Стук моего сердцебиения!

С каждым днём история обрастает новыми слоями. События текут бесконечным потоком — одни обжигают, другие согревают. Каждое из них что-то забирает, но взамен всегда что-то оставляет в ладонях. У кого-то больше светлого, у кого-то — тёмного. Так работает равновесие, на котором мир и держится. Только иногда отрицательные чаши перевешивают так сильно, что сбивают с ног, швыряют в яму, из которой, кажется, нет выхода. Но даже тогда — одного человека достаточно. Одной руки, протянутой в темноту. ... Громкий звон разнёсся эхом по дому. Следом — лёгкое, почти робкое постукивание в дверь. — Ну кого там несёт? — голос низкий, с хрипотцой, похожий на отдалённый раскат грома. Парень вышел в коридор, упёрся взглядом в дверь. Звон и стук стихли так же внезапно, как начались. Из-под щели, словно мыши, проскользнули два конверта и замерли на полу. — Это ещё что… Он присел на корточки, подобрал их. В пальцах — плотная бумага, тяжёлая, незнакомая. Перевернул. На обратной стороне одного, чёрного, золотыми чернилами было выведено: ФЛЕЙМ ФРАГС МЕЙНПИР — Хей, мелкий. — голос вновь стал жёстким, как старый клинок, но лишь на секунду. — К нам тут конвертики пришли. С секретиком. Усмешка тронула губы. Парень замер ещё на миг, разглядывая своё имя, выведенное чужим, но старательным почерком. Затем развернулся и, не оборачиваясь, шагнул в гостиную. Там, на огромном белом диване, утопая в мягких подушках, сидел Флейм. Ноги поджаты под себя, в руках — чёрный джойстик, по краям которого пульсировал синий светодиод. На парне — домашние шорты и серая футболка с надписью FLAME. Фанатский мерч, сшитый неизвестно кем, но до того удобный, что Флейм практически в ней спал. Экран телевизора отражался в его разномастных глазах. Мейнпир остановился в проёме. Флейм, услышав шаги, обернулся. Повязки на глазах не было — дома он всегда её снимал. Один глаз — алый, как свежий надрез. Второй — оранжевый, будто кратер только что проснувшегося вулкана. Мейнпир смотрел на него и видел не сейчас. Видел другое. Тогда он был совсем мелким, держался за подол белой маминой юбки и смотрел сквозь решётку кроватки на крошечный свёрток. Младенец открыл глаза — и Мейнпир впервые в жизни увидел драгоценные камни не в витрине ювелирного, а вживую. Алый. Оранжевый. В тот момент он ещё не знал слова «гетерохромия». Он знал другое: этот комочек станет бо́льшим, чем вся его жизнь. — Иди сюда, — голос Мейнпира вдруг сел, смягчился. — Тут на двоих. Флейм отложил джойстик и, соскользнув с дивана, приблизился. Взял конверт, провёл пальцем по золотым буквам своего имени. — Красиво, — тихо сказал он. — Кто принёс? — Не знаю. Флейм поднял на брата глаза — оггненный и янтарный — Это плохо или хорошо? Мейнпир помолчал. Потом улыбнулся — той улыбкой, которую берег только для него. — Чего ты ждешь? Давай уже вскроем эти конверты или будем до утра любоваться? — Флейм бросил вызов старшему брату, сверкнув глазами. Мейнпир хищно усмехнулся — одним движением вскрыл конверт и вытащил содержимое. Младший последовал его примеру. На мгновение они замерли, переглянулись, а затем синхронно опустили взгляды на письма. «Флейм/Мейнпир, вечные огни, что день за днём озаряют наш город. Клятва братьев, стоящих на пути к вершинам мира. Вы — самые необычные из всех, кого я встречал: верные, храбрые, всегда готовые прийти на помощь. В таких, как вы, нуждается наш мир. И мой чемпионат. Я приглашаю вас принять участие в турнире — фестивале «Ночные звёзды Райд-Сити». Несколько этапов, щедрые награды за каждый… и особенно — за главный. Мне очень хотелось бы увидеть вас лично, познакомиться. Надеюсь, настанет тот час, когда вспыхнет яркое пламя — и мы встретимся лицом к лицу. С уважением, Директор.» Повисла тишина. В гостиной стало так тихо, что было слышно, как за окном шелестят листья. Первым её нарушил Мейнпир: — Что ж… звучит правдоподобно. Хотя на вид — так себе. А ты что думаешь? — Я — за. Принимаем приглашение, — Флейм расплылся в довольной улыбке. — Надо же иногда развлекаться. К тому же там будут наши фанаты. А мы что? — А мы любим наших фанатов. Они переглянулись, и комната наполнилась их смехом — искренним, громким, заразительным. Письма отправились на журнальный столик, но азарт уже поселился в воздухе. — Значит, едем на фестиваль, — подвёл итог Флейм, потягиваясь. — Тогда мне нужно смахнуть пыль с машины. Хочу, чтобы она сияла ярче всех. — А мне — наконец-то помыть свою. Всё руки не доходили с прошлой недели. Мейнпир запустил пальцы в дреды, стянул их резинкой в тугой хвост, чтобы не мешались. — Я уберу приставку, а ты дуй в гараж. Готовь всё к нашему любимому занятию, — в его голосе скользнула лёгкая, тёплая насмешка. — Будет сделано, сэр! Можете на меня положиться! — Флейм сорвался с места и исчез в дверях быстрее, чем брат успел моргнуть. Мейнпир проводил его взглядом, покачал головой и с мягкой улыбкой принялся за порядок. Выключил приставку, аккуратно уложил джойстики, проверил, всё ли на своих местах. Когда идеальный порядок был восстановлен, он направился в гараж, откуда уже доносилась возня младшего. В гараже пахло бензином, маслом и чем-то родным, въевшимся в стены с детства. Зачем мыть машину вручную, когда можно загнать на автомойку? Но для них это было не просто мытьё — это было наследие прошлого, когда ворчливый отец заставлял двух маленьких сорванцов оттирать машину после того, как они умудрялись забрызгать её краской во время своих бурных игр. Таких случаев было много. Две гиперактивные непоседы, вечные двигатели в одном гараже — они умудрялись разнести всё вокруг, но именно там, с тряпками и вёдрами, рождалось то, что теперь называли братством. Мейнпир остановился в дверях, наблюдая, как Флейм уже колдует над своим автомобилем. В его груди шевельнулось что-то тёплое — то самое чувство, которое он впервые испытал много лет назад. — Эй, чего встал? — Флейм обернулся, блестя глазами. — Помогать будешь или просто любоваться? — И то, и другое, — усмехнулся Мейнпир, закатывая рукава. — Давай, показывай, что тут у нас. Мейнпир скользнул к своей любимице — той самой «малышке», которую они с Флеймом ласково называли между собой. Машина даже в пыли притягивала взгляд: дерзкий оранжевый металлик, словно жидкое пламя, переливался золотом, стоит только лучу света упасть на капот и она заблестит. Никаких наклеек и рисунков — идеальные формы говорили сами за себя. Черный передний спойлер хищно поблескивал, готовое прижать машину к асфальту на бешеной скорости. Широкий, приземистый нос с вентиляционными прорезями был создан для одной цели — разрезать воздух быстрее соперников. Но сейчас, после угарных заездов, красотка выглядела так, будто искупалась в грязи. Корка засохшей пыли скрывала весь этот блеск. Мейн провел пальцем по капоту, оставляя чистую полосу, и оглядел машину взглядом своих удивительных глаз — насыщенно-оранжевыми, с персиковым отливом. Флейм, оторвавшись от полировки собственного авто, усмехнулся: — Эй, брат, остынь. А то прожжешь её взглядом раньше, чем мы начнем. Мейнпир лишь хитро прищурился: — Не дождешься. Погнали. Время — деньги. Он отступил на шаг и звонко крикнул в сторону стола — Эй, Алиса! Вруби нам чего-нибудь бодрого, погромче! В колонке на столе послышался механический женский голосок. — Включаю, лучшая подборка для того чтоб взбодриться. Басы ударили в стены гаража, когда заиграло I Like It — Карди Би. Ритм подхватил братьев, и на полтора часа гараж превратился в танцпол с мыльной пеной. -- Когда стихла музыка и последняя капля воды стекла с капота, перед ними стояли две идеальные машины. Сверкающие, будто только с салона. Лак «малышки» снова горел живым огнем. Братья, уставшие, но довольные, встали плечом к плечу, любуясь работой. Флейм гордо выдохнул, убирая тряпку: — Красота. Теперь можно и за кубком ехать. Для нас — Флейм, — лениво протянул Мейнпир, прикрывая глаза. — Я жрать хочу. Дико. Флейм фыркнул и тихо засмеялся. — Ну, братан, ты как всегда вовремя. Лады... Итальянская кухня? Вкусный кусок пиццы? Отметим трудовые подвиги и будующий фестиваль. Глаза Мейна вспыхнули. — Читаешь мои мысли. Кулаки братьев встретились в воздухе с глухим стуком. — Отличная работа! — выкрикнули они хором, и их смех эхом разнесся по гаражу. Вместе закончив уборку, братья вернулись в дом, чтобы наконец-то расслабиться и заказать ту самую пиццу — с хрустящей корочкой, тянущимся сыром и любимой начинкой. Впереди был завтрашний фестиваль, а пока — вечер, наполненный предвкушением и уютом. Но Райд-Сити не засыпал. Где-то на другом его конце разворачивалась своя история, готовая вот-вот вспыхнуть с новой силой. По вечерним улицам неторопливо шёл парень. В одной руке — пакет с продуктами, в другой — телефон, взгляд уткнулся в экран, в ушах играет музыка. Со стороны — обычный прохожий, спешащий домой после магазина. Но те, кто хоть раз видел его на гоночных звёздах, знали: этот парень — новая звезда, взошедшая так стремительно, что у старых королей дорог до сих пор рябит в глазах. Веммбу Райс. Ещё недавно обычный школьник, а сейчас имя, которое уже шепчут на городских сходках. Он шёл знакомым маршрутом, даже не замечая, как привычные улицы сменяют друг друга, как здания проплывают мимо, сливаясь в один бесконечный ряд. Его путь пролегал мимо маленького уютного кафе неподалёку от дома — места, куда он иногда заглядывал, чтобы выпить кофе и спрятаться от чужих взглядов. Сейчас Веммбу просто прошёл мимо, даже не взглянув на немногочисленных посетителей за столиками. Но один из них проводил его взглядом. Мужчина за столиком у окна, держал в руке тонкий лист бумаги. Досье. Фотография на нём совпадала с фиолетовым силуэтом, удаляющимся по тротуару. — Босс, вы уверены? — раздался спокойный голос из телефона, прижатого к уху. — Я уверен в нём. Такие, как он, умеют удивлять. Сильно удивлять. Взгляд скользнул по листу, сжжатая биография, уместившаяся на одной странице. Веммбу Райс. Закончил среднюю школу, поступил на экономический факультет. Нигде официально не работает. Автошкола — окончил пару дней назад, получил права. Мужчина усмехнулся краем губ. — Это уже не удивительно, учитывая, как быстро меняется его образ. Он поразил меня своей победой над Споуком. Первый же заезд и сразу громкий слив одного из местных авторитетов. Сейчас он просто гонщик, который захватывает улицу за улицей. Другим нужны недели, месяцы. Ему несколько чёртовых дней. Он на мгновение сжал лист в руке, но тут же ослабил хватку, не желая мять. — Я верю в него. Но такие звёзды… их легко потерять. Слишком яркие, слишком заметные, а свет привлекает не только бабочек. В трубке повисла пауза. Мужчина перевёл взгляд на чёрный конверт с белыми узорами, лежащий рядом с досье. Имя на обороте было выведено золотыми чернилами, словно сам конверт знал, кому предназначен. — Я уважаю ваше решение, Вифис. Парнишка аккуратно убрал телефон от уха и сбросил вызов. Ещё раз взглянув на досье, он свернул листок и убрал его в сумку, висевшую через плечо. Поднялся из-за столика, прихватив с собой чёрный конверт, и, оставив щедрые чаевые, покинул уютное кафе. Вифис направился по адресу, указанному в досье — туда, где сейчас жил Веммбу. Чтобы не столкнуться с ним лицом к лицу раньше времени, он аккуратно выждал в подъезде, прислушиваясь к шагам. Когда убедился, что коридор пуст, бесшумно подошёл к нужной двери, опустил конверт на пол и тихо постучал. Сам же быстро поднялся на этаж выше и замер, превратившись в тень. Секунды тянулись бесконечно. Наконец щёлкнул замок. — Мм? Письмо... — раздался тихий, слегка хрипловатый голос. Веммбу наклонился, поднимая чёрный конверт с грязного пола. В руках он казался почти невесомым, но почему-то тяжёлым. Парень скользнул взглядом по лицевой стороне, перевернул — и замер. На обороте золотыми чернилами было выведено всего одно слово: «Веммбу». Дверь закрылась. В коридоре снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулким биением сердца за стеной. Веммбу прислонился спиной к двери, медленно разрывая конверт. Пальцы слегка дрожали — то ли от холода, то ли от предчувствия. Внутри оказался плотный лист бумаги с тиснением. «Дорогой Веммбу. Твоя карьера началась совсем недавно, но всё это время я наблюдал за тобой. За твоими уличными гонками, за каждым твоим манёвром. Я видел твой старт — и твой стремительный взлёт. Ты — самый яркий, самый громкий новичок, чьё имя я слышал даже на другом конце Райд-Сити. Ты стал вдохновением для многих. И для меня тоже. Я хочу видеть тебя на своём фестивале. «Ночные звёзды Райд-Сити» — это не просто гонки. Это сцена для лучших. Если ты примешь приглашение, на обратной стороне указаны все детали. Дата, время, место. Проживание, питание, топливо и ремонт машины — за счёт нашей компании. Несколько этапов, несколько дней. Награда… награда будет достойной. Когда-нибудь я надеюсь познакомиться с тобой лично. С уважением, Директор.» Веммбу прочитал письмо один раз. Потом второй. Потом третий. Он искал подвох. Всматривался в каждую букву, пытаясь найти скрытый смысл, ловушку, намёк на обман. Но текст был слишком деловым. Слишком официальным. Слишком… настоящим. Зачем? — стучало в висках. Почему я? Обычный гонщик, который просто выиграл пару заездов? Чем я заслужил это? Мысли путались, накладывались друг на друга, создавая внутри целую бурю. Но сквозь этот хаос пробивалось одно яркое, тёплое чувство. Радость. Настоящая, почти детская радость от того, что его заметили. Что его имя произнесли вслух. Что он не просто очередной парень с улицы — он тот, кого хотят видеть. Только бы это не было обманом. Только бы не разочароваться. Веммбу глубоко вздохнул и перевернул письмо. На обратной стороне аккуратным шрифтом были напечатаны дата, время и адрес. Всё чётко, без лишних деталей. Веммбу убрал письмо и тут же рванул в комнату, словно за ним гнались. Влетев внутрь, он лихорадочно зашарил глазами по пространству в поисках телефона, который по своей привычке зашвырнул в самый пыльный угол и благополучно забыл об этом. На полке с одеждой — пусто. Рабочий стол — пусто. Кухня — пусто. Абсолютная, оглушающая пустота везде, где только мог бы оказаться мобильник. Телефон, который был нужен ему сейчас как никогда, словно провалился сквозь землю. Спустя несколько бесконечных минут отчаяния в кармане его штанов внезапно раздалась вибрация. Веммбу замер. Осознание ударило наотмашь. Рука медленно, почти торжественно скользнула в карман и извлекла оттуда мобильный. На экране высветилось: «Яйцо». — Серьёзно? — выдохнул он, проведя пальцем по экрану. — Эгги! Только о тебе подумал, а ты уже тут как тут. Слушай! Меня пригласили на фестиваль! На настоящие гонки! Там будут звёзды со всего Райд-Сити… ну, я очень надеюсь на это. — Звучит заманчиво, — голос Эггчана в трубке звучал глухо, с хрипотцой. — Очень заманчиво. Но я не смогу поехать с тобой. — Чего? — Веммбу даже остановился. — В смысле? Эгг, ты чего? — Я звоню сказать, что не приду на нашу встречу. Заболел. Температура под 39. — Да как так?! Где ты умудрился подхватить заразу?.. — Веммбу провёл рукой по лицу, пытаясь унять первую волну тревоги. — Ладно, слушай. Тебе лекарства нужны? Продукты? Я могу привезти, если надо. — Всё есть. Не волнуйся. Ко мне мама должна приехать. — У тебя есть мама? — вырвалось раньше, чем Веммбу успел подумать. — У меня есть мама. А ты думал, я из пробирки? — Ну… да. В трубке повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. А потом её разорвал взрыв хохота Веммбу — он буквально сгибался пополам, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. — Ладно-ладно, я шучу, Эгг! — выдавил он сквозь смех. — Выздоравливай скорее, друг. Если что — звони. Помогу всем, чем смогу. — Хорошо. Принеси победу, Вем. — Обязательно. Сбросив вызов, Веммбу убрал телефон в карман и на мгновение замер. На лице застыла лёгкая, тёплая улыбка. На душе стало свободно и легко. За Эггчана, конечно, тревожно, но рядом с ним будет мама — значит, всё будет хорошо. А значит, можно сосредоточиться на главном. Он уже хотел ринуться готовиться — привести себя в порядок, заняться машиной, собрать вещи, — как вдруг его будто молнией ударило. Костюм. У него нет гоночного костюма. У большинства гонщиков, особенно тех, кто участвует в серьёзных заездах, они есть. Специальные, облегающие, с защитой, с символикой. А у Веммбу — ничего. На уличных гонках костюмы не нужны, там главное — скорость и адреналин. Но фестиваль — это совсем другой уровень. Там, скорее всего, нужен хотя бы минимальный дресс-код. Хотя бы ради приличия. Времени — в обрез. Тот аноним, что подбросил письмо, вручил приглашение ровно за день до начала фестиваля. Абсурд. Чистой воды абсурд. Кто так делает? Веммбу заметался по комнате, пытаясь придумать выход. И вдруг остановился. В голову пришла мысль. Одна-единственная, но от того не менее яркая. Есть кое-кто, кто может помочь. Один человек, который точно знает, где раздобыть костюм за сутки до старта. -- Веммбу стоял напротив знакомого гаража и смотрел на облупившуюся краску на воротах. Именно здесь всё началось. Та самая улица, тот самый момент, когда его жизнь разделилась на «до» и «после». Мысли на миг унесли его в прошлое, но он тряхнул головой, отгоняя воспоминания — сейчас не время. Подошёл к двери и нажал кнопку домофона. Гудки. Щелчок. — Кто? — раздался спокойный, ровный голос Мэпикка. — Это Веммбу. Мне нужен Споук. Дверь открылась без лишних слов. Внутри всё оставалось таким же, как в первый раз: большой стенд, сейчас пустующий, стеллажи, забитые инструментами и запчастями, привычный бардак творческого беспорядка. Мэпикк сидел за своим рабочим местом, погружённый в рутину, а вот на его столе, прямо рядом с деталями, устроился Споук. Он с неподдельным интересом наблюдал за тем, что делал напарник. — Споук! — голос Веммбу разрезал тишину гаража. Парнишка дёрнулся, обернулся и, узнав гостя, в секунду спрыгнул со стола. Он подошёл к Веммбу с распростёртыми объятиями, на лице — широкая, почти дурашливая улыбка. — Какая встреча! С какой целью пожаловал? Просто поболтать? Или, может, соскучился? — Мне нужен костюм. Гоночный. Улыбка Споука дрогнула. Замерла на полпути. А потом медленно сползла, сменяясь совершенно другим выражением — серьёзным, даже жёстким. Глаза, ещё секунду назад сверкавшие озорством, стали холодными и пустыми. — Так вот зачем ты пришёл, — голос тоже изменился. В нём не осталось ни капли той глуповатой лёгкости. — Да. И ты единственный, кто может помочь. — С чего такая уверенность? — У меня меньше суток, чтобы найти костюм. Завтра фестиваль. На секунду в гараже повисла тишина. А потом лёд в глазах Споука треснул — и оттуда хлынуло любопытство. — Фестиваль? Тебя тоже пригласили? Лицо снова ожило, глаза заблестели, и перед Веммбу снова стоял тот самый Споук, которого он знал. — Да. Как вижу, вы в курсе. Значит, ты тоже там будешь. — Я авторитет, конечно, меня пригласили, — Споук усмехнулся и резко развернулся к напарнику, который всё это время делал вид, что увлечён работой, но краем уха ловил каждое слово. — Мэпикк! Ты слышал? Наш новичок тоже едет! Поможем звезде? Мэпикк поднял голову и уставился на своего лидера. Ни кивка, ни отрицания. Просто взгляд, говорящий: «Мне всё равно, решай сам». — Молчание — знак согласия, — довольно заключил Споук и снова повернулся к Веммбу. — Хорошо, я помогу тебе с костюмом. Но ты же понимаешь: это не бесплатно. — Я в курсе. Цену обсудим позже. Давай быстрее, время не ждёт. — Как скажешь, друг мой. Споук хлопнул Веммбу по плечу и направился вглубь гаража, жестом приглашая следовать за ним. Мэпикк проводил их долгим взглядом и снова уткнулся в свою работу. Они добрались до одного из дальних складов Споука — того самого, куда редко заглядывали даже свои. Место, спрятанное от лишних глаз, где пыль давно стала полноправным хозяином, а пауки чувствовали себя архитекторами. — Когда ты здесь в последний раз убирался? — Веммбу обвёл взглядом запущенное помещение, приподнимая бровь. — Не помню. Точно давно. — Это заметно. Очень заметно. — Меньше слов — больше дела. Ты же сам торопился. Споук прошёл к стеллажу, уверенно вытащил коробку среднего размера и поставил её на покосившуюся тумбочку. Крышка полетела в сторону, и наружу показалась ткань угольного цвета с белой маркировкой. — На-ка, примерь. Веммбу взял костюм в руки, покрутил, оценивающе сощурился: — Выглядит… отстойно. — А ты чего хотел? — Споук фыркнул. — Можешь сам разрисовать, если не нравится. У тебя ж талант. Повисла пауза. Веммбу смотрел на костюм, костюм смотрел на Веммбу. Даже где-то в углу пауки возмутились. — У меня есть идея, — наконец произнёс фиолетоволосый. — Но тебе она не понравится. — Да брось! Твори уже свою хренотень. Порази ме-ня, Вемм! В глазах зажглись те самые безумные искры, которые появляются только у гениев или у тех, кто вот-вот совершит нечто невообразимое. — Я предлагаю разделить костюм. — Он ткнул пальцем в куртку. — Сделать куртку и штаны отдельно. Перекрасить. А из штанов… — он замялся на секунду, — я сделаю шорты. Куртку укорочу. Идеально. Споук моргнул. Потом ещё раз. В его голове слова Веммбу складывались в причудливую мозаику, отказывающуюся обретать форму. — Чего? — выдохнул он наконец. — Увидишь. Слушай, мы можем перекрасить? — Можем. — Отлично. И немного подрезать. Подшить. — Стоп-стоп-стоп, — Споук выставил руки вперёд, словно пытаясь затормозить несущийся поезд. — Вем. Давай сначала на бумаге. Накидаем эскиз, а потом уже резать и красить. Идёт? — А, — Веммбу моргнул, словно только что осознал существование такого понятия, как «план». — С этого и надо было начинать. Они вернулись в центральную часть гаража, к столу лидера Ночных Демонов. Споук нашёл где-то огрызок карандаша и мятый лист, и следующие полчаса они провели в творческом азарте, перебрасываясь идеями, споря, зачёркивая и рисуя заново. Мэпикк, сидевший в углу, лишь изредка поднимал глаза на эту суматоху и снова опускал — помогать не вызывался, но и не мешал. Наконец эскиз был готов. Полностью удовлетворившись результатом, они приступили к реализации. Час, два, Ттретий пошёл. В гараже царил хаос: куски ткани, баллончики с краской, нитки, ножницы. Споук орудовал швейной машинкой с ловкостью, которой от него никто не ожидал, Веммбу колдовал с аэрографом, превращая угольную ткань в нечто совершенно иное. Где-то на заднем плане Мэпикк, не выдержав, всё-таки подключился — молча, без лишних слов, но его руки делали ровные строчки там, где Споук уже начинал паниковать. А потом всё стихло. Споук отступил на шаг и уставился на результат. — Вау, — выдохнул он. — Вем. Выглядишь… потрясно. Лучше, чем я мог представить. — Правда? — голос Веммбу звучал неуверенно, но в глазах уже разгорался огонь. — Взгляни на себя. Споук указал на зеркало в углу — старое, в потёртой раме, но всё ещё чистое. Веммбу подошёл и замер. Из зеркала на него смотрел не уличный гонщик. Не парень, который ещё недавно гонял без прав и костюма. Смотрела звезда. Полностью чёрный комбинезон облегал фигуру, создавая идеальную базу. Поверх него — короткая фиолетовая куртка с угольными вставками, на спине которой красовалась жёлтая корона, нарисованная от руки баллончиком. Она смотрелась дерзко, вызывающе, но при этом… уместно. Сиреневые шорты до колена с такими же угольными деталями идеально сочетались с верхом, завершая образ. Вместе это выглядело не просто хорошо. Это выглядело как настоящая победа. — Ну как? — тихо спросил Споук, подходя ближе и тоже заглядывая в зеркало. Веммбу молчал. Он смотрел на своё отражение, и внутри разгоралось то самое чувство, которое любил испытывать предвкушение и уверенность. — Это пойдёт, — наконец выдохнул он, и на его губах заиграла та самая хищная улыбка, с которой он выигрывал свои первые гонки. Споук довольно хлопнул его по плечу: — Тогда завтра покажем всем, кто тут настоящий король. Идёт? Веммбу перевёл взгляд с зеркала на друга. В его разноцветных глазах горел огонь. — Идёт. С чистой душой и в новом костюме Веммбу наконец вернулся домой — на свою базу, в свою берлогу, где можно было выдохнуть и дождаться завтрашнего дня. Дня, который всё решит. Который покажет, кто он такой на самом деле. ------------------------/ Солнце ворвалось в комнату без спроса. Яркие лучи нагло скользнули по лицу, заставляя Веммбу зажмуриться и сдавленно выругаться куда-то в подушку. Казалось, даже сквозь закрытые веки свет прожигал сетчатку. На мгновение мелькнула дурацкая мысль: может, я всё-таки умер от счастья и теперь в раю? Но судя по тому, как неудобно лежать и как хочется пить — рай выглядел подозрительно похожим на обычное утро понедельника. Он полежал ещё немного, наслаждаясь последними минутами тепла и лени. А потом рывком сел, скинул одеяло и, пошатываясь, встал на ноги. Часы показывали, что времени вагон. До выезда — пара часов. Можно не спешить, собраться с мыслями, привести себя в порядок и даже позавтракать как человек. Пункт первый: еда. На кухне его ждал скромный арсенал: коробка хлопьев, бутылка молока в холодильнике и запылившаяся пиала в шкафу. А ещё — пауки. Маленькие, серые, они обжили угол за хлебницей и, кажется, даже не подозревали, что их идиллия сейчас рухнет под натиском голодного гонщика. Веммбу вздохнул, аккуратно сдул пыль с пиалы, налил молока, засыпал хлопья и с чувством выполненного долга умял завтрак за пару минут. Прощайте, паучки. Живите долго и счастливо в моих воспоминаниях. Пункт второй: сборы. Оставшееся время он потратил на себя. Встал под горячий душ, смывая вчерашнюю усталость и запах краски. Потом долго колдовал над волосами — отросшие фиолетовые пряди пришлось собирать в тугой пучок, чтобы не мешались в шлеме. Получилось даже стильно. А затем — костюм. Веммбу надевал его медленно, почти торжественно. Чёрная основа, фиолетовая куртка, сиреневые шорты, угольные вставки. Жёлтая корона на спине, нарисованная баллончиком вчера ночью в приступе вдохновения. Он посмотрел на себя в зеркало и невольно улыбнулся. Похоже на начало чего-то большого. Пункт третий: машина. Подземная парковка встретила его прохладой и запахом бетона. В самом дальнем углу, под мигающей лампой, его ждала она. Фиолетовая красавица, собранная по частям, выстраданная, любимая. Она стояла тихо, но Веммбу знал: стоит только повернуть ключ — и она зарычит так, что соседи по парковке вздрогнут. Оставшееся время он потратил на неё. Мойка — до блеска. Колёса — азот для идеального сцепления. Бак — под завязку, самым лучшим бензином, какой только нашёл. Он гладил её по капоту, как живую, и шептал: «Сегодня наш день». Пункт четвёртый: дорога. Город встретил его утренним трафиком, но Веммбу петлял по знакомым улицам уверенно, почти не глядя на навигатор. Ровно через сорок минут он выехал за пределы Райд-Сити. Впереди расстилалась трасса, ведущая в никуда — или в легенду. Он ещё не знал, что его ждёт. Но знал одно: обратной дороги нет. Приехав на место, он увидел здание, состоящее из нескольких этажей. Оно было покрыто стеклом и казалось, будто целиком сделано из него, но это был всего лишь холл, где как раз и встречали всех. Он припарковал машину на пустой парковке, где, на удивление, не было ни одного автомобиля. Это внушало смутную тревогу: ощущение обмана, мысль о том, что он приехал не туда, и, возможно, это была плохая идея — ехать сюда. Поборов внутренние чувства тревоги, парнишка вышел из автомобиля и подошел ко входу. Вем застыл, словно его заморозили: он смотрел на красивые уникальные двери, состоявшие не только из закаленного стекла. Рука потянулась к ручке и потянула на себя. Дверь мгновенно поддалась и открылась перед Вемом, давая ему проход. Он скользнул внутрь, осматривая большой зал с высоким красивым потолком. Тот выглядел довольно необычно: вдоль стен стояли белые колонны, словно из древнегреческих времен, или где они еще были приняты. Рисунки на потолке, как в некоторых церквях, только вместо богов там были изображены мифологические звери. Когда Вем осматривал холл, его внимание привлек мужчина, заговоривший доброжелательным голосом. — Вы уже прибыли. Вы приехали гораздо раньше назначенного времени. Фиолетоволосый повернулся к мужчине средних лет, не особо высокого роста и не самой стройной фигуры, как бы так назвать, чтобы не обидеть. — Разве сейчас не назначенное время? — Возможно, вышла опечатка. Просто вы приехали на час раньше. — Вероятно. Но час — это пустяк, я могу подождать. А вот вы кто? Когда Веммбу задал вопрос, мужчина немного занервничал, а потом расплылся в улыбке, словно плавленый сыр. — Я-я… Можете звать меня Директор. Я руковожу тут всем комплексом и тому подобным. — Ха-ха, у вас забавная реакция. Ну хорошо. Мужчина еще немного поулыбался, а затем подошел ближе и протянул руку для рукопожатия. — Веммбу Райс? — Да. Он схватил ладонь мужчины и пожал ее, улыбаясь слабо, но тепло. — Приятно познакомиться, Веммбу. Я видел ваши заезды, это действительно впечатляет. Впервые в жизни, чтобы юнцы вроде вас обыгрывали авторитетов с первого заезда. — Я рад, что вас это впечатлило. — Раз уж вы здесь и у нас в запасе еще час, разрешите вам тут все показать лично или подождем других? — Знаете, мне удобно по-любому, но если вам не сложно, то хотелось бы лично. — Хорошо. Следуйте за мной, я вам тут все покажу. Они миновали холл, и перед Веммбу открылась огромная арена. Трибуны уходили вверх ярусами, готовые принять сотни зрителей. Внизу расстилалась гоночная трасса — гладкое полотно асфальта, плавные повороты, зоны безопасности, всё как на настоящих профессиональных соревнованиях. Веммбу замер, вглядываясь в каждую деталь. Он видел такое только по телевизору и в мечтах. Вживую это было… огромно. Настояще. — Вам нравится? — спросил Директор, наблюдая за его реакцией. — Очень, — выдохнул Веммбу. — Я ни разу в жизни не видел такого. Это… впечатляет. Слушайте, а кто вообще прибудет? Можете рассказать? — Знаете, мистер Райс, — голос Директора стал мягче, почти заговоряющим, — это должно остаться секретом. Вы ведь не хотите испортить первое впечатление? Веммбу на мгновение задумался, а затем усмехнулся: — Так уж и быть. Пусть будет секретом. — Отлично. Не будем зацикливаться на одном, пойдём дальше. Вряд ли кто-то успевает осмотреть всё за час. — Ничего страшного, я и с остальным справлюсь. — Как пожелаете. Наслаждайтесь видом, мистер Р… — Веммбу, — поправил он, слегка нахмурившись. — Просто Веммбу. Я не привык к «вы». Директор улыбнулся шире, его глаза стали чуть теплее: — Хорошо. Как скажете. Они ещё немного постояли на трибунах. Веммбу разглядывал трассу с той придирчивостью, с которой изучают противника перед боем: каждый метр асфальта, каждый поворот, каждую зону торможения. Ему хотелось прочувствовать трассу ещё до того, как колёса коснутся её. Но вот любопытство взяло верх, и они двинулись дальше — вглубь комплекса, туда, где за стенами пряталась настоящая кухня гонок. — А это что? — спросил Веммбу, когда перед ними возникло аккуратное здание с высокими воротами. — О, это мастерская и гаражи, — пояснил Директор. — Наверху располагается мастерская, а под ней — парковка, где будут храниться ваши машины. — Можно взглянуть? — Конечно. Всё в вашем распоряжении. Двери разъехались в стороны с тихим шипением, и Веммбу шагнул внутрь. Пространство встретило его светом — белым, стерильным, почти больничным. Но вместо кафеля и каталок здесь были стойки с инструментами, подъёмники и… машины. Несколько спорткаров стояли на выставочных стэндах, словно экспонаты в музее скорости. А в глубине, за стеклянной перегородкой, виднелась сама мастерская, где при свете ламп работал один-единственный человек. — Привет, Сэм! — голос Директора гулко разнёсся по помещению. Мужчина обернулся. Он оказался моложе, чем можно было подумать по фигуре — лет двадцать, двадцать пять или семь. с тёмными короткими волосами и лёгкой щетиной, которая делала его взгляд чуть суровее, чем было на самом деле. — Босс, — он стянул перчатки и направился к ним, вытирая руки ветошью. — Вижу, вы привели участника. — Он остановился напротив Веммбу, и в его глазах мелькнуло узнавание. — Это же… Веммбу Райс? Я слышал о вас много. Даже видел однажды ваш заезд. — Приятно познакомиться, — Веммбу протянул руку. — Вы Сэм, да? Сэмми расплылся в тёплой, чуть неловкой улыбке, пожимая руку. Другой рукой он машинально почесал затылок — жест, выдавший волнение. — Да-да. Сэмми. Можно просто Сэм. — Хорошо, я понял, — Веммбу отпустил руку и огляделся. — Это ваша мастерская? Выглядит… прикольно. Стильно, я бы сказал. — Спасибо. Здесь есть всё, что может понадобиться, если машина вдруг решит капризничать. Но обычно я просто готовлю колёса — чтобы вы могли менять их во время заезда, не теряя времени. — Понятно, — Веммбу кивнул, мысленно уже раскладывая всё по полочкам. — Теперь понятно, почему парковка находится под мастерской. — Да, мы можем туда спуститься. Сбоку есть и пандус, и лифт специально для машин. — Не представляю, сколько бабла нужно было потратить, чтобы такое отгрохать, — вырвалось у Веммбу, и он тут же поймал себя на мысли, что прозвучало это… не очень дипломатично. — Эта гоночная площадка открыта ещё с начала 21 века, — спокойно ответил Директор. — Оборудование менялось постепенно. А после смены владельца комплекс закрылся на пять лет — полная перестройка, так сказать. — Хм, — Веммбу нахмурился. — Никогда не слышал об этом месте. А я автоспортом интересуюсь давно. — Слышали про гонку «Кубок славы»? — неожиданно спросил Сэмми. Директор молча стоял в стороне, не вмешиваясь, лишь наблюдал за разговором с лёгкой, едва заметной улыбкой. — Да, подожди… — Веммбу резко повернулся к механику. — Они проходили тут? — Да, это было… давно, — Сэмми развёл руками, словно извиняясь за историю, которая случилась ещё до него. — С тех пор здесь многое изменилось. И название, и сама концепция. Веммбу ещё раз окинул взглядом мастерскую. Внутри что-то щёлкнуло — не подозрение, нет, скорее… любопытство. — Ладно, — он развернулся на пятках, пряча руки в карманы куртки. — Пойду дальше смотреть экскурсию. А вы тут… отдыхайте или работайте. — Буду работать, — улыбнулся Сэмми. — Во благо нашего директора. Они покинули гараж, и свежий воздух ударил в лицо, разгоняя мысли. — Хорошо, допустим, мы тут почти всё осмотрели, — Веммбу повернулся к Директору. — Что насчёт нашего жилья? — Осмотрели мы явно не всё, — мягко поправил тот. — Тут большой комплекс. Большая часть — закрытая территория для сотрудников, находящийся под землей, но я покажу тебе доступные места. — Будь у меня пропуск, я бы и туда заглянул, — усмехнулся Веммбу. — Я бы показал, но там сейчас работают люди. Если их отвлекать, они могут ошибиться. А это приведёт к неисправностям. — Звучит так, будто это какая-то аномальная зона, — прищурился парень. — У нас в нижних отсеках идёт ремонт. Их лучше не отвлекать, — голос Директора оставался спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Хорошо, я понял, — Веммбу поднял руки в примирительном жесте. — Не буду лезть, куда не надо. Показывай, что можно. Он покосился на собеседника, но ничего в его лице не прочёл — только приветливую полуулыбку и взгляд, устремлённый вперёд, в сторону жилых корпусов. Вместе они направились дальше. Идти оказалось совсем недалеко — гараж с машинами остался позади, и если их жилища находились далеко было бы абсурдно тащиться через всю площадку только за тем, чтобы загнать свою красотку в гараж или забрать, наверное гораздо логичнее было бы закатить её прямо в комнату. Вы спросите — как? А я отвечу: это неважно. У каждого свои маленькие секреты. Они вошли в здание, и внутри оно больше всего напоминало отель. Да что там «напоминало» — это и был отель, только с очень специфическим контингентом. Высокие потолки, мягкий свет, приглушённые тона. Перед ними простиралась длинная, внушительная стойка ресепшн, за которой стояла девушка. Молодая — гораздо моложе самого Веммбу, на первый взгляд. Красивая фигура, золотистые волосы, собранные в высокий хвост, белая рубашка, строгий чёрный пиджак. Деловой вид, но в глазах — живой блеск. На груди — небольшой бейджик: имя и статус, чтобы любой знал, к кому обращаться. Веммбу подошёл ближе и наконец смог разглядеть надпись. Екатерина, администратор. Он чуть не споткнулся на ровном месте. Екатерина. Опять Екатерина. В каждом магазине, в каждой кофейне, в каждом заведении, куда он заходил за последние несколько лет, администратором оказывалась Екатерина. Это было какое-то проклятие. Судьба. Или, что более вероятно, сама Екатерина-дьяволица прокляла его в тот самый день, когда он решил написать жалобу на администратора Екатерину в сетевом магазине у дома. Сколько можно? Язык уже скручивается в узел от одного этого имени. Девушка заметила прибывших гостей и тут же расплылась в гостеприимной улыбке. Она убрала руки за спину, выпрямилась, и её голос зазвенел — чистый, как маленький колокольчик: — Директор! Здравствуйте. Вижу, вы привели к нам гостя. Как тебя зовут, парнишка? — А… мм, — Веммбу на секунду завис, но быстро взял себя в руки. — Веммбу. Или просто Вемм. Без всяких «вы», если можно. — Хорошо, как скажешь, Вемм, — кивнула она. — Давай-ка глянем список. Екатерина склонилась над стойкой, пробежалась пальцами по бумагам, быстро нашла нужный листок и удовлетворённо кивнула: — Твой номер находится на втором этаже. Как раз рядом с четырьмя соседями. Веммбу напрягся: — Так у меня ещё и соседи будут? Надеюсь, не по комнате? — Нет, конечно, — рассмеялась девушка. — Каждому участнику предоставлена индивидуальная комната. Просто на этаже по пять комнат — рядышком. — Это уже радует, — выдохнул Веммбу, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — А то я уже испугался, что придётся делить розетку и душ с кем-то, кто храпит громче моей машины. — О, не переживай, — Екатерина подмигнула. — У нас звукоизоляция отличная и розеток много. Она протянула ему ключ-карту с номером этажа и комнаты. Карта была чёрной, с золотым логотипом фестиваля и мелкими голограммами по краям как узоры, выглядело дорого, стильно и немного загадочно. — Добро пожаловать, Вемм, — сказала она мягко. — Если что-то понадобится — я здесь. В любое время. Директор, всё это время молча стоявший чуть позади, наконец подал голос: — Располагайся. Через 30 минут сбор в главном холле. Расскажем больше о гонке и все порядки заездов. — Понял, удачи вам тогда Директор— кивнул Веммбу, сжимая в руке карту. Он бросил последний взгляд на Екатерину, которая уже повернулась к монитору, проверяя другие брони, и направился к лифту. Золотистые волосы, строгий пиджак, колокольчиковый голос... Екатерины, определённо, преследовали его по всему Райд-Сити. Лифт мягко тронулся, унося его на второй этаж — туда, где ждали новые комнаты, будующие соседи и, возможно новые знакомства. Лифт плавно, почти невесомо поднялся на второй этаж. Двери разъехались, открывая коридор, который оказался куда просторнее, чем ожидал Веммбу. Мягкий приглушённый свет, светлые стены, ковровое покрытие под ногами — и в углу, у окна, небольшой диванчик с миниатюрным столиком. Место, где можно выпить кофе с утра, поболтать с соседями или просто посидеть в тишине, если собственная комната вдруг начнёт давить. Веммбу перевернул карточку. На обратной стороне золотыми цифрами был выбит номер комнаты. Он поднял голову, нашёл взглядом совпадающие цифры на двери и направился к ней. Короткий вздох — и карта коснулась сенсора. Дверь щёлкнула, открываясь. Внутри оказалась маленькая прихожая — аккуратная, продуманная до мелочей. Вешалка для верхней одежды, тумбочка под обувь, баночки со спреями и прочими мелочами. На стене — большое квадратное зеркало в тонкой чёрной рамке. Всё выглядело дорого, строго и с тем самым оттенком «я-знаю-что-тебе-нужно», который встречается только в очень хороших отелях. Веммбу скинул кроссовки, прошёл дальше и замер. Комната оказалась не такой уж и большой, но в ней было всё. В центре — кровать. Огромная, пышная, застеленная с такой идеальной аккуратностью, что казалось, её заправляли при помощи линейки. На покрывале лежали небольшие аккуратные свёртки — халат, тапочки, кремы. Веммбу хмыкнул. «Это обычно девушки такими вещами пользуются», — подумал он, но тут же одёрнул себя. Какая, в сущности, разница? Почему он не может побаловать себя кремом или халатом только потому, что он парень, а не загорелая красотка с обложки? Хотя, если честно, быть той самой красоткой с обложки было бы подарком судьбы. Но и текущая версия жизни его вполне устраивала — особенно с такими поворотами, которые она начала выкидывать в последнее время. В углу, у окна, обнаружилась маленькая кухонная зона. Холодильник, чайник, даже гриль — чтобы можно было приготовить что-то самому. Кофемашины не было, но Веммбу решил, что она наверняка есть в кафе на первом этаже, за стойкой ресепшена, за которой он увидел кафе. В целом — его всё устраивало. Даже слишком. Роскошно, конечно, но, видимо, так принято для участников такого уровня. Веммбу задумался. Он понятия не имел, кто ещё примет участие в гонках. Неудачники, о которых он никогда не слышал? Или мировые звёзды, чьи имена гремели на всех континентах? Споук, когда они работали над костюмом, обмолвился, что это региональный чемпионат. Значит, будут съезжаться лучшие из соседних округов. Но Веммбу знал точно, что как минимум Мэппик и Споук будут здесь. И это уже радовало. Пусть они не были мировыми звёздами вроде Братьев или Больших Птиц — они были королями улиц. Их стихия — ночные трассы, заброшенные промзоны и новички, которых они уничтожали на первом же заезде. Веммбу помнил свой первый опыт, когда чёрный монстр едва не развёл его по полной. «Ночные Демоны». Звучит угрожающе. Даже слишком. Веммбу тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Времени на размышления почти не осталось. Нужно было привыкнуть к новому месту, освоиться — и ещё позвонить Эггчану. Узнать, как тот поживает. Похвастаться, куда он попал. Жаль, что у Эгги не было тяги к автоспорту — тот предпочитал механику или писательство. Поэт-неудачник, как ласково называл его Веммбу. Им было скучно вдвоём? Нет, Веммбу было скучно одному. Друзей-гонщиков у него почти не было, только случайные соперники и временные союзники. Может, этот фестиваль подарит ему новые знакомства? Он быстро осмотрел комнату, нашёл крошечную ванную — душевая кабина, раковина, большое зеркало и священный унитаз. Всё по классике, как в обычных отелях. Ничего удивительного. Вернувшись в спальню, Веммбу достал телефон, сделал несколько фотографий комнаты и отправил их в мессенджер своему яичному другу. — Отправлено 5 фотографий. — Привет, Эгги. Бро, как ты? Статус «Eggchan был(а) недавно» сменился на «В сети». — Хорошо поживаю, — ответил Эггчан. — Лежу в постели, отдыхаю от долгого сна. Вижу, ты уже заселился в отель. — Типа того. Только это не просто отель — он встроен прямо в комплекс фестиваля. Выходишь, проезжаешь немного, через служебный туннель — и ты на трассе. — Думаю, это вполне неплохо. — Да, действительно. Чел явно сильно постарался. Тут столько всего… Директор, наверное, миллиардер какой-то. Хотя меня немного смутили стены. Высокие стены вокруг всего периметра. — Думаю, это ради безопасности, — предположил Эггчан. — Чтобы воришки не пробрались. — Согласен. Но это буквально изолированная часть страны. Тут раньше вообще связи и интернета не было, если верить слухам. Он появился только когда здесь разместили гоночный тур. — Откуда ты столько знаешь? Тебя же ещё не было, когда только построили эту площадку. Веммбу усмехнулся. — А откуда ты знаешь столько древних историй, если твоей матери ещё даже на свете не было? — Я из прошлой жизни увидел. — Эгги, ты меня всё больше удивляешь. Тебе стоит пойти в экстрасенсы, серьёзно. — Пойду, когда выздоровлю. — Выздоравливай быстрее и приезжай сюда. Посмотришь на мой выигрыш. Я обещаю — принесу тебе победу. — Если принесёшь победу, я подумаю над тем, чтобы тоже заняться автоспортом. Веммбу почувствовал, как внутри разливается тепло. — Мотивируешь меня, Эгг. Тогда точно принесу победу. Ладно, давай, бро. Скоро встреча в главном холле. Я тебе вечером напишу, расскажу, кто тут собрался. — Удачи тебе, Веммбу. Веммбу вышел из сети, убрал телефон в карман и ещё раз окинул взглядом комнату. Новое место, новые люди, новые гонки всё это было впереди. Времени оставалось совсем немного. Кто-то, возможно, уже даже приехал. Веммбу быстро прошлёпал в прихожую, натянул кроссовки и выскочил из номера — слишком торопливо, как выяснилось мгновением позже. Уже на улице он умудрился споткнуться о собственные же развязавшиеся шнурки. Не успел среагировать, но падение смягчил инстинктивно — вместо того чтобы встретиться лицом с асфальтом, приземлился на мягкое место. — Ауч! Чёрт... Веммбу покосился на колени. К счастью, асфальт не разодрал их в кровь — повезло, грунт здесь оказался не слишком агрессивным. Но шнурки пришлось завязывать, чтобы не повторить подвиг. Быстрым движением он стянул их в тугой, прочный узел, о котором наверняка пожалеет позже, когда будет мучительно их распутывать. Но это — дело будущего. Он поднялся с асфальта, отряхнулся и направился в холл. На этот раз Веммбу зашёл не через парковку, как в первый раз, а с противоположной стороны — со стороны самого комплекса. Внутри никого не было, кроме директора, который стоял в центре зала и сосредоточенно вглядывался в планшет. Веммбу понял, что зашёл слишком незаметно. И решил этим воспользоваться. Он подкрался сзади — тихо, контролируя каждый шаг, каждый хруст косточки, даже собственное дыхание. Рост позволял заглянуть в планшет через плечо, и он мельком скользнул взглядом по экрану. На дисплее была какая-то обычная игра — незамысловатая, для убийства времени. Но в тот самый момент, когда Веммбу приблизился, изображение быстро сменилось на дистанционное управление комплексом. Точнее — на его часть. Управление гораздо более низкого ранга, чем должно было быть у такого места. Веммбу сразу это заметил. Весь комплекс представлял собой сплошную защищённую территорию — это было видно невооружённым глазом ещё снаружи. Высокие стены, камеры на каждом углу, множество дистанционных механизмов, к которым можно подключиться, только если ты хакер божественного уровня. А на планшете было всего несколько точек контроля. Вероятно, какие-то двери или второстепенные системы. «А может, я слишком много на себя накручиваю, — подумал Веммбу. — Может, я просто попал в какой-то фильм с жанром ужасы, боевик или криминал. А может, вообще комедия». Последний вариант, по всей видимости, подходил больше всех. Он скривил голос, сделал его ниже, грубее и произнёс прямо над ухом директора: — От работы отлыниваешь? Директор чуть на месте не подпрыгнул. Резко обернулся и уставился на парня с такими невинными, ангельскими глазами, что в их искренность можно было поверить моментально. — Ох, Веммбу Райс... — голос мужчины звучал с ноткой паники. — Не пугайте так больше! — Извините, я больше не буду, — Веммбу развёл руками, пряча улыбку. — Просто вы не слышали, как я зашёл. Думал, напугаю немного. — Фух... — Директор выдохнул, прижимая планшет к груди. — Долго здесь стоите? — Минуту. Ровно минуту, думаю. — Веммбу кивнул в сторону пустого холла. — А гонщики ещё не приехали? — Пока нет. Но должны с минуты на минуту. Мужчина не успел договорить последнее слово. Снаружи, прямиком за стенами комплекса, раздался рёв автомобиля. Такой свирепый, что на мгновение показалось — это тигр или лев прорывается сквозь ворота. Глаза Веммбу вспыхнули любопытством и жадным интересом. Он начал перебирать в голове варианты — кто это мог быть? Ни один из них его не устроил. Он просто не знал. Дверь распахнулась, и внутрь шагнули двое. Веммбу смотрел на их силуэты, и осознание пришло моментально. Глаза расширились, рот приоткрылся в немом шоке. Два парня. Один — заметно младше, другой — старше. Оба с дредами: у младшего чёрные, у старшего — такие же, но с оранжевыми кончиками, словно в них запутался закат. На глазах — повязки. Идентичные по форме, но разные по цвету: чёрная и оранжевая, яркая, как пламя. Сердце Веммбу пропустило удар. Это были они. Те, кто завоевал его душу ещё с первого видео их заезда. Братья. Братья с завязанными глазами. Легенды города, мировая звезда. Если они приехали — значит, здесь будут и другие. Настоящие гиганты. Парни подошли ближе и уставились на Веммбу, который, судя по всему, на мгновение отключился от реальности, зависнув в состоянии культурного шока. — Ох, Мейнпир Фрагс и Флейм Фрагс, — голос директора зазвучал официально, почти торжественно. — Я рад, что вы приняли моё приглашение. — Мы тут ради фанатов, — без церемоний бросил младший. — А я ради еды, — добавил старший, чуть скромнее, но с лёгкой усмешкой. — Обжора, — фыркнул Флейм. Мейнпир пожал плечами, не отрицая. Директор почесал затылок — жест неловкости, который не укрылся от внимания Веммбу. Но мужчина быстро взял себя в руки, сделал короткий вдох и проговорил. — Что ж, я, как директор, буду вашим ассистентом на время пребывания. Помогу ориентироваться, отвечу на любые вопросы. Обращайтесь по любым поводам — всегда подскажу или помогу. — Спасибо, как там тебя… Директор, — Флейм даже не повернул голову в его сторону. — Думаю, мы и сами справимся. Его взгляд скользнул в сторону парнишки, который застыл во времени. Стоял, словно памятник самому себе, не моргая и не шевелясь. Мейнпир тоже заметил это оцепенение. Он аккуратно, почти бесшумно подкрался к Веммбу сбоку и, пока тот пребывал в неописуемом трансе, поднёс палец к его подбородку. Легкое касание — и он мягко, но настойчиво закрыл парню приоткрытый рот. — Смотри, в следующий раз челюсть отвалится, — с усмешкой сказал Мейн, убирая руку. Веммбу вздрогнул, моргнул и наконец вернулся в реальность. В глазах всё ещё плескалось что-то отстранённое. — Вижу тебя первый раз, — Мейнпир склонил голову, рассматривая его с любопытством. — Новенький, да? Веммбу кивнул. Слова застряли где-то в горле, не желая выходить наружу. Сердце колотилось где-то в районе гортани. Мейнпир заметил его состояние и тихо рассмеялся — не зло, скорее с теплотой. — Ты забавный. Что ж, будем знакомы. Меня ты, конечно, знаешь. По выражению лица видно. Он протянул руку. Веммбу перевёл взгляд на чужую ладонь, потом снова на лицо старшего брата. И, собрав остатки смелости, пожал её. — Веммбу… Или просто Вемм. Как удобнее будет, — слова наконец вырвались наружу, хоть и прозвучали неуверенно. — Будем знакомы, Вемм. — Мейн кивнул в сторону брата. — А это мой младший. Ты его знаешь. Флейм не произнёс ни слова. Просто сложил руки на груди и натянул на лицо гордую, слегка надменную мину. Мейн схватил его за плечо, подтянул ближе к себе и накинул руку на дальнее плечо, заключая в неловкое, но явно братское полуобъятие. — Ну же, Флейм, — голос старшего звучал мягко. — Поздоровайся с новым другом. Не будь упрямым. Флейм вздохнул, закатил глаза под повязкой (Веммбу готов был поклясться, что тот это сделал) и процедил: — Что ж, Веммбу. Рад познакомиться с моим новым соперником. Раз уж ты новенький… значит, такой же дохляк, как и остальные. Он улыбнулся — хищно, нагло, с вызовом. Улыбкой, которая говорила: «Я здесь главный, а ты — очередная ступенька». Веммбу почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Лицо его изменилось. Растерянность исчезла, сменившись натянутой улыбкой, которая выражала всё, что угодно, но только не радость. Глаза сузились, брови сошлись к переносице. Внутри начинало закипать — как тогда, на первой гонке, когда Споук попытался его развести. Но в голове всплыл голос Эггчана, спокойный и ровный, как биение сердца: «Злость затемняет рассудок». Веммбу выдохнул. Расслабил плечи. И ответил с лёгкой, почти ленивой усмешкой: — Что ж, самовлюблённые дети всегда такие. Дай им ложку — и они почувствуют себя королями. Сам не знал, какую чушь несёт, но прозвучало это чертовски круто. Даже слишком. Флейм нахмурился, но промолчал. Его руки, сложенные на груди, чуть напряглись. Мейнпир, наблюдавший за их перепалкой, вдруг рассмеялся — громко, открыто, заливисто. — Мне кажется, мы подружимся втроём, — сказал он, качая головой. Веммбу почувствовал, как напряжение спадает. И правда — зачем разводить ненависть с первых нот общения? Может, именно поэтому этого мелкого и назвали Флеймом. Он действительно мог обжигать, если подойти не с той стороны. Но, кажется, за этой колючестью скрывалось что-то тёплое. Если, конечно, найти правильный подход. Директор всё это время стоял в стороне, наблюдая за знакомством с явным удовлетворением. Его губы растянулись в довольной улыбке. В этот момент дверь снова открылась. Внутрь вошли двое. Вернее — две. Одна ниже ростом, компактная, с быстрыми, порывистыми движениями. Вторая — высокая, гибкая, с осанкой, которая говорила о том, что она привыкла быть на виду. Они остановились на пороге, окинули взглядом присутствующих — и улыбнулись. Та самая соперническая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего для тех, кто встанет у них на пути. Директор сделал шаг вперёд, разводя руками в приветственном жесте. — Вы прибыли. Сквиддо и Джампер. Веммбу перевёл взгляд с одной на другую. Имена ничего ему не говорили. Но выражение лиц — да. Сквиддо. Лучшая гонщица своих округов. В детстве, пока другие девочки играли в куклы и чаепития, она собирала трассы из машинок и рисовала на коробках гоночные полосы. Выросла — и превратила гонку в искусство. Каждый её заезд — не бесконечная круговая гонка, а холст. Пока она ведёт машину, она рисует. И её кисти — это виражи, заносы, резкие ускорения и плавные выходы из дрифта. Зрители смотрели на неё и думали: «Безбашенная. Крыша уехала окончательно». Но Сквиддо было плевать. Она любила то, что делала. И это была её жизнь. Джампер. Из соседнего города. Там, на тех землях, её называли королевой скорости. Не потому что она была самой быстрой — хотя это тоже. А потому что она всегда знала, как обхитрить соперника, заставить его поверить в ложную надежду — а потом уйти в отрыв, выжимая педаль в пол. Без тормозов. Без оглядки. Она не была мировой звездой. Зато прочно обосновалась в первом ряду полицейского участка — в списке разыскиваемых. Её город не любил таких гонщиков, которые рискуют жизнями, не только своей, но и чужими. Но когда за ней выстраивалась погоня, Джампер исчезала. Словно тень за поворотом. Её банду прозвали Кроличьей норой. Быстрые, как кролики, и пропадающие, будто провалились сквозь землю. Полиция давно сдалась. Искать Джампер было бесполезно. Сейчас девушки стояли в холле, улыбаясь той самой опасной улыбкой, и сканировали присутствующих взглядами, оценивая потенциальных соперников. — Ого, — тихо сказал Веммбу, обращаясь скорее к самому себе. — Кажется, тут собирается целый зверинец. Мейнпир услышал и хмыкнул. — Это только начало, малыш. Только начало. Флейм бросил на новеньких короткий взгляд, но ничего не сказал. Только поправил свою повязку и чуть заметно усмехнулся — так, будто уже прикидывал, кто из них достоин его внимания, а кто нет. Даже не вглядываясь в их историю, можно было с первого взгляда понять: эти девушки — не просто гонщицы. Они — заявление. Сквиддо. Та, кого в родных округах называли Редлайн. Огненно-рыжие, короткие и невероятно пушистые волосы, словно у лисицы, только что выбежавшей из леса. На лице — полупрозрачные очки мягкого розового оттенка, за которыми скрывались живые, искрящиеся глаза. Её одежда кричала о характере ещё до того, как она открывала рот. Длинные розовые сапоги — летнего варианта, с белыми шнурками, завязанными в аккуратные банты. Капроновые колготки. Короткие джинсовые шорты, на чёрной футболке — странный, ни на что не похожий принт, а поверх — лёгкая ярко-оранжевая кофта, полностью закрывающая руки. На шее — лента, такого же огненного оттенка, как её волосы. Всё вместе выглядело так, будто она только что выпрыгнула из рекламы энергетика. Джампер. Рядом с ней вторая девушка казалась более сдержанной — но только на первый взгляд. Длинные волнистые волосы, накрученные бигудями, сверху украшены двумя маленькими хвостиками с розовыми бантиками. На бантиках — белые кролики. Очки в форме сердец, розовые, как и почти вся её одежда. Розовое худи с белыми сердечками по краю рукавов. Голубые джинсы со специально рваным стилем — но дыры не просто зияли, они были аккуратно завязаны белыми бантиками. Белые кеды с персональным кастомом довершали образ. Вся она была словно пастельный сон, который вдруг решил стать реальностью. — Привет, ребята! — Сквиддо взмахнула рукой, улыбаясь так широко, будто знала их всю жизнь. Мейнпир махнул в ответ. Флейм и Веммбу промолчали — и почему-то переглянулись. Флейм, даже с повязкой на глазах, явно повернул голову в сторону фиолетоволосого. Веммбу почувствовал этот взгляд кожей. Сквиддо перевела взгляд на свою новую подружку, схватила её за руку и потащила знакомиться ближе — прямо в центр круга. Но это было только начало. Дверь открылась снова. И вошли трое. Три друга. Три напарника. Три родственные души, которых знали как Больших Птиц. Тео. Пэррот. Септи. Мастера механики и аэродинамики. Те, кто могли заставить любую машину лететь. Вы уже сталкивались с ними в других историях и знаете: они способны на то, о чём обычные люди даже не смеют мечтать. Они быстро влились в круг, и атмосфера стала ещё плотнее — но не от напряжения, а от живого, искреннего общения. Гонщики, которые через несколько часов будут рвать друг другу глотки на трассе, сейчас стояли в одном кругу и смеялись. — Я не понимаю, — тихо сказал Веммбу, обращаясь скорее к самому себе. — Мы же соперники. Зачем мы делимся секретами? — Затем, — ответил Мейнпир, оказавшийся рядом, — что на трассе важны только скорость и мастерство. А за её пределами... можно быть просто людьми. Пэррот оказался настоящей душкой. Умный, мягкий, добрый — он делился секретами и опытом без капли высокомерия. Рассказывал, как выбирал первую машину, как учился чувствовать трассу, как находил баланс между риском и контролем. Сквиддо взахлёб вещала о своих первых гонках, о том, как её чуть не дисквалифицировали за слишком яркую раскраску машины, и о том, почему красный — самый быстрый цвет. Мейнпир оказался совсем не таким, каким его показывали по телевизору. За образом легенды скрывался тёплый, слегка неуклюжий парень, который сыпал дурацкими шутками и признавался, что его главная страсть после гонок — это еда. Много еды. — Я могу проиграть заезд, — серьёзно сказал он, — но никогда не проиграю битву за последний кусок пиццы. Все рассмеялись. Веммбу, не упуская момента, фотографировался с каждым. С Тео, который снисходительно улыбался в камеру. С Пэрротом, чья улыбка была тёплой, как летнее утро. С Септи, который вдруг засмущался и спрятал лицо за воротником куртки. Со Сквиддо, которая прыгнула на него для селфи так резко, что он едва удержал телефон. С Джампер, которая лишь мило улыбнулась, но в глазах её плясали чёртики. И даже с Флеймом. Тот не был впечатлён. Вообще ни капли. Стоял с каменным лицом, сложив руки на груди, и только по лёгкому подрагиванию уголка губ можно было догадаться, что происходящее его если не радует, то хотя бы не бесит. — Улыбнись, — попросил Веммбу. — Нет. — Хотя бы чуть-чуть. — Я улыбаюсь, когда выигрываю. А пока ты просто парень с телефоном. Веммбу щёлкнул затвором. Флейм на фото выглядел так, будто готов был испепелить камеру взглядом. «Лучшее селфи в моей жизни», — подумал Веммбу и спрятал телефон в карман. Среди всей этой тёплой, почти семейной атмосферы один человек выделялся. Флейм. Он единственный не оправдал ожиданий — если ожидать от него мягкости и дружелюбия. Он был самовлюблённым, колючим и держал дистанцию. Но Мейнпир, старший брат, смотрел на него иначе. В его глазах Флейм был просто ребёнком. Ребёнком, который не умеет показывать чувства, потому что боится, что его не поймут. Веммбу на секунду поймал себя на мысли, что завидует. Завидует тому, что у Флейма есть такой брат. Который всегда рядом. Который прикроет. Который назовёт «обжорой» с такой теплотой, что это звучит как комплимент. К их компании присоединились ещё двое. Ночные Демоны. Третья легенда Райд-Сити. Боги уличных гонок. Споук — голова этой группы. Тот самый чёрный монстр, который едва не развёл Веммбу на первой же гонке. А рядом — Мэпик, его правая рука. Молчаливый, спокойный, надёжный, как скала. — О, — сказал Споук, заметив Веммбу. — А ты здесь. Явился, звезда? — Явился, — ответил Веммбу, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от этой встречи. — Ты же сам помогал с костюмом. Думал, я пропущу такое? — Ни за что, — усмехнулся Споук и хлопнул его по плечу. — Добро пожаловать в большую игру, малыш. Круг сомкнулся. Десять гонщиков. Десять историй. Десять жизней, которые на время сплелись в одну — здесь, в этом холле, перед тем, как вылететь на трассу. Веммбу стоял в центре и чувствовал, как бьётся сердце. Не от страха. От предвкушения. Сегодня начнётся всё. А сейчас...сейчас они просто знакомились. И это было, пожалуй, лучшим временем в его жизни. Среди них выделялся Пирс — или, как его звали в родном округе, Клоун Пирс. Странное прозвище для того, кто на трассе превращался в настоящего монстра. Рядом с ним держался Бранзу — его напарник, формально числившийся в той же банде, но почему-то считавшийся отдельной единицей. Как так вышло и как это работало — никто толком не объяснял, но спорить с результатами не решался никто. Ещё одна группа, присоединившаяся к ним, называлась по-разному: кто-то величал их Пузыриками, кто-то — Аргоштормом. Официального названия у них не было, и это, казалось, их вполне устраивало. Группа состояла из двоих: Баббл и Фантст. Их имена были настолько мудрёными, что язык начинал заплетаться уже при первом произношении. И ещё несколько второстепенных участников — их набралось так много, что перечислять можно было до самого вечера. Вот она, игра. Двадцать участников. Двадцать сердец. И только один победитель. Оставшееся до старта время они провели на общей экскурсии по комплексу. Каждый нашёл здесь что-то своё: новые знакомства, старые лица, неожиданные связи. Септи, недавно присоединившийся к команде Пэррота, неожиданно для себя обрёл сразу нескольких друзей. Он хорошо сошёлся со Сквиддо — её безбашенная энергия каким-то чудом гармонировала с его спокойствием. Подружился с Мейнпиром, который оказался удивительно лёгким в общении. И даже с Баббл нашёл общий язык, хотя тот говорил так тихо, что приходилось постоянно переспрашивать. Веммбу, новичок в мире автоспорта, обрёл здесь не просто друзей. Он обрёл семью. Пусть временную. Пусть на несколько дней. Но эти дни, он знал это, запомнятся на всю жизнь. После фестиваля всё вернётся на круги своя, и он снова станет чёрной вороной. Но сейчас — сейчас не время было горевать. Скоро должно было начаться самое важное. Скоро объявили первую гонку, которая была должна начаться вечером. Она должна была пройти прямо на главной гоночной дороге комплекса. И тут же всплыла новая информация: здесь была не одна трасса, а целых четыре. Большая часть комплекса, отдалённая и скрытая от посторонних глаз, принадлежала только этому месту. Что именно там находилось — не рассказали, но тайна только разжигала любопытство. Перед первым заездом каждый участник сдал свою машину на техническое обслуживание. Устанавливали счётчики — специальные датчики, которые фиксировали время прохождения трассы с точностью до тысячных. Никаких замедленных повторов, никаких споров. Старт — и счётчик пошёл. Финиш — результат готов. Система работала за счёт синхронизации датчиков на машине и на трассе. Ровно. Без дефектов. Меняли колёса. Мыли кузов до зеркального блеска. Проверяли стабильность подвески, давление в шинах, уровень масла, тормозную систему. Каждый винтик, каждая деталь — всё должно было работать как швейцарские часы. Пока механики колдовали над машинами, гонщики занимались своими делами. Кто-то знакомился ближе. Кто-то ушёл в себя, настраиваясь на предстоящую гонку. Кто-то просто отдыхал, набираясь сил перед сегодняшним турниром. Время тянулось медленно, но неумолимо приближало их всех к старту. ---- В комнате Пэррота Пэррот расположился на первом этаже, почти в самой первой комнате от входа. Та же планировка, что и у остальных: прихожая, ванная, спальня с кухонным уголком. Он снял обувь, аккуратно повесил кофту на плечики и рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Мягкий матрас принял его с тихим вздохом. Пэррот прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из мышц. В дверь постучали. Он лениво приподнялся, скатился с кровати и побрёл открывать. На пороге стоял Септи — взъерошенный, с руками, засунутыми в карманы, и взглядом, устремлённым куда-то в пол. — Ты занят? — тихо спросил он. — Нет. Проходи, не стой в дверях. Спепти кивнул и шагнул внутрь. Пэррот закрыл за ним дверь и повернулся, ожидая. — Что-то случилось? Или просто хотел поговорить? — Нет, всё в порядке… ну, почти. — Что тебя беспокоит? Пэррот прошёл в комнату, сел на край кровати и похлопал ладонью по месту рядом. Спепти снял кроссовки, поставил их аккуратно у стены и опустился рядом. Руки сцепились в замок, взгляд уткнулся в пол. — Я не готов ко всему этому, — выдохнул он. — Почему ты так уверен? — Это не те гонки, в которых мы были. Совсем не то. Здесь звёзды. Мировые звёзды. Они ездят лучше меня. У меня нет шансов… против них. Спепти уткнулся лицом в ладони. Пэррот тяжело вздохнул — не от усталости, от понимания. Он знал, как тяжело ему приходится в новом кругу, среди незнакомых людей, которые на вид — сильнее, быстрее, опытнее. Он положил руку на плечо младшего. — Спеп, посмотри на меня. Тот поднял голову. Влажные глаза, растерянность, которую он так старательно прятал за маской спокойствия. — Я знаю, тебе тяжело, — тихо сказал Пэррот. — Новые люди, новые дороги, новые правила. И да, некоторые из них выглядят лучше тебя. Но знаешь что? Главное — стремиться к победе. Не обращай внимания на то, что ты слабее. Ты умнее. Намного умнее. Мы с Тео будем рядом. Всегда. И всегда поддержим. Спепти слушал, не перебивая. А потом улыбнулся — робко, неуверенно, но искренне. Он потянулся к Пэрроту и обнял его, крепко, почти до хруста в рёбрах. — Не думай о плохом, — Пэррот погладил его по огненно-рыжим волосам, как успокаивал когда-то младшего брата после ночного кошмара. — Только о хорошем. Они просидели так несколько минут — в тишине, в тепле, в том молчаливом понимании, которое не нуждается в словах. — Спасибо, Пэррот, — наконец сказал Спепти, отстраняясь. — Не за что. И не бойся говорить, что тебя беспокоит. Хорошо? — Хорошо. — Ладно, — Пэррот хлопнул его по колену и встал. — Давай не будем о плохом. Будешь чай? — Да, не против. Пэррот подошёл к кухонному уголку, включил чайник. Из шкафчика достал две кружки — белые, с простым рисунком, — положил в каждую по пакетику, насыпал сахар. Спепти наблюдал за его движениями и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Пэррот помнил всё: нужную температуру, сколько ложек сахара, какую уровень заварки он любит. Через пару минут две кружки дымились на столике. Пэррот протянул одну Спепти, взял вторую себе и сел рядом. Они пили чай и болтали. О том, что будет дальше. О том, как пройдёт первая гонка. О том, какие машины у соперников. О глупостях, о серьёзных вещах, о том, что придёт в голову. Спепти постепенно расслаблялся, и в его глазах снова загорался тот самый огонь, который Пэррот так ценил. --- Коридор этажом выше Флейм и Веммбу жили на одном этаже. Стена к стене. Соседи. Сейчас в коридоре шла война. Самая настоящая. Они стояли друг напротив друга, сжимая в руках подушки, и наносили удары — резкие, хлёсткие, с выкриками и смехом. Подушки взлетали в воздух, врезались в плечи, в головы, в бока. Напольная ваза жалобно звякнула, получив рикошетом, но никто не обратил на это внимания. Мейнпир сидел на диванчике у стены, скрестив ноги, и наблюдал за этой вакханалией с видом короля, который смотрит на гладиаторские бои. Он не вмешивался — это была не его война. Но кайф был недолгим. Веммбу замахнулся, вложил в удар всю свою нехитрую силу — и подушка, выскользнув из рук Флейма после неудачного блока, описала дугу и приземлилась прямо на лицо Мейнпира. Headshot — Идеальное попадание. В коридоре наступила тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Они оба застыли. Флейм с поднятой для удара рукой. Веммбу — с занесённой для следующего выпада подушкой. И смотрели, как Мейнпир медленным, почти театральным движением стягивает подушку с лица. На его лице не было ни капли радости. Только полное, абсолютное недовольство. «Вот она, смерть моя», — пронеслось в голове у Веммбу. Разозлили льва. Короля прайда. Флейм медленно, очень медленно повернул голову к Веммбу. Тот повернулся к нему. Их взгляды встретились. — Бежим, — одновременно выдохнули они. И рванули. Но побежали в одну сторону. Столкнулись лбами, взвыли от боли, сплелись в кучу и рухнули на пол. Это их не остановило. Они поползли — по-пластунски, как солдаты под обстрелом, расталкивая друг друга локтями. Подушка прилетела в спину Веммбу. Тот издал сдавленный звук, раскинул руки и замер на полу, изображая труп. Глаза закрыты, язык высунут. Полный реализм. Флейм остался единственным живым бойцом. Он вскочил на ноги и рванул к спасительной двери своей комнаты. Но Мейнпир уже поднялся. Взял две подушки. Одну — в левую руку. Вторую — в правую. Прицелился. И бросил. Обе подушки врезались в спину Флейма за долю секунды до того, как он коснулся дверной ручки. Он рухнул лицом вниз, прямо поверх «трупа» Веммбу. Double kill. Мейнпир отряхнул руки, поправил повязку и с чувством глубокого удовлетворения произнёс, глядя на поверженных воинов: Manepear win. ------ Время неумолимо сжималось, как пружина перед выстрелом. Трибуны постепенно заполнялись — люди занимали свои забронированные места, шуршали программками, переговаривались, смеялись, спорили. Кто-то держал в руках плакаты с именами любимых гонщиков, кто-то — маленькие флаги с символикой команд. Воздух пах попкорном, бензином и электрическим предвкушением. Гонщики выезжали из гаража один за другим. Их машины мягко катились по служебному туннелю, выныривая на основную трассу, где их уже ждали 20 размеченных мест — ровно столько, сколько участников. Позиции были распределены заранее. Не просто так, а по рангу, по статусу, по заслугам. На асфальте белой краской были нарисованы квадраты, и каждый гонщик знал, куда ему встать. В первом ряду — лидеры. Мейнпир и Флейм Фрагс. Братья с завязанными глазами. Легенды, чьи имена гремели по всему Райд-Сити и далеко за его пределами. Их машины — оранжевая и чёрная — стояли бок о бок, хищно поблёскивая фарами. Второй ряд — Большие Птицы. Тео, Пэррот и Спепти. Мастера механики и аэродинамики. Их автомобили — словно продолжение их самих: выверенные, точные, опасные. Три птицы, готовые сорваться с места. Третий ряд — Ночные Демоны. Споук и Мэпик. Боги уличных гонок. Те, кто не нуждался в официальных признаниях, потому что сама улица признала их давно. Их машины стояли чуть позади, но это не делало их менее опасными. Наоборот — они любили догонять. Остальные — за ними. Веммбу оказался почти в середине. Не в хвосте, где обычно ставят новичков, но и не в первых рядах. Ему повезло — или, может быть, организаторы заметили его победу над Споуком и решили, что он заслужил чуть больше, чем место среди аутсайдеров. Свет от огромных ламп падал на капоты, заставляя металл сиять и переливаться. Гоночная трасса была подсвечена светодиодными линиями по краям — мягкое голубоватое свечение очерчивало каждый поворот, каждый бортик, каждую зону торможения. Несмотря на вечер, видимость была идеальной. Словно сама трасса хотела сказать: «Я не дам вам ошибиться. Но если ошибётесь — это будет только ваша вина». До старта оставалось всего несколько минут. Гонщики сидели в своих кокпитах, пристёгнутые пятиточечными ремнями, и вглядывались в дорогу сквозь лобовые стёкла. Кто-то сжимал руль так, что костяшки белели. Кто-то, наоборот, расслабленно откинулся в кресле, закрыв глаза. Волнение витало в воздухе. Его можно было потрогать руками. Это был первый заезд. Первая гонка с участием популярнейших гонщиков со всей страны. Руки дрожали. Дыхание сбивалось. По вискам стекали капли пота — и никто не мог сказать, было ли это от жары или от напряжения. Но были и те, кто не волновался. Мейнпир, например, выглядел так, будто собирался не на гонку, а на прогулку. Он откинулся в кресле, положив одну руку на руль, и даже напевал что-то себе под нос. Флейм рядом с ним сидел с каменным лицом, но его пальцы выбивали дробь по приборной панели — единственный признак, что внутри него тоже всё кипит. Споук в зеркале заднего вида поймал взгляд Веммбу и хищно улыбнулся. Его губы беззвучно прошептали: «Смотри и учись». --- У каждого участника была радиосвязь. В шлем встроили динамик и микрофон — удобно, компактно, никаких лишних проводов. На руле — пульт с кнопками для переключения каналов. Веммбу проверил связь. Всё работало. — Чтож, чемпионы, — раздался из динамика голос Директора. Спокойный, уверенный, чуть хрипловатый. — Готовы? До старта пять минут. Приготовьтесь. В канале Больших Птиц зашуршали голоса. — Спепти, ты как? — спросил Пэррот. — Нормально. Колеса держат, — ответил тот, но в голосе слышалась лёгкая дрожь. — Просто делай, что умеешь. Не гонись за ними в первые секунды, — добавил Тео. — Пусть рвут жилы. Мы догоним. — Понял. На канале Фрагсов было тише. — Не сдерживайся, — сказал Мейн брату. — Я никогда не сдерживаюсь, — ответил Флейм. — А ты не отставай. — Я за тобой не гонюсь. Я просто финиширую первым. Короткая пауза. И оба усмехнулись — почти синхронно. Веммбу переключился на общий канал. Там было шумно. Кто-то что-то обсуждал, кто-то договаривался о тактике, кто-то просто дышал в микрофон. Он посмотрел вперёд, на трассу, которая уходила вперёд, изгибаясь и теряясь за поворотами. Двадцать машин. Двадцать гонщиков. Один победитель. — Одна минута до старта! — голос Директора стал громче, жёстче. — Приготовиться! В каналах резко стало тихо. Никто больше не говорил. Только двигатели — урчащие, вибрирующие, готовые сорваться с места. — Тридцать секунд! Веммбу положил обе руки на руль. Пальцы легли на кнопки переключения передач. Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание на секунду, потом медленно выдохнул. — Двадцать! Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели, но он не отпускал руль. — Десять! В свете прожекторов трасса казалась бесконечной. А люди на трибунах — просто размытыми пятнами. — Пять! Веммбу скосил глаза на зеркало заднего вида. Позади него — вереница машин. Впереди — лидеры. — Четыре! Он вспомнил Эггчана. Вспомнил его слова: «Принеси победу». — Три! Вспомнил Споука, который помогал с костюмом. Пэррота, успокаивающего Септи. Мейна, который просто сидел на диване и смотрел, как они с Флеймом дурачатся. — Два! Вспомнил, как впервые сел за руль. Как боялся. Как ошибался. Как падал и поднимался. — ОДИН! Красный свет зажёгся над трассой. Двадцать моторов взревели в унисон, и этот рёв заглушил всё — и трибуны, и голоса, и собственное дыхание. Машины рванули с мест одновременно — двадцать моторов взревели, и этот звук накрыл трибуны волной чистого адреналина. Кто-то вырвался вперёд, кто-то остался позади, но главное было не в этом. Главное — гонка началась. Мейнпир и Флейм лидировали с первых секунд. Но между ними не было соперничества. Они не пытались вырваться вперёд, не давили на газ до упора, чтобы оставить друг друга позади. Вместо этого они ехали бок о бок, закрывая трассу, словно живая стена. Их машины — оранжевая и чёрная — двигались синхронно, оставляя позади себя только узкую щель, в которую никто не мог протиснуться. Среднячки и новички позади них начинали нервничать. Тео, сидевший на руле третьим, стиснул зубы и попытался обогнать одного из братьев. Но куда там. Он подходил слева — Флейм смещался влево. Он пробовал справа — Мейнпир перекрывал проход. Они действовали хладнокровно и слаженно, как два звена одной цепи. Обмануть одного было невозможно, потому что второй всегда подстраховывал. — Что нам делать? — голос Тео ворвался в групповой канал, жёсткий, с нотками раздражения. — Их не обогнать! Они стоят на всю трассу, ещё и едут с одной скоростью, как привязанные! — Мы уже разогнались, — ответил Пэррот, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сосредоточенность. — Не думаю, что старый трюк сработает. Но варианты всегда есть. Тео промолчал. Он сжал руль крепче и продолжал давить, ища лазейку в обороне братьев. Но лазейки не было. — Они не замедлятся, — наконец сказал он. — Если замедлюсь я — это не дуэль один на один. Нас трое, а их двое. — Нас трое, а их двое, — вдруг повторил Спепти. Его голос был тише, но в нём появилась странная уверенность. — Да, — Пэррот будто только что увидел то, чего не замечал раньше. — Нас трое. Слушай сюда. Спепти, уходи за меня. — Будет сделано, сэр! — отозвался младший, и в его голосе прорезался азарт. Он замедлился, уходя в хвост Пэрроту, скрываясь за его машиной, как тень за стеной. — Тео, — продолжил Пэррот, — подожми нашего льва к борту. Оставим тигра немного поболтаться. Тео понял всё без лишних слов. Его машина, шедшая впереди друзей, резко прибавила газа и рванула к левому краю трассы, прижимая Мейнпира к бортику. Старший брат скосил глаза в бок, оценивая манёвр, но не дрогнул. Пэррот увидел щель. Между Флеймом и Мейнпиром образовался крошечный, почти призрачный коридор — идеальное место для обгона. Он дёрнул руль, сдвигаясь вправо, имитируя атаку. Флейм клюнул. Он сместился в сторону Пэррота, закрывая проход, и в этот момент — в ту самую секунду, когда его внимание переключилось на попугая — с другой стороны вынырнул Спепти. Аленький вдавил педаль газа в пол. Машина выстрелила вперёд, выходя из-под Пэррота, проскочив мимо Флейма в тот самый миг, когда тот уже не мог ничего изменить. Спепти вырвался на первую позицию. — ДА! — голос Тео взорвался в эфире, такой громкий, что динамики зашипели. — УДЕЛАЙ ИХ, СПЕПТИ! Позади Флейм дёрнулся. Его машина качнулась, и он понял, что произошло. Они их обвели. Мейнпир тоже это понял. Он не сказал ни слова — только чуть заметно покачал головой и резко прибавил газа, выходя из-под давления Тео. Флейм обогнал брата в считанные секунды, устремляясь за Спепти. Впереди был поворот. Сложный, закрытый, где любая ошибка стоила позиции. Флейм видел, как аленький входит в дугу, и прикидывал траекторию. Он мог обогнать его там. Мог проскочить по внутреннему радиусу, оставив птичку позади. Но Спепти не собирался сдаваться. --- В средней группе творилось своё. Сквиддо, рыжая бестия за рулём, не стремилась вперёд. Она держалась в середине, ловко уклоняясь от особо ретивых соперников и не позволяя никому обойти себя. Она знала: сейчас главное — не победить. Сейчас главное — не вылететь. Первый этап, скорее всего, был отборочным. Двадцать человек — слишком много для финала. Кого-то отсеют. И её задача — остаться в игре. Но её мнение разделяли не все. Споук шёл на пятом месте, пропустив Мэпикка вперёд. Его не интересовали лидеры, которые сейчас рвали глотки за первое место. Его не интересовала победа — по крайней мере, не в этом заезде. Он приехал сюда за другим. За адреналином. За охотой. Его мишенью была Сквиддо. Та самая Редлайн, чья манера езды считалась непредсказуемой и опасной. Споук видел её в зеркале заднего вида — как она виляет между машинами, как уходит в мини-дрифты на прямых, как играет с соперниками. Он улыбнулся. Он ждал идеального момента. Ждал, когда она наиграется. Ждал, когда её обычная, привычная самоуверенность перестанет замечать опасность. И момент настал. Впереди был поворот. Хороший поворот. Идеальный, чтобы применить одну из своих старых игрушек для такой непутевой девчонки, которая, кажется, забыла, что такое настоящее веселье. Приближаясь к дуге, Споук притормозил — резко, неожиданно. Сквиддо, летевшая у него в хвосте, рефлекторно ударила по тормозам, чтобы не влететь в этого идиота, решившего устроить проверку на прочность посреди гонки. Её машина дёрнулась, потеряла инерцию — и в этот момент Споук нажал на газ, открывая окно и входя в поворот под острым, почти невозможным углом. Его рука скользнула наружу. Маленькие блестящие шарики покатились по асфальту, оставляя за собой едва заметный след. Он выровнялся, вдавил педаль в пол и поравнялся с Мэпикком, который уже выходил из поворота, выполняя приказ напарника. Сквиддо увидела, что они проходят дугу, и рванула влево, сокращая дистанцию. Она была быстрее. Она была злее. Она была уверена, что проскочит. Она не учла одного. Шины наехали на острые предметы, разбросанные по асфальту. Воздух со свистом вырвался из проколотой резины, машину повело, закрутило — и Сквиддо, чудом удержав управление, вылетела за пределы трассы, в безопасную зону, где её автомобиль наконец замер. — Участник 8 дисквалифицирован по техническим причинам, — разнёсся над стадионом механический голос. Споук радостно рассмеялся, запрокинув голову в шлеме. А потом запел — прямо в канал, где молчал Мэпикк. Громко, фальшиво и счастливо. — Ла-ла-ла, ещё одна птичка сбита, ла-ла-ла… Мэпикк тяжело вздохнул и не сказал ни слова. Просто продолжал вести машину, слушая, как его напарник празднует маленькую победу. Но это было только начало. — Участник 9 дисквалифицирован, — снова раздался голос. — Участник 15 дисквалифицирован по техническим причинам. Три выбывших за один поворот. Интересная попытка саботажа. Или просто старый трюк Споука, который он уже показывал в деле несколько раз. Веммбу, следивший за происходящим в зеркала, узнал этот почерк. Фиолетоволосый стиснул зубы. Шары, оставленные Споуком, укатились за пределы дороги — попасть под них больше никто не мог. Остальные гонщики проехали спокойно, но три машины уже стояли на обочине. Осталось семнадцать участников. Веммбу вырывался вперёд. Ему удалось подняться на одиннадцатое место, а в какой-то момент — даже на девятое. Но сокращение числа соперников не давало ему покоя. Это был не просто хаос. Это была тактика. Он ушёл в небольшой отрыв от самого саботажника, держась на две позиции позади. Перед ним ехала Джампер — розовая машина, похожая на оживший десерт, и ещё один водитель, чьё лицо Веммбу не помнил. Чья-то чужая машина, чей-то чужой стиль. Остальные плелись где-то сзади. Веммбу пытался вспомнить карту трассы. Где-то впереди должна была появиться дорожка с многочисленными поворотами — извилистая, опасная, где большинству придётся сбросить скорость. Идеальное место для обгона. Если, конечно, сам не вылетишь. — Участник 13 дисквалифицирован по техническим причинам. — Ну, проблема частично решена, — пробормотал Веммбу, проезжая мимо машины, которая застыла на месте. Двигатель заглох. Ещё один. Он скользнул влево, обходя препятствие, и снова сосредоточился на трассе. Впереди маячила Джампер. Её розовый автомобиль вилял, но держал позицию. Веммбу не знал, надолго ли её хватит. Может, она вырвется вперёд. Может, сдастся под давлением. А лидеры? А что лидеры, казалось, они даже вообще не парились. Мейнпир и Флейм, Большие Птицы — они были где-то там, впереди, решали свои проблемы. Обгоняли друг друга, играли в свои опасные игры, и им сейчас точно не было дела до среднячков. Веммбу выдохнул. Цель была проста: обогнать Джампер, вырваться к Споуку, а там — обвести его же ловушкой. Только нужно быть аккуратным. Очень аккуратным. Чтобы этот саботажник не успел снять Веммбу с позиции раньше, чем тот поймёт, что задумал фиолетоволосый новичок. Эта гонка становилась всё более странной. Если так продолжится, честной её не назовёт никто. И рано или поздно найдётся тот, кто снимет Споука с неба на землю. Тогда, возможно, наступит хоть какое-то равновесие. Джампер неслась быстро. Очень быстро. Она не оставляла ни малейшей щели для обгона — да и какой там обгон, её сначала поймать бы. Веммбу никогда не думал, что гонки превратятся в игру в кошки-мышки. Вопрос только в том, кто здесь кошка. Они проехали только половину первого круга из двух. В конце первого круга — обязательная смена колёс. Время, отведённое на это, было малым, но достаточным. Если Веммбу поедет на своих, возможно, резина сотрётся в пыль. Но это был единственный шанс, который мог помочь ему выиграть. Или хотя бы не проиграть. ---------------- Приближался первый конец круга. За это время выбыл ещё один участник. На этот раз без участия Споука — скорее, действительно техническая неисправность. Осталось пятнадцать. Полбеды. Что будет дальше — могло стать настоящим испытанием. Флейм снова вырвался на первую позицию. За ним — Мейнпир. Они оставили Больших Птиц в дураках. Или, по крайней мере, им так казалось. Тео, не сдаваясь, рванул вперёд и перед самой зоной смены колёс сумел обогнать Мейна, заняв более выгодную позицию для пит-стопа. Льву пришлось откатиться на третье место — позади ещё одного попугая. Пэррот пошёл следом, вставая в очередь. — Спепти, меняй колёса, — голос Пэррота в канале звучал спокойно, но настойчиво. — А если не поменяю? Что тогда будет? — спросил младший, чуть замедляясь. — Твои шины лопнут или сотрутся в край. Я не хочу подвергать тебя опасности, — ответил Пэррот. — Возьми пит-стоп и поменяй. — Если хочешь пойти вперёд и оторваться — лети, Спепти, — добавил Тео с лёгкой усмешкой, но в голосе чувствовалась сталь. — Но вытаскивать тебя мы не будем. — Хорошо. Я понял, — тихо ответил младший. Спепти сжал руль так, что побелели пальцы. Голова чуть опустилась, но взгляд по-прежнему был прикован к дороге. Внутри разрывалось что-то тяжёлое, почти болезненное. «Если я не выиграю… Тео и Пэррот будут недовольны. Они же так стараются ради меня. Держат братьев, задерживают лидеров, рискуют. А я всё теряю позиции». Но если поехать сейчас… Если не останавливаться… Он сможет прийти первым. Рука скользнула к рычагу передач. Переключение. И — газ в пол. Спепти разогнался, пропуская пит-стоп мимо. Его шины были в порядке. Лучше некуда. Они спокойно продержатся ещё круг. Алая машина проскочила мимо зоны смены колёс, уходя вперёд, туда, где трасса снова распахивалась бесконечной лентой асфальта. — Ты что делаешь?! — голос Тео взорвался в канале. — Куда ты едешь?! Вернись обратно! Спепти не слышал. Или делал вид, что не слышит. Флейм, ожидавший своей очереди, заметил уходящий автомобиль. Приподнял пальцем повязку, открывая глаза на мгновение — чтобы рассмотреть получше. Увидел. Удивился. Опустил чёрную ткань обратно. — Дурак, — тихо сказал он. И тут же рванул следом. Его чёрная машина вылетела из пит-лейна, сокращая разрыв. За ней — Тео, который бросил всё и ринулся догонять, чтобы затормозить, вразумить, остановить. Пэррот замер. Слова застряли в горле. Руки вцепились в руль. Где-то в груди, там, где билось его доброе сердце, вдруг стало тесно и больно. Тревога и страх накрыли с головой. — Спепти… — прошептал он, но микрофон не передал этого шепота. Остальные гонщики, сменив колёса, выезжали на трассу один за другим. Водители, механики, зрители — всё смешалось в единый гул. А впереди, на пустой дороге, разворачивалась своя драма. Та, которую никто не планировал. Та, которая могла закончиться победой — или катастрофой. Первый круг завершился — успешно, если не считать того, что четверть участников осталась позади, за ограждениями, с проколотыми шинами и заглохшими двигателями. Гонка продолжалась. Начинался второй круг. Последний. Решающий. Каждый рвался вперёд, будто от этого зависела жизнь. Лидеры снова вцепились друг в друга — та же драка, что и в первом круге, но теперь всё было иначе. Атмосфера сгустилась, воздух стал плотным, как перед грозой. Пэррот потерял позицию. Спустился вниз, туда, где совсем недавно красовался Споук. Чёрный демон даже удивился: мастер своего дела, один из лучших, начинает слабеть на его глазах. Но это уже не казалось забавным. Это было… странно. Смотреть, как твой друг или враг — тут уж кто как решит, теряет хватку, когда новенький, третий участник в команде Пэрри, вдруг решает проявить себя. Показать героем. Или победителем. Забавно. Споук перевёл взгляд в зеркало заднего вида. Сзади — Джампер. Она стремительно догоняла его. Постепенно, по миллиметру, но разница в расстоянии таяла на глазах. Он прибавил газу — не хватало ещё, чтобы эта розовая кукла обошла его раньше времени. Нужно было думать, Быстро, хотя вообще какая ловушка сработает против той, кто любит скорость? Если она любит быстро ехать — значит, стоит её немного замедлить. Споук опустил руку вниз, ударил кулаком по стенке. Потайной бардачок щёлкнул, открываясь. Внутри — несколько аккуратно упакованных предметов. Устройство для взлома — теперь работало исправно, гораздо исправнее, чем в прошлый раз. И несколько маленьких «приколюх». Да, он готовился к этому дню. И это были далеко не все подарки, которые он мог бы показать. Но остальное лучше оставить в секрете. Мало ли, кто следит. — Ведь это так, — пробормотал Споук, поднимая глаза к потолку машины, а затем резко возвращая взгляд на дорогу. План по уничтожению идиотов требовал исполнения. Тяжело назвать умными тех, кто едет сзади. Их всё ещё пятнадцать — многовато. Число нужно сократить. И на это есть несколько штучек, которые Споук умело готовил. Ловушка №1. Устройство с мощными магнитами, хорошее сцепление с автомобилем. Издаёт волны, способные сбить машину с толку и отключить её на время — временное глушение. Минусы: маленький радиус притяжения. Такую штуку надо наводить точно, держать на одном уровне, не промахнуться. Ловушка №2. Довольно глупая, но может сработать, если знать, как использовать. Специальный порошок — сухая краска. Скинуть на лобовое стекло — и водитель ослеп. Но это слишком опасно даже для Споука. Полный отказ. Ловушка №3. Отсутствует. Ловушка №4. Тоже отсутствует. Ловушка №5. Нету. Ловушка №6. ... Идеи кончились. Споук вздохнул, почесал затылок и положил руку на магнитное устройство. Одного достаточно. Одного хорошего удара — и Джампер вылетит, а там видно будет. В зеркале заднего вида её розовая машина становилась всё ближе. Джампер поджимала Споука всё ближе. Розовая машина сокращала разрыв с каждой секундой, и вот уже расстояние между ними стало минимальным. Она шла на обгон — уверенно, почти нагло. Споук, притворяясь, что потерял бдительность, чуть замедлился. Отпустил газ ровно настолько, чтобы дать ей шанс поравняться. Он ждал момента. Идеального. Когда она поверит, что победа уже в кармане. Они выровнялись. Джампер скосила глаза вбок и встретилась с ним взглядом. Споук смотрел прямо на неё — не отрываясь, не моргая. Одна его рука лежала на руле, удерживая машину ровно, чтобы её не болтало, как вещь на верёвке. Вторая — покоилась на колене, расслабленная, почти безжизненная. Девушка переводила взгляд с дороги на него и обратно. Но он не отводил глаз. Его взгляд был странным — внимательным, давящим, словно пожирал её душу изнутри. Он не моргал. Словно не живой человек. Споук медленно поднял руку. Аккуратно, почти нежно, помахал ей в знак прощания. А потом опустил. Джампер усмехнулась — нервно, но всё ещё с вызовом. И в этот момент раздался щелчок. Громкий, сухой, неумолимый. Машина девушки дёрнулась, двигатель чихнул, закашлял — и начал дымиться. Педаль газа перестала отзываться, руль будто налился свинцом. Скорость падала. Машина превращалась в груду металла на колёсах. — Вот же сукин сын, — прошипела Джампер, но её голос утонул в шуме трассы. Веммбу, державшийся позади неё, увидел, как розовый автомобиль резко теряет скорость. Мгновение — и он понял, что сейчас произойдёт. Реакция сработала быстрее мысли: он вывернул руль, объезжая Джампер по дуге, выскакивая на её позицию и устремляясь вперёд. Но дурачок, ехавший сзади него, не успел. Машина врезалась прямо в зад Джампер. Лязг металла, визг шин, запах гари. — Участник 10 дисквалифицирован по причине аварии. — Участник 12 дисквалифицирован по причине аварии. Механический голос разнёсся над трассой, холодный и безразличный. Споук глянул в зеркало бокового вида — мельком, краем глаза. Увидел маленькую ничтожную аварию, дым, мечущихся людей. Ну, надеюсь, никто не пострадал. Он рассмеялся. Громко, радостно, празднуя очередную победу. Свистнул, запрокинув голову. А потом заметил фиолетовую машину. Смех оборвался. Споук замолчал, его глаза медленно сузились, превращаясь в две чёрные щели. — Это ещё что, — тихо сказал он. Не доволен, совсем, абсолютно. Хотя какая разница? Этот фиолетовый — такой же дурак, как и остальные. Не купился на одно — купится на другое. Надо лишь придумать. Придумать что-то особенное. То, от чего даже самый хитрый новичок не сможет увернуться. Споук убрал улыбку, сосредоточился и снова вдавил педаль. Гонка продолжалась и у него были припасены ещё не все козыри. Спепти летел впереди, не оглядываясь. Дорога расстилалась перед ним бесконечной лентой, светодиодные линии по краям мерцали голубоватым светом, указывая путь. Он вырвался далеко — остальные были слишком далеко, чтобы догнать его, если только не случится чудо. Или катастрофа. Если он удержит позицию если не ошибётся, не занервничает, не пропустит поворот, — то придёт первым. Занял главное место и тогда он больше не будет обузой для Пэррота и Тео. Докажет, что они не зря в него поверили. Что он не просто мальчишка. Канал, где сидели его друзья, он заглушил. Не хотелось слышать, как они ругаются. Как пытаются достучаться. Всё равно встретятся после гонки. Останется только ждать. И надеяться, что может быть всё таки они поймут. Спепти крепче сжал руль и вдавил педаль в пол, разгоняя свой автомобиль. -------------------------------- — Босс. Голос директора того самого, что когда-то встречал гонщиков в холле звучал тихо, почтительно, с оттенком тревоги. Он стоял в большой комнате, не решаясь поднять голову. —что нам с ним делать. За этот заезд, выбыло около 7 участников. Если так продолжиться, мы потеряем больше прежнего. Впереди него был зал на самом высоком этаже одного из многочисленных комплексов. Огромное окно во всю стену выходило на гоночную дорогу— оттуда, сверху, гонка казалась совсем игрушечной, как в детстве. Маленькие машинки позли по светящейся ленте, оставляя за собой шлейфы света. У окна стоял силуэт. Чёрный костюм, слишком величественно украшенный белыми узорами, струящимися по каждой детали, по каждому изгибу ткани. Капюшон скрывал голову, а чёрная фата — прикрывала личико. Только одна деталь выделялась на этом фоне — это искусственная белая роза, приколотая к фате. Она выглядела как первый выпавший снег — хрупкая, чистая, неуместная среди этой тьмы. — Ты имеешь в виду шестого участника, — голос из-под капюшона звучал ровно, без эмоций. — Споука. — Да. — Директор опустил голову ниже. — Он может стать проблемой. Если так продолжится, наш план разрушится. — Этот мальчишка ничего не стоит. — Голос прошёлся по залу холодным эхом. Модификатор искажал каждое слово, превращая его в нечто безликое, принадлежащее никому и всем сразу. — Он всего лишь мусор, который нужно убрать. Директор стоял неподвижно, не поднимая глаз, следя за каждым движением Босса краем сознания. — Как вы предпочитаете избавиться от него? — спросил он тихо. — Ты решил перейти к такому вопросу? — Босс чуть повернул голову, и роза на фате качнулась. — Да. — У него не хватит сил думать так, как думают другие. — В голосе проскользнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку. — Рано или поздно он сам себя загонит в капкан. Просто смотри и наблюдай. Директор молча кивнул. Босс снова повернулся к окну. Его взгляд сквозь чёрную фату упал на маленькие машины мелькнувшие на дороге. — Интересно, — тихо сказал он, — сколько из них доживут до финиша?