По обмену из Англии

Когда ученики вместе с профессором и хранительницей Колдовстворца дошли до конца коридора, где белел свет, помещение за их спинами безвозвратно исчезло, а сами волшебники вместе с Хозяйкой Медной горы оказались в лесу. Высокие мраморные деревья с сучьями, с листочками, словно настоящие, слегка покачивались от невесть откуда взявшегося ветра и звенели своей листвой, как ударяется камень о камень. Под ногами хрустела каменная трава, переливаясь на свету лазоревым, красным, зелёным и тысячами других цветов и оттенков. В лесу было светло настолько, что глаза промеж каменных листочков инстинктивно искали закатное солнце. Но солнца не было, а свет шёл от золотистых тоненьких змеек, трепыхавшихся между каменных травинок и корней неживых деревьев. Теперь стало ясно, о каких змейках говорил профессор. Волшебники прошли по усыпанной хрусталем, точно гравием, узенькой тропинке и вышли на просторную поляну. На поляне росли чёрные бархатистые кусты, а на кустах большие малахитовые колокольцы с маленькими тычинками-звездочками в центре. Над каменным цветком кружил рой огневых пчел, отчего звездочки тихонько звенели, будто маленькие колокольчики. Хозяйка Медной горы остановилась рядом с растением, взмахнула обеими руками в воздухе, и по ее велению стебли цветка стали вытягиваться ввысь, переплетаясь между собой, образовывая огромную арку во весь человеческий рост. Прозрачный занавес внутри арки двигался и бурлил, будто вода в источнике. — Пройдя сквозь арку, вы попадёте на остров Ольхон. Алатырь-камень перенесёт вас обратно, — сказала Уральская богиня, обернувшись к ученикам. — Проходить будете парами. Ты, — она указала на Гермиону, — пойдёшь с ним, — Малахитница перенесла указательный палец на Блейза. Гермиона под обеспокоенными взглядами Драко и Гарри подошла к Блейзу — тот взял ее за руку. — Ваша пара, — теперь Хозяйка указала на оставшихся Драко и Гарри, — пойдёт первой. Слизеринец и гриффиндорец настороженно кивнули друг другу, будто перед дуэлью, и нехотя сцепили руки. — Желаю удачи, — холодно произнесла Малахитница. — Удачи, ребята, — тепло отозвался Александр, под строгим взглядом матери отступив на шаг назад. — Идём, Малфой. Так и быть, разделю с тобой гриффиндорскую храбрость, — Гарри решительно потянул слизеринца в сторону мерцающей арки. — Главное, чтобы не гриффиндорское слабоумие, — раздраженно пробормотал Драко, опасливо взглянув на волшебный предмет перед собой. Через минуту их силуэты скрылись за арочной завесой. Гермиона сглотнула — Блейз сжал ее руку сильнее. — Боишься, mia cara? — шепнул он едва слышно. — Немного…— честно призналась девушка. — Это отлично, потому что я боюсь очень много, — растерянно произнёс Забини, рассматривая заколдованную арку перед собой. — Идём. Гермиона согласно кивнула. Вместе с Блейзом они сделали шаг по направлению к порталу и на втором перешагнули арочный барьер. Рука Блейза Забини, которую Гермиона Грейнджер сжимала в своей ладони, переступая арочный барьер, попросту исчезла, вернее сказать, вытекла сквозь пальцы, будто изначально состояла из воды, а сама волшебница стремительно начала падать вниз. В тот момент она почувствовала себя героиней магловской сказки, которую пятилетней Гермионе мама читала перед сном. Только Алиса, упав в кроличью нору, успевала ещё разглядеть предметы, висевшие на стенах колодца, а гриффиндорка падала в кромешную тьму. Она грохнулась на что-то твёрдое так, что удар пришёлся в аккурат в солнечное сплетение. От боли из глаз посыпались искры. Ладони закололо от обилия мелких песчинок, которые, казалось, были повсюду. Кое-как восстановив дыхание и придя наконец в себя, Гермиона собралась уже было встать, но снова рухнула под весом чего-то или кого-то непомерно тяжелого, свалившегося на ее распластавшееся на песке тело сверху. — Забини! — зло выкрикнула она. — Не думаю, Грейнджер, — прозвучало ей в затылок. Гермиона перевела взгляд на вторую пару рук, упершихся в песчаную землю. Конечно, бледные пальцы Малфоя никак не могли принадлежать Забини. Она обреченно выдохнула. Не то чтобы Гермиона Грейнджер теперь была против компании Драко Малофоя, учитывая их наладившиеся отношения, просто… Просто рядом с ним ее больной мозг вместо того, чтобы решать текущие задачи, был занят только одним делом — исчислением расстояния между ними в точности до дюймов. Ей надо было найти Алатырь-камень, узнать свой факультет и заниматься учёбой, а не думать, пребывая в волнении, о том, как он дышит ей в затылок, как пресловутый запах мяты змеей забирается под кожу и как хороши на вкус его губы. Кроме прочего, она понятия не имела, как теперь вести себя с Драко наедине и благоразумно решила подумать об этом позже, после того, как они наконец разберутся с текущими делами и займут свои места в общежитиях Колдовстворца. Не в момент испытания, решающего ее судьбу. Не тогда. Не сейчас. — Слезь с меня, Малфой! — раздраженно воскликнула волшебница, ощутив, как тело начинает неметь под его весом. — Увы, Грейнджер. Ситуация не оставила выбора, — спокойно произнёс он, поднявшись наконец на ноги, — в следующий раз ты будешь сверху. Проигнорировав его недвусмысленный комментарий, Гермиона тоже поднялась с земли. Она замерла. Серые глаза ловили отблески солнца, платиновые волосы дразняще трепал сильный ветер, на бледно-розовых губах застыла игривая полуулыбка и… Синяя мантия под воздействием мощных порывов ветра прилипла к его телу, очерчивая стройный стан. Она любила видеть его таким. Неидеальным, неправильным, уязвимым, живым. Малфой усмехнулся и, сделал несколько шагов, встав к ней почти вплотную. — Просто что ? — выдохнул он ей в лицо, поймав прядь непослушных волос и заправив ту ей за ухо, — Договаривай, Грейнджер. Она приоткрыла губы в попытке выдавить из себя хоть какой-нибудь ответ или чтобы… Он наклонил голову так, что кончики носов почти соприкасались друг с другом, отчего сердце замерло в предвкушении, а мозговые клетки, казалось, в раз омертвели все до единой. Светлые ресницы едва заметно подрагивали и у свинцовых глаз скопились маленькие морщинки от несомненно победной улыбки на его лице. И у него была ямочка… меж бровей, на лбу… Маленький изъян на мраморной коже. Она повела одной из рук, безвольно повисших вдоль тела, чтобы… Нет. Она не станет этого делать. Гермиона в бессилии прикрыла веки. — Нет... Ты, кажется, просила о том, чтобы я дал тебе время, — Малфой подался чуть вперёд, игриво мазнул по ее носу своим, затем отстранился, сделав несколько шагов назад. — Странно, что ты вспомнил об этом только сейчас, — нашлась она, сложив руки на груди. — Я помнил об этом, просто нам надо было как-то справиться с твоей… фобией, — Малфой дерзко подмигнул ей, отчего Гермиона закатила глаза. Он достал из кармана мантии свою волшебную палочку и как ни в чем не бывало принялся накладывать на себя с десяток Очищающих заклинаний для того, чтобы полностью избавиться от следов падения. Оглядев себя со всех сторон и брезгливо поморщившись, он безуспешно попытался разгладить то и дело сминавшуюся от ветра мантию, затем, все-таки оставив эту затею, вновь обратил свой взгляд на Гермиону, будто бы только что вспомнил, что был здесь не один. Волшебница недовольно хмыкнула, когда слизеринец направил на неё свою волшебную палочку и принялся тем же методом, что и с себя, счищать остатки песка и пыли уже с ее одежды. — Нам надо осмотреться, — произнёс он, наконец закончив свои манипуляции и убрав палочку обратно в карман. Они принялись изучать местность вокруг. Сосновый лес, в котором оказались волшебники, был весьма странным: под ногами вместо привычной почвы рассыпался песок, а промеж тёмных стволов деревьев вместе с лучами дневного осеннего солнца гулял порывистый ветер. — Пойдём туда, — он указал на то место, где между стволов вроде бы виднелась лесная опушка, похожая на пустырь. Малфой бодрым шагом направился в указанную сторону. Гермионе ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Но уже через несколько минут решительность шагов Малфоя поугасла. Ступни тонули в песке, что сильно затрудняло ходьбу. — Почему ты так уверен, что нам туда? — спросила Гермиона, наблюдая за тем, как Драко, кривясь, топтал зыбкий песок. Лица приходилось закрывать от сильного встречного ветра и мелких песчинок, норовивших влезть в глаза. И если Драко хоть как-то удавалось преодолевать расстояние, несмотря на погодные условия, то Гермионе с ее невысоким ростом и хрупким телосложением борьба с ветром и противным песком под ногами казалась и вовсе бессмысленной. — В другой стороне лес густеет, —ответил он, схватив отставшую на шаг Гермиону за руку и притянув к себе. — Мы скорее заблудимся, чем доберёмся до Алатырь-камня. Нам надо выбраться из этого места, — он на миг оглянулся назад, где темнела густая чаща, и, вновь устремив взгляд вперёд, сжал ладонь девушки крепче. — Давай, Грейнджер. Надеюсь, нас не унесёт. Они брели, не разбирая дороги, казалось, около получаса, борясь с сильными порывами воздуха и старательно оберегая глаза от кружившихся в воздухе колких песчинок, а расстояние до опушки не то что не уменьшалось — увеличивалось в несколько раз, будто волшебники двигались в прямо противоположную сторону. Погодные условия не давали возможности сделать хотя бы один ровный вдох, отчего дыхание то и дело сбивалось и начинала кружиться голова. В конце концов, Малфой потянул ее к одной из сосен и, плюхнувшись на землю и при этом повалив за собой Гермиону, спрятался от ветра за толстый ствол. Она уселась рядом, безуспешно пытаясь поймать легкие и очевидно до невозможности спутанные пряди волос для того, чтобы впоследствии собрать их в хвост. — Не надо, — произнёс он, вытащив из кармана мантии волшебное древко и наколдовав над ними защитный купол. Ветер под куполом стих. Гермиона несколько раз глубоко вдохнула и в изнеможении откинулась на ствол сосны, прижавшись плечом к слизеринцу, сидевшему рядом. — Бесполезно. Расстояние только увеличивается. Может, нам все же надо идти в другую сторону? — она вопросительно посмотрела на Драко — тот, задумавшись, вертел в руках волшебную палочку с сердцевиной из волоса единорога, ту самую, которую отдал ему Гарри и которая с самого первого курса выбрала своим хозяином именно Драко Малфоя. — Не думаю, Грейнджер. Слишком просто. Мне кажется, дело в другом. Предлагаю немного подумать и… отдохнуть, — он задрал голову и уставился ввысь на раскачивающиеся от ветра сосновые ветви. Гермиона последовала его примеру. Они несколько минут молчали, слушая шелест могучих ветвей, щекотавших мохнатыми лапками ясное небо, и свободно вдыхая свежий воздух. — О чем ты должна была мне рассказать? — спросил вдруг Малфой, все также вглядываясь в проталины голубого небосвода меж ветвей. Гермиона не ответила. — О чем говорил профессор? Расскажи мне, Грейнджер, — снова потребовал он. Она зацепилась взглядом за одну из ветвей — та была изогнута, будто намеренно вопреки законам природы. Конец ветки указывал на рядом стоявшее дерево. — Он… — она задумалась над ответом,— он рассказывал о себе и о своей силе. — И насколько он силен? — опасливо поинтересовался Малфой. На соседней сосне она смогла различить подобную ветвь, которая, в свою очередь, указывала на дерево, стоявшее ещё дальше. Для того, чтобы рассмотреть крону последнего, требовалось подойти ближе. — Я точно не знаю, — ответила Гермиона, в данный момент думая о ветвях, указывающих путь, больше, чем о профессоре. — В шестнадцать лет у него случился выброс магии иного типа… Она медленно поднялась со своего места. Карие глаза Гермионы, прищурившись, старались разглядеть среди ветвей стоявшего поодаль дерева похожую ветку. — И? — протянул Драко. — И он взорвал химический комбинат, — ответила Гермиона. — Что это? — в непонимании спросил Малфой. Она взглянула на него в замешательстве. Драко Малфой имел понятие о магловской промышленности весьма поверхностное. Магловедение — последняя дисциплина, которую чистокровный слизеринец стал бы изучать вдоль и поперек. Да он и не изучал. — Магловское предприятие, — пояснила Грейнджер. — Там занимались разработкой ядерного оружия, — она замолчала. Судя по исказившемуся от непонимания лицу слизеринца, он едва ли знал, что такое «ядерное оружие». — Ну, в общем… — неуверенно начала Гермиона. — Маглы изучают взаимодействие разных химических элементов, чтобы… — она снова попыталась найти на дальней сосне ветвь-указатель, — чтобы использовать полученные вещества в разных целях. Просто в процессе работы подобных предприятий в атмосферу нередко выделяются вредные пары и… — взглянув на сидевшего под деревом Малфоя, который, очевидно, не понял ничего из сказанного, а если и понял, то очень мало, она не выдержала, — Мерлин! Александр первый раз увидел заводы и дым и разозлился на маглов, из-за чего его сила вышла из-под контроля. — Подожди… — Малфой медленно поднялся со своего места и, отряхнув руки от песка, спросил, — Наш до тошнотворного правильный профессор одной силой мысли взорвал целую магловскую постройку?! — Нет! Вообще-то только ее часть… — наблюдая за тем, как выражение лица Малфоя менялось с непонимающего на встревоженное, она поспешно прибавила. — По счастливой случайности жертв удалось избежать. Смотри! Ветки на соснах указывают направление. Гермиона ткнула пальцем на пару найденных ветвей, после чего отошла от дерева, которое до сего времени служило им пристанищем, и намерилась продолжить путь. — Грейнджер, стой! — Малфой догнал ее на пол пути к другой сосне. — Ты до сих пор будешь утверждать, что он не опасен?! — Он не опасен! — воскликнула она, закатив глаза. — По крайней мере, не для нас. Он долгое время учился контролировать свои эмоции и магию внутри себя, теперь у него не плохо получается владеть своей божественной сущностью. Думаю, его не стоит бояться. К тому же он несет за нас ответственность. Она остановилась у сосны, подняла голову вверх, уставившись на крону того дерева, что не могла полностью изучить до сих пор, и, отыскав уродливую ветвь, продолжила идти. — Я его не боюсь, — как бы между прочим произнёс Малфой. — Ну, конечно. Он шел рядом с ней, засунув руки в карманы синей мантии, и, судя по его сконцентрированному лицу, о чем-то думал. Гермиона хотела бы надеяться, что голова Малфоя была занята поисками Алатырь-камня, но, увы, это было не так. — А его сестра? Она тоже владеет подобной силой? — спросил он, когда они почти приблизились к очередному дереву. — Нет, она… — Гермиона обвела взглядом рядом стоявшие сосны — ни на одной из них нужной ветви она не увидела. — Она божество в чистой его форме. Она сильнее. — Зачем создавать детей, способных убивать толпы людей одной силой мысли? — спросил Малфой, указав ей на дерево, стоявшее поодаль всех остальных, которые Гермиона успела рассмотреть. Кивнув слизеринцу в знак согласия, она бодро зашагала к следующей сосне. — Я не знаю, — Гермиона, пожав плечами, прибавила ход. — В Колдовстворце что-то происходит… Пропавшие девушки… Хозяйка Медной горы… Ты ведь читал о ней? — она взглянула через плечо на отставшего Малфоя, — Образ не сходится с написанным… Она будто… будто выцвела. В своей книге Бажов называл Малахитницу «артуть-девкой», которая не могла ни минуты усидеть на месте, а в реальности Хозяка Медной горы была похожа на холодную ожившую статую, которая еле-еле перебирала своими тяжелыми каменными ногами. Последние ее рассуждения, касавшиеся Хозяйки Медной горы, изрядно отставший Драко уже не услышал. — Остановись. Да стой же ты! — рявкнул Малфой, схватив ее за плечо и силой развернув к себе. — Ты уже думала об этом, да? Ты же не хочешь сказать, что… Ты не станешь лезть в это, Грейнджер. С подозрительным прищуром он стал вглядываться в ее лицо. Глаза слизеринца засветились недобрым блеском. — Я не собиралась… — растерянно произнесла Гермиона, на миг позабыв о ветвях. О, Малфою решительно не о чем было беспокоиться. Сейчас разбираться в подобных делах не представлялось возможным: слишком мало зацепок, которые едва ли были связаны между собой, и слишком много необоснованных предположений. Глядя ей в глаза, Малфой медленно кивнул. — Пусть профессор разбирается с этим, а мы будем просто учиться, ладно? — неуверенно спросил он. Рука Драко, все еще лежавшая на ее плече, дёрнулась. Пальцы коснулись шеи, щеки, заплелись в волосы. Он притянул ее к себе, голова легла на его грудь. — Больше не хочу переживать за твою жизнь… — прошептал он ей в макушку. Обняв Драко за талию, Гермиона на секунду позволила себе затеряться в нем. Не всегда требовалось умирать в самозабвенном поцелуе, чтобы чувствовать его рядом теперь, казалось, насовсем. Она училась привыкать к нему заново, точно не зная о том, удалось ли ей сделать это в первый раз. Несмотря на то, что она почти ничего о нем не помнила, Малфой больше не казался Гермионе слабым отголоском ее прошлой жизни. Он теперь был реальным, был с ней, потому что она просила, потому что позволила, и, вселяя в нее спокойствие и уверенность, он действительно отличался от того Малфоя, которого она знала «до». — Нам надо идти, — она оторвалась от его груди и, взяв слизеринца за руку, повела в ту сторону, куда указывала следующая ветвь. *** Ветвь последней сосны вывела волшебников на холмистый песчаный пустырь. Кое-где виднелись еще зелёные проплешины пожухлой травы. Неподалёку был берег — берег озера Байкал. Спокойного, бескрайнего и до умопомрачения красивого. Линия горизонта сливалась с ясным небом. Иссиня-голубые воды казались настолько яркими, что резало глаз. Прибрежные порывы ветра с новой силой ударили в лицо так, что путники невольно обернулись назад. К удивлению волшебников, высоченные сосны за их спинами стали блекнуть, а потом и вовсе исчезли. Вместо них возникли степные холмы, простиравшиеся на несколько сотен миль. — Всего лишь иллюзия, — Малфой хмыкнул. — Ощутимая иллюзия, — поправила его Гермиона. — Теперь понятно, откуда в лесу такой ветер, — она вновь устремила взгляд на озеро, где сильные порывы ветра ласково трепали водную гладь. Вдали, почти у самого обрыва, виднелись неизвестные разноцветные сооружения, похожие на столбы, выстроенные в одну линию. — Кажется, нам туда, — гриффиндорка махнула рукой в сторону странной постройки. Малфой согласно кивнул. — Идём. Они беспрепятственно добрались до невысоких столбов, радужный раскрас которых объяснялся повязанными на них разноцветными лентами, которые, по всей видимости, оставляли туристы то ли «на счастье», то ли для того, чтобы таким образом задобрить бурятских духов. Столбов было тринадцать. — Это сэргэ. Я читала о них в одной из книг, — тоном ученицы произнесла Гермиона, остановившись у одного из столбов вместе с Малфоем. — Ритуальные коновязные столбы и деревья у бурят, якутов, алтайцев и других родственных народов. Сэргэ означают, что у местности, где они установлены, есть хозяин. Ставятся в виде столбов у юрты или у ворот дома. Нельзя разрушать сэргэ — они должны сами прийти в негодность. Сэргэ связаны с культом коня — к ним привязывали коней хозяева и гости. По одной из легенд, боги, спускаясь с небес, оставляют у таких столбов своих коней. Также они являются символом дерева жизни, мирового дерева, объединяющего три мира.  — Чудесно. А что нам с ними делать, ты случайно не прочитала? — бросил ей Драко, рассматривая группу столбов. Гриффиндора наградила его ядовитым взглядом, который слизеринец предпочёл проигнорировать. — А это ещё кто? — рукой он указал на старичка, неподвижно сидевшего на одном из крупных валунов, расположенных чуть поодаль столбов. Старичок был, по-видимому, одним из местных бурятов. Глаза он держал закрытыми, морщинистое лицо выглядело расслабленным, жилистые руки покоились на коленях. На его голове имелась островерхая темная шапка, сам старик был облачен в синий халат, подвязанный золотым поясом, — их национальная одежда, та самая, которую теперь по большей части носили ряженые, встречающие туристов. — Странно… — протянула она, обратив внимание на незнакомца, — я думала, что они должны были наложить на ключевые места маглоотталкивающие чары. В отличие от волшебников, старик не обратил на них ровным счетом никакого внимания. Он все также сидел на все том же камне, будто являлся неотъемлемой частью пейзажа, и только его длинная седая борода то и дело подлетала от прибрежного ветра. — Какой-то ненормальный… Он либо спит, либо в трансе, — пренебрежительно произнёс Малфой. — Не будем терять времени. Нам надо изучить столбы, — он отпустил ее руку и уверенным шагом направился к самому первому столбу. Гермиона и Драко по несколько раз внимательно осмотрели каждый из столбов, но ни волшебнице, ни волшебнику так и не удалось обнаружить на сэрэ ничего, кроме разноцветных лент. — Может, под лентами есть какие-то иероглифы ? — предположила она, ещё раз пробежавшись глазами по одному из сэргэ. Малфой потянулся к карману, чтобы достать волшебную палочку и очистить столбы от «ненужной мишуры». — Нет! — Гермиона, схватив его за руку, мотнула головой в сторону сидевшего неподалёку магла, — вдруг он увидит? Слизеринец показательно вздохнул. — Я не собираюсь развязывать ленты в ручную, Грейнджер. Она, в который раз закатив глаза, уверенно двинулась к одному из столбов и схватилась за первую попавшуюся под рукуленту, намереваясь развязать узел. — КТО ВЫ И ЧТО ВАМ НУЖНО?! — послышался властный русский голос, как только она дотронулась до украшения. Гермиона тут же отскочила от сэргэ и инстинктивно схватилась за запястье Малфоя. Волшебники в панике принялись оглядываться по сторонам, чтобы найти источник голоса. — Я спрашиваю, кто вы? — вновь спросил голос на русском. Гриффиндорка и слизеринец одновременно уставились на неподвижно сидевшего старичка, губы которого едва заметно подрагивали. Очевидно, голос принадлежал ему. — Здравствуйте, сэр, — как можно спокойнее произнесла Гермиона, обратившись к незнакомцу. — Простите нас за беспокойство. Мы отстали от группы туристов и немного заблудились на острове, — соврала она. — А? Ничего не слышу! Дитя, не могла бы ты подойти ближе? — заговорил старик уже на английском. Гермиона было двинулась вперёд, чтобы выполнить просьбу незнакомца, но Драко остановил ее, вцепившись в ее руку с такой силой, что у волшебницы едва получилось сделать один крохотный шажок. — Все он слышал, Грейнджер, — шепнул он ей на ухо. Гермиона покорно осталась стоять на месте. Малфой был прав: вступив в диалог со стариком, она по привычке использовала типичное английское обращение — старик, очевидно, распознав в ней англичанку, тут же переключился с русского на английский язык. Если незнакомец ей наврал, то лучше бы им действительно остаться на месте. Кто знает, что на уме у этого подозрительного магла? Она никогда не подумала бы, что местные буряты настолько хорошо владеют языками. — Я говорю: мы туристы! Отстали от группы и немного заблудились! — вновь повторила волшебница, перейдя на крик. — От группы волшебников, надо полагать? — спокойно спросил старик, по-прежнему держа глаза закрытыми. Гермиона с Драко переглянулись. Старичок, кем бы он ни был, по-видимому, знал о существовании волшебного мира, что заметно облегчало сложившуюся ситуацию. Может, предметом их головоломки были вовсе не столбы, а загадочный старик. Они кивнули друг другу в молчаливом согласии и направились к незнакомцу. — Присядьте, дети, — старик подвинулся на край камня, освободив места для двоих волшебников. К удивлению Гермионы, Малфой брезгливо поморщился, но все же сел рядом с незнакомцем — она опустилась на камень рядом со слизеринцем подальше от старика. Она, правда, ожидала, что странный старичок начнёт загадывать им какие-нибудь загадки или даст какое-либо задание, или наконец просто покажет верный путь, который приблизил бы их к Алатырь-камню, но старик снова замолчал. Веки его были опущены, жилистые руки сложены на коленях, будто бы старик уже и забыл о существовании посторонних людей и вновь погрузился в нирвану. — И что нам с ним делать? — прошептал ей на ухо Малфой. Гермиона лишь пожала плечами. — Слышите? — наконец после нескольких минут молчания произнёс незнакомец. Гермиона прислушалась, но ничего кроме шума ни на шутку разбушевавшегося ветра она не услышала. — Что мы должны услышать? — в непонимании спросил слизеринец. — Озеро… оно шепчет… — проникновенно произнёс старик. — Что оно шепчет ? — Гермиона вопросительно выгнула бровь. — Что слышите, — спокойно ответил незнакомец и вновь замолчал. — Мы только зря теряем время, — Драко обреченно вздохнул. Гермиона была с ним согласна. Старик, даже если он и был волшебник, очевидно относился к людям вроде Полумны Лавгуд, эксцентричной студентки Когтеврана, с которой Гермиона, как ни старалась, так и не смогла найти общий язык. Полоумная Лавгуд, как ее прозвали в Хогвартсе, несмотря на свой ум, по-видимому, была не совсем в себе. Она имела привычку выражаться либо недопустимо прямолинейно, либо понятными ей одной метафорами, что практичную Гермиону просто напросто выводило из себя. Или взять, например, профессора Трелони, которая то и дело выдумывала всякие глупые пророчества и, казалось, понятия не имела о том, что такое «логика» и «здравый смысл». Гермиона покосилась на Малфоя. Судя по проступившему румянцу раздражения на бледном лице слизеринца, он, очевидно, был такого же мнения. — Как ваши успехи? — снова нарушил тишину старик. — Успехи с чем? — в непонимании переспросила Гермиона. — А? Что ты говоришь? Ничего не слышу, — он чуть наклонил голову в сторону волшебников, отчего Малфой, сидевший рядом с незнакомцем, инстинктивно прижался к Гермионе сильнее.  Она справедливо предположила, что слова уносил усилившийся ветер и именно поэтому старик не мог расслышать ее речь дословно. — Вы спросили про успехи, — четко и громко сказала волшебница, — о каких успехах вы говорили?  — А…да… успехи… — пробормотал незнакомец себе под нос, — я говорю про Испытание Поиском. Вы ведь за этим сюда пожаловали?  Гермиона с Драко снова переглянулись. — Мы справились с иллюзией, следуя по направлению, указанному ветвями, и вышли сюда… — настороженно ответила она.  Старик недовольно нахмурился, по-видимому, опять ничего не услышав. — Проклятый ветер! Мешает слушать! — раздраженно воскликнул он. Незнакомец поднял правую руку и щёлкнул пальцами в воздухе — ветер мгновенно стих. Он открыл глаза и с благосклонной улыбкой на умиротворенном морщинистом лице обратил взгляд на волшебников.  — «Ненормальный» говоришь?..— испуганно прошептала Гермиона, вжавшись в плечо слизеринца. — Я не знал, что он один из них, Грейнджер, — также тихо ответил ей Малфой, замерев в смятении.  Живые, яркие, маленькие, иссиня-голубые глазки старика, точно две  озерные капельки, принялись жадно разглядывать побледневшие лица волшебников.  — Так как ты говоришь, вы справились с иллюзией? — он по-старчески задвигал губами в нетерпении. — Мы пошли по направлению, указанному ветвями, — как можно спокойнее повторила волшебница, одновременно раздумывая над тем, насколько силён был встретившийся им в человеческом обличии дух или бог.  — По направлению… Указанному ветвями! Как здорово! Как здорово! — он радостно захлопал в ладоши — брови Гермионы и Драко в недоумении взлетели вверх.  Жилистая рука старика вдруг вцепилась в предплечье Малфоя, отчего бедный слизеринец заметно вздрогнул. Он потянул Драко ближе к себе, не приняв во внимание его донельзя встревоженное состояние, которое тот безуспешно старался скрыть за стенами окклюменции. — Скажи, а белочек вы там видели? — заинтересованно спросил старик.  Малфой, по-видимому, ожидавший от странного божества, вцепившегося в его руку, чего угодно, но не вопроса о «белочках», в панике посмотрел на Гермиону. — Простите, но никаких белок в лесу не было, — растерянно ответила она за слизеринца.  — Хм… жаль, — огорчённо пробормотал старик. — А сусликов? — вновь поинтересовался он с прежнем воодушевлением.  Маленькие синенькие глазки прилипли к лицу Драко в ожидании ответа. — И сусликов тоже не было, — настороженно произнёс слизеринец, между делом поглядывая на жилистую руку, сжимавшую рукав его мантии.  Старик насупился, будто обиженный ребёнок. Он отпустил Малфоя, отчего тот облегченно выдохнул, и принялся поочередно обеими руками разглаживать свою белоснежную бороду.  — Как жаль, как жаль, а я так старался, — запричитал он. — Знаете, я хотел, чтобы белочки были непременно с рыжими хвостиками… такими пушистыми… Как-то раз я видел таких…  Ах, как живо они бегали друг за дружкой! Да-а-а… я хотел, чтобы в моем лесу тоже так было… — старик разочарованно причмокнул губами. — А суслики? Знаете, они так посвистывают… — он безуспешно попытался издать похожий свист — Драко и Гермиона обменялись недоуменными взглядами, — эх… не получается так… — нижняя губа задрожала на погрустневшем старческом лице.  — Может, сусликам больше подходят горные степи, чем сосновые боры, — аккуратно произнесла Гермиона, опасаясь резкой перемены в настроении божества.  Если полубог Александр в порыве гнева мог натворить ужасных дел, то кто знал, на что был способен в раздосадованном состоянии этот причудливый дух. — Да… наверно, ты права, дитя, — грустно ответил старик. — Но в остальном получилось ведь неплохо? — с надеждой в голосе вновь спросил он, — Я старался сделать веточки пушистыми и чтобы они слегка покачивались, — он изобразил рукой движения сосновых ветвей, — правда, пришлось немного усилить ветер. Он все никак не хотел их раскачивать! Неподвластный подлец! Он вам не помешал, надеюсь? — маленькие глазки старичка забегали по лицам волшебников в ожидании ответа. — Что вы! Вовсе нет, — тут же нашёлся Драко. — Нам очень понравился ваш ветер, да ведь, Грейнджер? — с нотками раздражения в голосе произнёс слизеринец.  — Да, определенно. Ветер чудесный! — поспешно согласилась она с однокурсником.  Старческое лицо вновь приобрело расслабленный и донельзя довольный вид.  — Ах, как я рад! — радостно воскликнул он, наконец оставив свою бороду в покое. — Знаете ли, я так устал… Каменная девка не даёт старику покоя! Иди, говорит, взойди на мыс, говорит, придумай для них что-нибудь этакое, чтобы разгадать было трудно. Хорошо ей приказы раздавать! А моя божественная фантазия уже иссякла. Чего я только не придумывал! И камни по морям раскладывал. По ним, знаете ли, надо было ухитриться прыгнуть и так чтобы волны не сбили…   Гермиона, немного расслабившись после  упоминания старичком знакомого ей прозвища Хозяйки Медной горы, не смогла сдержать нервного смешка — Малфой предупреждающее вцепился ей в руку. Очевидно, им ещё повезло оказаться в сосновом бору, а не на дне иллюзорного моря.  — И зыбучие пески… По ним надо было переправляться на лодках, на которых следовало наложить… эти… как это у вас называется? Чтобы они были будто пушинки… — он в задумчивости вновь провёл рукой по бороде. — Облегчающие чары, — подсказала ему Гермиона.  — Да, точно! Облегчающие… Так, как ты говоришь, тебя зовут? — старичок обратился к волшебнице.  — Я не говорила, но… я Гермиона Грейнджер, — как можно увереннее ответила она.  — А ты… Как твоё имя? — синие глаза в ожидании посмотрели на слизеринца.  —  Я Драко Малфой, — отозвался волшебник.  — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой… — пробубнил старик, поглаживая свою серебристую бороду. Драко и Гермиона уже было навострили уши, надеясь услышать хотя бы какую-нибудь подсказку, но старик снова замолк. Он сидел с блаженной улыбкой на лице, держа руки на коленях, как прежде, и не моргая смотрел куда-то вдаль.  Однокурсники проследили за его взглядом и вместе уставились на разноцветные столбы. Затем они снова посмотрели на духа: морщины у синих глазок-капелек стали видны отчетливее, когда та лента, концы которой Гермиона едва успела выправить из общей копны, оказалась подхваченной легким бризом и чуть затрепыхалась в воздухе.  — Чудесно. Мы снова потеряли с ним связь, — Малфой обреченно выдохнул.  — Д-а-а-а… чудесно… — повторил себе под нос старик, глядя на разноцветные сэргэ, — чудесное сочетание цветов…  Гермиона скептически выгнула бровь, взглянув на резавшую глаза пестроту лент всех цветов радуги.  На старческом лице промелькнула тень озадаченности. Старик вдруг нахмурился, его голубые глаза вновь вернулись к волшебникам.  — А где мои ленты? — спросил он.  — Ленты? — в растерянности переспросила Гермиона. — Да, ленты… Пода-а-а-рок, — протянул дух, расплывшись в улыбке. — Я, знаете ли, люблю за ними наблюдать. Они так красиво переливаются на солнце, — он с умилением во взгляде вновь принялся разглядывать одно из разноцветных сэргэ. — Прошу прощения, но кто вы? — опасливо поинтересовалась гриффиндорка.  — Ах! Я не представился, — спохватился дух. —  Я есть сын божестенного правителя. Имя мое Хан Хутэ Баабай. Дом мой — остров Ольхон, — важно сказал он. — Я живу здесь с того самого момента, как вода в чаше великого Гэгэга окрасилась в красный цвет. Так вы принесли мне ленты? — он снова посмотрел на изрядно побледневших волшебников. — Э-э-э… да. Нам надо только вспомнить, в каком кармане они лежат… — растерянно пробормотала Гермиона.  Малфой скользнул по ее лицу гневливым взглядом, отчего волшебница виновато закусила губу. Где же взять ленты? Если бы можно было трансфигурировать что-то… Она огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь достойного, что могло бы превратиться в ленты, но кроме столбов, травы и озера на глаза ничего не попалось. — Грейнджер, — шепнул ей Малфой. — Речные жемчужины… те, которые мы заменили у Слизнорта. Они у тебя с собой? Мои остались с вещами в Колдовстоврце. Гермиона просияла. Жемчужины лежали в бисерной сумке, которая все это время болталась у нее на плече под мантией. Малфой подал блестящую идею. Грейнджер достала волшебную палочку, с помощью Манящих чар вытащила из сумки две перламутровые жемчужины и, уложив те на край валуна рядом с собой, без особого труда превратила их в две перламутровые ленты. Убрав волшебное древко, она протянула ленты Малфою. Тот в свою очередь сунул их под нос блаженно улыбавшемуся старику, но старик ленты не взял. Маленькие синие глазки жадно забегали по блестящему атласу. Он протянул к ним жилистые руки, но так и не посмел дотронуться. Пальцы его затряслись над летами, будто те были самым настоящим сокровищем. — Какие красивые!— восторженно прошептал дух, причмокнув обвисшими губами. — Ну-ка, ну-ка… Привяжи их посреднике, — сказал он Малфою, указав на столб, стоявший в центре. Драко встал с камня и, выполнив просьбу духа, вернулся на свое место. Синие глаза старика прилипли к столбам. Драко с Гермионой переглянулись в который раз. Они надеялись, что дух наконец скажет, в какой стороне находится камень или даст им какую-нибудь подсказку, но старик снова замолчал. С благоговейным восхищением во взгляде он смотрел то ли на столбы, то ли на разливающееся за ними озеро, такое же синее, как и глаза. Озеро казалось глубоким и необъятным. Воды ласкали освещенные солнцем скалы. Небо было ясным. Открывающийся с берега пейзаж, пожалуй, мог заворожить любого, но если бы тот любой не был занят поиском Алатырь-камня, как Гермиона и Драко. Когда Гермиона уже набралась смелости, чтобы повторно спросить старика о камне, на глаза волшебнице попалась тонкая полоска облаков, появившаяся над линией горизонта. С каждой пройденной минутой полоска становилась толще и темнее. Судя по озадаченному лицу Малфоя, странные перемены в погоде забеспокоили не только ее. Огромные тёмные тучи быстро расплывались по небу, несмотря на то, что ветер по велению старика уже давно стих, и только лёгкий бриз ласково покачивал ветви прибрежных деревьев да высокую траву, растущую на холмах. — Это что еще такое?! — озадаченно пробормотал дух. Он спрыгнул с камня с завидной прытью для старика, поднял руки к небу, воззвав стихию подчиниться ему. Вновь задул ветер, да такой сильный, что вставшие подле духа Драко и Гермиона едва не повалились с ног. Но причудливые облака были неподвластны встречному ветру. Грузные иссиня-черные тучи заполоняли собой все пространство небосклона. — Ничего не понимаю, — пробормотал старик, вновь усилив порывы ветра. Гладь озера стала беспокойной. Беспорядочные волны бились о берега с такой силой, будто озеро забыло, что оно не море. Вдруг из облаков повылетали птицы. Одна из птиц, оказавшись ближе всего к волшебникам, подлетела к старику когтями вцепилась тому в его длинную серебристую бороду, пытаясь клювом добраться до лица. Один взмах руки, и птица замертво упала к ногам духа. Птицы были похожи на громадных чёрных ворон с той лишь разницей, что их загнутые клювы отливали металом. Морщинистое лицо старика казалось разгневанным и растерянным одновременно. Тот стал шептать что-то себе под нос, размахивая руками. Птицы вылетали из туч, пикировали к берегу, но врезались в выстроенный духом невидимый барьер и, не долетев до суши, падали в воду. Гермиона испугалась не на шутку. Стало ясно, что неизвестно откуда взявшиеся тучи и птицы, норовившие выцарапать им глаза, не имели ничего общего с предназначенными для учеников испытаниями и являли собой пришествие извне. Палочки моментально оказались в руках волшебников, готовых вот-вот выпустить проклятие, способное обездвижить пытавшихся пробить барьер птиц. Рука Малфоя вцепилась ей в предплечье. Гермиона посмотрела на слизеринца. Лицо его стало совсем бледным, взгляд метался из стороны в сторону. Он шаг за шагом отступал назад, утягивая за собой Гермиону. Старик, стоя к ним спиной, не переставал колдовать. — Дети! — крикнул тот совсем не старческим голосом. Волшебники вздрогнули. — Бегите за светом! Он укажет вам путь к камню! Убирайтесь отсюда как можно скорее! — продолжал кричать дух. — О каком свете Вы говорите?! — заорал Малфой. Даже если сквозь шум разбушевавшейся стихии старик бы его услышал, то вряд ли смог что-нибудь сделать, потому как руки его, зависшие в воздухе, вибрировали от потоков магии, удерживающей барьер. Дух был слишком занят, спасая их жизни от сотен разъяренных птиц. Испытание поиском теперь было дня него не в приоритете. Небо заволокло тучами. Стало совсем темно, как ночью, и теперь глаза с трудом различали даль. Гермиона стала оглядываться в поисках чего-нибудь, похожего на огонь или… Взгляд зацепился за стоявшие в ряд столбы. Из шпиля того, на который Малфой недавно зацепил ленты, вылетел маленький огонек света, похожего на тот, что возникал на концах палочек при использовании Люмуса. Огонек, будто сверчок, закружился в воздухе, пролетел перед лицами изумленных волшебников и помчался в противоположную от берега сторону. Гермиона и Драко ринулись за ним. Песок под ногами сменился противной высокой травой, за которую цеплялись ноги, руки и полы мантий. Гермиона вспомнила сад Уизли, поросший такими же зарослями. Где-то за десятками тысяч километров в далекой Англии остался Рон. Он наверняка даже не знал о том, что его друзья отправились в Россию. Он ничего не знал ни о профессоре, ни о Хозяйке Медной горы, ни о том, что она и Гарри, похоже, снова оказались в опасности. Рон больше не целовал ее при встрече и на прощание, не держал ее за руку. Вместо него был Малфой, который в данный момент до хруста костей сжимал ее вспотевшую от волнения ладонь. Драко шел впереди, зло топтал траву, разводил рукой высокие стебли, бормоча ругательства себе под нос, и тащил Гермиону за собой с такой решимостью и силой, что даже если бы она упала, запнувшись за корень или потеряв сознание от страха, он наверняка продолжил бы волочить ее бездыханное тело, не заметив при этом каких-либо изменений в ее состоянии. — Камень, Грейнджер! — резко остановившись, вдруг крикнул он. Сгусток света, освещавший им путь, уселся на неприметный валун средних размеров, лежавший в нескольких футах от волшебников. Гермиона и Драко почти бегом направились к камню, но, сделав пару шагов, они, зацепившись ногами за что-то довольно большое, но не совсем приметное в темноте, вместе повалились на землю. — Люмос! — выкрикнула Грейнджер, выставив волшебную палочку перед собой — на конце волшебного древка возник огонек. Никакой преграды, за которую можно было бы зацепиться, Гермиона не увидела. Значит, преграда, уронившая их, была живой. Малфой повторил ее действия. Они мгновенно поднялись на ноги, и встали спиной к спине, выставив палочки и приготовившись отразить атаку. Гермиона, вглядываясь в заросли, старалась увидеть среди травы хоть что-нибудь, что подсказало бы, против кого им предстоит сражаться, но никого видно не было. Через минуту в слабом свете Люмоса мелькнуло тело, покрытое чешуей. Гермиона вздрогнула. Это была змея, и, судя по толщине хвоста, блеснувшего перед глазами, змея была не маленькой. Страх прошелся по спине противными мурашками. Она представила кого-то вроде Василиска, с которым Гарри пришлось сражаться на втором курсе. Если змея на самом деле была подобна тому чудовищу, что долгое время жило в подвалах Хогвартса, то их шансы выстоять в схватке были весьма невелики. — Это змея, — шепнула она Малфою. — Очень большая. Мы пропали… — Змея? — переспросил слизеринец. Она почувствовала, как напряглось его тело. — Змея… — шепотом повторил он. — Ну, конечно, Грейнджер. Змея! Змея и птица охраняют камень. Они не опасны. Спустя минуту он шумно выдохнул и, опустив палочку, встал рядом с ней. Заросли зашуршали. Головы волшебников синхронно повернулись в то направление, где только что послышался шорох. Спустя секунду из травы показалась змеиная голова. Размер головы, действительно, был не маленький. Пара желтых живых глаз уставилась на волшебников. Чешуя змеи переливалась изумрудным, пурпурным и фиолетовым цветами. На голове ее блестела маленькая серебряная корона. Змея была очень красивой и едва ли могла внушать страх до тех пор, пока за головой не подтянулось все ее мощное тело и два длинных змеиных хвоста. — Волшебные детенышы-с-с-с… — прошипела змея. — Не бойтес-с-с-с… — змеиное чешуйчатое тело, сминая траву, поползло вокруг замерших на месте волшебников, — Гарафена-с-с-с кушает-с-с-с только плохих колдунов-с-с-с… — Очень успокаивает, — нервно усмехнувшись, Малфой сглотнул. Чешуйчатое тело заперло их в круг, который, казалось, вот-вот готов был сжаться и удавить гостей. Два хвоста замерли в воздухе рядом с головой. В небе что-то шаркнуло. Гермиона и Драко подняли головы, на секунду позабыв о змее. Прямо на них летела громадная птица, издали похожая на тех, что атаковали их на берегу. Вопреки ожиданиям волшебников, птица не стала на них нападать, а уселась на один из хвостов змеи, будто на ветвь, и, клацнув железным клювом, склонила свою голову в поклоне. Это была птица Гагана. Гагана была в три раза больше тех ворон, которых им удалось повстречать на берегу, да и напоминала птица скорее орла, чем ворона. Несмотря на медные когти, вцепившиеся в шкуру Гарафены, Гагана показалась Гермионе куда приятнее змеи хотя бы потому, что была птицей. — Доброго дня-я-я, — пропела птица. Ее чёрные орлиные глаза прилипли к лицам волшебников. — Загадки-с-с-с… — прошипела змея. — Отгадаяете-с-с… — пропустим к камню-с-с-с… — А если не отгадаем? — Малфой скептически выгнул бровь. — Скушаю-с-с-с… Глупый колдун — плохой колдун-с-с-с… Гермиона пропустила нервный смешок. Значит, в понимании этой змейки плохие волшебники были теми, у которых не хватало мозгов отгадать их загадки. Вот тебе и «не причинят вреда». — Барышня-с-с-с поползет за Гарафеной-с-с-с, — змея зашевелилась — птица взлетела. Змеиный круг разомкнулся, и Гарафена медленно направилась в противоположную от птицы сторону. Гагана, хлопнув огромными крыльями, уселась на примятую змеей траву возле Малфоя. Стараясь не давать волю страху, Гермиона мельком взглянула на Драко. Тот нехотя отпустил ее руку и едва слышно прошептал: — Иди. Она направилась вслед за чешуйчатыми хвостами, мельтешащими в траве. Змея замерла прямо в противоположной стороне от птицы и Малфоя. Тело ее снова свернулось, только теперь вокруг одной Гермионы. Над змеиной головой зависли два хвоста, точно два рога. По спине пробежал лёгкий озноб. В провальном случае она даже пискнуть не успеет. — Итак-с-с-с … — желтые глаза устрашающе засветились в сумеречной темноте. — Ехал Бог, рассыпал-с-с-с горох. Стало светать-с-с — нечего подбирать-с-с-с… — прошипела змея. Гермиона задумалась. Загадка была легкой. Она додумалась до правильного ответа менее, чем за секунду, и, храбро воскликнув «Звезды!», с облегчением стала наблюдать за тем, как змеиное тело вновь задвигалось и разомкнуло круг. — Хорошая-с-с-с колдунья-с-с-с… — грустно прошипела змея. — Не буду есть… Минуту спустя к Гермионе подбежал повеселевший Малфой — по всей видимости, он тоже легко справился с загадкой птицы. Птица и змея устроились на траве перед ними. Птица раскрыла клюв — видимо, хотела что-то сказать, но вдруг в воздухе хлопнуло. И волшебники, и причудливые звери обернулись на хлопок — из высокой травы к ним на встречу выходил Александр. Плечи волшебников расправились, грудь задышала от накатившего облегчения. Их больше никто не тронет. Когда волшебник приблизился к ним, Гермиона вновь забеспокоилась, потому что лицо полубога не выражало ничего, кроме растерянности, которую он безуспешно пытался подавить привычной улыбкой. Голова птицы склонилась к самой земле. Александр отвесил глубокий поклон ей в ответ. — Ваша светлость-с-с-с … — прошипела змея, повернув свою голову и два хвоста к появившемуся Александру. — Рады вас видеть-с-с-с… — Слава Моране, вы целы, — сказал волшебник, бросив на учеников встревоженный взгляд. — Я пришел сюда по приказу матушки, — стал говорить он, обратившись к Гагане. — Остров атаковали птицы. Отправляйся на берег к Хану Хутэ Баабаю. Помоги ему усмирить тварей или в противном случае убей их. Птица кивнула профессору, захлопала громадными крыльями, после, задев один из хвостов змеи, взмыла в небо и скрылась в облачной темноте. Змея тоже зашевелилась. — А ты куда собралась? — подняв светлые брови, спросил Александр. — Усмирить-с-с-с… или убить-с-с-с… Гагана усмирять-с-с-с… Гарафена убивать-с-с-с и кушать-с-с-с… Сударыня-с-с не завтракала сегодня-с-с-с… — ответила змея и, сверкнув глазами, ринулась в заросли вслед за птицей. — И многих она съела здесь? — спросил Малфой, опасливо покосившись на блеснувшие в темноте чешуйчатые хвосты. Александр снял синюю шапку и почесал затылок. — Из учеников ни одного. Ей запрещено жрать людей, но не запрещено пугать, — он подмигнул волшебникам в знак поддержки. — Александр, что произошло? — спросила Гермиона, полоснув по лицу волшебника донельзя обеспокоенным взглядом. Если профессор появился здесь по приказу Хозяйки Медной горы, то дела были плохи. Профессорам было запрещено появляться на острове во время испытания и уж тем более помогать ученикам. Значило ли это, что острову действительно требовалась защита и они все оказались в смертельной опасности? — Все вопросы потом. Сейчас к камню, — скомандовал он, указав им на темневший в зарослях Алатырь-камень. — Прикладываем руки, готовимся трансгрессировать. Драко с Гермионой, схватившись за руки крепче, чем прежде, направились к камню. Ладони коснулись каменной прохлады и их в секунду закрутило в водоворот трансгрессии. Не устояв на ногах, Гермиона упала на что-то мягкое и теплое. Послышались сдавленные ругательства, затем знакомый шепот, доставший до ее уха: — Ну, вот, Грейнджер. Теперь ты сверху. Гермиона распахнула глаза. Взгляд прилип к лицу слизеринца. Губы касались его щеки. Рука Драко покоилась на ее талии. Сердце бешено билось то ли от пережитой трансгрессии, то ли от его близости. Это стало так просто — быть с ним рядом. Вставать не хотелось, несмотря на то, что они лежали на каменном полу и, очевидно, были в зале не одни, потому как тишину нарушали звонкие голоса. — Нет, Поттер, я точно тебе говорю! Наверно, во мне проснулась способность говорить на парселтанге. Я разговаривал со змеей так же, как с тобой сейчас! И понимал ее! Все, как ты рассказывал! — Этого не может быть, Забини! — Конечно, не может быть! — вклинился в диалог учеников голос профессора. — Гарафена отлично умеет разговаривать на русском. Так что, извини, но… Все трое заливисто рассмеялись. Гермиона усмехнулась в ворот мантии Драко, прижавшись к нему сильнее. — Вставай, Грейнджер,— мягко проговорил он, — полежишь на мне в следующий раз. Рука Малфоя скользнула по ее спине вниз и легко хлопнула по бедру. Он озорно улыбнулся под ее удивленным взглядом и, бесцеремонно сбросив Гермиону на пол, встал на ноги. — Придурок, — буркнула волшебница, стараясь скрыть улыбку, и, приняв его руку, тоже поднялась с пола. Их перенесло на Малахитовый двор. Хозяйки Медной горы видно не было, на лице Александра играла легкая улыбка, Блейз и Гарри, по всей видимости, успешно справившиеся с испытанием, улыбались так широко, что поднимались щеки. Видимо, мальчики вернулись с острова раньше и птиц не застали. Догадки Гермионы подтвердились, когда Александр, приблизившись к ней и Малфою, бросил им едва слышно: — Все разговоры о птицах после. — Итак, — громко произнёс он, хлопнув в ладоши, — достаем песчаники и смотрим свой факультет… Волшебники запустили руки в карманы и поочередно стали извлекать оттуда маленькие серые камушки. Краем глаза Гермиона заметила, как на ладони у Гарри песчаник засветился синим и секунду спустя показал герб Ярилы. Она ободряюще улыбнулась другу. К удивлению волшебницы, песчаник Малфоя показал тот же факультет. Она посмотрела на камень в своей ладони и замерла в оцепенении. Маленький серый камушек вспыхнул то ли чёрным, то ли фиолетовым, а затем на камне появилось изображение сосны с вплетенной в нее буквой «Х». — Что там ? — нетерпеливо спросил Малфой, взглянув на ее камень. Узнавшие ее факультет Драко с Гарри и профессор уставились на волшебницу с ярко выраженным беспокойством на лицах. Она взглянула на Блейза — тот ничего не ответил, только протянул Гермионе свой камень с таким же рисунком по центру.