Сиктонис

— Ну и чего вы разлеглись?  Я оглянулся. Мы были в пещере. Здесь также были Дариус, Авриэлла, Реналь и ещё два незнакомых мне лица.  — Вы? — удивлённо спросил я. — А где..? — А они улетели, — сказал Реналь. — Как это улетели? — я не понимал, что происходит. — Ну как. Взяли и улетели. Упорхнули.  Я посмотрел на Белослава. Он был в ещё большем недоумении, нежели я. Он смотрел на Мудрецов так, будто увидел что-то необычное. Хотя он явно их знал. — Что? — наконец, спросил Белослав. Я помог ему встать.  — Да, кстати, — заговорил Дариус. — Это Дервенион и Лориэль. Ещё два Верховных Мудреца.  — Прекрасно, — шёпотом сказал я. — Значит, вы их вытащили. — Да. Не спрашивайте как. Сами не знаем. Это было чудо какое-то, — сказала Авриэлла.  — Так что там с нашими инопланетными друзьями? — Да, об этом, — начал Дариус. — Мы проследили их активность за последние двести с половиной тысячи лет и поняли, что оказывается пик их активности приходился на года седьмого цикла.  — Что это такое? — Года седьмого цикла — это года, когда легче всего начать войну. Они происходят раз в два с половиной тысячелетия. Идут группами по четыре. Четыре года за двадцать пять веков. В тот год и произошла межгалактическая война. То есть, она началась в один из таких годов, — рассказал Дервенион. — Что они так и называются прямо?  — Нет, конечно, про войну это для обывателей. На самом деле планеты наиболее уязвимы в эти годы. И кто об этом знает, а об этом знают очень мало рас, могут использовать это в своих целях, — сообщила Лориэль. — А чего ж они улетели? — А мы вернули Мудрецов. Да и год закончился.  — Новый год уже что ли? — спросил я. — Нет. Эти года не соответствуют вашим годам. Они идут по-другому. И длятся другое количество месяцев.  — Подождите, но на дворе 26 век, — вспомнил я. — Это не значит, что год Межгалактической войны выпадал на последний год седьмого цикла. Те 25 веков продолжались ещё двести лет после войны. — Ладно, плевать. Так чего они ушли? — Раньше они не уходили, раз держали меня двести пятьдесят лет здесь. В этот раз что изменилось? — втиснулся в разговор Белослав.  — Мы всех вернули. Но та раса сильнее нас, она гораздо дольше находится в таком состоянии, они опытнее. Правда, у нас есть кое-какие способности. Мы много чему научились, — Авриэлла улыбнулась.  — И что они хотели сделать? — Первый год седьмого цикла этих двадцати пяти веков был 2307, год Расстрийской войны. Тогда у них почти получилось, но Белослав так спутал им карты, что пока они разбирались, то год закончился. И война тоже. Они в тот год выкинули Дервениона и Лориэль в никуда, но меня не поймали. А чтобы иметь полную власть над книгой, им нужно было избавиться и от меня. И так как я прыгнул почти на двести пятьдесят лет вперед, то им пришлось ждать. В следующий год седьмого цикла они попытались убить тебя с помощью твоего отца, но он оказался морально сильным человеком, и вновь год закончился. В этот раз они всё хорошо обдумали, сделали план, работали над другими наследниками. И снова почти. Но тут уже вмешалась Авриэлла. И снова год закончился.  — А как они собирались разразить войну за два дня, если я должен был появиться здесь только на стыке ксуовия и монда. Сейчас же всё ещё ксуовий?  — Четвёртое, — ответил Реналь.  — Я тут уже четыре дня? Какой кошмар, — я замолчал. — Но не об этом. Так как? За четыре-то дня? — Они бы успели настроить вас друг против друга. Меня бы выкинули, как только убили бы тебя. Белослав взаперти. Угроз их плану нет. Наследники бы сами разрушили свою планету. Они бы писали, что угроза для планеты в других планетах. И их следует уничтожить. Все главы государств под контролем. С помощью вас они бы начали новую межгалактическую войну. А вина была бы за Сиктонисом, — объяснил Дервенион. — Так они хотели устроить межгалактическую войну? — Да. И вы, похоже, кому-то сильно не нравитесь, если они решили сделать это вашими руками, — заметила Лориэль.  — Что в нас особенного? Мы достаточно скромная и непримечательная планета! — Джоуден, ты забываешь, что есть ещё Конфедерация Сиктониса, куда входит двадцать две планеты и где Сиктонис имеет власть над остальными. И все они подчиняются вам и вашей политике. И если Сиктонис начинает войну, то и все остальные начинают войну. А после проигрыша в той межгалактической войне и потери своего дома. вы стали делать лучшее оружие во всех трёх галактиках. Сам понимаешь, что бы случилось, оберни вы это оружие против ваших же союзников. Это привело бы к разрушению Союза Трёх Галактик, а может и других межгалактических объединений.  Союз Трёх Галактик сплачивал вместе галактики BN-93, Семнадцать и Проктенто. Этот Союз занимался вопросами экономики, безопасности, права и так далее. Мы были единым целым в вопросах межгалактического характера. Также у нас был общий космический флот и служба безопасности (но это ещё не значит, что у каждой планеты не было своей личной). Подобные союзы, альянсы и так далее были обычным явлением. Особенно после межгалактической войны. — И что теперь будет? Они вернутся? — Следующий год седьмого цикла будет через семь лет. В 2554. Я не думаю, что они вернутся на эту планету. Но уверена, что попытаются начать войну с помощью другой, — заявила Лориэль. — Впрочем, кто их знает. Мы поработаем над защитой планеты.  — 2554? В этот год состоится полная конференция Союза Трёх Галактик. И на Сиктонисе будут проходить некоторые мероприятия. Приедут другие расы. Значит, они могут быть потенциальными жертвами, — вдруг понял я. — А что ещё произойдёт в этом году? — спросил меня Дариус.  — Правление Конфедерацией перейдет Эдасину. И мы будем принимать бал в честь окончания Расстрийской войны. Все будут в Дапре. — Вот именно.  — И что делать-то? — спросил Белослав. — Готовиться к войне. К межгалактической. Я уверен, что они вернутся. Да, скорее всего не на эту планету, но пропустить последний год седьмого цикла этих 25 веков? Они не посмеют. Они вернутся. И если они выберут расу незащищённую, расу, способную начать войну, имеющую оружие и силу, то тогда… Дервенион не договорил. Но мы с Белославом его прекрасно поняли. Если это произойдет, то нас ничего не спасёт. Ещё одна межгалактическая война не пощадит никого и ничего. Прошлая уничтожила десять рас и тридцать планет, исчезли три системы. Эта уничтожит всё.

***

Я пришёл в себя уже в Дапре. Этот кошмар наконец-то закончился. Но начинался новый.  Мама, пока мы с отцом куролесили в книге, все нервы себе истрепала. Когда я пришёл в себя, то она просто плакала от счастья. Она обычно привыкла держать себя, но в такие моменты не могла сдерживать эмоции. В любые моменты, где главным действующим лицом был я или/и Валентин.  Через пару дней после того, как я пришёл в себя, состоялась ежегодная встреча глав государств. И в этот раз им точно было что обсудить.  Главой Аппартона уже был Белослав, хотя коронация запланирована на следующей неделе. Он оказался не таким мрачным без контроля «инопланетных захватчиков», но всё же достаточно серьёзным и, пожалуй, скучноватым.  Я тоже пришёл на встречу глав государств и рассказал всем то, что нам с Белославом поведали в пещере. Дариус остался там. То есть, он был обязан ко мне возвращаться, но он был связан и с книгой тоже. Ровно, как и я. Поэтому иногда мне снятся их переговоры. Дариус обещал, что будет их подавлять, чтобы мне не мешало. А когда будет надо, то наоборот, мешать не будет. — То есть, вы хотите сказать, что война будет при любом исходе? — спросил Себастьян. — Нет. Войны может и не быть, если сможем их вовремя остановить, — ответил Белослав. — Но подождите, вы сказали, что нам не следует об этом говорить другим планетам. Почему? — спросила Королева Лаплавии.  — Дело в том, что они раньше, чем через семь лет не вернутся. К тому же, они непредсказуемы и могут сбежать в галактику, находящуюся не под нашей юрисдикцией. Тогда мы точно не сможем их остановить, — сказал я. — Через семь лет будет конференция Союза Трёх Галактик, там мы и скажем. До этого момента нужно будет вести подпольную игру, — дополнил Белослав. — Вы понимаете, какая катастрофа приближается? И мы не можем об этом сообщить! — возмутился Король Парисии. — При всём моём уважении, Ваше Величество, но никому пока лучше не знать. Это очень опасно. Говорю же, они могут сбежать в иную галактику. И ситуация точно станет критической, — уверенно сказал я. — Даже на планете об этом никто не должен знать. Эта новость не должна распространяться дальше тех, кто её уже знает. А это сидящие в этой комнате плюс ваши супруги и наследники.  — И как же быть? — спросил Артамон. — Я буду сообщать вам всю информацию, которую будут передавать мне Мудрецы. Пока для всех мы уничтожили угрозу. И всё идёт своим чередом. Это всё, что я могу вам сказать. — Никаких необдуманных действий. Не надо воображать из себя героев, — закончил Белослав. Конференция завершилась. Все разошлись. Наследники ждали меня и Белослава в саду. Они что-то бурно обсуждали, а как-то только появились мы, то тут же замолчали.  — Ну? — спросил Горн. — Да ничего. Всё нормально, — ответил я. — Пока будем помалкивать. Все согласны. В воздухе повисло молчание. — Мы так никогда и не говорили о том, что произошло в книге, — прервала тишину Линуара. — О, пожалуйста, Линуара, давай не об этом, — я умоляюще на неё посмотрел. — Нет, ну почему, давайте поговорим. Нужно иметь чёткое представление, с чем мы имеем дело, — подхватила Каталина. Остальные тоже закивали, только один Белослав стоял и не выражал своего мнения по этому поводу. Хотя он уж точно не собирался обсуждать то, что случилось с ним в том ужасном месте.  Зачем? Почему они вечно разжигают этот костёр? Неужели он им так нужен? Не думаю. Это в прошлом, давайте забудем. Мне сказать нечего. А с тёмными силуэтами и так всё ясно.  — Да ну вас! — я развернулся и пошёл прочь. Слышал, как кто-то (Линуара, конечно) пошла за мной. Я завернул за угол и остановился.  — Что? — я повернулся к ней. — Что ты хочешь услышать?  — Расскажи мне, — попросила она. — О том, что произошло после нашего ухода. — Нечего рассказывать. — Ты был в отключке три дня и говоришь, что нечего рассказывать? — возмутилась она. — Что, думала, что больше не проснусь? Перепугалась, небось? — я подошёл ближе к ней и провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — Бедная-бедная Линуара. Вечно за всех переживает, — я отвернулся. — Но я всё равно тебе ничего не расскажу.  — Джоуден… — Слушай, — я прижал её к стене замка и, судя по тому, как она морщилась, ей было неприятно и страшно, — не надо. Если я сказал нет, значит, нет. Всё, успокойся.  Я отступил. И пошёл прочь. Подальше от всех них. А нужно ли было их вообще спасать? Зачем я это сделал? Чтобы они мне потом мозг выносили? Хотя, может, я и не прав, что так сорвался на Линуару, но она прекрасно знала, что не надо лезть. Всё-таки все эти месяцы внутри сидела она, пусть и подчинённая «инопланетным захватчикам».  Я встретился с ними только за ужином. Они не держали обиды. Мы спокойно обсудили другие интересные темы. А потом собрались в одной из гостиных и устроили, возможно, последние «посиделки у костра».  — Пообещайте мне, что мы не забудем друг друга и будем видеться, — попросила Каталина. — Да чего ты, как будто мы улетаем на разные планеты! — обратился к сестре Горн. — Мы ещё встретимся. На одной планете живём всё-таки. У нас межправительственные комиссии каждый месяц.  — Только некоторые из нас, похоже, не хотят видеться, — Линуара посмотрела на меня. — Слушай, ты всё переворачиваешь с ног на голову. Если я не хочу о чём-то говорить, то это ещё не значит, что я не хочу видеться.  — Тогда зачем так кидаться? Ещё и рукоприкладством заниматься? — Чем заниматься? — Горн встал. — Ох, Линуара, — я засмеялся. — То, что я тебя к стене прижал… Это ещё не значит, что я занимаюсь рукоприкладством. — Куда прижал? — это был снова Горн. — Помолчи, Горн, — сказал ему Демьенг. — У-у, — продолжил наследник Кимитоса. — Нет, вы слышали «у-у»?  — Святые Мудрецы, — Демьенг прикрыл лицо ладонью. — Горн, не позорь меня.  Чуть позже этим вечером ко мне подошла Рони. Мы поговорили о чём-то не слишком приличном, посмеялись, а потом замолчали. Я заметил, что она несколько раз пыталась что-то мне сказать, но каждый раз её что-то останавливало. — Что такое? — решил спросить я. — Там, в Пещере… — И ты в ту же будку? У вас там, что, кружок анонимных психологов? — недовольно сказал я. — Да я не об этом! Я о не о тебе. Я… — она отвернулась. — Понимаешь, эта книга… Она пугает меня. Пока я там была, пока мы все там были, что она хотела доказать? В чьём владении находится эта штука? — Инопланетные захватчики улетели. Можешь расслабиться.  — Нет. Не могу. Кем бы они ни были и что бы не сделали, эту штуку создали не они. Это работа Мудрецов. Отдельный организм. Система. Как ни крути, но нельзя себе подчинить создание такого масштаба. Та инопланетная раса научилась лишь договариваться с книгой, — Рони начала говорить тише. — Что ты имеешь в виду?  — Когда я была там… — она повернулась. — Ты даже не представляешь, какие события из моей жизни она начала прокручивать… Я сама не знала, что эти события так меня сломают, так сведут с ума. Что эти события вообще станут моим больным местом. А эта книга… Она всё знала. Всё.  Меня немного напугали слова Рониады. Я не знал, что она хотела этим сказать. Она запутала меня ещё больше. Я и так был слишком потрясён произошедшими событиями, так и она ещё угольков подбросила.  — Я хочу сказать, — продолжила Рони, — ты действительно знаешь, кто такие Мудрецы? И зачем они создали эту книгу? Эти инопланетяне просто взяли и испарились? Так не бывает. А что, если Мудрецы просто хотят вернуть свою планетку назад? И использовать наши тела для этого? — Ты несёшь бред! Сама-то себя слышишь? У тебя посттравматический стресс или, я не знаю, ещё какая-нибудь фигня. Что они с тобой там сделали? — я задал вопрос скорее самому себе, чем ей.  — А с тобой? Что они сделали с тобой за эти три дня? Где ты был? Что ты видел? — У тебя паранойя.  — Будь осторожнее, Джоуден. Ты являешься связью двух сторон, их инструментом и нашим информатором. Любая из сторон может и будет использовать тебя в своих целях.  — Мы сейчас все находимся в напряжении, я понимаю. Нам сказали, что через семь лет, возможно, наступит конец света, и возникают подобные «теории». Но не надо усугублять ситуацию. Ты пережила сильное потрясение, — я замолк. — Ты не сказала нам, что тебе там мерещилось. Похоже, книга задела тебя за живое. Рони закивала.  — Да, может, ты прав. Но эта книга… Теперь мне сняться кошмары. Из-за неё. Каждый раз возвращаться туда?.. Я не хочу.  — Что там произошло? — Нет… Нет-нет, — она отрицательно покачала головой. — Не сегодня. Однажды я тебе расскажу. Но не сегодня.  Этот разговор не выходил у меня из головы потом очень долгое время. Я не знал, что и думать. Действительно, а кто создал книгу? Мудрецы. Значит, всё, что там происходило, в книге, на их ответственности. Или нет? Или мы и правда подверглись атаке какой-то неизвестной расы, похожей на древних сиктонов? Я уже ничего не знаю. И не хочу знать. Это всё слишком. Лимит «удивительных» событий исчерпан.  Все уже должны были спать, а я решил прогуляться по замку. В коридоре я столкнулся с Линуарой.  — Смотри-ка! Как в старые добрые времена… — я улыбнулся. — Ты так говоришь, как будто тебе лет шестьдесят, а мы с тобой лет тридцать не виделись, — я думал, что она будет злиться, но Линуара мне тепло улыбнулась.  Я ухмыльнулся. Воцарилось неловкое молчание.  — Мне не… — Я не… — мы заговорили вместе.  — Продолжай, — сказал я ей. — Прости меня, Джоуден. Я не подумала, что тебе не хочется об этом говорить, — она опустила голову. — Мне тоже не следовало на тебя срываться. Это было неправильно. Прости. — Ух ты, извинение! А вы, господин Орингтон, оказывается и это умеете! — А я много чего умею, госпожа Делвин. Вы поспешных выводов только не делайте. — Я постараюсь, — мы замолчали ненадолго, а потом ещё несколько минут говорили о всяких глупостях.  — Ты хороший человек, Линуара. И, спасибо, что сильно не обижалась на мое поведение, — я улыбнулся и опустил голову вниз.  — Не за что, — она усмехнулась. — Ты тоже неплохой человек.  — Неплохой? — я рассмеялся. — Мощный комплимент.  Она пожала плечами.  — Спасибо, что спас планету. И не умер, — прошептала она, подойдя ближе ко мне.  — Ну я был не один и… — было начал я, но она быстро поцеловала меня в щёку и тут же отстранилась.  Я открыл рот и смотрел на неё, не найдя слов. Она умела удивлять. Надеюсь, я не покраснел, это было бы ужасно стыдно. И, прежде чем я придумал, что сказать, она подмигнула мне, кинув напоследок «ещё увидимся» и исчезнув в коридоре дворца.  Не зная, что и думать, я быстро ушёл к себе в комнату, в глубине души надеясь, что мне не показался её интерес и игривость. И что это была не шутка. У нас ещё будет с ней время всё обсудить.  На следующий день все наследники разъехались по своим странам. Я, наконец, остался один.  Я кое-что понял. За дни, проведённые в той злополучной книге, я осознал одну очень важную вещь. Никто не защищён. Мы все уязвимы. У всех есть демоны внутри, а те, кто думают, что у них их нет, то, поверьте, найдутся люди, которые помогут вам их найти. Хотя я и раньше знал, что они есть, просто никогда не думал, что есть кто-то или что-то, которое тоже это знает. И которое может использовать это против нас. Или что темнота сводит с ума. Пустота. Вечная темнота. Вечная пустота. А ты один, один… Рониада права в одном. Эту книгу стоит бояться.  Мы начали частенько разговаривать с отцом. Он пытался заполнить пятнадцатилетний (а не семнадцатилетний, как выяснилось) пробел в наших отношениях. Мама тоже иногда присоединялась к нам.  Мы так и не поняли, кого именно тёмные силуэты взяли под контроль ещё тогда, пятнадцать лет назад. Был ли кто-то, кроме моего отца? Или, возможно, они появились ещё раньше, что объяснило бы поведение моей покойной бабушки? Многие вопросы оставались открытыми. В том числе и тот, почему наши инопланетные друзья аккуратненько вылетели в форточку, когда были в одном шаге от величия и вселенского господства. Ответы Мудрецов меня не устраивали, я лишь притворялся, что верю им. Я не был в силах разобраться, где была правда, а где ложь, ибо события происходили слишком стремительно. И не в то время. Для меня.  Отец пытался понять вместе со мной. Для него секретов было ещё больше. Хотя знал он очень многие вещи, о которых я не был осведомлен. Наши вечерние беседы обычно были либо обменом мнениями, либо повествованием историй из жизни королевской семьи.  — Ты думаешь, они правы? В том, что никому не стоит пока знать? — спросил я у Валентина однажды. — Им виднее. К тому же, кому сейчас нужна паника? Люди в таком состоянии опасны. Быть может, эти, как ты их называешь, тёмные силуэты, и хотели, чтобы посеялась паника. Может, они и не собирались возвращаться, а просто хотели, чтобы мы сами себя уничтожили. Снесли бы всё, что так долго строили, даже не зная, а является ли всё это правдой.  — А вдруг мы и они ошиблись? Вдруг, мы не сможем их остановить? — Этого я не знаю. Но семь лет у нас есть в любом случае.  Да, он прав. У меня есть семь лет. У нас у всех есть эти семь лет. За это время мы все должны подумать обо всем, что услышали в пещере. И просто чуть-чуть пожить. Я постараюсь отвлечься, займусь тем, чем никогда не хотел заниматься — попробую стать принцем, будущим Королем. В конце концов, может, тогда я что-нибудь и пойму. Часы начали тикать. А остановятся ли они через семь лет? Хороший вопрос снова остается без ответа.