Лили

Лилит уже третий час сидит на кухне и пялится на куклу, которая по-прежнему не шевелится. А смотрит на неё потому, что еда, оставленная перед ней, исчезла. Теперь это уже не похоже на обычное "показалось". Первые дни, и происходит что-то совершенно непонятное, мистическое. Лилит даже страшно, ей хочется заплакать, но она не может, нет сил на это. В голове возникает мысль, стоит ли трогать куклу лишний раз, если в ней вдруг призрак или что-то такое. — Ты мне спокойно жить не дашь? — спрашивает девушка у своего искусственного подопечного, но ответа не получает. — Господи, чем я вообще занимаюсь... — раздражëнная, она встаёт с места и поднимает Брамса на руки, после чего относит в его спальню, где оставляет в кровати, укрыв одеялом, а затем молча покидает комнату и уходит к себе. Она тщетно пытается дозвониться до Хилшеров, но от них никакой обратной связи. Можно было бы позвонить Малькольму, вот только его номера Лилит не знала. Она в отчаянии и не знает, что ей делать, поэтому в крайнем случае придётся ждать ещё несколько дней, когда этот доставщик привезёт продукты, чтобы расспросить его обо всём, что он знает. Вряд ли эта информация поможет нормально жить, однако нужно знать, с чем бороться. "Нет, я ничего не хочу. Не хочу. Зачем я сюда приехала. Мне нигде нет места. Застряла в этой глуши с какой-то паранормальщиной, и теперь помру здесь." — пока мысли негативным потоком несутся в голове, Лилит обнимает себя, тяжело дыша. Сердце колотится, она словно задыхается, по коже пробегают мурашки, и она вся трясëтся, сидя в комнате перед закрытой дверью. — Я уеду, обязательно уеду. — произносит девушка в истерике, ложась на пол и закрывая руками голову, как делала это в детстве, отгораживаясь от мира, чтобы её никто не трогал. Она плачет беззвучно, скрывая от всех свои слёзы, так как каждый раз последствия приносили лишь физическую боль. В стенах снова что-то шуршит, но на это Лилит не обращает внимания, сжавшись комочком. "Почему именно я?" — немой вопрос возникает в голове. От неудобства и во избежание новых травм для очков, она их снимает, кладёт рядом, а затем возвращается в своё положение. И такое состояние позволяет ей довольно быстро задремать, а в последствие крепко заснуть, так и не просыпаясь до самого утра. Несмотря на сон на полу, Лилит чувствует комфорт, покой и приятное тепло, как от объятий. Этого ей и не хватало для хорошей жизни. И таким образом наступивший вечер, потом и ночь протекают достаточно спокойно, настолько, что просыпаться совсем не хочется. Девушка открывает глаза рано утром, когда становится прохладно. Она встаëт не сразу. Несколько минут требуется на то, чтобы хорошенько потянуться, столько же, чтобы просто полежать, а затем ещё парочку, чтобы взглядом обвести комнату и, наконец-таки, понять одну простую вещь. Лилит подрывается, не веря глазам. Она лежит в постели, а ноги до бëдер укрыты одеялом. Очки лежат на прикроватной тумбочке и, надев их, она присматривается ко второй половине кровати, где подушка на ней смята. Кажется, что это место даже ещё тëплое. Но с большей вероятностью девушка просто себе накручивает эти мысли, и на самом деле ничего не происходит. Вчерашний день — это просто сон, неприятный и жуткий. Такое бывает от стресса. Лилит достаёт из аптечки антидепрессанты, ведь она не смогла закончить пластинку, потому что пришлось прервать курс, но теперь, кажется, нужно начать заново. Высохшие волосы выглядят растрëпанными и слегка спутанными, а общий вид самой девушки крайне уставший. Она спускается на первый этаж, где на кухне набирает себе стакан воды, чтобы выпить таблетку. За окном моросит дождь, что вполне типично для английской глубинки. Может, прогуляться? Лилит задумчиво пьёт воду, а затем пальцами пытается расчесать волосы. Заплетать их не хочется, а если ходить такой растрëпанной, колтуны придëтся срезать. — Не поняла. — негромко себе под нос бубнит она, нащупывая среди длинных прядей одну непозволительно короткую, которую даже невозможно рассмотреть. Стоит убрать одной рукой все волосы, и эта короткая прядка заметно выделяется и торчит, а кончик слегка завивается. Девушка хмурится, ведь это напоминает о том, как в средней школе ей срезали канцелярскими ножницами добрую половину всех волос, из-за чего пришлось тогда ходить с очень короткой длиной, а одноклассники ещё долгое время не могли перестать шутить о том, как же Лилит похожа на мальчика, ещё и страшненького. Что же теперь за садист режет девушке волосы? Странно, что не все сразу, а только жалкая прядь. Плюс только в том, что её было легко скрыть. Лилит тяжело вздыхает и покидает кухню, даже не позавтракав. Таблетка антидепрессанта остаётся одиноко лежать на столешнице. И вовремя девушка вспоминает, что, вообще-то, работает здесь няней, а потому должна ухаживать за ребëнком, пускай тот и не был настоящим. Она поднимается в спальню Брамса, после чего берёт куклу на руки. На самом деле, ей совсем лень делать хоть что-то, поэтому ещё какое-то время она бесцельно бродит по особняку, будто зомби. Голову посещают множество размышлений, но ни одно из них не кажется адекватным. Хотя, в нынешнем положении, Лилит даже готова поверить в призраков. — Я, конечно, говорю, что хочу помереть, но не подумай, что это так. Вообще-то, я лечусь, правда. Но ты же не будешь осуждать меня, как это делает моя мать? Я поэтому и уехала. Выбора у меня нет, мне придётся остаться с тобой. Давай договоримся? Я буду выполнять свои обязанности, а ты... А ты не будешь меня пугать и воровать мои вещи, хорошо? Боже, чем я занимаюсь... — в конце своего монолога Лилит тяжело вздыхает, продолжая ходить в обнимку с куклой, словно та могла понять хоть что-то. Естественно, ответа никакого не следует, однако в следующее мгновение раздаëтся звонок в дверь, отчего девушка вздрагивает, но всё равно идёт, чтобы открыть. На удивление, за дверью стоял Малькольм, а Хоффман смотрит на него с недоумением. — Здравствуй, Лилит, я тут мимо проезжал, решил проведать, узнать, как ты. — говорит он с уже фирменной улыбкой. — Тебе заняться больше нечем? — нахмурившись, она таким грубым образом показывает свою не заинтересованность. Малькольм в шоке, поэтому сразу не может ничего ответить, но Лилит обводит его строгим взглядом и жестом приглашает в дом, так как на улице всё ещё шёл дождь. Не оставлять же этого бедолагу мокнуть. Он даже из города выехал, чтобы мимо особняка проехать, герой. Оставив ждать в гостиной, Лилит сделала чай и вернулась. Уже там она решает воспользоваться таким хорошим шансом и расспросить о трагедии Хилшеров подробнее. — Раз ты уже несколько лет тут работаешь, не расскажешь, что здесь творится? Почему мне приходится быть няней для фарфоровой куклы? — сидя на диване с чашкой чая, она подбирает ноги, пряча руки за согнутыми коленями и прижимая их к груди, чтобы скрыть шрамы, так как тема разговора может неожиданно съехать. — На самом деле, — начинает мужчина, опирая локти на колени, — история не длинная, но болезненная. Двадцать лет назад здесь случится страшный пожар, и... Брамс погиб в свой восьмой день рождения, а через пару лет появилась эта кукла. — слушая рассказ, Лилит переводит взгляд на рядом сидящую куклу. Стоило догадаться о чём-то подобном, но подробности знать тоже хорошо. Она не станет говорить Малькольму о том, что с ней происходило всё это время, ведь он запросто посчитает её за сумасшедшую. Нужно всё выяснить самой, а если не получится, то просто смириться и жить с тем, что есть. — Слушай, а может быть такое, что ребёнок выжил? — внезапно спрашивает Лилит, отпивая немного чая. Она смотрит на доставщика, что откинулся на спинку кресла и следом также пробует напиток. — Это вряд ли. К тому же, на местном кладбище его могила со всеми датами. — Не факт, что гроб не пустой или вообще закопан там. А деньги Хилшеров вполне позволяют купить им памятник и выгравировать на нём что угодно. — Интересная, конечно, теория, но ты только подумай, кто будет держать своего ребенка двадцать лет взаперти? — Вот именно. — Что..? — Кто будет держать ребëнка взаперти после того, как он выжил при пожаре? Наверняка, с ним случилась какая-то травма, ожоги и прочее. А любящие родители просто закрыли его от мира. — А у тебя очень бурная фантазия, Лилит, ты писательница? Девушка вздыхает, сдерживая в себе поток всех язвительных выражений, которые может только вспомнить. Как же её раздражает этот парень, нужно было его не пускать в дом, пусть хоть промокнет и заболеет под этим дождëм, всё равно. — Я думаю, тебе нужен отдых, Лилит. Подышать воздухом, прогуляться в городе. — продолжает добродушно улыбаться Малькольм, потихоньку допивая чай. — Я думаю, что из тебя хреновый психолог. — Лилит прожигает его осуждающим взглядом, теперь уже показывая своё негодование более явно. Ещё с тех времён, когда ей приходилось ходить по психологам, она начала ненавидеть прогулки и их активное навязывание. Она искренне считает, что будет достаточно открыть окно или дверь, чтобы впустить сквозняк и проветриться самой, при этом никуда не выходя. В скором времени ей удаëтся выпроводить названного гостя. К тому же, в правилах написано, что любых гостей впускать вообще нельзя. Это только на руку. — Вообще, мы бы с тобой подружились, наверное. Оба не любим людей и взаимодействие с людьми. Если бы и парень был у меня такой, цены бы ему не было. — она разговаривает с куклой уже намного спокойнее, как будто в отсутствие живых людей ей становится намного легче. Лилит хочет отнести Брамса в другую комнату и почитать там, но вспоминает о чердаке, который хотела проверить. Он находится прямо в коридоре на потолке, и нужно всего-то дëрнуть за кольцо с помощью специального крюка. Правда, тот больше походит на сломанное копьë. Поначалу дверца в потолке не поддаëтся слабым рукам девушки. Она бесится и психует, но не сдаëтся, так как ей всё равно практически нечего делать в этом доме. И наконец-то, спустя несколько минут, чердак поддаëтся и открывается, вываливая перед девушкой высокую лестницу. Не без страха, смешанного с неуверенностью, Лилит медленно поднимается, чтобы в итоге оказаться в захламлëнном помещении, где безумно пыльно, однако достаточно светло, чтобы разглядеть многие вещи. Здесь и старые коробки, и велосипед, и самая разная одежда. Внимание привлекает потрëпанный временем альбом, который девушка со всей аккуратностью берёт в руки. Вдруг дверца чердака резко и с грохотом захлопывается, что не на шутку пугает Лилит, но заново пытаться открыть не спешит, дом старый, и такие выходки можно ожидать. Она неспешно перебирает страницы альбома, находя в нём фотографии мальчика. Очевидно, что он и есть Брамс, и даже кукла практически идентично повторяла его лицо. Жаль, что фотографий всего ничего, но благодаря им интересно узнать эту семью поближе. Ребёнок на фотографиях выглядит хмурым, совсем не улыбается, в отличие от той картины на лестнице. Родителям явно пришлось потратить немало денег, чтобы сейчас любоваться улыбкой сына. И именно сейчас Мисс Хоффман вспоминает всё то, что сказала Малькольму. А что, если мальчик жив? Но если он выжил и с момента пожара прошло двадцать лет, то на данный момент, где-то рядом бродит взрослый мужчина. Это бы объяснило все странные явления в доме, особенно починку очков, записку и исчезновение одежды. От собственных мыслей по телу Лилит пробегают мурашки. Она захлопывает альбом и чихает, надышавшись пылью, отчего понимает, что делать ей здесь больше нечего. Когда приходит время открыть дверь, та снова не поддаëтся. Возникает ощущение, что её словно кто-то держит снаружи, либо застрял какой- то механизм. Как только Лилит не толкает и не бьëт по дверце, всё бесполезно. — Эй, это не смешно! Кто бы ты ни был, быстро выпусти меня. — кричит девушка, продолжая колотить по доскам, — Брамс... Если это твои проделки, я... Я... Я не буду целовать тебя на ночь и играть с тобой, слышишь!? — она произносит это в отчаянии, совсем ни на что не надеясь, а потом через пару минут тишины отползает от дверцы и обнимает колени, уткнувшись в них лицом. "Совсем шизу словила, припадочная, нужно было идти работать в школу и не выëбываться." — думает Лилит, всё ещё не представляя, как ей выбраться. Она заперта здесь с чем-то неизвестным. Когда вернутся Хилшеры — та ещё загадка, и теперь приходится разбираться со всем самой. — Это не то, чего я хотела. — она бормочет себе под нос, и в этот же момент вздрагивает, потому что лестница с грохотом вновь открылась, как по волшебству. Однако, девушка, всё же, с подозрением только слегка выглядывает, и лишь затем спускается вниз. Она не знает, сработало ли это обращение к подопечному, либо же и вправду стоит поверить во что-то мистическое. Поблизости никого не оказывается, но при этом пробирает дрожь. Лилит решает приступить к своим обязанностям по уходу за фарфоровым мальчиком. День проходит странно, ведь сначала приходится громко и чëтко читать сказки вслух, потом девушка помогла разучить Брамсу "К Элизе" Бетховена. Правда поначалу это тяжело, ведь кукле не объяснишь, какие клавиши нужно нажимать и как попадать в ноты, но Лилит очень старается, и даже разыгрывает что-то вроде сценки с тем самым обучением, отчего даже у самой появляется интерес к занятию. В конечном итоге вместо положенных двух часов на это уходит все четыре. Время пролетает незаметно, а потому вскоре приходит время ужина. По крайней мере, нужно для начала его приготовить. На что-то сложное не было сил и желания, поэтому Лилит решает обойтись обычной пастой, а также нарезать и обжарить немного овощей. Она тратит около часа на приготовление всего, а после спокойно ужинает в компании куклы. Девушка старается везде таскать Брамса, чтобы больше не лицезреть эти неожиданные перемещения из комнаты в комнату. Это определëнно убережëт какую-то часть её, и без этого нестабильной, психики. Когда начинает вечереть, Лилит достаëт вино, которое случайно нашла в одном из кухонных шкафчиков, когда готовила ужин. Открыв его, она чувствует запах, от которого уже начинала отвыкать. Она наливает вино в бокал, а бутылку оставляет рядом с музыкальным проигрывателем. Пластинку девушка не выбирает, а берёт случайную и ставит. Когда игла касается линий, начинает играть музыка. Достаточно громко, чтобы слышать в каждом уголке особняка, но ещё недостаточно, чтобы это начинало резать уши. Лилит, конечно, удивляется, когда делает глоток вина и слышит знакомую композицию. Играет "Танец феи драже" Чайковского, но она, в целом, даже не против. Ей никогда не приходилось заниматься балетом, однако, благодаря матери, на "Щелкунчика" она в то время ходила регулярно. Сейчас эта музыка не вызывает никаких эмоций, лишь полное равнодушие. Очередной глоток, и Лилит расслабляется, расхаживая по комнате и совершенно ни о чём не думая. С тем, как постепенно вина в бокале становится всё меньше, внутри девушки тем временем всё теплее, в голове ни единой мысли, а перед глазами туман. И, кажется, количество вина незаметно уменьшается не только в бокале, но и в самой бутылке. Когда Чайковский заканчивает играть, приходит время сменить пластинку. Лилит вновь берёт случайную и заменяет, а в следующую музыка вновь заполняет стены этого дома. — О, симфония номер сорок... Давно не слушала Моцарта. — на её лице на короткое время появляется лëгкая улыбка. Она снимает очки и следом берёт куклу на руки, танцуя импровизированный вальс под неторопливое течение приятной мелодии. Пьяная и в, впервые за долгое время, хорошем настроении, Лилит самозабвенно танцует, напевая какие-то непонятные слова очень тихо, будто придумывала их на ходу. Она чувствует себя сбежавшей принцессой, Золушкой, что впервые за долгое время выбирается на бал, чтобы провести время с принцем. Только настоящего принца не хватает. Танец заканчивается, музыку приходится выключить, но настрой никуда не пропадает. Лилит, то и дело шатаясь и от этого посмеиваясь, долго и упорно поднимается на второй этаж, чтобы найти комнату. Очки девушка не забывает,пусть и надеты они абсолютно случайно, криво, и совсем ничего не помогают увидеть. Именно в таком состоянии она едва находит хоть какую-то комнату,совсем не разбирая, её это постель или нет. Она падает на мягкую поверхность, а фарфорового мальчика продолжает прижимать к себе, будто пытаясь согреться, как прошлой ночью, но получается плохо. В особняке всё ещё прохладно. Лилит, перед тем, как провалиться в сон, целует куклу в щёку. — Спокойной ночи, Брамс. — с улыбкой шепчет она, пока рядом что-то тихо шуршит.