Лили

Лилит тяжело вздыхает, когда, проезжая через лес и оказываясь за городом, она видит жалкий крестик на экране смартфона, повествующий о том, что связи больше нет. "Ладно. Хотя бы мать названивать не будет." — думает она, нажимая кнопку выключения. Без связи даже проще. Её так достали однотипные ленты соцсетей и сводки новостей. Надоели звонки и мессенджеры. Она просто устала. Лилит в целом устала от жизни и надеялась, что работа няней, а конкретно — контакт с ребëнком пойдёт ей на пользу. По крайней мере, так говорят психологи. Но если дитя окажется неуправляемым, то даже высокое жалование тут мало чем поможет. В наушниках всю дорогу играет самая разная музыка, от рока до поп и классики. Классику Лилит продолжает любить несмотря на непростые годы в музыкальной школе. И всё же, девушка имеет успехи в игре на пианино, даже если не обращать внимание на шрамы на руках, оставленные преподавателем с помощью указки и линейки. Лилит даже сейчас невзначай поглядывает на тыльную сторону ладоней. Особенно исполосанные поперëк пальцы. Сложно быть для кого-то идеальной, в частности если этот "кто-то" — твои родители, которые разочарованы каждым неверным шагом. "Мне двадцать пять, прекрати капать мне на мозг", — говорит она, даже не глядя в сторону нервной женщины. "Да, тебе двадцать пять! А ты не можешь найти работу и прикрываешься притворной депрессией! Мало тебя пороли", — отвечает женщина, размахивая руками над Лилит, которая думает лишь о том, как её все достали. Она просто молчит, так как банально устала. Начнёт отвечать, — и перепалка продолжится. А так мать хотя бы утихнет намного раньше. Лилит даже рада, что окажется в глуши, пускай и в новой обстановке. — Мы приехали, Мисс Хоффман. Мистер и Миссис Хилшер оплатили поездку. — девушка, к которой обращается водитель, успевает снять наушники до того, как он начнëт говорить. — Угу. Спасибо. — с рефлекторной вежливой улыбкой отвечает ему Лилит. Она выходит чуть позднее, убирает телефон и наушники по карманам толстовки. Поправляя съехавшие вниз круглые очки, её взгляд приковывает сам особняк. Большой, старинный, кажется, в Англии таких немало, но подобный стиль нравится Лилит. Жить в таком тяжело, во время апатии его можно запросто захламить. "Красиво. Интересно, в нём есть потайные ходы как во всех замках?" — из-за вопроса в голове Лилит едва обращает внимание на старика, таскающего чемоданы. Сама она еле справляется с ними, ибо слишком тощая для подобных тяжестей. А благодаря телосложению и синякам под глазами, буквально каждый желает помочь бедной девочке, иначе вдруг сломается. Девушка в очередной раз вздыхает, вновь осматриваясь, но уже вокруг. Территория кажется большой, даже огромной. Много кустов, видны скамейки, статуи, но что-то совсем слегка напрягает. Всё практически заросшее, а каменные поверхности потрескались. Хоть и атмосферно, однако оставляет тревожное впечатление. — Вы проходите, Мисс Хоффман, Хилширы скоро вернутся. — вновь говорит с ней водитель, на что Лилит согласно кивает и коротко прощается. Набрав в грудь воздух, она ступает на порог дома и оказывается внутри. Встречает гостью светлый коридор, а каждый сантиметр дома устелен коврами. Как-то не очень вежливо будет топтаться в пыльных кедах. Она смотрит на шнурки и с уставшим лицом, всё-таки, снимает обувь. Бледные обнажëнные стопы шагают вдоль коридора, попутно заглядывая в разные комнаты, в том числе и гостиную. Здесь интересно, к тому же красиво. Старые картины, деревянные лестницы, резные панели и плинтус. Очаровательно и, к тому же, очень успокаивающе. Было, пока по одной из сторон не раздаëтся подозрительный шорох, словно внутри стен кто-то бегает. Лилит списывает шум на грызунов, ведь они любят подобные места. Заметив лестницу, Мисс Хоффман решает пробежаться по верхним этажам, пока есть возможность. И тогда, на одном пролёте, она замечает картину, большую и очень детализированную. Вещь выглядит такой же старой, как и весь особняк в целом. На картине изображены мужчина, женщина и маленький мальчик, держащий руку женщины с милой улыбкой, которая невольно заставляет улыбаться и саму Лилит. — Привет. — негромко говорит она картине, едва склонив голову на бок и приковав взгляд к мальчику. С большей вероятностью — он и есть подопечный, за которым придëтся ухаживать за время отпуска родителей. Для Лилит самое главное качество идеального ребëнка — спокойствие характера. Тогда с ним будет проще поладить. Девушка отвлекается и поднимается на второй этаж. Он практически не отличается от первого. Только бы не перепутать комнаты. Двери везде открыты нараспашку, поэтому можно легко рассмотреть любое помещение, не заходя в него. Почти сразу же первой комнатой оказывается подготовленная спальня, дальше ванная, следом ещё пара комнат, одна из которых похожа на детскую. На полках стоят игрушки, слева от входа кровать. Лилит неосознанно делает пару шагов в комнату, пробегает взглядом, будто надеется увидеть своего подопечного. Она уже готовит для него свою улыбку и милый голос, с которым будет укладывать спать, играть и вместе обедать. Работа не должна быть сложной. Лилит замечает скрипку на полке рядом с игрушками. Прикоснувшись подушечками пальцев к корпусу, она понимает, что пыли на ней нет. Значит, дитя активно занимается музыкой. Вновь раздаются глухие шорохи, но в этот раз где-то в коридоре. Тогда любопытство берёт верх, и девушка выходит из спальни. Смотрит в по сторонам и никого не видит, но стоит отвлечь себя от мысли, что ей просто показалось, она лбом врезается в кого-то и чуть не падает, но мужская рука ловко ловит и ставит на место. Перед Лилит неизвестный мужчина заурядной внешности с короткой стрижкой. — Ох, простите меня, не ушиблись? — спрашивает он взволнованно, но всё равно слегка улыбаясь. Лилит даже не смотрит в его сторону сначала, она больше волнуется за очки. Старая оправа и так погнута, держалась неровно, а теперь на месте крепления дужки появляется небольшая трещина. — Блин... Это вы простите. Я Лилит Хоффман, новая няня Хилшеров. — Мисс Хоффман держится хорошо, быстро надевая очки и протягивая ладонь для рукопожатия. — О, я слышал о вас. Малькольм, доставляю продукты раз в неделю. Может, спустимся и поможете разобрать? Заодно можем узнать друг друга получше. — молодой человек снова улыбается и легко пожимает девушке руку, после чего приглашающим жестом зовёт за собой. И Лилит соглашается, кратко кивнув и ответив тихим "угу". Этот доставщик выглядит доброжелательным, но какого-то особенного впечатления он не производит. Хорошо, что видеться они будут не чаще раза в неделю. Уже на кухне особняка Лилит помогала расставлять Малькольму продукты, среди которых было много овощей и фруктов. Полезно, но невольно проскальзывает мысль: "Спрятан ли где-то алкоголь?" — а может, даже и не спрятан. Конечно, распивать то же вино в доме, где присутствует ребенок, немного не этично, однако расслабиться иногда тоже необходимо. — А вы американка? — вдруг спрашивает Малькольм, кладя пакеты с мясом в морозильную камеру. — Да, Сиэтл. А что? — довольно бодро и спокойно проговаривает девушка, из вежливости притворяясь, будто ей и вправду интересен этот бессмысленный диалог. — Догадался. Выглядите необычно. Что вас заставило проделать такой путь? — Детей люблю. Англию тоже. Климат здесь хороший. — Необычные причины. Другие говорят примерно одно и тоже, но такое слышу впервые. Лилит слышит тихий смешок со стороны мужчины и слегка улыбается сама, пожимая плечами. Дальше разговор складывался туго, но разговорчивый Малькольм не унывал. Из-за этого девушка узнала, что он не женат, у него нет детей, и работает на эту семью он уже несколько лет. Забавно всё это, жаль, что Лилит неинтересно. Но для представления общей картины информация будет полезна. Она кладёт вкусно пахнущие мягкие груши и красные яблоки в корзинку на середине стола. В ту же минуту на кухне появляется Миссис Хилшер, заставляя Лилит вздрогнуть, как только она заговорит. — Полагаю, вы Мисс Хоффман. Приятно познакомиться. — пожилая женщина натянуто улыбается, едва склоняя голову. Лилит же в ответ только кивает, а уголки губ невинно растягиваются. — Прошу прощения, что задержались и не встретили вас. Пройдëмте, мы познакомим вас с Брамсом и... Где ваша обувь, Мисс Хоффман? — строгая речь аристократичной дамы вводит в ступор, отчего девушка продолжает молчать, даже когда растерянно смотрит вниз, взглянув на босые стопы. — Я оставляла кеды у входа где-то. Их там нет? — невзначай спрашивает она, нервно почëсывая за ухом. Взгляд Миссис Хилшир напоминал Лилит о её матери, ужасно строгой и стремящейся к тотальному контролю. Это пугало намного больше тех фильмов ужасов, которые она когда-либо смотрела. И под этим взглядом она идёт на поиски собственной обуви. Вот только на том самом месте, где её оставляли, больше ничего нет. Девушка проходится, осматриваясь, но на её лице лишь смятение. Она точно уверена, что кеды не могут испариться куда-то в пустоту. Но Миссис Хилшер почему-то на это только тяжело вздыхает и с улыбкой проговаривает: — Ах, это точно Брамс. Он любит пошалить. — по какой-то неизвестной причине мурашки пробегают по телу, и Лилит вздыхает тоже. Похоже, с этим ребëнком могут возникнуть трудности. Было даже морально легче от осознания, что она пока не сходит с ума. Вновь почесав за ухом, Лилит следует за Миссис Хилшер, чтобы, наконец-то, познакомиться с подопечным. Её приводят в гостиную, где можно было частично разглядеть следующую картину: перед креслом на коленях стоит мужчина, на вид совсем старик, и что-то говорит тому, кто сидит в этом кресле. Мельком можно услышать фразу "будь послушным мальчиком". Он встаёт сразу же, как только в помещении оказывается Миссис Хилшир, а за ней и Лилит. Кивнув друг другу, таким образом поздаровавшись, девушка сцепила руки перед собой и улыбнулась, пытаясь не выглядеть "как-то не так". — Мисс Хоффман, это Мистер Хилшир, мой муж. А это наш дорогой сын, Брамс. — женщина показывает на кресло, и глаза слегка распахиваются от изумления. Нет, она, конечно, была наслышана о подобных историях, но в реальной жизни не встречала. В деловом костюме перед ней сидел — нет, не маленький мальчик — фарфоровая кукла в обличии маленького мальчика. Стеклянные серо-зелëные глаза смотрят в одну точку, а каштановые волосы выглядят как настоящие, застывшие в одной укладке. "Серьезно? Даже думать не хочу, что у них на уме и что здесь происходит. Мне же работы меньше." — думает Лилит, но также про себя отмечает, что кукла выглядит мило, даже привлекательно, хоть и слегка жутковато. Она решает осторожно подыгрывать, так как не хочет получить косые осуждающие взгляды. — Здравствуй, Брамс. — произносит она, подходя ближе и присаживаясь на колени перед фальшивым мальчиком. — Меня зовут Лилит. Но для тебя я могу быть Лили. — девушка ласково улыбается, пожимая холодную ладонь, которая не могла ответить тем же. До чего же странно проходят все следующие события этого дня. Лилит ощущала себя так, словно её загнали в детство, заставив ухаживать за куклой. Нет, она не была против, и она позаботится о нём, если того будут хотеть его родители. За всё это время она запоминает, что их Брамс любит громко слушать классическую музыку, что с ним нужно разучивать новые песни, читать ему сказки, а также кормить и переодевать. Что до последнего — когда девушку просят сделать это впервые, она практически сразу отказывается, аргументируя тем, что ей будет проще запомнить, если всё наглядно покажут. Далее Лилит узнала, что мальчик очень стеснительный и необщительный. "Значит, мне не придётся много с ним разговаривать. Иначе вдобавок шизофрению себе заработаю." — думает она в тот момент. Причин такого поведения родителей, на самом деле, может быть немного. И одна из них очевидна: они потеряли дитя и утешают себя любовью к кукле. "У них проблемы похуже, чем у меня." — эта мысль проскальзывает в голове, когда мистер Хилшер показывает Лилит расположение ловушек для крыс. Возможно, именно они и шуршат между стен, если прислушаться. Помимо всего, придëтся ещё и крысиные трупы выгребать. Девушка слегка напряжена, когда женщина с фарфоровым мальчиком в руках, целует его и сюсюкается как с настоящим ребёнком. И при этом по-человечески жаль их. Такие потери оставляют огромный след на психике. И приходится лишь смириться, ибо кому какая разница, главное, что деньги будут стабильно выплачиваться, а всё остальное — не волнует. В первый же вечер Лилит решает позвонить матери через домашний телефон, так как связи на сотовом до сих пор нет. Позвонить ей один раз, и всё, и больше о ней не вспоминать. — Да, мам, здесь хорошо, жалование высокое, ребёнок просто золото. — Ну наконец, я рада за тебя, Лилит. Не подводи этих Хилшеров, кто знает, на что способны богатеи. — Мне нет смысла волноваться. Я просто буду делать то, что должна. — Верно, Лилит, занимайся делом, и не привязывайся к подопечному. Он для тебя никто. — Да-да, конечно... Разговор не из приятных, однако благодаря односложным ответам девушки, закончился довольно быстро, и теперь можно было отложить телефон в долгий ящик, не вспоминая о его существовании, как и о существовании самой матери. Под присмотром Хилшеров, Лилит укладывает Брамса спать, а также ей дают список чëтких рекомендаций по уходу за мальчиком. Она смотрит на искусственное создание, что распахнутыми глазами смотрит в потолок, затем пробегает взглядом по списку. Рекомендации не сложные, но хватит ли сил их выполнять. В тот же день Миссис Хилшер сказала, что Лилит нравится их сыну, когда как других нянь он совершенно отвергал. — Видимо, ему нужны молодые и красивые, как вы. К тому же, внешность у вас довольно сказочная. — проговаривает женщина, глядя с нежной улыбкой на Хоффман. — Спасибо. Я рада и надеюсь, что мы с Брамсом поладим. Он очень милый. — отвечает ей девушка, улыбаясь также и держа руки за спиной. На самом деле, сама по себе кукла абсолютно не тревожит Лилит. Она совершенно спокойно относится к этому, ведь сама когда-то мечтала о коллекции подобных кукол, самых разных. Наряжать их, делать причëски, да и просто любоваться. В целом, Лилит умеет шить, поэтому в свободное время она может сделать что-то для Брамса. Может, это поможет ей в качестве терапии. Если только её не настигнет апатия. Иногда она забывает элементарно почистить зубы или расчесаться, что уж говорить об уходе за ребёнком, даже если он не настоящий. Ночью ничего не беспокоило, кроме некоторых шорохов за стенами. Но спокойствие Лилит достигло того предела, что она даже плечом не поведёт, если вдруг по комнате пробежит крыса. Ровно на следующий день Хилшеры объявляют, что срочно уезжают. Странно, конечно, что они так торопятся в отпуск, но страннее выглядит то, как Миссис Хилшер, обнимая Лилит на прощание, едва ли не в слезах просит прощения. За что — не понятно. Но приходится принять этот факт, а также приступить к своим обязанностям. — Ну что, пойдём, песню разучим? — неловко, конечно, общаться с куклой, однако девушка спокойно берёт его на руки и идёт с ним в комнату, где стоит пианино, музыкальный проигрыватель и много полок с книгами. Вот только основная загвоздка возникает в том, что Лилит знала довольно мало детских произведений на пианино, так как в музыкальной школе её мучили "взрослыми" ноктюрнами, сюитами и прочими. Поэтому, сидя за инструментом, в голову практически ничего не приходит, кроме той же "Лунной" сонаты Бетховена. Закрыв потрëпанную книгу с нотами, Лилит решает играть по памяти. Сначала она неловко тыкает по клавишам, вспоминая, как оно начинается, затем также неловко поглядывает на куклу. Он всё также не шевелится, и чего она ожидает? Тонкие пальцы Лилит неторопливо движутся по клавишам. Сама по себе соната медленная, вдумчивая. Стоит послушать, и голова отключается, становится то ли грустно, то ли приятно на душе. Она играет так, как чувствует, а чувствует на данный момент вечную печаль, которая преследует на протяжении многих лет, и не может с этим ничего поделать. У Лилит, конечно, есть с собой антидепрессанты, но принимать их пока не торопится, столкнувшись с побочными эффектами в виде лëгкого тремора, частой бессонницы и головной боли. Сложно подобрать хороший препарат, который не действует негативно. Мать каждый раз психует, стоит только лекарству сделать всё хуже, чем может быть, и каждый раз грозится просто сдать в лечебницу, где "мозги вправят", как она выражается. Лилит продолжает играть, играть до конца, произведение, что длится около пяти минут, не меньше. Но ей не удаëтся закончить. Раздаëтся шум, от которого она крупно вздрагивает, машинально ударяя по клавишам и закрывая голову руками. Кукла продолжает оставаться неподвижной, а девушка, унимая бешено колотящееся сердце, встаёт с места, чтобы проверить. Выйдя в коридор, Лилит взглядом обводит каждую стену, каждую картину и завиток, но ничего не видит, пока не решает посмотреть на потолок. Выделенный прямоугольник с кольцом свидетельствует о наличии чердака. Было бы странно, если бы его не существовало в таком-то доме. "Наверное, показалось. Надо помыться, а то этот хвост уже весь мозг перетянул" — Лилит тряхнула головой и выдохнула, решив, что её пугают собственные мысли и галлюцинации. Порой это кажется чем-то нормальным, обыденным. — Прости, приятель, я иду в ванную, устала. — говорит она, вернувшись к кукле, и совсем немного треплет искусственные волосы. Всё же немного жаль, что он не настоящий. Даже с молчаливым ребёнком можно найти общий язык, а тут совсем затухнуть можно. Лилит оставляет Брамса и поднимается к себе в спальню, чтобы взять оттуда свежую одежду в виде футболки и джинс. Кофты с длинными рукавами теперь нет необходимости носить, так как никто не увидит руки. Бледная кожа усыпана множеством веснушек буквально по всему телу, и эту россыпь портят только белëсые полосы поперëк предплечий и бëдер, на ощупь рельефные, неприятные. Она лишний раз не прикасается к ним, не смотрит и просто игнорирует их существование. Глупо, но иногда хочется вернуться к этому. Места на теле ещё много, а ругать и бить за это больше никто не станет. Лилит смотрит на себя, полураздетую, в зеркало. Карие глаза в сочетании с синяками под ними выглядят чёрными, бездонными, будто жуткий космос. И эти самые синяки придают взгляду некий оттенок затаившейся злобы и усталости. Тяжёлый вздох. Хоффман раздевается как можно скорее и стягивает тугую резинку с рыжих волос, отчего их кончики рассыпаются где-то чуть ниже лопаток. Очки тоже приходится снять, оставив на краю раковины. Лилит включает воду, делая её совсем горячей, пар оседает на всех доступных поверхностях, оставляя влажный конденсат. Она греется и ни о чём больше не думает, сидя в ванне под струями, практически, кипятка. Шум воды заглушает любые звуки, если таковые происходят, за шторкой. Лилит выходит не раньше чем через час, кожа розоватая, пропареная, и она мгновенно покрывается мурашками, вздрагивая. Её взгляд падает на стул, где должны лежать старые вещи, но вместо них там только чистые. "Не понимаю." — думает Лилит, почесав за ухом. Она точно помнит, что вешала их на спинку стула, но на месте их нет. Исходя из логики, напрашивается лишь один вывод: они в стирке, просто брошены спонтанно. Технически, девушка может сделать так, поэтому уже не удивляется, только вздыхает. Натянув новую одежду, она покидает ванную. Сушить волосы не хотелось, сами как-нибудь справятся. Но даже после этого кажется, что происходит что-то не то. — Блин, очки... — раздражëнно закатывает глаза Лилит, возвращаясь, однако на раковине очков не оказывается. В полуслепом состоянии, где -4 кажется настоящим адом, она обыскивает всю ванную комнату и не понимает, где могут потеряться старые очки, которые уже едва живут. Сразу вспоминаются слова Мисс Хилшер о том, что их сын любит проказничать. Очень не хочется верить в это, учитывая, что Брамс — обычная фарфоровая кукла. Или нет? В подавленном, нервном состоянии Лилит выходит в коридор, а чуть дальше видит что-то на полу, какое-то пятно, которого явно не должно здесь быть. Она подходит ближе и присаживается на корточки. С протянутыми руками всё ближе стараясь нащупать, дальше нетрудно догадаться, что за таинственный предмет перед ней. Фарфоровое лицо, стеклянные глаза, искусственные волосы. — Как ты сюда попал... Я же оставляла тебя в комнате. — руки предательски дрожат, но Лилит всё равно берёт куклу на руки и прижимает к себе. В это же время у девушки урчит живот и желудок ноет, выпрашивая еду. С самого утра она ничего не ест, а вспоминает об этом только сейчас. Кто же знал, что путь на кухню окажется тем ещё испытанием. Ради того, чтобы сделать один жалкий тост, приходится несколько раз споткнуться и чуть не упасть. Лилит старается усадить куклу на стул как можно ровнее. Если эта штука разобьëтся, Хилшеры будут в ярости. Лилит с детства не любит ругань, крики и ссоры. Для человека с плохим зрением девушка хорошо справляется, засунув пару кусочков хлеба в тостер. Искоса она поглядывает на Брамса, а в голову лезет безумно странная и сумасшедшая идея. Она намазывает оба тоста сладкой арахисовой пастой, затем один оставляет себе, а второй кладёт на тарелку. Вдобавок Лилит наливает воды в стакан, моет одно яблоко и также кладёт рядом с тостом. "На что ты вообще надеешься, идиотка..." — проносится мысль в голове, но от навязчивой идеи уже не избавиться. Прищурившись, она наблюдает за куклой, а сама второпях доедает свой тост. Она чувствует себя глупой и обманутой. И вместе с этим абсолютно не понимает, что происходит. Хилшеры так шутят? Или тот доставщик? От этого так болит голова. — Слушай, ты извини за такой ужин, но мне нужно найти очки. И какое-нибудь обезболивающее... — с этими словами Хоффман уходит из кухни, мысленно желая себе удачи не свернуть шею, пока будет подниматься по лестнице в свою спальню. Всё это время она не может прекратить думать о том, что с первого дня в этом доме её преследуют галлюцинации. А может что похуже. А что, если в доме призрак мальчика? Полтергейст какой-нибудь, и родители просто нашли возможность переехать. Нет, бред какой-то. "Вдох-выдох, Лилит, призраков не бывает, а ты просто устала." — смирившись с происходящим, девушка старается успокоиться. В чемодане она находит аптечку, но тут же понимает, что ничего не найдëт, ведь не может прочитать хотя бы название лекарства. Усаживаясь на полу у кровати, она утыкает лицо в колени и надеется, что головная боль как-нибудь сама рассосëтся. А потом сама не замечает, как засыпает в таком положении. Буквально через пару часов её будит стук в дверь. Но не простой, очень громкий и размашистый. Лилит подорвалась с места, не понимая, сон это или нет. И когда взгляд вдруг падает на дверь перед ней. Под дверью виднеется чья-то тень, а следом через щель скользит небольшой листочек, на котором что-то написано. Девушка подползает к выходу на четвереньках, а после берёт в руки записку. "Не бойся, Лили." — гласит текст, написанный крупным, печатным почерком. Перехватывает дыхание. Лилит понимает — она не одна в доме. И что ожидает её за этой дверью, она совершенно не знает. Но и сидеть в этой спальне вечно нельзя. Нужно взглянуть в глаза страху. Трясущейся рукой девушка медленно открывает дверь, а за ней... Никого. Опуская взгляд в пол, проявляется знакомый силуэт. Это её очки. Ровные, выправленные, хорошо склеенные. Надев их, Лилит чувствует, что они теперь в миллион раз удобнее, чем были до этого.