Клякса от чернил

«Всё началось когда мой в край долбанутый отец совсем перестал брезговать и руки даже на собственную мать распускал. Тогда то моя не менее припизднутая мамаша совсем поехала крышей по Японии. С горем пополам добилась развода через суд, сразу же вышла за муж за Фоцусимо, и затем мы без раздумий съехали из России. Школа, дом, друзья; всё осталось позади. Хотя че мне терять? Дальше дороги от школы до дома я ничего и не видела. Пускай всей истории я не знала, но слишком давно правда потихоньку трескалась. То что маму замуж выдали насильно мне рассказала бабушка по его же линии, Фоцусимо – друг-японец мамы еще с детства, а то что мама тащится по Японии и козлу понятно. А что до меня, есть ли смысл если мне ничего нельзя? Гулять нельзя, еда только за оценки, дверь давно снята с петель, зато на окне огромный прочный замок. Да даже одежду выбирает мама. Она следит за каждым моим шагом, за каждым моим словом, вздохом, движением, оценкой. Хотя, впрочем, в праве ли я винить её за батю, из-за которого за каждый мой косяк прилетало ей? Знаю, мама никогда не считала русских мужиков красивыми, да и в целом ненавидела Россию, зато как жутко романтизировала Японию.... Что до меня дела? Один хер все Японцы на одно ебало. Всё ещё в классе никого не различаю»          Девушка потушила сигарету о собственную руку – всё равно та вся в ожогах, последний раз чиркнула пером, и закрыла блокнот. Основную часть школы уже давно закрыли, однако один из корпусов оставался открытым, пока работали школьные клубы. К слову, Аня состояла в сборной по волейболу, хотя половину занятий она едва успешно прогуливала, отсиживая без света в библиотеке. Со временем она привыкла носить с собой зажигалку во внутреннем кармане рубашки, который вшила туда сама, научилась незаметно стаскивать сигареты из куртки отчима, прятать блокнот с заметками, впрочем, всё из разряда «нельзя – значит не узнают».      Вдруг замок на двери щёлкнул, в комнату проник луч фонарного света с коридора, Аня быстро выключила настольную лампу, прильнула в тень, за один из книжных стендов. В след за скрипом в комнату прошла школьница со стопкой книг в руках.       Незнакомка врубила свет во всей библиотеке, заставив Аню сщюрится от внезапной яркости. В прочем, смысла скрываться уже и не было, та просто сделала вид, что сидит в телефоне, и поймав на себе взгляд мендальных глаз наигранно проговорила;         — Зачем так резко то, — она приставила ладонь на небольшом расстоянии от глаз, словно защищаясь от источника света.        — Ты чего тут вообще делаешь? — послышался ответ.    Аня взглянула на японку, садясь обратно вне тени. Та составила книги на полку, затем вопросительно взглянула на девушку;         — Ты та русская девчонка, что недавно переехала? — вдруг переключила тему незнакомка, медленно усаживаясь рядом.         Аня тяжело вздохнула, потуже затянула наверху хвост из части кудрявых волос; уж крайне она не любила когда эту тему поднимали снова и снова, пускай и разные люди, но отвечала весьма терпеливо;           — Да. Почему вас всех это так удивляет? Не впервые слышу. Я как животное с зоопарка или что?      Японка неловко отвела взгляд, убрала тёмные волосы за ухо, поправила чёлку, словно пытаясь выкрутиться из ситуации.           — Прости. И всё же, что ты тут делаешь?          — Почему я должна тебе говорить? Мало ли, ты стукачка какая-нибудь.         Но вместа ответа девушка лишь едва понятно взглянула на неё, затем тихо спросила:          — Сигареты ещё есть? Последовала секундная тишина.          — Сразу так значит, — Аня вскинула брови, наблюдая за глазами незнакомки; те были настолько тёмными, что в них едва различался зрачок, — Разве у вас курение не что-то чересчур грешное и серьёзное?           — Не, — Та слегка поморщила нос, затем вернула вопросительный взгляд, — Мне всё равно. Так есть, нет?       Аня задумчиво вздохнула, затем осторожно достала одну из всё того же внутреннего кармана рубашки, достала зажигалку, и протянула ей. Затем внимательно наблюдала как та поджигает пламенем из рыжего корпуса тонкую бумагу с никотином, делает глубокий втяг и выдыхает клуб пара.          — Единственный угол, куда не повернуты камеры, — говорит девушка, закинув ногу на ногу и облокотив руку на стул. В воздух поднялся едкий запах дыма, комнату заполонил густой смок.         — И так знаю. — Явно почувствовав себя легче, Аня легла на книжный стол перед собой, где остался лежать закрытый блокнот и перо в чернилах, — Тебя как зовут хоть?          — Касуми Юнона. Тебя как? — спокойно отвечала девушка.          Аня усмехнулась прежде чем назвать свое имя фамилию;          — Льянова Аня.         — Как? — Юнона непонятливо глянула на ту, затем едва похоже попыталась повторить.         — Хаха, да не парься, — Аня вытянула руки на стол, затем слегка подтянулась, — знаю, что для вас моя фамилия это издевательство. Так что зови по имени. И пожалуйста, давай без всяких тян, кун...         — Без проблем, — уголками губ улыбнулась Юнона, затем согнула потушенную сигарету пополам и спрятала в карман. — У тебя такой хороший японский, и без акцента. Разве ты не жила до этого в России?          — Боже мой... — Аня уронила голову на стол, затем вновь тяжело вздохнула. — У меня за сегодня это раз пятьдесят спросили. У меня отчим японец, да и мама японский знает. Так что с детства я на двух языках говорила.         — Хах, прикольно. — отвечала та, вновь поправляя чёлку, — К слову, я тебя не первый раз здесь вижу, с сигаретами и этим блокнотом. Почему пером пишешь то?          — Не знаю, — девушка пожала плечами, — письмо пером расслабляет. Мне нравится когда чернила брызгают из под тонкого кончика или когда на бумаге остаются кляксы.            Юнона поджала губы, кивнула, а затем взглянула на часы;          — Я вообще, библиотеку закрыть пришла, — в её руке блеснула связка ключей, — честно, так и знала что увижу здесь тебя. Клубы уже закрываются, и не важно что ты там прогуливала. Пойдём по домам.         Спокойствие внутри едва заметно присело на глубокие пару метров, Аня на пару секунд уставилась в пол, затем поднялась изо стола, поправляя чёрную складчатую юбку.          — Пойдём. Только окно бы открыть.      Оглянувшись, девушка подошла к створкам и распахнула одно на всю. Страницы местами открытых книг зашелестели на свежем воздухе, обе вышли из комнаты, заперев дверь за ключ.          День выдался стабильно тускловатым, да и домой особо то идти не хотелось.          Школьные коридоры шатал мрак, те светлые, романтизированные, с вайбом вечно цветущей сакуры стены ночью казались такими грязными, пустыми и безжизненными... Хотя впрочем, таким Ане казалось абсолютно всё, не важно с чем связанное. Вся её жизнь совершенно не отличалась от дырки в дверном проёме и издевательстве собственного отца, так что любые вещи в её жизни теряли особый контраст. Кабинеты казались страшными, пустыми – но будто кто-то в них есть; Ане мерещилось, словно тысячи материнских глаз наблюдают за ней с каждой парты, в лицах незнакомых детей.       Она едва заметно встряхнула головой, прогоняя дурное ведение, украдкой поймала взгляд Юноны и незаметно позволила ей идти впереди.        По правде говоря, до Юноны ей не доводилось так по долгу общаться с кем-то в этой школе. За пару битых месяца её усыпали вопросами до такой степени, что она просто слала каждого, кто к ней подходил.     Сквозь тишину лился лишь тихий стук каблуков на лоферах Юноны, Аня смотрела ей в след; мягкая походка, блестящие, идеально ровные, чёрные чуть ниже лопат волосы, длинные пальцы, овальные ногти.... Изящная фигура, выглаженная от каждой помятинки рубашка, короткая юбка. Юнона – первая её  закомая, что совершенно не соответствовала стереотипам в голове. Идеальный вид стесняшки, осторожно манера речи, но резкий и смелый характер. Теперь среди всех японских лиц её глаза, Аня разглядит уж точно.        Уже у самого выхода Юнона обернулась на новую знакомую, затем неожиданно улыбнулась;          — Ты там идёшь?         — Иду... — нехотя пробурчала та, не отрывая взгляд от Касуми.        Девушки вышли в школьный двор, в нос ударил нежный запах цветения, совсем недалеко цвёл Японский сад, рядом стояли беседки для обеда. Вдоль тротуара к жилым кварталам расстилалась целая аллея из деревьев, цветов и клумб. Аня вдохнула полной грудью уличный аромат; и всё же, стоит признать как же тут красиво, и насколько же красиво в сравнении с Российскими школами.            — А расскажи мне... Немного про Россию... — Касуми чуть мечтательно взглянула в небо.            — Только русским матам могу научить, — отшутилась Аня, махнув рукой           — Но разве... — Юнона чуть запнулась, шагнула чуть вперёд. Сейчас, она совсем не казалось той, что сидела в запертой библиотеке и выкуривала сигареты вместе с жертвой собственных родителей. — Ты не понимаешь. Многие годами учат язык, мечтают поведать страну, восхищаются русскими людьми и культурой.... И кто бы что не говорил, «хорошо там, где нас нет», понимаешь?           Касуми резко остановилась, в её глубоких глазах играл задорный огонь, который Аня уж точно бы не разглядела в тёмноте средь книжной комнаты в полушёпоте.             — Мир такой бесконечный, невозможный и безграничный, что кажется нереальным само осознание того, что ты живёшь на той же земле, где не можешь коснуться противоположного угла. — девушка хохотнула, а затем развела руки в сторону, словно пытаясь объять небо — признаю, мне давно хотелось с тобой познакомиться. Хотя, не думаю что ты в восторге с моей фразы. Прости, слишком уж нагрузила тебя в нашу первую, и возможно единственную встречу.              Аня на секунду задумалась, вглядываясь в яркие жесты Японской девушки. Она пыталась понять, правда хотела понять что имеет ввиду Юнона, но в голове словно что-то отсутствовало. Невяжущиеся слова отчаяно стучали по черепному коробу, и только мысль собиралась соединиться в логику, как весь образ тут же затмевали стены. Высокие, толстые, сквозь которые мир не ведать. Люди кажутся такими далёкими и неясными, абсолютно одинаковыми и с измазанными лицами, искажёнными чертами, будто в мире существует лишь одна эмоция и та подлежит каждому. Что-то необъяснимое, неведомое за пределами вечных синяков и ссадин, бесконечной слежки и потрёпанной пачки сигарет – единственной вещи, что вытаскивала из жуткой реальности.        Та опомнилась только тогда, когда почувствовала лёгкое касание её плеча. Подняв взгляд, Аня встретилась с обеспокоенным взглядом Юноны; только сейчас она поняла, что втыкает в свои мысли уже с минуту.         — Ты в порядке? — мягко спрашивала девушка, поглаживая длинными пальцами плечо новой знакомой.        — Да... — бормотала Аня. Она сама и не понимала, что сейчас произошло. Словно ей на секунду удалось взглянуть за одну из стен, словно один единственный человек из толпы отвернулся от общего строя, помахал ей рукой, а затем девушка невольно упала назад, в четыре стены. И их пределы казались невозможным.         Юнона мягко улыбнулась, затем отошла чуть в сторону;          — Прости, просто... Наверное я показалась тебе немного другим человеком, там в библиотеке. Ты сильно торопишься?             Аня всё ещё старалась внять что происходит; глянула на Касуми, нежные черты лица, тёплая улыбка, тонкие губы, осторожно уложенная чёлка, тёмные волосы....               Она вновь подпрыгнула, глянула за одну из четырёх стен; образ одного из толпы прояснился, а черты лица обрели чёткие границы. Теперь с дали и неизвестности на неё смотрела Юнона, Касуми Юнона. Пускай и очень далеко, но она была единственной, кто выделился из толпы, хоть на мгновение.            — Ну... До конца занятия в моём клубе ещё двадцать минут, так что могу конечно немного задержаться, — бубнила в ответ Аня, — только не сильно далеко от школы, иначе если маманя узнает, мне мало не покажется. А ты сама разве не торопишься?            Юнона помотала головой, затем слегка удивлённо спросила;            — А что такого если ты уйдёшь куда-то от школы, ну или задержишься после занятий?            — Ну, как по-другому? — девушки вновь зашагали вдоль пришкольной аллеи, сворачивая в сторону небольшого парка. — Мама ж переживать будет, мало ли «с кем там её ребёнок шатается». У тебя разве не так?         Касуми будто-то бы удивилась пуще прежнего. Её голос даже показался Ане слегка сочувственным.             — Нет.... Если честно, это немного странно, учитывая что ты учишься в старшей школе. — та слегка склонила голову, вопросительно поглядывая на не понимающую собеседницу.             — Но ведь родители волнуются... — Аня тяжело вздохнула. Взгляд туманился, мысли отказывались вязаться. Пришлось немного подумать прежде чем решиться откинуть их на задний план. — Хотя, ты права, какая разница. Веди, куда ты хочешь.           Юнона немного помолчала, затем слегка задумчиво ответила;            — Как знаешь..      В след за Касуми, девушки прошли в левый поворот с аллеи – петляющий парк, круглые клумбы, большое количество беседок, вечерняя тишина. В воздухе царил прелестный запах окружающей флоры, сад наполнен огромным количеством рыжих кленов, отцветевших сакур, нежных хризантем, солнце давно скрыло свои лучи за горизонт, едва ощутимая осенняя прохлада давала о себе знать. В неразглядимой тьме слышен шум цикад, иногда средь деревьев можно разглядеть светлячков. Петляющие тропинки освещались редкими фонарными столбами, вдоль стояли слегка закруглённые вперёд лавочки. Аня оглядела обстановку; раньше ей даже в голову не приходило свернуть сюда. Все мысли сводили дорогу домой и не давали шанса задуматься о чем-то ещё. Совсем понемногу ей становилось спокойнее.        — Прости что напугала тебя, просто... — нарушила совсем недолгую тишину Юнона, —знаешь, мне хотелось немного узнать тебя, чтобы убедиться в своих догадках.        Девушка остановилась под одним из высоких деревьев; клён пускал свои ветви широким куполом, и не останавливаясь с него летели рыжие огненные листья. Редкий млеклый свет играл в карих глазах девушки, отражаясь в них сверкающими бликами, и сейчас Ане казалось, будто теплее улыбки едва знакомой девушки быть ничего не может.           — Да ничего... — тихо отвечала та, не переставая глазеть на Юнону.            — Знаешь, — продолжала Касуми — ты показалась мне какой-то уставшей. Изначально. Вечно ходишь хмурой, бегаешь с уроков, куришь частенько... Если честно, мне было тревожно за тебя. Всё в порядке?        Внутри словно что-то скрутили, Аня неожиданно для самой себя резко выдохнула воздух, затем удивлённо взглянула на Касуми. «Тревожно за меня?» – дважды пронзили разум девушки её слова. «Что?»         — О чём ты... Касуми?.. — Аня словно бы совершенно не понимала что происходит. Она вновь забилась в угол своей серой стены, а та невольно тряслась, сыпалась, словно кто-то колотил по ней с обратной стороны.          — Ну... Знаешь... — девушка подошла чуть ближе, и вновь коснулась её плеча, словно проверяла, будет ли она против — Ты просто выглядишь уставшей.        По телу пробежались мурашки когда Юнона осторожно провелась кистью вдоль её руки, а затем осторожно вложила свою ладонь в её. Рука Касуми была такой тёплой, такой осторожной, что Ане почему-то невольно захотелось её сжать, коснуться ближе.         — Ты любишь, когда тебя обнимают? — чуть тише продолжала Юнона, затем осторожно притянула Аню к себе чуть ближе и обхватила её руками. Медленно, осторожно, словно проверяя реакцию.        На пару секунд та даже забыла как дышать. Собственное дыхание сбилось на пол пути, оборвалось прерывистым резким вдохом. Немного подождав, будто осознавая; правда это, или нет, Аня осторожно обняла Касуми в ответ, чувствуя как та сжимает руки крепче.         Тепло её тела, нежный аромат цветочных духов, с ноткой малины, мягкие руки... Ане казалось, будто она сходит с ума. Разум охватила дереализация, в груди разливалось тепло и спокойствие. Юнона уложила голову на плечо Ани, горячее дыхание коснулось её шеи; — Прости, просто... — шептала Юнона, — ты наверное совсем не ожидала такого резкого разворота событий. Я – староста параллели средней школы. Всегда стараюсь следить за каждым. Мне очень важно твоё здоровье и самочувствие, Ань. Ты действительно выглядишь слишком усталой от чего-то. «Ты будешь искать причины моей усталости, пока я отсчитываю дни до своей смерти по кляксам на жёлтых страницах»