По обмену из Англии

Серый песчаник, который все время Испытания поиском Гермиона держала в кармане мантии, распределил ее на факультет Хорс. Учеников, распределенных на данный факультет, отличали стремление к успеху, амбиции, усердие, честолюбие, предприимчивость и хитрость, — то есть все те качества, которые были свойственны Малфою. Но слизеринец попал на Ярила вместе с Гарри и, казалось, едва ли был против такого расклада событий. По крайней мере, с того самого момента, когда они узнали свои факультеты и до тех пор, пока они не вышли с Малахитового двора, Гермиона не услышала ни одного ругательства или недовольства по поводу его распределения. Значило ли это, что Малфой покорно смирился со своей участью стать подобным гриффиндорцам ? Или он действительно изменился? Изменился настолько, что душа его теперь желала иного. Когда они вновь оказались на улице, солнце уже клонилось к закату. Кроны осенних деревьев ласкали тёплые лучи. Небо было ясным. Хрустальный терем отражал краски дивных пейзажей вокруг. Но теперь красота окрестностей Колдовстворца едва ли могла поднять настроение. Профессор, шедший впереди группы волшебников, молчал. Малфой с постным выражением лица шел рядом с Гермионой, крепко держа ее за руку, будто боялся, что она вот-вот исчезнет. Гарри ступал по другую сторону от подруги. Голова его была опущена, брови сведены, радость от успешно пройденного испытания исчезла с его лица. Блейз плелся сзади. Они вышли на холм, залитый закатными лучами солнца. С холма открывался вид на реку, извивавшуюся вдали подобно голубой ленте. По берегу бродили ученики, одетые в формы своих факультетов. По всей видимости, занятия закончились, и волшебники наслаждались свободным временем, прогуливаясь на свежем воздухе. На прибрежных камнях сидели существа, похожие на русалок, но их светлые лица, заметные издалека, были куда приятнее русалочьих. Существа были почти людьми, только имели хвосты вместо ног, которыми время от времени хлестали по речным водам. Александр остановился на холме и развернулся к ученикам, намереваясь сделать очередное объявление. — Профессор, а нельзя ли как-то поменять факультет? — спросил Малфой, обратив внимание Белова на себя. — Что, тоже хочешь на Хорс? — фальшиво усмехнувшись, спросил он. — Нет. Думаю, что Грейнджер будет лучше с Поттером на Яриле. Они к друг другу привыкли, — сухо ответил он. Профессор повторно усмехнулся — теперь по-настоящему — и, поджав губы, отрицательно мотнул головой. Малфой тяжело вздохнул. «Конечно, нельзя…» — подумала Гермиона. Она не помнила случаев, когда в Хогвартсе ни с того ни с сего осуществлялся перевод учеников с факультета на факультет. Шляпа распределяла безошибочно. Вряд ли здесь Алатырь-камень справлялся с сортировкой учеников хуже Распределяющей шляпы. Александр посерьезнел. — Глаз с нее не своди, — сказал он, обратившись к Блейзу. — Это желание ? — откликнулся тот. — Это приказ, — грубо ответил профессор. Глаза его потемнели. Стоит отдать должное ребятам: все они, не исключая профессора, переживали за Гермиону больше, чем она сама. Она видела, как от беспокойства подрагивали губы Драко, как Поттер то и дело хмурился, а Забини, пребывая в каком-то несвойственном для него волнении, все никак не мог перестать крутить часы на руке. Александр старался держать лицо, но выходило у него скверно. Гермиона же чувствовала себя настолько неудобно и неловко, что хотелось провалиться сквозь землю или уехать обратно в Англию. Повисло напряженное молчание. Профессор снял шапку, покрутил ту в руках, почесал затылок, снова надел головной убор на голову и, глубоко вздохнув, начал говорить: — Не скажу, что сильно ряд результатам распределения… — он на миг замолчал, бросив взгляд на берегинь, выползших на берег, затем снова посмотрел на столпившихся перед ним учеников и, цокнув, продолжил, — за Драко и Гарри я не сильно переживаю. Виктория Сергеевна замечательная колдунья. Она вам придется по душе, я уверен. К тому же я сам постоянно буду рядом. Но вот Воронцов… — он скривился, — особенно сейчас… Профессор потёр лоб в замешательстве. — Так, ладно, — Александр наконец взял себя в руки и, послав им дежурную улыбку, сказал, — Некоторые из учеников Хорса не очень приятные личности. Будьте к этому готовы. С распростертыми объятиями вас там не примут, — произнёс он, задержав взгляд на Блейзе и Гермионе, — те кивнули в ответ. — Следите друг за другом. При случае не давайте друг друга в обиду. Что касается Григория Ефимовича… — профессор снова на миг задумался, — ко мне он не очень, но к ученикам расположен до тех пор, пока те не пытаются нарушить устав школы. Лучше лишний раз на глаза ему не попадаться. Естественно, он скажет вам по всем вопросам обращаться к нему, но… Если у вас возникнут какие-либо вопросы или проблемы, — последние слова он выделил, — незамедлительно обращайтесь ко мне. К нему лучше не лезьте. Меня вы всегда сможете найти либо в кабинете ЗОТИ на втором этаже главного здания, либо там, — он указал на пристройку с восточной стороны терема, — там находится общежитие Ярилы. Ну, или бегите к Вике. Виктория Сергеевна в помощи не откажет, но только в том случае, если помощь действительно требуется, — профессор улыбнулся. Белов тряхнул рукой и, задрав рукав, взглянул на часы. — До ужина еще достаточно времени. Я дам вам карты Колдовсторца, чтобы вы смогли ориентироваться в здании, и разведу вас по факультетам. Встретимся в Главном Зале в семь вечера, — он вытащил из барсетки четыре свернутых в рулон пергамента и вручил по одному каждому из учеников. — Как только вам предоставят места в комнатах, домовые принесут ваши вещи. Домовых не пугаться. Разговаривать с существами уважительно, но без лишних любезностей, а то на шею сядут, — он хлопнул себя по оголенному участку шеи. — Все ясно? Ученики дружно закивали в ответ. — Да-а-а… — протянул профессор, — все-таки почему Хорс?…— спросил он то ли сам себя, то ли Гермиону, на которую мельком бросил донельзя обеспокоенный взгляд. В ответ Гермиона только пожала плечами. Не сказать, что в ней начисто отсутствовали все качества, присущие ученикам данного факультета, но она училась на Гриффиндоре. Следовательно, воли, храбрости и свободомыслия в ней было больше, чем всего остального. Или война оставила на ней свой отпечаток, и идеалы, живущие внутри нее, тоже поменялись? Издалека послышались голоса и музыка. Все мгновенно обернулись на звук. — Заплетися, плетень, заплетися… — пропел звучный женский голос. По одному только голосу стало ясно, что его обладательница была, наверняка, не из робкого десятка. Женщина пела так, что ее сильный голос долетал до берега, где ученики и берегини, вылезшие погреться в лучах закатного солнца на камни, скучковались в одном месте и все, будто по команде повернули головы. — Выходцы идут, — пояснил Белов, расплывшись в широченной улыбке. Голос запевалы подхватил громкий хор: — Завернися труба золотая, Догодайся кума молодая… Хор поддержал властный мужской голос: — Выходила утушка со малыми детками… Затем снова запел хор: — Расплетися плетень, расплетися Развернися труба золотая, Догадайся кума молодая… Послышался звон бубнов, бряканье струн, и вскоре из-за терема показалась толпа пестро одетых учеников с двумя профессорами, шедшими впереди. Александр достал гармонь из сумки и с улыбкой на лице начал наигрывать в такт заданной мелодии. Мелодия гармони там была весьма кстати и затмевала собой все остальные инструменты то ли из-за того, что Александр стоял совсем рядом, то ли потому, что гармонь должна была там присутствовать. Тем временем вереница волшебников-музыкантов приближалась к ним. Впереди чинно вышагивал высокий, статный, широкоплечий мужчина в бордовом кафтане похожем на тот, что был у профессора. Волшебник прижимал к себе миниатюрный музыкальный инструмент, имевший треугольную форму. Одной рукой он сжимал гриф, другой перебирал струны. Рядом с ним не шла — плыла высокая женщина в темно-синем платье с длинными рукавами. Подол платья и рукава были расшиты серебряными витиеватыми узорами. Каштановые волосы — собраны в толстую длинную косу, лежавшую у нее на груди. Женщина пела, но, завидев Александра, оставила песню и, громко скомандовав шедшим за ней учениками продолжать «бравое дело» и схватив обеими руками подол длинного платья, волочившегося по земле, со всех ног пустилась к профессору. — Санечка! Вернулся! — радостно закричала она, бросившись к профессору на шею. «Санечка», спрятав гармонь обратно в сумку, несмотря на свой низкий рост, подхватил женщину и, оторвав ее от земли, закружил в воздухе. Минуту спустя, когда она вновь встала на землю, а развеселившийся от встречи профессор принялся поправлять пояс, кафтан и едва не свалившуюся с головы шапку, ученики наконец смогли разглядеть незнакомку как следует. — Ребята, познакомьтесь. Виктория Сергеевна, декан факультета Ярила. Преподает чаровство, — обратился к ребятам профессор. Виктория Сергеевна дружелюбно улыбнулась новым ученикам, но улыбку ее едва ли можно было назвать милой. В ней вообще не было ничего милого, зато, очевидно, харизмы, обаяния и силы, исходящей от одного только ее взгляда, колдунье было не занимать. Виктория Сергеевна, декан факультета Ярила, как представил ее профессор, обладала весьма притягательной внешностью. Темно-карие, почти чёрные глаза смотрели на учеников из-под чёрных густых ресниц. Взгляд казался глубоким и чарующим. Виктория Сергеевна имела правильные черты лица, щеки ее розовели от обилия свежего воздуха. Она носила крупные серебрянные сережки-кольца, которые подрагивали в такт ее движениям. На руках звенели серебряные браслеты. Плечи держала расправленными, спину прямой. Виктория Сергеевна выглядела старше, чем профессор, но все еще слишком молодо для того, чтобы при виде нее думать об учебе. — Ну, привет. Из Англии, значит? — насмешливо спросила она, выгнув темную бровь. Кто-то закашлялся. Забини, оттянув ворот мантии, который, очевидно, внезапно начал его душить, сделал шаг вперёд. — Здравствуйте, Виктория… — он попытался улыбнуться. — Сергеевна, — с нажимом закончила за Блейза преподаватель. — Угу… — выдавил Забини, не отводя глаз от женщины перед ними. Александр прыснул в кулак. — Мда-а-а-а… — протянула она, обведя глазами представших перед ней учеников. — Повезло же тебе, барышная, с компанией… Прямо-таки три богатыря…— задумчиво пробормотала профессор. — О чем она говорит? — тихо спросил Гермиону Гарри. Вид у Поттера был потерянный. Гермиона не успела ответить, да и не знала, стоило ли отвечать: «Гарри следовало больше заниматься русским», и это были не ее слова. К ним подошел мужчина, тот самый, который недавно шел во главе хора вместе с Викторией Сергеевной. — Александр, — он чуть наклонил голову на бок и протянул руку профессору, — рад видеть. Твоей гармони нам не хватало, — профессор улыбнулся. Мужчина был средних лет. Возраста ему добавляла короткая темная борода и усы. В уголках у маленьких карих глаз скопились морщины. Не слишком короткие каштановые пряди волос доставали ему почти до плеч. Бордовый кафтан украшали тёмные позолоченные узоры. По искренней улыбке Александра и его просветлевшим глазам стало ясно, что мужчины пользовались у друг друга взаимным уважением. — Орлов Глеб Сергеевич, декан факультета Сварог. Преподаю в Колдовсторце зельеделие, — представился он, приветливо улыбнувшись волшебникам. «Брат и сестра…»— подумала Гермиона, заметив некоторую схожесть черт лица у Виктории Сергеевны и Глеба Сергеевича. К тому же колдун в красном кафтане то и дело искоса посматривал на Викторию, будто приглядывал за ней. Так обычно вёл себя Малфой: когда она не находилась в непосредственной от него близости, слизеринец постоянно искал ее глазами. — Виктория Сергеевна, — обратился к женщине Александр, — позвольте познакомить Вас с вашими новыми учениками. Драко Люциус Малфой и Гарри Джеймс Поттер, — он жестом руки попросил ребят выйти вперед, — были распределены на Ярила. Теперь они в вашей власти, но… — он, усмехнувшись, поднял в верх указательный палец, — попрошу заметить, временно. Руку Драко Гермионе пришлось отпустить. Малфой и Поттер сделали шаг вперед. Виктория Сергеевна окинула двух учеников оценивающим взглядом и еще раз улыбнулась то ли доброжелательно, то ли хищно. Гермиона еще раз взглянула на колдунью из-за плеча Малфоя. Синее платье очерчивало ее стройный стан, складки юбки, украшенной узорами, блестевшими в вечернем свете, доходили до самой травы, шуршавшей под ногами. Большие карие глаза в свете закатного солнца становились похожими на янтарь. На широком лбу меж бровей у Виктории Сергеевны залегла складка. Она чуть склонила голову, видимо, раздумывая о чем-то, отчего одно из ее серебряных колец, вставленных в уши, коснулось ее плеча. Профессор напомнила Гермионе птицу Гагану, которую они встретили на острове: у той были почти такие же тёмные глаза и она так же кланялась. Да, женщина была красивой. — Приятно познакомиться, — наконец произнесла она. — В таком случае я прямо сейчас отведу вас в общежитие и распоряжусь, чтобы вам немедленно предоставили покои. Учебники вы получите сегодня вечером, и уже завтра будете обязаны явиться на занятия. Вам все ясно? Малфой кивнул. Поттер, скосив на него взгляд, тоже закивал в ответ. — В таком случае прошу следовать за мной, — она мельком взглянула на брата — тот одобрительно улыбнулся. — Пойду к своим. Увидимся на занятиях, дети, — сказал Глеб Сергеевич, после чего развернулся и бодрым шагом направился в сторону хрустального терема. — Виктория… — Блейз, прокашлявшись, тоже выступил вперед. — Сергеевна, — твёрдо произнесла колдунья, обернувшись на Забини. — Ага… Виктория Сергеевна, — растерянно повторил мулат, выдержав ее убийственный взгляд. — А Вы меня с собой взять не сможете? — Забини… — одновременно произнесли Александр и Драко. Виктория Сергеевна звонко расхохоталась. — Скажи мне, милый мальчик, — обратилась она к нему отнюдь не милым голосом, — твой факультет…? — Хорс, — тут же ответил волшебник. Колдунья поморщилась. — Хорс, — повторила она, медленно кивнув. — И что же ты будешь делать на Яриле? — она выгнула бровь. Блейз замялся. — Помогу Вам… — ответил он, переступив с ноги на ногу. — Мои друзья иногда бывают слишком неуправляемыми, и я боюсь, как бы они не натворили чего-нибудь. Малфой сильно пихнул друга в бок, отчего тот сдавленно охнул. Александр, стоявший с края всей компании опустил голову, сделав вид, что очень занят изучением своих ботинок, но было видно, что профессор едва сдерживал смех. Поттер бросал косые взгляды то на профессоров, то на однокурсников, и то и дело поправлял очки, очевидно, не совсем понимая, о чем сейчас шел диалог на русском. Гермионе же от накатившего чувства стыда за поведение слизеринца хотелось треснуть себя по лбу. — Как тебя…? — пренебрежительно произнесла профессор. — Блейз…Блейз Забини, — с готовностью ответил слизеринец. — Так вот, мистер Забини, — холодно сказала Виктория Сергеевна, намеренно выделив обращение. — Блейз, — уверенно поправил ее мулат. Она снова пропустила смешок от его, казалось, непомерной наглости. — Хорошо. Блейз. Мне помощь не требуется, спасибо, — сдержанно ответила ему профессор,— но при возможности я передам Григорию Ефимовичу, что Вы выразили готовность помогать профессорам в их нелегком деле. Я думаю, декан вашего факультета найдёт, чем Вас занять. Блейз помрачнел. Виктория Сергеевна велела Драко и Гарри проследовать за ней и, напоследок бросив оставшимся волшебникам и Александру «встретимся за ужином» направилась вместе с вновь прибывшими учениками в сторону терема. Александр, не выдержав, заливисто рассмеялся. — Знаешь, у меня даже нет желания тебя отчитывать! — заговорил профессор сквозь смех. — Что же ты творишь?! Она ведь теперь от тебя не отстанет! Будешь одно чаровство целый день изучать! Идиот! — Ни одной юбки, Блейз! — воскликнула Гермиона в тон профессору. — У нее вообще-то платье было, — заметил слизеринец с напускным безразличием на лице. — Как тебе не стыдно?! Она же профессор! — в изумлении произнесла волшебница. Забини пожал плечами. — Для меня всего пол года, — отмахнулся он. — Ладно. Посмеялись, да будет, — подал голос профессор. — Идите за мной. Провожу Вас в общежитие Хорса, — он сделал шаг по направлению к зданию Колдовстоврца — Гермиона и Блейз последовали за ним. — Кстати, можешь не переживать, Григорию Ефимовичу она про тебя ничего не скажет. Виктория Сергеевна его не любит, — как бы невзначай сказал Александр, взглянув на поникшего слизеринца из-за своего плеча. Настроение вновь поднялось у всех, кроме Блейза, который после казуса с профессором больше не произнёс ни слова. Пока они сходили с холма, возвращаясь на ту дорогу, по которой шли к Малахитнице, Гермиона снова стала думать о Малфое и воспоминаниях. Воспоминания за все то время, что они провели вместе с Драко, к ней больше не возвращались. Возможно, она просто слегка привыкла к нему, и теперь переживаемые ею рядом с ним эмоции больше не были настолько сильными, чтобы создать в ее сознании потрясение, способное вызвать картины прошлого. Значит, оставалось надеяться только на помощь профессора. Кроме остального, ее весьма огорчил тот факт, что слизеринца, впрочем, как и Гарри, буквально оторвали от них. Очевидно, теперь однокурсники будут видеться реже. Такой расклад событий едва ли добавлял Гермионе уверенности. Затем она подумала о птицах и уже было собралась расспросить о них Александра, но во время вспомнила про Блейза. Гермиона покосилась на мулата, шедшего рядом. Компания Забини теперь не казалась ей такой уж плохой, но всё-таки было бы лучше, если бы на его месте был Гарри или Малфой, потому что к первому она привыкла уже очень давно и с уверенностью могла сказать, что Гарри в случае чего точно протянет ей руку помощи, а Драко… Драко, судя по всему, теперь отдал бы ей всего себя, лишь бы с Гермионой ничего не случилось. Блейз же в первую очередь думал только о себе. Гермиона, вперив взгляд в спину профессора, шедшего впереди, горестно вздохнула. Это ничего. В конце концов она была достаточно сильной ведьмой и раньше при случае могла за себя постоять. Они обогнули хрустальный терем и дошли до квадратной пристройки. Вход в общежитие Хорса, как рассказал им профессор, располагался с северной стороны. В гостиную, со слов Александра, можно было попасть и изнутри терема: для этого следовало спуститься на самый нижний этаж и пройти по длинному коридору, далее приложить ладонь к двери, чтобы та смогла считать энергию колдуна и пропустить его внутрь. Хрустальная лестница, ведущая ко входу в общежитие, была чуть уже той, что красовалась у главного входа. Лестницу украшали красивые резные колонны, которые поддерживали прозрачную квадратную крышу. Лучи солнца проходили сквозь крышу, касались ступеней и, отражаясь от хрусталя, заставляли пол переливаться и блестеть. Как только они подошли к лестнице, былое веселье улетучилось, по спине пробежал противный холодок, а внутреннее предчувствие подсказывало Гермионе бежать от этого места как можно дальше, несмотря на всю его красоту. Профессор обернулся, послал ей и Блейзу ободряющую улыбку, после чего первым стал подниматься по ступеням. В центре резной хрустальной двери, за которой, к слову сказать, ничего не было видно, находился круг. Магия внутри круга двигалась подобно водовороту. Профессор приложил к кругу собственный перстень, та послушно открылась, пригласив гостей пройти внутрь. Помещение, в котором они оказались, имело квадратную форму. Гостиная была просторной и делилась на два отсека. В одном из них стояли кресла и диваны, обитые чёрным бархатом, и круглые столы из тёмного дерева, в другом находились шкафы, забитые книгами, несколько парт и стулья. Читальня была небольшой. Под высоким хрустальным потолком висели громадные хрустальные люстры. Хрустальные стены были украшены живыми портретами русских волшебников. Больше всего Гермиону впечатлили сосны, растущие по всему помещению в хаотичном порядке. Деревья то ли росли взаправду, то ли были наколдованы — скорее всего наколдованы, потому как казались слишком низкими для сосен. Могучие корни врастали прямо в хрустальный пол, макушки сосен упирались в потолок, хвойные ветви раскидывались над столами, диванами, шкафами и креслами, создавая ощущение некоторого уюта. Прямо с потолка падали хлопья снега. Те неспешно кружились в воздухе. Снег был точно наколдованным, потому что не оставлял ни сугробов, ни луж, которые просто обязаны были появиться из-за тепла в помещении, если бы осадки действительно были настоящими. Магия, конечно, приводила в восторг. Пахло свежестью и хвоей. У одной из стен стояла громадная русская печь. По всей видимости, ее было достаточно для того, чтобы отапливать все помещение. Маленькие человечки в соломенных ботинках, свободных штанах и рубашках, подвязанных красными поясками, заботливо подкладывали в печь дрова. Домовых, бродивших по гостиной, Гермиона насчитала пять или шесть. Возможно, тех было больше, но низкорослые существа терялись среди учеников разных возрастов. Ученики важно прогуливались по гостиной, восседали в креслах с чашками чего-то дымящегося; расположившись на диванах, читали книги или вели между собой ленивые диалоги о погоде, учебе и пересказывали друг другу школьные сплетни. Вместо мантий обучающиеся носили пиджаки положенного цвета с вышитыми на них узорами и гербом факультета на груди — у обучавшихся на Хорсе имелись чёрные пиджаки с серебряными узорами. На ногах у большинства учеников, в том числе и у девочек, были надеты брюки, заправленные в высокие сапоги на шнуровке, похожие на те, что носил Александр. Некоторые из представительниц прекрасного пола все же носили юбки, но почему-то сочетали их все с теми же сапогами. Со всех сторон послышалось вежливое «Здравствуйте, Александр Александрович». Профессор только кивал в ответ на приветствия учеников. На иностранцев, пришедших с ним вместе, никто не обращал внимания. — Ждите здесь. Я схожу за Воронцовым, — сказал профессор. Он удалился в сторону лестниц, расположенных в другом конце огромного помещения. Как только профессор оставил волшебников, некоторые ученики стали коситься на них с неприкрытым подозрением во взгляде. Блейз поджал губы. По лицу его было заметно, что слизеринцу, несмотря на роскошно обставленное помещение, в котором они оказались, происходящее удовольствия доставляло мало. Гермиона постаралась припомнить, когда последний раз они с Забини оказывались наедине, и вскоре пришла к неутешительному выводу, что последний и единственный раз это было в Хогвартсе, когда они вдвоем прогуливались в Хогсмид. Да-а-а… Странная вышла прогулка. Гермиона вспомнила их диалог в «Трёх метлах». «Нам надо держаться вместе…» «Я привык быть на стороне победителя…» Интересно, насколько Блейз Забини был готов следовать своим же убеждениям. Или он будет рядом до тех пор, пока около него не зашуршит очередная юбка? — Присядем? — Блейз мотнул головой в сторону одного из диванов. Гермиона согласно кивнула, и они уселись на диван, стоявший под одной из сосен. Спустя мгновение к ним подскочила девушка-старшекурсница. Ее светлые волосы были собраны в тонкую косу, доходившую той до груди. Коса была подвязана серебряной лентой. Лицо девушки показалось Гермионе до ужасного неприятным: дело было то ли в ее здоровом носе, похожем на картошку, то ли в неумело наложенной на лицо косметике, которой та, очевидно, пользовалась с большим энтузиазмом. Черный пиджак волшебницы был распахнут и оттуда вываливалась подросшая грудь, которую едва сдерживали мелкие пуговицы, натянутой до предельного белой рубашки. Взгляд ее тот час же прикрывался к Блейзу. На Гермиону, сидевшую рядом, девушка внимания не обратила. — Привет. Ты из Англии? — спросила она Забини, бесцеремонно усевшись рядом с ним почти вплотную. — Точно, — холодно отозвался Блейз, при этом не предприняв ни одной попытки отодвинуться, несмотря на то, что между Гермионой и ним оставалось еще достаточно места. — Мое имя Снежана, но ты можешь звать меня Жанной, — проговорила она, натянув на лицо противную слащавую улыбку. — А тебя как зовут? — Забини, — ответил Блейз, улыбнувшись ей в ответ. — Это имя или фамилия? — поинтересовалась волшебница. — Второе имя, — коротко ответил он. — А-а-а… ну, да, — протянула она с некоторым придыханием. — А первое? — Блейз. — Блейз, — повторила Снежана, кивнув и еще раз улыбнувшись. Она оторвалась от спинки дивана, чуть подалась вперёд, как бы случайно открыв мулату обзор на выпяченную грудь. — А она с тобой? — скривившись, спросила волшебница, взглядом указав на сидевшую по другую сторону от волшебника Гермиону. — В некотором роде, — уклончиво ответил слизеринец, взглядом скользнув по ее декольте. — Ну, и чучело… — снова протянула Снежана. — У вас в Англии все такие страшные? Гермиона было хотела ответить мерзавке, кто тут на самом деле чучело, но Забини, легко коснувшись ее ладони, едва заметно мотнул головой. Гермиона только раздраженно выдохнула ему в ответ. Мерлин, если Блейза в самом деле смогла заинтересовать эта кобыла, то у него был просто ужасный вкус. — Нет, — он непринужденно улыбнулся волшебнице, — такие, как ты, тоже водятся… — Такие, как я… — произнесла девушка, растягивая слова. — Это какие? — Такие… — Блейз бросил на волшебницу оценивающий взгляд, — дерзкие. Ее глаза хищно сверкнули в ответ. — Приму за комплимент, — проговорила волшебница, кокетливо хлопнув ресницами. — Может, прогуляемся с тобой вместе после ужина? Расскажешь мне об Англии, а я тебе о России. Блейз по-хозяйски закинул руку девушке на плечо и мерзковато ухмыльнулся. Гермиона напряглась. Ничего хорошего эта ухмылка не предвещала. — Может, и прогуляемся, — начал нашептывать он ей на ухо, — только прежде, чем ты начнешь томным голосом рассказывать мне о России, прими за факт, что если ты еще раз оскорбишь мою подругу… — рука Забини, лежавшая на плечах у девушки, подхватила ее косу и оттянула ту так, что голова Снежаны непроизвольно задралась, а глазам больше ничего не оставалось делать кроме того, что разглядывать расплывшееся в победной ухмылке лицо мулата. — Блейз! — Гермиона с силой сжала предплечье другой его руки. Не хватало еще получить выговор в первый день пребывания в русской школе. — Не лезь сейчас! — рявкнул он в ответ, вырвав руку из ее хватки. — Так вот… — продолжил он говорить елейным голосом, снова обратившись к Снежане, — если еще раз это произойдёт, дорогуша, я намотаю твою косу тебе на горло и случайно потяну за кончик. Ясно? — Да я тебя прокляну! — выкрикнула она, попытавшись вырваться из объятий Блейза, но тот буквально вдавил ее в свое тело. — Попробуй, — спокойно сказал он, мотнув головой в сторону спускавшихся с лестницы профессоров. Девушка, проследив за взглядом Забини, покосилась на появившихся в гостиной преподавателей. — Отпусти, — почти пропищала она. Блейз, усмехнувшись, легко оттолкнул ее от себя. — Пожалуйста, — наигранно любезно произнёс он, сложив руки на груди. Снежана, бросив на него острый взгляд, почти бегом направилась к лестнице, располагавшейся справа от той, с которой спускались профессора. — Выходит, прогулка отменяется? — смешливо бросил он ей вслед. — Козел! — долетело до их слуха в ответ. Блейз встал и, очаровательно улыбнувшись, подал растерянной Гермионе руку. — Пойдем, mia cara. За нами пришли, — сказал он, мотнув головой в сторону преподавателей. Гермиона, сжав его ладонь, поднялась с дивана. — Тебе не стоило, — шепнула она на ухо Блейзу, когда они стали пересекать гостиную на встречу профессорам. Блейз взгромоздил свою руку на ее плечи, притянул Гермиону к себе почти также, как пару минут назад прижимал к себе ту девушку, и с нажимом произнёс: — Ты не поняла, милая, — последнее слово он выделил. — Они тут все слишком высокого мнения о себе. Не дашь им знать с самого начала, кто ты есть, и тебя раздавят. У Гермионы от его повелительного голоса по коже проползла стая мурашек. Рука Забини, давившая ей на плечи, упала вниз, легко прошлась по ее спине и застыла где-то в области лопаток. Тепло его ладони подталкивало идти вперёд. Александр, стоявший у нижней ступеньки с тем, кого, по-видимому, следовало называть «Григорий Ефимович», наблюдал за ними издалека. Профессор не улыбался. Русский колдун, занимавший пост декана Хорса, был выходцем из Дурмстранга. Об этом свидетельствовал и его боевой посох, который тот сжимал в правой руке вместо волшебной палочки и перстня ( у профессора его не наблюдалось), и тяжелый, меховой, черный плащ, который он таскал на своих широких плечах, несмотря на погожие дни за окном. Его лицо напомнило Гермионе сразу двух профессоров, одним из которых был Северус Снейп, а другим директор Института Дурмстранг Игорь Каркаров. Тот некоторое время был Пожирателем Смерти, затем вышел из-под стражи, благодаря тому, что сдал одного из своих, стал директором школы и в конце концов в 1996 году был убит все теми же Пожирателями. Профессор стоял на последней ступени, возвышаясь над Александром, спустившимся вниз, и остальными учениками, которые находились в гостиной. Чёрные, слегка поседевшие пряди волос едва касались его плеч; орлиный нос сильно выступал вперёд; из-под густых чёрных бровей на волшебников смотрели темно-серые глаза, которые то и дело, блуждая по пространству вокруг, суживались в легком прищуре. Маленькая, тронутая сединой борода волшебника напоминала козлиную. Темный колдун смотрелся инородно даже в гостиной собственного факультета. Блейз и Гермиона подошли к профессорам. Александр незаметно подмигнул им, но по его потемневшим радужкам и время от времени сжимавшимся в кулаки ладоням, было ясно, что Белов хотел покинуть гостиную Хорса как можно быстрее. Строгий взгляд Воронцова задержался на представших перед ним учениках. — Воронцов Григорий Ефимович, декан факультета Хорс, преподаю в Колдовстворце Тёмные искусства, — хриплым басом произнёс волшебник. — Надеюсь, вы понимаете по-русски? Гермиона и Блейз кивнули в ответ профессору. — Отлично, — Воронцов покосился на профессора, стоявшего рядом. — Можешь быть свободен. Александр только хмыкнул в ответ и, бросив ученикам напоследок «увидимся», направился к выходу, не удостоив профессора, старше его почти вдвое, ни взглядом, ни словом прощания. — Итак, ваши имена? — спросил Воронцов. Волшебники представились, после чего грузным голосом профессор стал рассказывать им устав Колдовстворца и распорядок дня, затем уведомил вновь прибывших учеников о том, что учебники и форму им принесут в ближайшее время. — Женские покои находятся на втором этаже слева. Мужские справа по этой лестнице, — сказал профессор, указав на ступени за ним. — Спальни девочек полностью укомплектованы, так что будешь жить одна, — обратился он к Гермионе, — но если мне вдруг покажется, — он смерил недобрым взглядом выпрямившегося Забини, — что к тебе заходят лица мужского пола, я вычислю гостей очень быстро и сверну им ноги. Можете в этом не сомневаться. Ясно? Гермиона кивнула. Присмиревший Блейз сглотнул, но тоже кивнул. — Староста факультета Ирина разведет вас по комнатам, — сказал профессор, жестом пригласив подойти к нему высокую черноволосую девушку, стоявшую у стены неподалеку от них, которая, судя по всему, уже была готова приступить к выполнению своих обязанностей. Гермиону она проводила первой. Комната, в которой оказалась волшебница, была похожа на привычную спальню в общежитии Гриффиндора разве что только кроватями. Четыре кровати были расставлены по углам и укрыты белыми пушистыми покрывалами. Над кроватями возвышались светлые полупрозрачные балдахины из фатина. На одной из кроватей, которые располагались у окна, свернувшись в клубок, спал рыжий кот. Заметив Живоглота, Гермиона улыбнулась. Хрустальный пол украшал большой, овальный, белый ковер с чёрными витиеватыми узорами по краям и чёрным рисунком сосны с вплетенной в нее буквой «Х» в центре. Имелись прикроватные тумбочки, зеркало, шкаф, письменный стол, несколько стульев и кресло — вся мебель была вырезана из тёмного дерева и обита чёрным бархатом. Над потолком висела хрустальная люстра — маленькая копия той, что освещала гостиную Хорса. Хрустальные стены украшали еловые ветви, растянутые по периметру комнаты. В углу стояла маленькая чёрная печь. За прозрачной заслонкой танцевали языки пламени. Под маленькими ножками аккуратной стопкой лежали дрова. Не успела Гермиона подойти к выбранной Живоглотом кровати, как дверь за ее спиной распахнулась, и в комнату, волоча за собой громадный чемодан и больших размеров коробку, вошло низкорослое существо. Седые волосы и борода доходили домовому до локтей. Одетый в белую рубашку без пояса и чёрные штаны, он глазами нашел ученицу и, отпустив чемодан, который с грохотом приземлился на хрустальный пол, едва не придавив собой домового, поклонился. — Иннокентий Самойлович, — важно представился тот. — По приказу Сан Саныча принёс ваши вещи. Гермиона замерла на месте, не зная, следует ли ей просто тихо поздороваться или, может, изобразить что-то вроде реверанса. В конце концов она решила, что простого кивка головы и непринужденного «здравствуйте» будет достаточно. Вылетевшее из уст домового «Сан Саныч» Гермиону слегка обрадовало. Значит, это существо довольно сурового вида подчинялось Александру и вряд ли осмелилось бы ей навредить. Домовой щелкнул пальцами, и чемодан самостоятельно задвинулся в угол, а громоздкая коробка заняла место на одном из стульев. — С вашего позволения подброшу в печь дрова, — сказало существо. — Угу… — растерянно произнесла волшебница ему в ответ. Домовой деловито зашагал к печи, открыл заслонку и принялся закидывать туда поленья. Гермиона, наблюдавшая за его действиями, не двинулась с места. — Извините, а Вы служите Александру Александровичу? Я думала, домовые здесь подчиняются Григорию Ефимовичу, — осторожно произнесла она. Существо замерло на мгновение. Забросив последнее полено, домовой закрыл заслонку и, повернувшись к волшебнице, замялся. Губы под его серебристой бородой слегка задрожали, лицо приняло озадаченный вид. — Батюшка, с вашего позволения, – проговорил тот. Гермиона растерянно кивнула в ответ. — Прошу меня простить, я раньше никогда не имела дел с домовыми. Там, откуда я прибыла в Россию, существуют только эльфы-домовики и чаще всего они находятся в полном подчинении у своих хозяев, — с некоторой горечью в голосе пояснила она. Домовой поклонился еще раз. — Находясь в общежитии Хорса, я должен слушаться приказов Григория Ефимовича, но, покинув территорию колдуна, я могу этого не делать, — хитро прищурившись, он отвел взгляд. Маленькие серые глазки уставились на растянувшегося на покрывале Живоглота. — Красивый котик, — домовой сделал несколько шагов по направлению к кровати, — а можно погладить? Гермиона в который раз кивнула. Домовой маленькими шажками подошел к коту и принялся чесать того за ухом. Живоглот замурчал во сне. — Сан Саныч рассказывал мне о нем. У нас таких не водится, — с грустью пробормотал он, проведя толстыми короткими пальцами по шерсти животного. — Батюшка, так ваш хозяин — Александр? — с долей радостного удивления спросила Гермиона. Домовой недовольно поморщился. — Домовые сами себе хозяева, Ваша светлость. Я люблю и уважаю его светлость Александра Александровича за то, что они относится ко мне с должным уважением и угощает крендельками, — при упоминании о крендельках глаза домового радостно засветились. — Его светлость Александр Александрович, просили передать, что если Вашей светлости потребуется помощь, Вы можете обращаться ко мне. Уголки губ Гермионы чуть приподнялись. Что ж, волшебник-полубог не оставлял ее без присмотра. — Я пойду с разрешения вашей светлости, — домовой поклонился в третий раз. — Хорошо, — отозвалась Гермиона. На этот раз на ее лице появилась уверенная улыбка. В коробке, которую принёс Иннокентий Самойлович вместе с ее чемоданом, лежали учебники и новенькая школьная форма. Комплект состоял из трёх белых рубашек, двух чёрных пиджаков, пары брюк, одной юбки, спортивной формы и пижамы. На самом дне коробки вместе с учебниками лежали две пары тех самых сапог, которые носило большинство учащихся, и две шубы — осенняя и зимняя. Был будний день. Значит, на ужин следовало идти в школьной форме, поэтому Гермиона, взглянув на дверь и убедившись, что больше гостей не предвиделась, отыскала в своем чемодане все необходимое для принятия ванны и, подхватив новенький комплект одежды, направилась в ванную комнату. Ванная, хвала Мерлину, была рассчитана только на комнату, а не на целый этаж, и находилась за маленькой дверью прямо возле самого выхода. Цвета факультета, судя по всему, на подобные помещения не распространялись, потому как и полы, и стены, и потолки маленькой комнатки были деревянными. По средине ванной стояла огромная кадка из того же дерева, обвитая железными прутьями, подле нее — подставка в виде ступеней и несколько деревянных ведер и ковшей, в которых лежали банные принадлежности вроде мочалок и флаконов с шампунями. Над кадкой возвышалась железная душевая лейка. Из камня были сделаны только унитаз и раковина, находившиеся за деревянной перегородкой. На настенных полках стояли флаконы, как оказалось, с эфирными маслами и банки с высохшими соцветиями. На крючках висела пара свежих полотенец — разумеется, цвет их был белым и чёрным. В углу работала печь, подобная той, что имелась в спальне. В комнате было тепло и пахло деревом. Гермиона наскоро приняла душ, натянула на себя школьную форму, предпочтя брюки юбке, и вышла из ванной. Она подошла к зеркалу. Непослушные пряди густых волос от применения заклинания, мгновенно высушивающего волосы, пушились еще сильнее и торчали в разные стороны. Под глазами залегли плотные синяки. Кожа казалась мертвецки бледной. Школьная форма была ей свободна, впрочем, как и магловская одежда Гермионы, которая уже давно не садилась по размеру. Да, уж… Выглядела она действительно ужасно, и, возможно, та Снежана, сравнивавшая ее с чучелом, была не так уж далека от истины. Но где справедливость? Никто из русских волшебников не знал о войне в Великобритании. Они не знали, что такое скитаться по лесам целый год и целый год довольствоваться одной пресной рыбой, не знали, что такое ежедневно переживать за близких, которые находились на волоске от смерти. Но разве она имела право так выглядеть, когда рядом с ней находились волшебники вроде Забини, Малфоя и Александра. Гарри простил бы ей любую внешность, но Малфой… Неужели, пребывая в таком виде, она могла вызывать в нем что-то кроме жалости? Противное чувство стыда застряло в горле. Глаза защипало. Дверь приоткрылась и в комнату просочился Блейз. Слизеринец почти беззвучно притворил за собой дверь. Она заметила его присутствие лишь тогда, когда мулат, одетый в школьную форму, которая, к слову, ему очень шла, возник в зеркале рядом с ее отражением. — Что ты здесь делаешь, Блейз? — спросила она, сморгнув слёзы в надежде на то, что слизеринец не заметил ее расстроенного состояния. Блейз нахмурился. — Ты плачешь… — растерянно пробормотал он. — Тебе нельзя здесь, — Гермиона мельком взглянула на него из-за своего плеча. У Блейза Забини очевидно были проблемы с дистанцией. И если поведение Малфоя, который постоянно оказывался слишком близко к ней, можно было запросто объяснить обыкновенной влюбленностью, то манеру Блейза подходить к ней вплотную Гермиона могла объяснить разве что желанием слизеринца вызвать в ней раздражение. Грудь мулата почти касалась ее спины, голова возвышалась над ее собственной. — Можно, если осторожно, — наклонившись, шепнул он ей на ухо. Он обогнул ее и встал рядом. — Так что случилось? Ты проиграла войну со своими волосами? — заправив руки в карманы брюк, он чуть наклонил голову и нагло заглянул ей в глаза. Гермиона отвернулась. Рука Блейза упала ей на плечо. Она нехотя взглянула на него из-под мокрых от слез ресниц. Лицо Блейза выражало беспокойство. — Я просто подумала… — она шумно вздохнула, сделав неопределенный жест рукой, — я действительно ужасно выгляжу, — произнесла она, вернувшись к своему отражению в зеркале. — А-а-а… Так вот оно что… — манерно протянул Блейз. — То есть пока меня не было рядом, ты решила погрустить не из-за того, что у тебя провалы в памяти, и не из-за всего остального дерьма, что произошло с тобой ранее, а потому что Гермионе Грейнджер вдруг показалось, что она плохо выглядит. Слова этой сучки, разумеется, сыграли свою роль, да? Гермиона промолчала, не зная, что ему ответить. Думать о внешности, учитывая обстоятельства прошлого и настоящего, было глупо, но как можно было не думать о собственной неряшливости, когда рядом находился Блейз, одетый с иголочки, или Малфой, вид которого походил на вид модели с обложки «Ведьмополитена». Про Александра и говорить было нечего. — Расческа у тебя есть? — спросил Забини после недолгой паузы. Ей показалось, что она ослышалась. Но когда Блейз повторно задал свой вопрос и попросил отыскать расческу, Гермионе ничего не оставалось делать, как залезть в чемодан и постараться среди прочих вещей отыскать там свой гребень. Блейз с готовностью выхватил у нее предмет и, поставив Гермиону перед зеркалом, принялся сосредоточенно расчесывать концы спутанных прядей. Слёзы отступили, и, наблюдая за напряжением на лице слизеринца, копавшегося у нее в волосах, Гермионе внезапно захотелось рассмеяться от абсурдности происходящего. Но Блейз, похоже, был серьезно настроен одержать победу над ее волосами. — Ты их пересушила, — вдруг сказал Блейз, закончив с концами и взявшись за всю длину. — Твои волосы нельзя сушить заклинанием. Гермиона хмыкнула. Не хватало еще, чтобы Забини учил ее, как ухаживать за ее же волосами. — И как мне их высушить? До ужина осталось всего ничего, — спросила Гермиона, провожая взглядом руки Блейза, ловко орудовавшие у нее над головой. — Никак, — сказал он, мельком взглянув на ее отражение в зеркале. — У тебя прекрасные волосы, Грейнджер. Все, что они от тебя требуют, чтобы ты их вымыла и оставила в покое. Пряди легкие. Сами высохнут, сами завьются. Даже можно не расчесывать, — придирчиво осмотрев пушистое нечто в зеркале, он недовольно цокнул, — разумеется, если их не сушить. Блейз вручил Гермионе расческу и тут же потребовал: — Наклони голову, — он слегка надавил ей на затылок и стал собирать прядь за прядью. В конце концов у Блейза Забини получилось собрать ее неуемные волосы в весьма недурную косу. Он лихо закрутил ту у ошарашенной Гермионы на затылке и огляделся по сторонам. — Есть, чем заколоть? — Только палочка, — ответила Гермиона. Забини презрительно фыркнул. Он протянул ей левую руку, правой придерживая свое творение у волшебницы на голове. — Сними часы, — приказал слизеринец. Гермиона хотела было спросить, что он собрался делать, но выражение лица Блейза ясно дало понять, что вопросы сейчас были лишними. Она довольно быстро расправилась с замком и протянула слизеринцу свою ладонь с его же часами. Часы Блейз не взял. Вместо этого он кое-как левой рукой перехватил ее собранные волосы, правой достал палочку и навел ее конец на протянутый предмет. — Только не говори, что… — договорить Гермиона не успела. Часы под воздействием магии превратились в изящную заколку-краб. Та, мгновение спустя, оказалась у нее на затылке. Рука Гермионы не пострадала. Прическа вышла шикарной. Волшебница, пребывая в явном замешательстве, приоткрыла рот от удивления. Блейз победно ухмылялся. — Где ты этому научился? — спросила она, указав на собственную голову. Он снова наклонился к ее уху и , коварно улыбнувшись, тихо ответил: — Если бы ты знала, сколько девиц побывало в моей постели, милая, ты бы не задавала мне подобных вопросов, — нагло подмигнув ее отражению, Блейз отстранился. Гермиона покраснела. — Спасибо. Я верну часы тебе вечером, — сказала она, повернувшись. Слизеринец, стоя перед ней, с невозмутимым лицом поправлял собственную рубашку и галстук. — Брось, — отмахнулся он, встряхнув лацканы черного пиджака, — я даже не в курсе, от кого именно из маминых спутников жизни они мне достались. Для меня эти часы ничего не значат — надеюсь, будут значить для тебя, — Блейз снова подмигнул ей, на этот раз вполне дружелюбно. Гермиона улыбнулась. Забини наконец оставил свою одежду в покое и, вытащив волшебную палочку из кармана, наставил ту на волшебницу. Девушка от внезапности его действий инстинктивно сделала шаг назад и спиной врезалась в зеркало. — Не бойся, я просто хочу слегка усовершенствовать твою форму, — сказал он, придирчиво осмотрев всю волшебницу с ног до головы. Под палочкой Блейза ее пиджак и рубашка сузились, а брюки превратились в прямую юбку чуть выше колена. — Вообще-то у меня есть юбка! Зачем надо было портить штаны?! — недовольно произнесла она, осмотрев свои ноги. — И почему ты ее не носишь? — Блейз, улыбнувшись, поиграл бровями. Он спрятал палочку, скользнув по ней оценивающим взглядом, медленно подошел к Гермионе почти в плотную. Волшебница задрала подбородок, уставившись на слизеринца с легким прищуром. Она в момент почувствовала себя неудобно, потому как никогда прежде Блейз не позволял себе настолько откровенно нарушать ее личное пространство и уж тем более настолько бесстыдно разглядывать ее лицо. Запах хвои усилился то ли потому, что ее обоняние еще не привыкло к ее постоянному нахождению среди хвойных деревьев, то ли потому, что Блейз пах точно так же, как Хорс. Что он задумал? Отступать было некуда — тело вжималось в подвесное зеркало. Она вздрогнула, когда его рука потянулась к заостренному воротнику белой рубашки и смуглые пальцы легко выпустили из петли одну пуговицу. Он вглядывался в ее глаза непозволительно долго, отчего Гермионе сделалось несколько дурно. — Ты выглядишь прекрасно, mia cara, — прокашлявшись, произнёс он. — Найди себе другую причину для грусти, — он чуть оттопырил уголки воротника и, убрав руки в карманы, сделал два шага назад. Ощущение неудобства, повисшего между ними, тут же исчезло, но ноги все еще дрожали. Блейз ухмыльнулся. Черт бы его побрал! — Так что с воспоминаниями? Тебе удалось что-нибудь вытащить из своей головы? — он бесцеремонно плюхнулся на одну из кроватей, подложив руки себе под голову. Гермиона, часто заморгав, постаралась заставить себя забыть о недавней выходке слизеринца. — Пока нет, — поправив рубашку и юбку, которые теперь сидели на ней, как влитые, она присела на кровать рядом с Живоглотом. — Александр обещал помочь. Блейз оживился. Брови его взлетели вверх, выражение лица сделалось крайне сосредоточенным. — Наш профессор?! Гермиона кивнула, поджав губы. Она пересказала Блейзу весь диалог с профессором, который они вели, стоя на берегу Черного озера. — Выходит, он просто захотел помочь… —пробормотал Забини, потерев глаза, — чертов альтруист… — Тебе профессор не нравится, да ? — осторожно поинтересовалась Гермиона. Блейз дёрнул плечами. — Он не нравится Драко, потому что тот, держу пари, просто ревнует тебя к нему, — он бросил на Гермиону многозначительный взгляд. — Как по мне, он вроде ничего. Только слишком много думает о себе. — Кто бы говорил, — Гермиона рассмеялась. Блейз тоже усмехнулся. — Так что там с его происхождением? Он наполовину человек? Волшебница поведала слизеринцу о природе происхождения профессора ( наконец, это было можно сделать), о способности Александра слышать мысли других и об его умении вторгаться в разум людей. Она не стала рассказывать Забини о взрыве на заводе и не стала упоминать о сестре Александра и прочих странностях, вроде налета птиц на остров Ольхон, потому что дала обещание профессору не болтать лишнего. Блейз слушал ее очень внимательно и между делом бросал на Гермиону косые взгляды. Едва ли его глаза в тот момент выражали что-то похожее на жалость или сочувствие — скорее неподдельную заинтересованность. И Гермиона искреннее надеялась, что Блейзу в данный момент был интересен предмет ее рассказа, а не ее голые колени, торчавшие из-под слишком короткой по меркам Гермионы Грейнджер юбки. Ей очень хотелось поделиться хотя бы с кем-нибудь своими предположениями и опасениями относительно происходившего в Колдовсторце и отчего-то ей казалось, что Блейз или Гарри в отличие от Малфоя не станут уговаривать ее держаться от всего подальше, потому что… Потому что это было бесполезно. Но Забини и Поттер не владели окклюменцией, не умели контролировать свои мысли и, следовательно, не должны были знать больше положенного. Блейз, будто прочитав ее мысли, нахмурился. — А пропавшие девушки? Ты что-нибудь знаешь об этом? — спросил он, посмотрев на нее долгим взглядом. Гермиона мотнула головой. Нет, о пропавших девушках она ничего не знала, но об остальном знала больше, чем следовало ученице. — Что еще ты знаешь? — спросил слизеринец, отчеканив каждое слово. Гермиона метнула на него быстрый взгляд, и, скрестив руки на груди, уставилась на носы чёрных ботинок. Что ж, ботинки были удобными. Скорее всего на обувь были наложены чары, адаптирующие обувь к температуре, потому что ноги в ней не потели, ко всему прочему, туго затянутые шнурки не жали, и в целом такие ботинки наверняка обладали отличной износостойкостью. Поэтому их таскали и профессора, и ученики. — Грейнджер… — с нажимом повторил Блейз. Она отвлекалась от ботинок и, взглянув на поменявшегося в лице Забини, застыла в нерешительности, наткнувшись на его пронзительный взгляд. — Я не могу сказать. Профессор узнает, — ответила она как можно спокойнее, но тут же поспешно прибавила, — извини, дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто я обещала молчать. — Драко знает? — с сомнением спросил он. — Да, — ответила она, выдохнув. Блейз медленно кивнул, но легкая озадаченность все еще продолжала блуждать по его лицу. — Ладно, — он почесал затылок. — Я бы хотел попросить тебя, — серьезно проговорил Блейз. — Если ты вдруг решишь влезть куда-то, то не забудь прихватить с собой нас. Или хотя бы извести меня о своих планах. Гермиона, глядя слизеринцу в глаза, согласно кивнула. На лице Забини отразилась прежняя маска непринужденности. — Ты смотрела учебники? — небрежно спросил он, но, не дождавшись ответа волшебницы, тут же продолжил. — Я взглянул мельком. Похоже, изучение магических существ и древние руны придется учить заново. Они изучают славянские. Ты знала об этом? — он оторвался от подушки, встал с кровати, прошелся по комнате, влез в коробку с ее учебниками и достал оттуда книгу по рунам. — На, взгляни. Книга упала Гермионе на колени, Забини бесцеремонно уселся рядом, придавив собой конец хвоста Живоглота, отчего тот зашипел, но таки подвинувшись на край кровати, снова заснул. Гермиона принялась было листать страницы, но Забини не дал ей этого сделать и, выхватив у нее фолиант, принялся вслух зачитывать ей характеристику каждой из рун. Он не вышел из ее комнаты ни через пол часа, ни через час. Все то время, что слизеринец провел в покоях Гермионы, в которых, к слову, находиться ему было нельзя, рот Блейза не закрывался, и волшебница успела порядком от него устать. Вначале он завел диалог, точнее, длинный монолог, о предметах, которые, по его мнению, были в школе лишними, затем охарактеризовал каждого из своих соседей по комнате, из чего Гермиона сделала вывод о том, что Забини удалось найти с волшебниками общий язык и он вроде как им даже понравился. Блейз не мог не нравится, особенно, если сам хотел втереться в доверие. После он начал рассказывать о своем первом впечатлении относительно профессоров, почему-то при этом он не стал вспоминать их яркую встречу с Викторией Сергеевной. Затем наконец подошло время идти на ужин, и Гермиона была счастлива узнать, что Забини, как он выразился, «слишком сильно проголодался». *** У входа в Главный Зал, куда Блейза и Гермиону привела карта и где проходили трапезы и торжества, их уже ждали ребята. Гарри и Драко стояли в компании Александра и близнецов Комаровых. Судя по их веселым лицам и раздающимся смешкам, беседу они вели довольно оживленную. Даже Малфой, стоявший сбоку всей компании, время от времени кривил губы в нехарактерной для него беспечной улыбке. Гермиона замедлила шаг и остановилась в нескольких метрах от ребят, не решаясь подойти ближе. Блейз остановился вместе с ней. Первым их заметил профессор. — Блейз, Гермиона! Идите к нам! — широко улыбнувшись, он приветливо махнул рукой. Малфой медленно повернулся. Легкая улыбка схлынула с его лица, серые глаза застыли на Гермионе. Гермиона с восхищением взглянула на представших перед ней гриффиндорца и слизеринца. Она будто впервые после долгого времени видела их в цвете. Синяя форма шла им обоим. Темно-синие пиджаки с витиеватыми серебряными узорами по рукавам и с гербом факультета Ярилы на груди сидели на них так, будто были пошиты на заказ. То же самое можно было сказать и о брюках, и о рубашках с темно-синими галстуками. Поттер, завидев ее, сильно улыбнулся. Малфой же просто застыл на месте. На его бледных щеках заиграл лёгкий румянец. Глаза лихорадочно блестели. Блейз что-то шепнул ей на ухо, но она не расслышала, потому что изысканная красота Малфоя отнимала и слух, и дар речи и заставляла ноги подкашиваться. Блейз как-то сравнил Малфоя с Александром. Тогда сравнение показалось ей нелепостью, но сейчас сходства были очевидны: оба они были в синем, оба имели светлые волосы, оба смотрели на нее с нескрываемым восторгом во взгляде. Но Александр имел низкий рост, а Драко был высок, кроме прочего оставался все также холоден и неприступен в отличие от профессора, от одной улыбки которого теплело на душе. Малфой ухмыльнулся ее замешательству, но ухмылка вышла настолько плохой, что выдала его нервозность с потрохами. Блейз подтолкнул ее вперед — она почувствовала тепло его ладони меж лопаток. Гермиона сделала несколько шагов, преодолев расстояние, и, встав между Гарри и Драко, неуверенно придвинулась ближе к последнему. Но Малфой вполне уверенно и несколько демонстративно обхватил ее талию и притянул к себе. — Только не говори мне, что причесывал тебя Блейз, — наклонив голову, шепнул он ей, после чего нежно коснулся губами ее виска. — Ты прекрасно выглядишь. По тело разлилось мягкое тепло. Гермиона покосилась на Забини — тот учтиво отвел взгляд. — Он прав, Гермиона, — сказал Гарри, — форма тебе очень идет. Она улыбнулась другу. — Посмотрите на него! — воскликнул один из близнецов. — Наконец-то заулыбался. — Ага!— подхватил другой. — Целый день строил постное выражение лица. Мы думали, что его вот-вот вырвет! — Вы оба меня бесите, — ощетинился Малфой. — Не переживай, потерпеть осталось еще… — один из близнецов бросил вопросительный взгляд на профессора. — Сто восемьдесят два дня, — мгновенно отозвался Александр. — Вот! Всего-то сто восемьдесят два дня, — сказал тот, что стоял рядом с Малфоем и, похлопав слизеринца по плечу, добавил, — ты справишься. Рассмеялись все, кроме Драко. *** Главный Зал находился за большой хрустальной дверью. Помещение весьма отличалось убранством от Большого Зала в Хогвартсе. Над высокими потолками висели все те же хрустальные люстры. Вместо каминов по углам были расставлены расписные русские печи из белого камня. Вместо кафедры в виде совы на небольшом возвышении в конце зала стояла хрустальная кафедра в виде жар-птицы. Сквозь громадные витражные окна в зал проникал тусклый свет последних закатных лучей, отчего хрусталь на стенах переливался всеми цветами радуги. Стены украшали длинные лианы с багряными листьями. Столы факультетов отсутствовали. Вместо них по всему залу были расставлены круглые обеденные столы из светлого дерева и стулья им в тон. Некоторые ученики садились исключительно своим факультетом, но многие, как заметила волшебница, не брезговали трапезничать за одним столом с представителями других отделений. Преподаватели, по своему желанию, усаживались либо с коллегами, либо с учениками. В начале зала, почти у самого входа, стояли круглые маленькие столики, за которыми устроились домовые разных возрастов и размеров. Были среди них и совсем дедушки с длинными седыми бородами , как у Иннокентия Самойловича, и молоденькие представители вида волшебных существ, у которых волосы едва доросли до плеч, а бороды и вовсе не было. Гермиона хмыкнула, когда ее глаза нашли Григория Ефимовича Воронцова, чинно восседавшего за одним столом со старшеклассниками в чёрных пиджаках. Сидевшие рядом мальчишки попеременно что-то нашептывали ему на ухо и, довольствуясь краткими ответами, вновь возвращались к еде. Вся компания устроилась за столом у печи. По одну руку от Гермионы сидел Драко, по другую — Блейз. Гарри уселся рядом с близнецами. Место между Забини и профессором. Стол ломился от яств. Горячие блюда состояли из пшенных биточков с грибами и говядины в горшочках с солеными огурцами. Квашенная капуста лежала в узорчатой деревянной ладье. Золотистые расстегаи с рыбой и яблоками подавались на громадных расписных блюдах. Прозрачные графины были наполнены доверху красным питьем: в одном из них находился кисель, в другом компот. Близнецы повскакивали со своих мест и уже было потянулись к пирожкам, но глаза их вдруг застыли над головами Блейза и Гермионы, а протянутые руки так и остались висеть в воздухе. — Добрый день, Виктория Сергеевна, — в один голос заорали они, опустив руки и вытянувшись по стойке смирно. Гермиона обернулась, обернулся и Драко. Гарри бросил взгляд им за спину. Профессор кивнул головой, расплывшись в очаровательной улыбке. Блейз замер. Виктория Сергеевна возвышалась прямо над ним в великолепном изумрудном наряде, расшитым драгоценными камнями. Руки профессора улеглись на спинку стула Забини. Взгляд был устремлен на повскакивавших с мест близнецов. — Сколько уроков вы сегодня прогуляли? — жестко спросила она. Александр, откинувшись назад, скрестил на груди руки и, безуспешно пытаясь согнать с лица улыбку, тоже посмотрел на в момент растерявшихся близнецов. — Только Тёмные искусства, — сказал Кирилл. Профессор кивнула. — Дальше ? — холодно спросила она, опустив глаза на темную голову слизеринца. Пальцы ее правой руки прошлись по спинке стула и случайно задели спину слизеринца — Блейз вздрогнул и в конце концов шумно выдохнул. Один из Комаровых почесал затылок. — Ну… Еще нам пришлось пропустить Гербологию, — уклончиво ответил другой. — Почему, Константин ? — спросила она, выгнув бровь. — Так это… — Костя потупил глаза в пол. — Сан Саныч попросил помочь. — Ах, Сан Саныч … — острый взгляд профессора переметнулся на Александра, который, широко улыбнувшись, развел руками, что, по-видимому, означало «ничего подобного». — Предатель, — шепнул ему рядом стоявший Кирилл. — Зельеделие вы тоже прогуляли, — уверенно сказала Виктория Сергеевна. — А Глеб Сергеевич Вам все уже рассказал, да? — виновато спросил Костя. — У меня глаза везде, — коротко ответила профессор. — Зайдете ко мне после ужина, — она бросила на братьев многозначительный взгляд, отчего близнецы тот час же сникли. Виктория Сергеевна под удивленными взглядами английских волшебников шагнула к пустому стулу, но не успела она коснуться его спинки, как из-за стола выскочил Блейз и, галантно отодвинув стул, пригласил профессора присесть. На лице Виктории Сергеевны отразилось минутное замешательство, которое она мгновенно скрыла за сдержанной улыбкой и, кивнув ученику в знак благодарности, уселась вместе со всеми. Блейз, который, как было сказано Гермионе, «слишком сильно проголодался», к еде так и не притронулся и за ужином не произнёс ни слова. *** После ужина Александр повёл английских волшебников на небольшую экскурсию по терему. Он показал им несколько кабинетов, в числе которых был его собственный, громадную библиотеку, зал с экспонатами, в котором за витринами, защищенными сильной магией, лежали различные магические предметы и артефакты давно умерших волшебников, зал картографии, в котором на хрустальном полу была выточена карта окрестностей Колдовстоврца. Затем компания вышла из терема, и Александр, бодро шагая впереди всех по брусчатой дороге и размахивая руками, принялся рассказывать им о банях, конюшнях, спортивных площадках; показал им теплицы, похожие на теплицы Хогвартса, и загоны, предназначенные для занятий по уходу за магическими существами. В одном загоне бесились маленькие чертята с закрученными рогами и длинными чёрными хвостами. Чертята издавали звук, похожий на хрюканье, вероятно, потому, что имели поросячьи носы. Глаза их в сумеречной темноте светились красным. По соседнему загону бегали маленькие избушки-на-курьих-ножках ростом не более пары футов. Всего их было три. Избушки громко кудахтали, топча пожухлую траву маленькими птичьими лапками. Профессор дал им дохлых мышей, подвешенных за хвосты с другой стороны загона. Те, раскрыв свои бездонные рты на том месте, где вот-вот должно было отрасти что-то, похожее на дверь, с завидным воодушевлением принялись поглощать лакомства. — Бабка Ягия отдала нам их на время для демонстрации ученикам, — сказал профессор, протянув руку и почесав одну из избушек по крыше, покрытой то ли соломой, то ли шерстью, похожей на солому. — Скоро придется вернуть. После вечерней прогулки ученики были вынуждены разойтись по общежитиям. Компанию Гарри и Драко покидать не хотелось, но все же пришлось. В конце концов они расставались всего-лишь на время, к тому же первым в расписании следующего дня у Хорса стоял совместный урок с Ярила по Гербологии. На прощание Малфой легко коснулся губами ее щеки, но чересчур сильно сжал Гермиону в кольце своих рук, из которых ей пришлось выбираться самостоятельно. С Блейзом Гермиона рассталась у лестниц. Переодевшись в чёрную хлопковую пижаму Хорса и совершив все необходимые процедуры перед сном, волшебница легла в постель. Веки тяжелели, глаза слипались, но сон не шел. Голова гудела от мыслей о прошедшем дне. Гермиона думала о налете птиц на остров, о пропавших девушках, о слизеринцах, о потерянных воспоминаниях, о Гарри и профессоре, о Хозяйке Медной горы… Состояние потускневшей Малахитницы, пропавшие девушки, птицы наверняка имели между собой определенную связь. Уж слишком короткие промежутки времени между происшествиями, которых, как заверял ее профессор, ранее в Колдовсторце не бывало. Гермиона стала доподлинно вспоминать их встречу с Хозяйкой Медной горы. Что она имела в виду, когда говорила с Драко? Что ее так удивило в нем? Его способность противостоять ее вторжениям в разум? Зачем ей понадобился волшебник-окклюмент? Значило ли это, что Малахитница была в курсе того, что происходит в школе. Почему тогда ничего не делала для того, чтобы обезопасить учеников? В голове крутилась тьма вопросов, и у Гермионы не имелось на них ни одного ответа. Она мысленно стала перебирать картинки, всплывшие в ее сознании в тот момент, когда Малахитница залезла к ней в голову. Все события она помнила, кроме разве что… Гермиона резко вскочила с кровати, бросилась к бисерной сумочке. Только если письмо сохранилось… Оно должно было сохраниться, потому что все важные бумаги она складывала именно в эту сумку… Она попыталась нащупать пергамент руками — не помогло. Тогда в ночной темноте Гермиона нашла лежавшую на тумбочке волшебную палочку. — Акцио письмо! — произнесла она, направив конец волшебного древка на сумку. Из сумки на волшебницу вылетело внушительное количество писем, которые прежде отправляли ей родители, Гарри, Рон, Андромеда, мистер и миссис Уизли и даже профессор Макгонагалл. Пришлось включить свет, чтобы отыскать среди писем нужный лист пергамента. Лист пергамента не был большим, но оказался сплошь исписан ее почерком и почерком Малфоя настолько, что в некоторых местах виднелись дыры — бумага уже не выдерживала нагрузки чернил. В самом начале листа аккуратным почерком Малфоя было написано следующее: «Салазар… Не могу поверить, что пишу тебе. Отчаянный шаг, если быть честным. Грейнджер, ты должна держать язык за зубами, потому что от этого зависит в первую очередь твоя жизнь. И я бы очень хотел, чтобы ты была в порядке… Пишу тебе, чтобы ты умерила свое любопытство и не совала свой нос туда, куда не следует. Они придут в Хогвартс. Они будут здесь. Сохрани этот лист, и я смогу уведомить тебя о точном дне. Будет лучше, если ты придумаешь, как убраться из замка. Спрячься где-нибудь и не высовывайся. Я не смогу встать на вашу сторону. Не смогу оставить семью и, пожалуйста, я прошу твоей милости взамен на информацию. Орден не должен об этом знать, иначе они убьют Нарциссу. Грядет война. Ты должна это понимать. P.S. Прости меня » Пергамент затрясся в руках. Слёзы потекли по щекам. Соленые капли упали на бумагу, впитались в чернила и пергамент. Зачарованный пергамент… Вот, значит, как они общались. Размазав слёзы по лицу, Гермиона продолжила читать. Далее спешным почерком Малфоя было выведено число — день, когда Пожиратели проникли в Хогвартс. После красными чернилами крупными буквами написан вопрос: «Ты жива?» И рядом с ним ответ синими чернилами: «Да. Как ты?» Ее вопрос был оставлен без ответа. Потом шли многочисленные диалоги, записанные мелким шрифтом на полях и между строк первого послания Драко. Диалоги были разбросаны по листу в хаотичном порядке. Где-то записи тянулись вертикально, где-то горизонтально, где-то и вовсе по диагонали. « — Бумага намокла от твоих слез? — Пергамент под дождь попал. — Я понял… — Ты его не убил. — Нет. Снейп убил. — Он предал Орден. — И снова нет…» «— Ты в школе? — Да. — Что там происходит? — Ничего хорошего. Гриффиндор держит оборону. Уизлетта в порядке» « — Мы собираем крестражи. Ты знаешь что-нибудь о них? — Да. Возможно, один из них в сейфе моей тетки. — Ты сможешь достать? — Нет. — Ты знаешь, как их уничтожить? — Следуйте за ланью. — Лань? — Патронус» « — Пергамент намок. — Я больше не могу, Грейнджер. Не могу смотреть на это… — Ты в поместье? — Да. Они ищут вас. Будь осторожна» « — Это была очень, очень, очень плохая идея. Тебя могли увидеть. Тебя могли убить. — Беспокоишься за меня? — Да, идиот» Прочитать все Гермиона не успела. Что-то шаркнуло, внезапно стукнуло по стеклу. Гермиона вздрогнула. Пергамент выпал из рук. Она подбежала к окну, чтобы впустить сову, но, распахнув створку, тут же поняла, какую оплошность допустила. В России почту приносили не совы, а голуби, которые бодрствовали в основном днем. В комнату ворвалась чёрная крупная птица, размером с собаку средней породы. Живоглот тут же вскочил на все четыре лапы и, забившись в угол, зашипел. Птица была похожа на тех ворон, что атаковали остров. В панике она выставила вперёд волшебную палочку и скорее интуитивно наколдовала щит, который ее спас. Чёрная ворона угрожающе клацнула клювом, ринулась к ней, но стукнулась о невидимый барьер и отлетела к стене. — Петрификус Тоталус! — выкрикнула Гермиона, и оцепеневшая птица плашмя упала на пол. На трясущихся ногах Гермиона медленно подошла к поверженной твари. Громадные крылья птицы остались раскрыты. Чёрные перья блестели в свете люстры. Когтистые лапы были задраны вверх. Рядом с птицей на полу валялся выпавший из рук пергамент. Гермиона схватила письмо и краем глаза заметила новую запись, выделявшуюся среди всех остальных синими чернилами: «Снова идет дождь?» Как же он во время. Гермиона отыскала перо и чернила и тут же ответила: «Мне нужна помощь. Ворона, похожая на тех, что были на острове, влетела ко мне в комнату. Я обездвижила ее. Найди Александра» Через несколько минут на пергаменте появился ответ: « Скоро будет у вас. Ты в порядке?» «Да», — ответила она. Покосившись на неподвижную ворону, лежавшую на полу, Гермиона присела на угол кровати и стала ждать. Вскоре дверь в ее комнату распахнулась. Гермиона приготовилась увидеть профессора, но в ответ на нее смотрела пустота. Дверь самостоятельно закрылась, волшебница с бешено колотившимся в груди сердцем схватилась за палочку, но во время успела разглядеть зависшие в воздухе голубые глаза профессора. При других обстоятельствах она бы громко рассмеялась, потому как картина, представшая перед ней, была весьма комичной. Вокруг повисших в воздухе глаз постепенно начало проявляться лицо Александра, после его тело и наконец ноги. Но не успел профессор предстать перед ней весь целиком, как дверь ее комнаты снова распахнулась и в проем ввалилось нечто, стоявшее на четырёх ногах и ругавшееся отборным матом. — Ты мне все ноги отдавил, Поттер! — из-под мантии невидимости раздался голос Драко. — Мог бы быть и повежливее! Это вообще-то моя мантия, а не твоя ! — заорал Гарри. Профессор с нескрываемой злостью на лице подлетел к двери и, закрыв ту за учениками, наложил на комнату Заглушающие. Мантия свалилась на пол, и перед Гермионой в синих пижамных штанах и футболках появились взлохмаченные Поттер и Малфой. Александр был одет все в тот же кафтан, правда, без шапки, но лицо его казалось слегка помятым. — Я что вам сказал?! — сдержанно произнёс профессор, обратившись к ученикам. — Я сказал вам оставаться в общежитии! А вы что?! Ну, какого черта вы здесь делаете?… — он в бессилии провел по лицу ладонью. Поттер потупил виноватый взгляд в пол, взгляд Малфоя, блуждавший по Гермионе, застывшей за спиной у профессора, вовсе не казался виноватым. Поттер и Малфой не успели ответить, как дверь в комнату Гермионы открылась в третий раз, вернее сказать приоткрылась на несколько дюймов. Из щели показалась рука, затем туловище с затылком и ноги: в комнату спиной вперёд вползал Блейз Забини. Забини после того, как весь оказался в комнате, осторожно прикрыл за собой дверь и, развернувшись, замер с ярко выраженным недоумением на лице. — Ого… — нервно проговорил он. — Вы здесь что делаете? — А ты себе до сюда уже ковровую дорожку проложил, да? — недовольно поинтересовался Малфой. — Если бы, — на полном серьезе ответил Блейз, почесав затылок. Глаза его метнулись к птице. — Это что? — Забини в непонимании уставился на профессора. Глаза Гермионы лихорадочно бегали от одного волшебника к другому, затем останавливались на Гарри и Драко и снова возвращались к профессору. В тот момент она задалась только одним вопросом: «Куда Воронцов будет девать столько открученных ног?» — Хотел бы я знать… — произнёс профессор, присев перед птицей на корточки. Рыжий кот моментально оказался возле Белова и потерся о колено профессора с таким важным видом, будто бы это он, а не его хозяйка расправился с птицей. Ребята, воспользовавшись моментом подскочили к Гермионе и принялись наперебой задавать вопросы о том, в порядке ли она и как она себя чувствует. Кое-как Гермионе удалось заверить всех троих в том, что она вполне способна функционировать самостоятельно и что ее психика пострадала больше от ночного появления волшебников, нежели от внезапно влетевший в окно птицы. Она все никак не могла успокоиться и перестать переживать о том, что к ней в комнату сию минуту зайдет суровый декан факультета. Александр подошел к окну, закрыл створку и, зашептав что-то на древнерусском, принялся накладывать на всю комнату защитные чары. — Я заберу птицу, покажу ее матушке, — сказал он. — Вы знаете, что происходит? — спросил его Малфой, как бы между прочим прижав Гермиону к себе. Профессор мотнул головой. — А что происходит? — поинтересовался Забини, взглянув на профессора с легким прищуром. Александр, в задумчивости закусив внутреннюю сторону щеки, на минуту отвел взгляд, затем он вновь вернул глаза на учеников и, махнув рукой, в сторону двери, ведущей в ванную, решительно произнёс: — Гарри с Блейзом… идите туда. Поделюсь с вами кое-чем. Те послушно зашагали в ванную. — Рассажу им о том, что случилось на острове, — скользнув взглядом по Драко с Гермионой, пояснил профессор. — У тебя есть пять минут, Ромео, — бросил он Малфою, скрывшись за дверью ванной. Ладони Драко легли на ее щёки. Он склонился над ней. Лицо слизеринца оказалось прямо напротив ее собственного. И все же такой Малфой был для нее все еще непривычен. Несколько минут назад она читала в письмо, в котором не было изложено ничего, кроме сухих фактов и очевидного беспокойства за нее. Читая обрывки их разговоров, она почти представляла его бледную тень. Холодную, неприступную, одетую в чёрное… А теперь он был рядом, такой взволнованный, такой живой… смотрел на нее с такой щемящей нежностью в серых глазах. Прикосновения его теплых рук пускали сотни импульсов по телу, заставляли сердце биться чаще. — Мерлин… — он выдохнул ей в лицо, — я ненавижу оставлять тебя одну. — Все в порядке… Со мной все в порядке, — пробормотала Гермиона, разглядывая его потемневшие радужки. Драко прижал ее к себе так крепко, что воздух застрял в легких. Так хотелось, чтобы он остался… Хотя бы для того, чтобы наконец научиться дышать ровно, находясь с ним наедине. Будто каждый раз, когда они встречались после разлуки, к нему приходилось привыкать заново. Гермиона обняла его в ответ. Руки скользнули по спине Малфоя. Пальцы подцепили край его футболки, заледеневшие от волнения ладони забрались под ткань, прошлись по обнаженному телу. Годрик, каким он был тёплым… Малфой вздрогнул, чуть отстранился. Лицо его казалось полным сосредоточенности и тревоги. — Ты хотела подождать, — тихо произнес он. — Мне кажется, я никогда не смогу привыкнуть к тебе, — ответила Гермиона, нервно усмехнувшись. Она знала, что он не оттолкнет, но не была уверена в том, что Драко сделает сейчас что-нибудь, способное растопить напряжение, образовавшееся между ними. Его грудь прижалась к ее собственной. Пальцы слизеринца заплелись в ее полосы. Она успела перехватить его потемневший взгляд. Уши заложило от бешеной пульсации, распространившейся по всему телу. Губы, мягкие и манящие, легли на ее рот. Хлопнула дверь. Послышался одобрительный свист и улюлюканье. Краем глаза она успела заметить довольные лица Александра, Блейза и Гарри. Поттер отвел глаза в сторону, но продолжал улыбаться. Гарри выглядел довольным. В сознании пролетела смешная мысль о том, что Поттер все это время играл за Малфоя, а не за Рона. Зардевшееся лицо Гермионы спряталось на груди у Драко. — Нам пора, — сказал профессор. Спустя мгновение Малфой нехотя отстранился. Блейз Забини первым направился к двери. — А ты куда собрался? — Александр смерил слизеринца в чёрной пижаме недовольным взглядом. — За вещами, — невозмутимо ответил мулат. — Я тебе приказал здесь заночевать, а не переселиться, — глаза профессора чуть потемнели. — Да ладно, профессор, — растянул Блейз в своей привычной манере, непринужденно улыбнувшись под острыми взглядами Поттера и Малфоя, — я понял, — он вскинул руки в сдающемся жесте, прошел к соседней кровати и, бесцеремонно скинув покрывало на пол, завалился на постель. — Сделай так, чтобы Воронцов не поймал тебя прежде, чем о твоих визитах в покои Гермионы узнает моя мать, — сказал Александр, скользнув недобрым взглядом по довольному лицу слизеринца, развалившегося на кровати. Гермиона раскрыла было рот, чтобы спросить профессора о том, какого черта Блейз Забини будет ночевать в ее комнате. — Мне будет спокойнее, если он останется с тобой, — невозмутимо ответил Александр, прочитав вопрос, всплывший на ее потерянном лице. Профессор подошел к птице, поднял ту за хвост и скомандовал своим подопечным надеть мантию. Поттер и Малфой, в который раз бросив на победно ухмылявшегося мулата убийственные взгляды, залезли под мантию. Гермиона больше не видела не их лиц, не их тел. Слизеринца и гриффиндорца теперь выдавали только торчавшие из-под волшебного плаща ноги и бранные слова, которыми те с завидным воодушевлением принялись вновь поливать друг друга. Александр сделался невидимым. Синие глаза и чёрная птица зависли в воздухе. — Профессор, у вас курица торчит! — крикнул Блейз, усмехнувшись. Все рассмеялись. — Курица не ноги, — отозвался Александр и, тряхнув громадной вороной, добавил, — поймает — будет ему суп. В любом случае декана сейчас нет в общежитии, так что действуем осторожно и быстро, пока Воронцов не вернулся, — сказал он и, еще раз махнув птицей, указал ученикам на дверь. Дверь открылась, и профессор с двумя учениками покинули комнату. Блейз вытащил палочку, выключил свет и как ни в чем не бывало улегся под одеяло, оставив стоявшую в центре комнаты Гермиону без внимания. Она легла в постель. Закрыла глаза. Сон не шел. Блейз ворочался — очевидно, тоже не спал. — Почему он не оповестил Воронцова о случившемся? — наконец спросила она после долгих минут молчания. Темнота хмыкнула ей в ответ. — В соседней комнате есть места, — ответил Забини. — Вероятно, на тебя, mia cara, у Воронцова имеются свои планы. По спине пробежал неприятный холодок. — Что? Думаешь, Воронцов замешан в этом? — в страхе спросила она, усевшись на кровати. — Александр подозревает его, но… Может, тот просто не захотел беспокоить своих девиц твоим присутствием. Пусть профессор сам разбирается, — отозвался Забини. — Ложись спать, Грейнджер. Пока я рядом, тебе ничего не угрожает. Гермиона скептически поморщилась, но ничего ему не ответила. Блейз уснул первым, как и положенно лучшему охраннику.