Перед гранью...

      После миссий Лаос, почти ничего не изменилось. Элли умела держать свои мысли. Даже если искусственный интеллект, она не упускает возможности подколоть Мактавиша. Ей пришлось даже терпеть его пение под душем. К такому моменту, она точно не была готова.       На следующий день, Элли молчала, что было не привычно для сержанта. На кухне Мактавиш засиживался с Лейтенантом.       — У тебя все хорошо? — Мысленно спросил, Соуп, волнуясь за подругу.       — «Да, а теперь заткнись. Пей свой кофе!» — Отозвалась она явно, в не духе. Соуп усмехнулся, отхлебнул горячего кофе. Элти заметил ухмылку на сержанте.       — Чему ты смеешься? — Спросил лейтенант, подозрительно щурясь на него. — Снова твой «Пророк» говорит?       Он чуть-чуть улыбнулся.       — Ну почти.       Элли внутри системы имитировала глубокий вздох — чистая математическая симуляция раздражения. Если бы у неё были глаза, она бы их закатила так сильно, что увидела бы собственный программный код.       — «Пророк? Серьезно? — прошипела она в сознании Соупа, игнорируя его попытки быть заботливым. — Передай лейтенанту, что если он не перестанет пялиться, я взломаю его кофемашину и заставлю её выдавать только «Неllo Kitty» весь день! И нет, Джонни, я не злюсь. Я просто пытаюсь стереть из своей базы данных твою попытку взять высокую ноту в припеве. Это было… травматично для процессора».       Соуп едва не поперхнулся кофе, когда в голове раздался этот ледяной тон. Гоуст, заметив, как сержант внезапно напрягся и покраснел, прищурился еще сильнее.       — Мактавиш, ты выглядишь так, будто твой «призрак в машине» только что отчитал тебя за плохие манеры, — холодно заметил лейтенант, скрещивая руки на груди.       «— О, ты хочешь поиграть в загадочность, Джонни?» — голос Элли в голове сержанта стал опасно медовым. — «Ну, давай поиграем».       Прежде чем Соуп успел хотя бы мысленно выставить «файервол». Элли сделала то, чего он боялся больше всего — использовала его собственный речевой аппарат. Это была секундная микро-судорога, но её хватило, чтобы Мактавиш против своей воли выдал вслух:       — «Он поёт в душе хиты 80-х и не попадает ни в одну ноту».       В столовой повисла такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник. Гоуст медленно поднял бровь, переводя взгляд с чашки кофе на раскрасневшегося сержанта.       — Это… это не я! — выпалил Соуп, прикрывая рот ладонью, безумно краснея. — Элли, это был удар ниже пояса!       — «Ниже пояса был твой вокал в районе третьего куплета», — невозмутимо отозвалась она в его мыслях. — «Считай, что мы квиты за мой перегретый процессор!»       Лейтенант поставил кружку на стол и едва заметно хмыкнул — редчайшее явление, почти мифическое.       — Значит, 80-е, Мактавиш? Надеюсь, это не мешает твоей боевой подготовке.