, прежде чем уйти к своим коллегам, попросила шицзунь задержаться на минуту. Она взмахнула рукой, и между ее пальцев золотой вспышкой появился крохотный, нераскрывшийся бутон лотоса. Он был похож на то, что ей вручил Цзань Ванхэ.        — Бутоны созданы с помощью моей духовной энергии. Такие я создаю для всех Небожителей, — она вложила бутон в ее ладонь. — Чтобы использовать их, достаточно влить в них немного своей духовной энергии и обменяться цветками с тем, с кем хочешь поддерживать связь на расстоянии.       В руках Ян Сяо появился еще один бутон. Лотос окутало сияние, и он вмиг распустился, демонстрируя сверкающую сферу в сердцевине. Ян Сяо взяла ее кончиками пальцев и быстрым движением засунула в ухо удивленной Бай Сюаньцзи. Сфера вспыхнула и растворилась в ухе.       — Что это?       — Я назвала эту технику «Цветущий Золотой Орех». Забавно, да? Моя техника позволяет передавать короткие послания другим Небожителям и получать такие же в ответ. Золотой Орешек создан на основе моей Ци и только что срезонировал с твоей. Теперь ты можешь получать от меня послания. Чтобы я могла получать их от тебя, шицзунь, сделай для меня, по возможности, то же самое с лотосом, который я дала.       — Вот что это было… Цзань Ванхэ сегодня дал мне такой же цветок.Она вспомнила его странное выражение лица, когда, приняв цветок, она ничего не дала ему взамен.       — Наверно Цзань-шибо думал, что шицзунь уже получила от меня эти бутоны, — она создала еще несколько таких и вручила их принцессе. — К сожалению, эта техника еще не совершенна. Общаться в реальном времени с ее помощью нельзя. Только я могу связывать сознания Небожителей между собой. Подобное я делаю очень редко и при острой необходимости, так как это отнимает очень много сил у этой слабой Младшей Богини.       — Ян Сяо это потрясающе! Как ты смогла сделать нечто подобное?       — Юэ Хай — тот, кто создал технику перемещения в пространстве. Он оказался на удивление умным мужчиной. Мы много разговаривали, и он научил меня, как ощущать и использовать Ци вокруг нас в новом ключе. Знаешь, это похоже на игру на гуцине. Так я придумала способ для передачи информации на большие расстояния.       — Ты воспринимаешь внешнюю энергию Ци как музыкальные струны?       — Проще говоря, да.       — Удивительно! Но если их создаешь ты, то разве ты не можешь по желанию прослушать послания, которые передают друг другу Небожители?       — Могу, если захочу, но это потребует от меня траты духовной энергии. Это лишняя морока. Эта техника вполне себе исправно работает и без моего вмешательства. Я всего лишь слабая Младшая Богиня Литературы.       Раздался торжественный гонг. Официальная часть праздника завершилась, после чего все собрались в общем зале.       Небесный Император говорил торжественную речь, его голос, усиленный духовной энергией, эхом отдавался в Небесном Дворце. Все Небожители внимательно слушали. Бай Сюаньцзи сидела по левую сторону от Цзань Ванхэ. Он был все так же молчалив и непроницаем.       После того как Небесный Император закончил, напряжение спало, и Небожители расслабились. Музыка наполнила залы, а танцы небесных дев заворажили присутствующих своей грацией. Кто-то принялся обмениваться новостями и сплетнями, кто-то с удовольствием вкушал духовную пищу — подношения смертных из храмов, превращенные в изысканные блюда. Бай Сюаньцзи окинула взглядом зал. Вдалеке, за одним из столов, она заметила Старшего Бога Земли. У него нервно дергался один глаз, и он был очевидно не в своей тарелке. Богиня Дождя, сидящая рядом, сдержанно посмеивалась над тем, как он и его Младшие Божества боялись случайно наткнуться на блюда из холодной ягнятины.       Рядом с ней сидела действительно юная на вид Богиня Облаков, она носила утонченную вэймао. Хотя под тонкой шелковой вуалью едва можно было разглядеть ее лицо, даже по этим крупицам окружающие могли оценить ее невинную красоту и утонченность. Увидев ее, Бай Сюаньцзи невольно вспомнила о той легенде.       Она перевела взгляд в сторону Небесного Императора. Он восседал на золотом троне, возвышаясь над всеми. По одну сторону от него сидел Верховный Небесный Судья — Вэньян-цзюнь, он же Старший Бог Литературы Чжу Вэньтянь. По другую сторону восседал Хранитель Небесных Врат — Нефритовый Цилинь, он же Старший Горный Бог Юй Шаньлин.       Юй Шаньлин отличался от того, каким Бай Сюаньцзи его запомнила до вознесения. Он все так же носил высокий хвост, украшенный серебряной заколкой, но часть волос с левой стороны стала белой, подобно первому снегу на выжженной земле. В его храмах верующие часто изображали его вместе с цилинем, а иногда и вовсе заменяли его статуи этим нефритовым зверем.       Ян Сяо рассказывала, что Юй Шаньлин даже обращался к ней за помощью, чтобы не потерять до конца человеческий облик. Это произошло после того, как люди стали приписывать ему хвост и наличие копыт, и его волосы начали белеть. Когда он приходил к ним во снах в обычном воплощении, то многие не узнавали в нем Горного Бога, веря, что у того облик цилиня. Ситуацию удалось стабилизировать, но внешние изменения оказались необратимыми. К счастью, у Юй Шаньлина так и не появились копыта и хвост. Хотя его руки и были закрыты перчатками, в этом крылась иная причина. Он выглядел величественно и отстраненно рядом с Небесным Императором.       Бай Сюаньцзи задумалась о том, как вера смертных может влиять на них, изменяя их облик и судьбу. Это была странная и пугающая сила, способная как возвысить, так и уничтожить.       Взгляд Шаньлина периодически возвращался к Повелительнице Облаков. Сердце Сюаньцзи окутала тоска. Кажется, она упустила слишком много. Будь она рядом, могла бы она помочь, когда все это началось?       Не успела девушка предаться раздумьям, как столкнулась взглядом с Юй Шаньлином. Хотя его острый взор пронзил ее душу насквозь, он не задержался на ней дольше пары мгновений. Шаньлин смотрел с тревогой на Цзань Ванхэ. Она повернулась, и увиденное заставило ее сердце замереть. Лицо Бога Войны исказилось от внезапной, острой боли. Он схватился рукой за голову, словно пытаясь удержать ее, чтобы она не разлетелась на части. Генерал рядом с ним тут же попытался привести его в чувства, его лицо выражало неподдельную обеспокоенность.       — Ванхэ? Ванхэ, что случилось? — голос Бай Сюаньцзи дрогнул. Она чувствовала, как поток Ци в его теле нестабильно колебался.       — Я слышу их… Их так много. Они все кричат…       — Кто кричит? – спросила Бай Сюаньцзи.       Цзань Ванхэ прижал ладонь к своему телу, к точке тань-чжун, и достал из своего тела сияющую сферу. Она была совсем истончена, нестабильно мерцала и едва не потухла вовсе. Именно эту сферу, создают Небожители для накопления молитв смертных. Духовное истощение Цзань Ванхэ повлияло и на прочность сферы. Сейчас он слышал все молитвы разом.       — Я слышу, как они умирают. Весь город в опасности, — прошептал Цзань Ванхэ, снова спрятав мерцающую сферу в тянь-чжун. Он с трудом поднялся с места, сохраняя равновесие, и вышел вперед, обращаясь к Небесному Императору:       — Ваше Величество, прошу простить мне такую дерзость, но мне придется покинуть Небесную Столицу.       — Что-то случилось? Вэйлун-цзюнь, ты выглядишь скверно, — ответил Император.       — Город к югу от Восьмых Врат подвергся бедствию. Я слышу тысячи молитв о помощи и не могу их игнорировать.       — Раз дело не требует отлагательств, то иди.       — Благодарю, — Цзань Ванхэ поклонился и, не теряя ни секунды, направился к выходу.        Бай Сюаньцзи и генерал подскочили со своих мест и направились за ним следом, но Цзань Ванхэ резко развернулся и взмахом руки вызвал волну духовной энергии, оттолкнувшую их обратно. Его духовные силы были нестабильны, потому он переборщил с силой направляемого удара, но им удалось удержаться на ногах.       — Нет! Вы остаетесь здесь. Я иду один, — после этих слов Цзань Ванхэ покинул Небесный Дворец.       Бай Сюаньцзи окутала паника. Что она могла предпринять? Она не могла покинуть Столицу одна и хотела уже взмолить Небесного Императора о милости, как вдруг госпожа Фулай и Юй Шанльин одновременно поднялись со своих мест.       Под покровительством этих двух влиятельных Божеств, Император дал свое согласие на то, чтобы они отправились на помощь Цзань Ванхэ. Богу Воды Юэ Хаю было приказано оказать поддержку и отправиться следом. Переместившись в город Фэнфу, Юй Шаньлин и Бай Сюаньцзи не обмолвились и словом. Казалось, разум Горного Бога затмевали совсем иные мысли, чем встреча со старой знакомой. Сюаньцзи это было на руку, сейчас было не время на то, чтобы вспоминать былое.       Когда они переместились в город, то их сразу окутала темная энергия Инь. Тяжелый воздух пропитался болью и кровью. Они не ощутили поблизости ни одного живого существа. Город напоминал руины: его некогда величественные здания разрушены, а улицы будто омыты кровавым дождем.       Цзань Ванхэ стоял посреди центральной площади, его фигура была единственным ярким пятном в этом царстве смерти. Опустив голову, он держал меч в одной руке и его клинок тускло отражал скудный свет.       — Ванхэ! — Бай Сюаньцзи первая подбежала к нему, а следом за ней и генерал, — Что случилось? Что с тобой?       Он выглядел еще хуже, чем когда был в Небесном Дворце. Его лицо было бледным, а на лбу выступил холодный пот. Фулай и Шаньлин также подошли к ним, настороженно оглядываясь по сторонам. Их руки были напряжены, готовые в любой момент призвать божественные мечи. Шаньлин заметил это движение Фулай и бросил на нее вопросительный взгляд. Она тотчас спрятала руки в рукава и едва заметно улыбнулась ему.       — Я больше их не слышу. Никого. Абсолютная тишина, — едва слышно, с болью и отчаянием сказал Цзань Ванхэ. — Когда я переместился сюда, здесь больше некого было спасать. Сюаньцзи, я не успел. Снова.       Холод пробежал по ее спине. Как нечто подобное могло произойти всего за несколько минут?