Батян и Райская на отдыхе. Двуручная дрочка

      Услышав историю моих взаимоотношений с родным отцом, Фрейд и Юнг бы от радости долго и с заглотом отсасывали бы друг у друга в шестьдесят девятой, а Кинси при этом долбил бы их попеременку в очко своим почти гумбертовским хером, и все трое тихонько плакали бы от счастья.       Инцеста пока ещё не было (акцент на слове «пока»), но я не теряю надежды. Родители развелись, когда мне было ***, и я упёрлась всеми ногами, руками и рогами, чтобы остаться с батяном. Мою быдловатую (и это ещё мягко сказано) мать я с раннего детства на дух не переносила, и очень рада, что и физически, и духовно похожу на отца. Г-н Райский тоже не вовсе не возражал против сожительства (хо-хо!) с любимой дщерью. К половому сожительству я к двадцати пяти годам его клонить не смогла не смотря на все старания – кремень мужик! Но вода и камень точит, папка, учти! Стучащему да откроется, ищущий да обрящет, дрочащий да изольётся! Батянина стойкость только добавляет мне куража, и победа будет сладка, как его сперма (ещё не пробовала, только предполагаю)!       Без обиняков и экивоков предлагать ему секс я стала после двадцатника. Обычно это происходит за нашими пьяными посиделками, и он начинает вопить, что я его дочь, что это ненормально и что у него на меня не встанет. Но это он пиздит самым бессовестным образом. Когда богоподобный, обожествлённый мною Данила Сергеич Райский развёлся, мы отправились отметить это знаменательное и даже эпохальное событие на Чёрное море, под Анапу, а именно – в Джемете. Батян забронировал маленький уютный номер с двумя односпальными кроватями в двухэтажном коттедже недалеко от береговой линии.       Полноценно трапезничали мы единожды на дню, почти всё время проводя у моря. В те времена в Джемете ещё можно было найти относительно безлюдные участки пляжа – мы облюбовали одно местечко рядом с дюнами и загорали там целиком обнажёнными. Батяну исполнилось 34 года, тогда он обладал поистине юношеской фигурой – просто зеленоокий античный полубог; про вашу совсем юную покорную слугу, сами понимаете, и говорить нечего – и вовсе богиня!       Тот памятный день выдался особенно жарким и томным. Как обычно голые, мы флегматично загорали. Потом папка взял шезлонг и бинокль (купил его здесь зачем-то) и отправился в дюны, мотивировав этот поступок тем, что хочет понаблюдать за птицами (птицами?.. то есть за чайками?.. так вот они, вальяжно расхаживают рядом и нагло каркают!). Итак, батян ушёл в дюны, а я осталась лежать на покрывале у моря, подставляя щедрому Яриле тонкую спинку, крепкую ювенильную жопку и длинные как вечность ножки. В какой-то момент поднимаю голову, и – ебите меня семеро! – родитель-то развалился в шезлонге, как король, ноги расставлены, в одной руке бинокль, направленный на меня, а в другой, подобно скипетру – эрегированный, простите, хуй. Ух бля! Как это меня распалило – потекла, как степная кобылка в брачный период!       На мне были зеркальные солнцезащитные очки, и батян не мог видеть, что дочь смотрит на него, дрочащего на дочь. А ещё пиздит постоянно, что у него на меня не встаёт! Я начала еле заметно тереться о махровое покрывало, очень кстати уперевшись клитором в плоский камешек; подозреваю, эти манипуляции не остались незамеченными Райским, тем паче, что постепенно я разошлась и начала двигать жопкой совсем уж недвусмысленно – но в такую игру логично играть вдвоём, и он первый начал. Минуты через три (я к тому моменту уже кончила и недвижно лежала в посторгазмической неге) батян богато выпростался. Этично подождав, пока болт расслабится совершенно, он сходил ополоснуться в море, после чего как ни в чём не бывало возлёг на песок рядом со мной, подставив солнышку умеренно волосатую грудь и бритые опустошённые причиндалы. Образцовые папаша и дочурка, ёпть!       Ночью Райский опять вовсю рукоблудил. Около двух часов меня разбудило его шумное дыхание и лёгкий поскрип кровати. Окончательно проснувшись и повернув голову на подушке, в полумраке я отчётливо разглядела батяна. Он лежал на спине, широко расставив ноги и чуть согнув колени, и дрочил обратным хватом (большим пальцем вниз) левой рукой, пальцами правой активно мацая безволосые яйца; Райский рьяно пыхтел, но, по ходу, кончать пока не собирался. Разумеется, второй отцовский перформанс увлажнил меня не меньше, чем тогда на пляже.        – Батян, харэ хуйнёй маяться! – молвила я громким шёпотом, засунув в ставшую желеобразной пиздёнку средний и безымянный перста десницы, а указательным перстом шуйцы усердно теребонькая клитор (переняла у наставника манеру двуручной дрочки). – Давай поебёмся по-человечески!       – Так, сеньорита, хватит лаяться! – таким же шёпотом отозвался Райский, не прерывая аутоэротических процедур. – Ты чего не спишь вообще?       – Заснёшь тут с тобой, епть! Ах… – я случайно как-то очень удачно ковырнула клитор и чуть не кончила. – Серьёзно, давай ебаться!       – Ты заебала материться! – гневно прошипел дрочащий батян. – Дочь интеллигентного родителя, а матюгается, блять, хуже жены строителя!       – Себя послушай, интеллигент! Давай нормальным сексом займёмся, реально!       – Нормальным?! Мы с тобой ближайшие родственники, Аннабель! Ближе уже некуда! Ты себя слышишь вообще, дочь??       – А ты себя слышишь, отец? Ты дрочишь в двух метрах от ближайшей дочки! Это, по-твоему, нормально?       – Я думал, ты спишь!       – Это всё меняет! – хмыкнула я сардонически. – Только когда я проснулась, тебя это не остановило, любезный папаша!       – Отъебись.       – А в дюнах ты на меня мастурбировал, это тоже нормально?       – Я не на тебя мастурбировал!       – При этом глядя на меня в бинокль? Не пизди!       – Отъебись!       – Не отъебусь! Какой смысл самоублажаться на пару, когда можно полноценный секс замутить!       – Потому что это будет инцест! Кровосмешение, извращение, девиация!       – Ты зануда и лицемер, батян, скажу напрямую, – сказала я напрямую. – Если ты такой пуританин, давай подрочу тебе. Или отсосу. Ну или нарвасадату можно, на худой конец. Хотя он у тебя довольно-таки толстый, как я погляжу.       – Нарвасадату?..       – Дрочка между сисек.       – Тьфу, Райская, ты извращенка!       – На себя посмотри, – ухмыльнулась я. Поняв, что традиционного секса я не дождусь, я активнее зашуровала пальцами в вагинальной мякоти.       – Ох бля… – Данила Сергеич тяжело закряхтел и наконец-то эякулировал.       – С облегченьицем, – хихикнула я и тоже кончила – не сказать, чтобы феерично, но с большим удовольствием.       Батян ничего не ответил и с полуобмякшим шлангом поплёлся в душевую подмываться – сперма капала с его живота. Мне бы сполоснуться тоже не помешало, но сил не осталось от слова совсем – я перевернулась на живот и тут же камнем провалилась в сон.