The little death

«Дорогой бакалавр Чишия! С прискорбием узнал, что власти собираются закрыть лабораторию, снискавшую известность благодаря Вашим исследованиям в области танатологии. Верно ли, что они назвали вашу работу “научным экстремизмом”? Если кто-то полагает бесперспективным изучение причин естественной смерти, старения и некроза – я только что обнаружил случай, который может заткнуть им рот и восстановить Ваше доброе имя. Правитель нашего города, Такэо Каин, являет собой живой пример поистине необъяснимого долголетия. Я объяснить этот феномен не могу. Срочно приезжайте. Это может быть сенсацией, сохранить, оживить и прославить вашу лабораторию. Всегда Ваш верный слуга и коллега, Цукаса Нираги.» ___ Знаком с Цукасой Чишия был уже достаточно давно. Их взаимоотношения строились в гору с самого начала основания лаборатории, что была выше упомянута в новоиспеченном письме, посланным коллегой и по совместительству давним приятелем. Шунтаро читал письмо, тошно ощущая, как к его сердцу все больнее льстится скорбь, отвратно сжимаясь внутри, ведь осознание и принятие закрытия всего его смысла жизни, что он отрицал последние недели две, постепенно доходили и до его головы. Лаборатория – единственное, ради чего жизнь Чишии не оборвалась и по сей день. Она была как ясным лучиком в темных мыслях, была как умиротворением в бушующей тревожности, созданной на основе страхов и паранойи. И узнать, что местное правительство захотело ее закрыть ощущалось не хуже тугой петли на шее, затягивающейся с каждым днем все сильнее и больнее от мыслей, что время поджимает. Кислород перекрывался, не позволяя жить чем-то другим, что заставляло в панике биться из стороны в сторону, желая сохранить свой единственный смысл. Сохранить свой шанс. Как же прискорбно думать о том, что вещь, с которой ты почти всю свою жизнь кружишься в негласном танце достаточно скоро настигнет и твою тушу. Преодоление смерти – то, что Чишия как признанный основатель прозвал "Танатикой" оценивали далеко не все. Кто-то активно поддерживал, восхищался, а кто-то ненавидел и безосновательно злился, называя это пустой тратой времени и наукой, придуманной больным человеком. Но Чишия ведь совсем не больной! Наоборот ведь, хотел победить ту, которую все боялись и к пришествию которой готовились с самых малых лет. Смерть – это ошибка природы, с ней можно и нужно бороться, ее нужно было исправить научными методами. Это ненормально думать о завершении жизни только ее начав; слишком уж пессиместично, а еще мешает другим великим открытиям и совершенству. Закроется лаборатория — закроются и жизни. Танатика дает надежду и не дает погрузиться в уныние, а чертовы власти даже так выбирают второе, не желая слушать никакие аргументы в сторону против. Все в лаборатории только и делали, что беспокоили Чишию с вопросом, что же с ней будет. А это будто только кипятило изнутри: с каждым чужим словом и упреком трясло все больше, а сил становилось все меньше. Отправиться в какую-то глушь по приглашению Цукасы выбирать не приходилось, банально не было выбора и не хватало времени. Надежды на что-то лучшее, в общем-то, тоже. Если коллега не врет (а не верить ему оснований не было), значит там действительно есть то, что поможет Чишие выбраться из тягучей ямы; вернуться к стабильности и любимому делу, не боясь, что уже завтра приедут "гости" и заберут все: лабораторию, личность и чью-то жизнь. ___ Нужно ехать. Делать нечего. Коллектив прикроет: скажет, что главный отлучился в командировку далеко по важному вопросу, что будет решать судьбу науки в области танатологии. На деле же он только собирался в попыхах, все самое нужное брал на первое время, да подругу свою торопить не забывал, что в отличии от него все барахло не охотно сгребала в сумки. – Ты мне, в конце-концов, объяснишь куда мы и почему? – Спросила Куина, поправляя роскошные пряди за свое ухо, переводя взгляд с уже надоедливой аккуратно сложеной одежды на Шунтаро. – Надолго ли? Мне ведь нужно знать, что брать, а что нет. – Возьми ты уже все самое необходимое, я тебя о многом не прошу, – Огрызнулся бакалавр, в этот момент наматывая тугую черную резинку с запястья на едва кудрявые волосы, заплетая неаккуратный хвост с угрюмой мордой, будто одно присутствие Хикари его угнетало и забирало все настроение. – Ну уж нет, – Буркнула девушка, встав мертвым грузом на месте и грозно смотря на Чишию, который на это недоразумение сначала даже не посмотрел. Ну как всегда! Делает вид, что другие его не волнуют, а сам же первым делом побежал говорить Куине, что именно она поедет вместе с ним. – Пока ты не объяснишь, я с места не сдвинусь. Почему ты делаешь что-то не посоветовавшись со мной? После такого заявления Шунтаро наконец повернулся, заканчивая с хвостиком и явно раздраженно цокая себе под нос. Вести себя так грубо с Хикари он ранее себе еще не позволял, но ситуация и накалившиеся нервы от чувства сжатости в груди давали о себе знать. Слишком долго он ждал подходящего момента и слишком быстро это могло оборваться, запоздавшись они хотя бы на минуту. Куина не должна была стать одной из причин его провала. – Ты не в том положении, чтобы спорить, – Чишия упрекнул не с привычной для него хлоднокровностью, без характерной для него насмешливости, что заставило Хикари мгновенно снова застыть на месте, только уже не по своей воле. Шунтаро никогда не пользовался своим положением, относившись к Куине с солидарностью и сочувствием по старой дружбе. Приютил девушку у себя на неопределённой срок, ведь идти ей было больше некуда. Но сегодняшний день менял не только судьбу бакалавра, но и его самого, показывая не самые лучшие стороны в том числе. – Я сказал, что если мы едем — значит мы едем. Давай не будем медлить с этим, ладно? Это единственное, о чем я тебя сейчас прошу. Даже если ты так сильно хочешь остаться.. Разве тебе не будет тоскливо здесь одной, м? – Уже более ровно выдохнул Чишия, чувствуя облегчение от своих же вышесказанных слов, которые были больше похожи на давление и манипуляцию. Ну, иногда разрядка не помешает даже тому, кто и так разряжается на регулярной основе. – Говоришь так, будто я твоя побрякушка для красоты и везде обязана с тобой вертеться. Как же ты бесишь меня, медик хренов, – Выругнувшись в ответ, что девушке уже было свойственно, Куина стала собирать свои вещи активнее, как того и желал Чишия. Вот только стоила ли эта перепалка того? ___ Блондинистые передние пряди игриво развивались на свежем, едва прохладном сентябрьском воздухе, так неприятно нагрянувший в сторону вокзала именно сейчас и вовлекая в нос стойкий запах цветущей местной травы. Если Чишие было от этого хорошо, ощущая, будто бы весь груз с плеч в миг свалился вниз, то Куине с тонной сумок, в которых собралось чёрт-те что было не очень. Оно и поделом, в общем-то. – Ты, как я погляжу, даме желанием помочь не горишь, – В отличии от запыхавшейся Хикари, Шунтаро собрался относительно легко, словно оставляя все грехи прошлого в родной столице, не желая вспоминать. По его словам, они, конечно, не будут задерживаться в этом месте на длительное время, но нужно же было додуматься и взять с собой что-то помимо чемодана с лабораторными инструментами! Как хорошо, что есть Куина, которая позаботилась и о своем хамоватом друге. Пусть и не ценящим это. – Что-то вроде того, – Хмыкнул он, не чувствуя угрызения совести, но отлично чувствуя злой сверлящий взгляд Куины на своей спине, моментально это пресекая. – Не смотри на меня так. Говорил тебе, бери необходимое. – Там и есть все необходимое, моральный урод, – Уже не скрывая свою ненависть к сложившимся обстоятельствам и то, что она в них попала, девушка тяжело выдохнула, подходя к Шунтаро ближе: на удивление, не с целью его задушить прямо здесь. – Ну? Куда отправляемся? Ты хоть знаешь где этот твой Цукаса живет? – Ступай-ка ты сразу в дом, который нам выделили, а я прямо сейчас пойду проведаю его, чтобы время попусту не терять, – Порвав маленький клочок от письма, пришедшего из здешних мест он надменно бросил его в сторону Хикари, которая еле его поймала на таком ветру. – Это адрес. Сориентируешься как нибудь, уверен. Ты, всё-таки, девочка смышленая, – Не сдержав легкой самодовольной улыбки, Шунтаро соизволил посмотреть на подругу и потрепал ее без того растрепанные волосы. Куина в этот момент потихоньку начала осознавать, что ей ничего, кроме как смириться, не дано. Она привыкла; в конце-концов, выбора не оставалось, поэтому лишь нахмурившись и взяв сумки в обе руки (прихватив еще и чемодан бакалавра), конечно, не посмотрев на Чишию на прощание, двинулась в путь. Выбора вообще не было ни у кого. Именно по этой причине все дороги вели в эту глушь. ___ Уж не знал Чишия, как обстоят дела сейчас у Куины, но лично он сориентировался в местности достаточно быстро, чтобы понять, где какой дом и какая улица находятся. Даже просить помощи у незнакомцев не пришлось, а этого не хотелось в этом месте более, чем попадать сюда в принципе. Бакалавр не понимал, подсознательно ли он предвзято относится к здешним людям, или они действительно выглядели чертовски странными со стороны. Напуганные, взъерошенные — словно вдали взорвалось что-то большое, и это услышали все, кроме самого Чишии. А оборачивались на него почему? Не из-за того ли это, что он единственным был здесь столичным? Всем таким из себя красивым, кокетливым, в  черном змеином пальто и яркой красной жилетке, из под которой виднелся аккуратный воротник идеально белой рубашки; всё такой же кровавого цвета крават, заколотый булавкой в виде змея и брюках с серебряной пряжкой. Да, вот чего-чего, а отрицать того, насколько же сильно он выделялся из местной толпы — несуразно. Стоило бы приодеться поскромнее, зная, куда он едет. Но Чишию даже это нисколько не волновало, как то, что виднеющийся впереди дом, который по сказанному адресу в письме должен принадлежать Цукасе Нираги больше выглядел как проходной двор. Шунтаро даже на секунду опешил, постепенно наполняясь сомнениями, тот ли это дом и правильный ли адрес был вписан. Судорожно достав из кармана пальто уже смятое письмо, развернув его из бумажного конверта, Чишия специально пропустил основной текст про закрытие лаборатории, дабы лишний раз не напоминать себе о том ужасе, что ждет его дома и прошелся глазками до конца, перечитывая иссохшие чернила из раза в раз. Жильники, дом N. Он самый, как показывает табличка на деревянной, уже почти развалившейся калитке, что сейчас была открыта нараспашку. Улицы здешние, что подметил Чишия, назывались довольно необычно: Жильники, Кожевенный, Почка, Сердечник и все в таком роде. А сам же город называется "Горхонск".. Как же это было вместе связано, если связано вообще? А стоило ли смысл искать вообще, учитывая, что здесь странное абсолютно все? Люди сочились во двор к Цукасе один за другим, а когда почти что сразу отправлялись на выход, становились еще более поникшие и подавленные. От изумления Чишия даже выгнул бровь, параллельно укрывая письмо обратно в карман. Туда же и свои ледяные руки, пальцы которых от нахлынувших нервов уже не знали, куда себя деть. Уши в момент навострились, было бы хорошо послушать то, о чем говорят люди за территорией и узнать причину постоянного хождения туда. Однако стояла лишь гробовая тишина, только если еле слышный шепот, разобрав из которого можно было ровное ничего и шелест дряхлых деревьев, покрывшихся прохладным мхом, казалось, с самого своего рождения. Нагнетающая атмосфера давила на голову так, что хотелось скрыться с этого города прямо сейчас; никогда больше не возвращаться, даже если от этого зависела судьба всей жизни Чишии. Это такое морально трудное место, что описать было бы сложно простым языком, но головная боль, незамедлительно пришедшая от тяжелого воздуха, пропахшего в чем-то странном и едва уловимым говорила за себя все. Было уже все равно, хотелось просто сбежать. Но ноги сами повели ко входу, а глаза сами заставили себя взглянуть страху в лицо, на ту правду, что хранила за собой эта калитка; на ту правду, почему люди здесь были такими угрюмыми, с первого взгляда неприветливыми. Скопившаяся маленькая толпа окружала что-то, что Чишия увидеть за ними всеми с места, на котором застыл сейчас не мог. Но ведь он не какая-то там тряпка, правда? Ему несложно прямо сейчас протиснуться между всеми и увидеть, что же такое святое там охранялось; ему ведь не сложно было игнорировать то злое предчувствие, что витало за плечами с самого прибытия в это захолустье. Если была вера в то, что он пересилит саму Матерь Смерть, то и в себя она, безусловно, тоже должна была присутствовать. Незаметно затисавшись в толпу, пусть и так же выделявшись своим прикидом, на который сейчас всем было наплевать, Шунтаро еще раз прокрутил в голове мысль, что чутье не подводит его никогда. Куина часто металась с одного животного прозвища на другое, но одно из них все же интуиции соответствовало: кот, а если дословно, «злой кошак», что мелькал в ее недовольстве чуть реже, чем змей ядовитый. Взяв свое мужество в руки, пересилив все конфликты в своей голове одной лишней минутой, он сделал решающие пару шагов вперед, решаясь на просмотр очевидно неблагоприятной картины. Опоздал. И опоздал всего на чертов день, осознание все больше чего доходило с каждой секундой рассмотра чего-то похожего на человеческое тело, полностью покрытое грязными тряпками и простынями, будто скрывая за этим всем то, что видеть был не должен абсолютно никто. Словно это была основная цель находящегося здесь народа, скрыть тело того, о чьем имени догадаться было совсем не сложно. Не такая уж это и большая тайна — человеческий труп.. Если он, конечно, не был так сильно изувечен. Осознание произошедшего было таким чертовски резким, странным, а в какой-то мере даже жутко неприятным, из-за чего ком сам предательски подкатился к горлу, застревая поперек. Ладони инстинктивно сжимались в рукавах, оставив на змеиной коже еле заметные вмятины. Паутина мыслей слилась воедино, теперь это больше походило на один огромный комок шерсти, застрявший у кота во рту. Холодные губы поджались от непринятия реальности; голоса, что слышались из каждого уголка разума так и твердили уходить, банально самому пешком дойти до столицы домой, раз поезда до этого города ходят только по особым случаям. Ноги становились постепенно ватными, словно их замертво вкопали в живую землю, а глаза прилипли к одному месту — к тому, на что продолжать глазеть не хотелось совсем. Сфокусировав свой расплывчитый взгляд на самой неожиданной причине сбора из всех, что вообще представлялась, Чишия понимает, что не имеет ни малейшего представления, что делать ему дальше. Во всяком случае, не соображал точно. Просто стоять как вкопанный — глупо и бесполезно, бежать — сочтут за сумасшедшего, а других вариантов кроме этих в голову не приходило под всем накопившимся импульсом. Потерянные глазки стали метаться от одной стороны к другой, лишь судорожно желая найти то, что помогло бы взять самого себя под контроль. Толпа вмиг стала как одно целое. Люди, что либо выступали психами, либо вместе с Чишией просто стояли в ступоре и недоумении рассеялись в пелене тумана. Не смотря на то, как суетливо мозг изо всех сил старался избавить себя от зрелища, представленного лишь пару минут назад, хотя прошла словно вечность в этом кошмаре, получалось нелепо, оставляя эту картину в отдельной папке у себя еще на долгое время. О таком тусклом состоянии Чишия и мечтать не мог, когда ступал за порог забора. Только лицо по прежнему оставалось каменно спокойным, словно он прекрасно знал и ожидал увидеть именно то, что увидел. Только зеницы под едва дрожащими ресницами не спокойны были, но все остальное оставалось на своем месте, нисколько не дрогнув, словно демонстрируя свое безразличие всему народу. Пора отходить. Нужно идти к Куине, сказать о том, что они немедленно отправляются домой и.. – Эй, – Послышался высокий, юношеских лет голос, а после легкое шмыганье, будто бы сделанное для привлечения большего внимания. Шунтаро автоматом повернул голову в сторону, от которой издался оклик, вопросительным взглядом пытаясь найти источник звука. – Да-да, я это тебе говорю, – Еще раз шмыгнул мальчишка, прищурив взгляд, оказалось, что из-под угла дома погибшего, сидя на шатком стуле, который, казалось бы, вот-вот и развалится прямо сейчас даже под таким маленьким весом. Мальчишка сидел с грозным видом, словно старался произвести на бакалавра впечатление местного авторитета, которым на самом деле никогда не владел. Деловато показав свои глаза из под козырька голубой кепки, он вновь почесал свой носик, будто бы у него был насморк после простуды или приступ аллергии. – Чего тебе, пацан? – Уверенно отозвался Чишия, словно его не потряхивало еще минуту назад от произошедшего, а этот пацан не стал его буквальным спасением. Стоило бы его поблагодарить, но кто Чишия такой, чтобы благодарить малыша вроде него? Не желая разговаривать настолько громко, чтобы не привлекать лишние уши и внимание, особенно когда проходит такого рода церемония, Шунтаро сделал к нему пару шагов ближе. – Ты уж если со старшими разговариваешь, в глаза хоть смотри. Отец и мать совсем манерам не учили? – Шутливо вполголоса спросил Чишия, самостоятельно задирая чужой козырек кепки так, чтобы наконец увидеть воинственные глаза мальчика. – Я сирота, – Аккуратно увильнув от руки бакалавра, парень поправил головной убор обратно. Не было видно, что он прямо обиделся на такого рода упрёк, но даже так это не помешало короткой, неловкой паузе застыть на месте, будто бы ток только что по проводам прошелся. – А воспитатели, что же, не учили? – Разочарованно выдохнул Шунтаро, покачивая головой. – Чего ты хотел то? – Да вот думаю, лицо у тебя странное, – От такого резкого, еще более неожиданного заявления от местного ребенка Чишия моментно опешил. Ну ничего себе здесь гостеприимство, прямо позавидовать такому можно! Мальчик поднялся со стула, поправляя свою такого же голубого, как и кепка, цвета клетчатую рубашку. Не такой уж высокий, но если вспоминать, что это был ребенок, а Чишия взрослый парень, от таких мыслей можно было даже расстроится. Расслабленное лицо, которое только только забыло о том, в каком месте и с кем находится рядом сменилось на более серьезное, словно этот мальчишка правда мог представлять собой серьезную угрозу, пусть он и понимал, что это совсем не так. – Какой-то ты это, слово забыл.. – Глупо почесав свою макушку, попутно вороша свои темные волосы, пацан вздохнул, будто показывая, что на своих попытках вспомнить он сдался. Но как только он это сделал, а Чишия хотел ответить, он резко вскинул голову и продолжил. – Во, спокойный. Не ты ли убил старого Нираги? От удивления и понимания бреда вопроса, Шунтаро сначала приоткрыл рот, а после этого сразу поднял уголки губ, хихикая себе под нос и как на неадеквата смотря на младшего. Ну и ну, а он уже успел подумать, что его действительно будут о чем-то серьезном допрашивать. – А он убит, получается? – Ухмылка сошла с лица, когда до бакалавра дошло то, что все здесь жертвы несчастного случая, уже забивая голову вопросами, детские ли это байки или же правдивые свежие новости, которые дети узнали от взрослых, бурно обсуждающих это за пределами места происшествия. Наверняка этот городок настолько маленький, что слухи разлетелись уже везде, где только можно. Мальчик хмыкнул, снова натягивая свою кепку на глаза. – Я тебя запомнил, – Грозно сказал он, спустя мгновение легким бегом направившись к выходу, не желая продолжать разговор с Шунтаро, уж тем более о такой теме, оставляя его совсем одного. Из плюсов было лишь то, что паника и тревожность отпустила. По крайней мере, на какое-то время уж точно. Из минусов: вопросов стало только больше. Кто убил Цукасу? Убили ли его вообще, или местный сказал это, чтобы напугать Чишию? И, самое главное: неужели он настолько похож на маньяка, чтобы так прямо клеветать его в том, чего он вовсе не делал? Вопросы на потом оставлять бакалавр не любил, поэтому желательно было решить их уже сейчас. Например, избавиться от одного из них и узнать, правда ли он был так жестоко в один из своих спокойных дней жизни просто напросто ее лишен. Взгляд сразу метнулся в толпу, оглядывая уже не сплывшиеся воедино несчастные лица, которые все так и не могли увести своих глаз от человека, накрытого старыми, грязными балахонами. Зная Цукасу, он наверняка пользовался здесь большой популярностью в области медицины. Но все эти люди выглядели такими отталкивающими. Словно ты подойдешь к ним, спросишь о чем, а те сразу тебя пошлют куда подальше, оставив все загадки на плаву, не решая ни одну из них. Одна из девушек вообще кажется в припадке, иначе как объяснить ее постоянное виляние возле кого-то еще, кто терпеливо стоял и слушал ее бредни, которые она ему шептала? Один человек лучше другого, ей Богу. Прищурив глазки и приглядевшись к везунчику, по лицу которого сейчас можно было смело сказать, что ему хотелось лишь спокойствия и меньше бредней в своей голове, в момент стало что-то проясняться. Да нет, вроде ничем от остальных не отличался. Только лохматый больно, но такой же грустный, не выделяющийся от других. Просто какое-то больно знакомое это лицо было, словно Чишия видел его, но не на улицах этого захолустья или степи, а где-то еще. Не во снах, не на станции. Тогда может.. Ну нет, этого просто не может быть. Неужели это тот самый Рёхэй Арису, известный и талантливый архитектор, прославившийся в столице вместе со своим другом Дайкичи Карубэ благодаря своим выдающимся проектам, перевернув всевозможные законы физики наизнанку? От такой неожиданной встречи Шунтаро рот приоткрыл на секунду, переваривая и убеждаясь в том, что это действительно был тот самый. Видимо, не только Чишию сюда созвали со столицы по делу с выгодным предложением, иначе объяснить, почему здесь оказался такой человек, он не мог. Они никогда не пересекались лично, все же сферы успеха были абсолютно разные, а у кого-то успеха и вовсе не было, однако знакомы были косвенно, все же говорили о таких людях вроде них достаточно часто. Пусть ноги все так же казались почти ватными, сделать пару шагов в сторону Арису он смог, а уж тем более благодаря импульсу и интересу, который твердо засел в голове. Благо, язык был достаточно подвешен всегда, поэтому начать разговор не стало трудностью. – Кажется, я вас узнаю, – Подойдя достаточно близко, едва склонив свою голову набок сказал Шунтаро, параллельно поправляя блондинистую прядь за ухо, что вилась на ветру, совсем как дурашка. – Это ведь вы Арису Рёхэй? Архитектор, о котором все говорили раньше. Чишия, видимо, прервал своим началом разговора меланхоличные мысли Рёхэя, иначе его медлительный выход из одного положения как из транса объяснить было сложно. Помимо присутствия Арису в этом городе, Шунтаро интересовало еще и то, почему он в таком пошатанном виде. Пальто на плечи накинуто так, будто имитировало одеяло; старые брюки, которые давно уже никто не стирал; развязанные шнурки на ботинках, потрепанные волосы, за которыми следить даже никто не думал вовсе и, кажется, запах алкоголя? С похмелья, что-ли? Из-за этого он такой уставший с самого утра? Он ведь пропал из новостей уже лет пять как, неужели этот городок делает с людьми такое, или причина крылась в чем-то другом? Девушка, кружащаяся рядом с Рёхэем, что выглядела куда аккуратнее, но еще более шугано сразу закрылась за его спиной, явно не с хорошими помыслами начиная сверлить Чишию взглядом и параллельно что-то говорить парню на ухо. – А если это инспекция приехала? Может он за нами приехал? За мной?! – Особенно громче выделив последнее слово, Арису раздраженно отвертелся от длинноволосой девушки, словно уже привыкший к таким параноидальным приступам, изрядно начиная выматываться за такое время. – Верно, – Хриплым голосом ответил Арису, уже игнорируя всем видом девушку и фокусируя все свое внимание исключительно на бакалавре, явно показывая и свою заинтересованность в нем. – Вы, я так полагаю, тоже из столицы? Какими судьбами? – Оставлять Чишию в стороне Рёхэй совсем не собирался. Все таки, может, простой разговор мог бы отвести внимание от его похмельного вида. Хотя бы немного. Чишия бы правда совсем не удивился, если бы перед ним стоял обычный местный горожанин, проживший здесь всю свою жизнь и не знавший другой. Но перед ним сейчас был человек со значимым и громким именем, чей вид возможно и был характерен тому, сколько тот выпил накануне, но тогда вопрос другой: это сколько выпить нужно за раз, чтобы так выглядеть? Еще больше Чишию смутила реакция девицы, которая глядела на него так, словно перед ней не обычный человек, а серийный маньяк, который приехал в этот город только по ее золотую душеньку. Да, может он и выглядел слегка необычно для здешних мест, но он как минимум не знал, что здесь умер важный человек, а местные и вовсе не знают о нынешней моде. Может это и были собственные утешительные отговорки для никому не нужного пафоса, но первое то он точно никак предвидеть не мог. – Вы правы, – Ответил Чишия, отводя презрительный взгляд от испуганной девушки, что по прежнему крылась за спиной архитектора. В голову лезли не самые лучшие мысли все больше и быстрее. – Вовсе нет. Извиняюсь, если потревожил. Приехал наведать старого знакомого, а он, как оказалось, уже, – Неловко замолчав, бакалавр стал перебирать в голове варианты всех культурных синонимов, почесав свою блондинистую макушку, в момент отводя взгляд. – . . "ушел"? – Едва тише сказал он, когда в мысли пришло первое, что больше подходило для этой ситуации. У Чишии никогда не было проблем с тем, чтобы сдерживать себя эмоционально, особенно когда это было выгодно. Столичные повадки научили. Но разве не было бы приличнее показать хоть малейшую скорбь на своем лице, нежели только эгоистичный испуг за самого себя и желании как можно поскорее уйти? – Возможно, вы тоже обо мне слышали. Мое имя Шунтаро Чишия, но большинство меня называют просто бакалавром медицины, – Разбавив нелепое молчание добавил он, возвращая потерянный взгляд с неба, чьи облака ощущались слишком тяжело, словно сейчас сваляться на землю на Рёхэя. Тот, перебираясь постоянно с ноги на ногу смотрел будто бы не на Чишию, а куда-то сквозь него. Шунтаро не был уверен в том, слышал ли вообще Арису его слова, что уж там говорить о переосмыслении и ответе.. Не время ли уйти отсюда прямо сейчас? – Кажется, что-то припоминаю.. Так вы, получается, врач, – Тихонько, словно с особым усилием пробормотал Рёхэй, все еще демонстрируя свое витание в облаках. – Вы как раз кстати. Старший Нираги был единственным медиком в городе, без него здесь будет.. Очень туго. Лёгкая лирическая заторможенность, сопровождающаяся печальным взглядом Чишие никогда не нравилась, а уж тем более когда так говорят в ситуациях, где нужно собраться, и если уж говорить, то говорить нормально и четко, а не как придурок с провалами в башке. Разве нельзя просто взять и сказать что-то по делу, как бы ни было тяжело и плохо? Хотя, в чем его вина? Чишия сам взял, подошел и начал непринужденный разговор. И он было уже закончился, по крайней мере, так подумал бы Шунтаро, искренне надеясь уже наконец отступить назад. Общих тем для обсуждения чего-то у него с Рёхэем не было, разве что какую помощь попросить в ориентировке по городу, но не более. Слишком уж они разные. Или, нет — правильнее говорить, слишком похожие. – Могу ли я попросить вас об услуге? – Прервав молчание, выходя из легкого транса, будто сотканного из нежного шелка в своей одурманенной голове, Арису воодушевленно поднял голову, а глаза будто засветились в надежде, созретая за какое-то мгновение. – Моему близкому другу.. Нехорошо. Я боюсь, что без вмешательства он попросту себя загубит, мне сложно объяснить это. Он на кладбище в степи, в сторожке. Девушка, все еще настороженно стоящая рядом, резко одернула Рёхэя за плечо, хмуря свои брови, словно всем видом своим спрашивая, протрезвел ли он после прошлой пьянки. Это правда был не самый трезвый поступок, вести еле знакомого человека к очень уязвимому приятелю, что и так пребывал в жутком состоянии, потому недовольство ее было обосновано. Но Арису слишком хотелось услышать положительный ответ, слишком хотелось как-нибудь еще повлиять на то, чтобы помочь другу. От ощутимо встревоженного взгляда девушки Чишие было не то, чтобы не по себе, скорее даже тревожно, в том числе и от общей обстановки. Он никогда не был популярен у противоположного пола, или может быть просто не было времени обращать внимания на их знаки, ведь ставил в приоритеты нечто другое, отдавая себя полностью не навязанной любви, а науке, с которой он почти что спал в обнимку. Но чтобы настолько не нравиться, что так открыто показывать свою неприязнь чужому человеку — это, конечно, дикость. Хотя, вдруг это обычаи у местных такие, приезжих так встречать. Чишия свёл удивленное лицо, когда до него дошла вся суть просьбы, о которой его так нагло просили с самого порога. Взгляд упал на пол, рассматривая неровно разбросанные камни и песок, легко резвившийся на ветру. – Помочь? Кладбище? – С особым недовольством выругнувшись себе под нос, Шунтаро углубился в свои мысли. А надо ли было это ему? Могло ли быть местное кладбище своеобразным ключом к разгадке необъяснимого долгожительства управленца города? Если человек живет именно здесь настолько долго, то место, где жизни завершаются вполне могло быть подсказкой к будущему расследованию. Где, как не на кладбище, в конце пути, мог быть ответ на начало? – Кажется, ваша знакомая не очень рада моей компании, – Смекнув на явное отторжение девушки, Чишия только перевел на нее взгляд, как снова всплыло ощущение, будто она — громко шипящая кошка, а он — маленький пес, не успевший сделать ничего криминального. – Шибуки не против, – Шикнув на Саори, предварительно ожидая подтверждения слов Чишии с легкой ухмылкой и мольбой в глазах сказал Арису, все еще, кажется, не понимая, что делает. – В таком случае, почему бы и нет? Ведите уж, оставаться здесь не шибко хочется, – Чишия пожал плечами, намеренно не поворачивая голову на накрытое мертвое тело Цукасы, над которым уже свободно парили мухи, поджигая свои маленькие крылышки над ароматными свечами. У Чишии тоже когда-то такая коллекция мух была. Да и не только их, а многих видов жуков в принципе. Жаль только она у отца осталась, с которым связь Шунтаро не поддерживал еще с юношеского возраста, когда появилась первая возможность уехать из дома. Он никогда не знал, чем Чишия живет, дела до этого не было в общем. Достаточно было сунуть в руку первую попавшуюся игрушку и наказать играть с ребятами во дворе, самому занявшись очередной стопкой бумаг на столе. Только вот ни салки, ни прятки, ни игрушки, да даже внимание отца было не так важно, как муравьи. А если повезет, то майские красивые жуки, в итоге попавшие в ловушку в виде рук Шунтаро, чей маленький мозг уже сам додумает, что делать с ними впоследствии. Больше всего ему нравились стрекозы. Навязчивые дурашки! Сами все время тянулись к ушкам со своим противным жужжанием, вертелись рядом, почти сами прыгая в заточение Чишии. Больше всего он гордился самой маленькой, но самой красивой стрекозой, переливающейся на палящем солнце алым цветом. Самая первая в коробочке с коллекцией крепилась. Но как и коробочки ее уже давным давно с хозяином не было. Скорее всего после переезда отец повыбрасывал весь хлам, оставшийся после Шунтаро, так что обращаться ради такой мелочи спустя столько лет молчания смысла не имело. Так они, кстати, с Куиной, что наверняка сейчас все еще недовольно тащилась с сумками к назначенному адресу, спотыкаясь о каждую ветку, отломившуюся от дряхлых деревьев и познакомились. Тогда Шунтаро сидел на скамейке во дворике, лениво пиная землю носочком обуви: вылавливал очередных "жертв" на поимку, что в будущем пошли бы на благо его детского неудовлетворенного разума. Единственная пришедшая на площадку Хикари подсела рядом, нашла что-то схожее к интересу Чишии, исходя из его краткого рассказа и по сей день они остаются хорошими друзьями, которых в будущем связала трудная судьба. Наверное, это был единственный человек, которого Чишия бы твердо мог назвать другом. ___ Когда от бакалавра прозвучал положительный ответ, глаза архитектора словно в момент засияли всеми самыми яркими красками, наполненные благодарностью и нотками не выветревшего алкоголя. Шибуки, что мешкалась рядом сразу встрепнулась, поджав пухлые, едва заметно дрожащие губы. Казалось, что еще одна капля в ее истощенную голову — и все, окажется, что чешир будет сам виноват в поехавшей крыше барышни, как вот-вот приезжий столичный. С ужасом поглядев на довольного Арису, поняв, что помощи и противостояния никакого не будет, Шибуки ринулась прочь за забор, и наверняка это была противоположная сторона от кладбища, иначе ее своеобразный побег был бы просто напрасным. И, как ожидаемо, Рёхэй ее истерику проигнорировал, все еще благодарно таращась на медика. – Мы идем? – Извиняюсь, призадумался что-то.. Спасибо большое. Идти не так далеко, но прилично, – Все еще тихо ответил Арису, кивая в сторону открытой калитки. ___ Дорога от дома старшего Нираги до местной степи оказалась не такой долгой, чтобы Чишия вообще мог заметить столь быстро прошедшее время. В конце-концов, от этой "прогулки" оставались только плюсы: изучение окружения, само место назначения должно было быть более чем выгодным. Пусть и представлять о предстоящем месте было жутко, но наука есть наука, а шансы были поправимы, ровно так же как и заслуженное место в лаборатории. Весь поход Арису только и делал, что постоянно пытался найти что-то в области шеи, словно хотел потереть крестик, который не носил, но ухватывался лишь за воротник развязанной сверху рубашки. Рёхэя воротило совсем не так, как от обычного алкоголя. Чишия видел множество пьяных людей в столичных кабаках, да даже на улицах полно пьянчуг с похмелья, но ни один из них никогда не вел себя так, как вел себя сейчас Арису. Больше похоже на наркотики, но разве в такой глуши можно было вообще их найти? Чишия сильно сомневался, что Арису имел хотя бы малейшие познания в химических науках, чтобы сделать их самому. Совсем скоро почувствовался совсем по другому ощутимый воздух. Более свежий и яркий лиственный запах; более холодный и сильный ветер поддувал некошеную траву, словно нашептывающая балладу, посвященную этому городу старыми стихотворцами. Зайдя в область бесконечной степи, Шунтаро вздохнул свободнее, будто бы второй раз освобождаясь ото всех своих камней за плечами. – Природа у вас другая, – Глубоко вздохнув сказал Чишия, краем глаза замечая, что сбил Арису с его мыслей вновь, заставляя дернуться. – Живее, красивее. Я пусть не редко бывал за пределами столицы, но такое вижу впервые. Уголки губ Рёхэя поднялись, а ладонь стеснительно прильнула к собственной макушке, неловко ее почесывая. Сегодня небо было чище обычного: облака будто не сгущались еще ранним утром, предвещая дождь, а краски переливались во всех теплых сентябрьских оттенках. – Да, вы правы. Здесь очень.. Свежо. А это вы еще не бывали здесь весной, – Смущенно ответил Рёхэй куда увереннее прошлого раза. – Запах другой, скорее всего, из-за травы местной. Она ведь не обычная у нас и называется по другому: твирь. Степной народ так и воюет за то, чтобы никто не использовал ее в своих целях, святой считают. Но по большей части всем все равно и используют ее в алкоголе. Эффект твири так силен, что многие сравнивают ее с наркотическим эффектом. – А это вот эта, что ли? – Шелест травы резко стих, когда Чишия остановился и слегка пригнулся, чтобы протянуть руку к едва заметному посреди другой травы отростку с красными лепестками. Вырывать его он не стал, лишь нежно докоснулся пальцами до хрупкого стебелька. Арису остановился рядышком, продолжая уже с более искренной ухмылкой глядеть на столичного бакалавра, что твирь и природу настоящую в жизни не видал. Рёхэй пусть и пожил здесь приличное количество времени, но удивляться красоте степи не переставал. Ну, возможно, стоило бы из дома и кабака почаще выходить. – Она, она. Красивая, правда? А ночью от нее исходит особый свет, она будто сияет. Старший Нираги использовал ее в медицине. Мне Чота.. Ну, тот парень, к которому мы сейчас идем как-то раз рассказывал. Учился он у него, как и другие молодые ребята. Черт знает чему правда, – Арису хихикнул, мотая головой в сторону приближающегося огражденного высокими камнями места по среди огромного, где не видно концов цветочного поля. – Нам туда. Пойдемте дальше. Глухое кладбище впустило в свои холодные объятия молчаливо, затягивая в свои корни с ног до головы, пронизывая насквозь дышащей листвой, от чего по всему телу смело пробежались мурашки. Как-то слишком по родному это все ощущалось, какой-то слишком благой прием с потустороннего мира взошел. Остановившиеся здесь души словно пропевали о том, что здесь Чишию всегда ждут, а в воздухе по прежнему стоял успокаивающий, но горьковатый привкус ныне названной твири. И не зря ведь любовь покойников он не принимал! Вот побудет здесь еще немного, да станет чуть ближе к ответу, как же не попасть к ним всем; как же преодолеть пограничье где-то там, вернувшись от порога смерти в реальный мир. Измученный взор архитектора вдруг покосился на небольшую развалину, что домом для полноценного проживания совсем не назовешь. – Здесь, – Пробормотал Арису, шмыгая носом, – Он там, внизу.. Конечно, сомнения на счет всей этой дури присутствовали, но почти сразу выветривались, когда воспоминания о лаборатории возвращались. Не то, чтобы страх за свою жизнь вообще был, когда ее смысл почти утерялся благодаря столичной мерзкой власти. Да, ему придется спуститься в подсобку кладбища; и да, он спустится вместе с почти что незнакомым человеком, что еще и на угашенного вполне смахивал. И ему будет нечего терять, если там, внизу, что-то будет действительно очень плохое. А каково было его удивление, когда вместо засады вместе с толпой каких нибудь уродов был.. Религиозный психоз. Или то, что очень на это смахивало, ведь при входе была выставлена пара-тройка уже почти полностью себя иссякших свечей, вокруг которых давным-давно уже успел разлиться и застыть воск, впитывая в пол душистый медовый запах с теми же оригинальными нотками твири, а посередине в маленькой комнатушке был спуск вниз, по которому Рёхэй, придерживая пальто, лениво повисшее на его спине стал спускаться, предварительно махнув рукой. Это все еще было плохой идеей: было плохо идти туда, где ты не знаешь, что тебя ждет. Было плохо брать ответственность за то, что Куина теперь вынуждена находиться здесь; было плохо брать ответственность за свои слова о согласии кому-то помочь. Но будет неплохо, если это культисты, которые решили принести Чишию в жертву по удобному случаю. Парень, явно младше Арису и Чишии на пару лет стоял на коленях перед самодельным из подручных средств алтарем, с бессоным видом нашептывая что-то под нос, совсем не замечая даже то, что он и сам испачкался в раскаленном воске от все нескончаемых рядом стоящих свеч, что уж говорить о том, чтобы заметить приход двух мужчин в это скромное логово. Арису, чтобы привлечь внимание друга решил постучать по ближайшей стенке, дабы резким возгласом не спугнуть. – Чота, ты не найдешь минутки для меня? – Убедившись, что друг все же заметил присутствие Арису, он повернул голову на рядом стоящего бакалавра и продолжил. – И для гостя. Это правда важно, не пугайся. Мальчишка, сидящий на полу убрал свои блондинистые пряди с бледно-голубых глаз, что цветом больно смахивали на небо зимнего утра, когда с прерывистых облак ссыпались сухие снежинки. На его лице не было недоумения, не было вопросов: он только спокойно смотрел, едва зашуганно, будто бы он видел Рёхэя впервые в жизни. Он не говорил, но точно внимательно слушал, наверняка в голове задаваясь вопросом, что же такого важного ему хотят сказать. Бакалавр стал аккуратно подходить к измученному мальчику, совсем маленькими шажками, будто бы ему было дело до того, чтобы не спугнуть мальца, а преодолев относительно безопасное к нему расстояние, присел рядышком. – Чота, верно? – Когда парень кивнул, Чишию это словно сподвигло к тому, чтобы вдохнуть в грудь побольше, чтобы продолжить чуть более уверенно. – Шунтаро Чишия, бакалавр медицины. Твой друг попросил меня убедиться в твоем состоянии. Надеюсь, ты не будешь противиться. Чешир не стал обращать внимание на то, что Чота заметно для него и для Арису сжался, языком тела демонструя свою неприязнь ко всей сложившейся ситуации. Но он ведь не стал открыто возражать, а значит подавал зелёный свет, что позволило Чишие подвинуться ближе. Его строгий взгляд сразу упал на костлявые руки младшего. – Расскажи, как ты себя чувствуешь. Чем занимаешься здесь? Нравится тут сидеть? – Монотонный, почти что безразличный ко всему голос пугал, заставляя мурашек пробежаться по телу мальчика. Только вот не смотря на свой грубый, деловой вид, взял руку Сегавы он мягко, что на какую-то долю смогло успокоить. – Мне нравится здесь, – Впервые заговорив тихим, слегка хрипловатым голосом ответил Чота. Чешир всегда считал, что верить словам пациентов бессмысленно и глупо, однако послушать их жалобы все еще являлось важной частью обследования. – Все.. Нормально, правда. Не стоит об этом беспокоиться. Параллельно выслушивая явно немногословного Чоту, он посматривал ключевые места вроде вен, в частности локтевого сгиба, который на удивление был не исколот иголками. Полностью чист, бледен, как и все худощавое тело. – Это, конечно, хорошо, только чего ты здесь сутками насиживаешь? С огнем играть опасно, уж тем более одному, – Махнув в сторону рядом стоящих истекающих свеч подметил Шунтаро, проверяя предплечья Чоты. – Я здесь живу, это мое место. Если меня здесь не будет.. Им будет одиноко, – Пробурчал в ответ Сегава себе под нос. Он словно маленький ребенок оправдывался перед злым опекуном, специально подбирая удовлетворяющий всех ответ. – Кому это, "им"? – Мертвым. Я единственный, кто может с ними разговаривать, потому и сторожу это кладбище.. Я в ответе за него. Я не могу положить это дело на кого-то другого. Зрачки Чишии едва заметно округлились от того, что он только что услышал, а нервная улыбка сама поползла вверх. Уголки губ вздрагивали, стараясь унять накатившийся перебой эмоций. Через какое-то мгновение взгляд снова стал строже, а брови нахмурились, словно сейчас он услышал не бред сумасшедшего, а личное оскорбление в его сторону. Чота, конечно, перепадок заметил — отвел взгляд, поджал ледяные губы, боясь сказать что-то лишнее еще раз. Шунтаро одним лишь присутствием давил не только на Сегаву, вздрагивающий от каждого, пусть и специального медленного действия, но и Арису, который был напряжен мыслями, не ошибся ли он в выборе помощи. – Ясно, – В ответ так же немногословно ответил чешир, бережно взяв подбородок мальчика своими длинными пальцами. По глазам сразу видно: страшно, так еще и перед незнакомым человеком. Но если рядом друг, он ведь поможет в случае чего? Он ведь не приведет к Сегаве в дом неправильного человека? – Сейчас будет слегка неприятно. Из внутреннего кармана змеиного пальто, в котором на первый взгляд казалось могло поместиться все что только можно, Шунтаро достал маленький ручной фонарик, который всегда находился рядом на случаи, если вдруг в непредвиденной ситуации потребуется осветить что-то. Ну, или же, осмотреть шизофреника, разговаривающего с мертвецами. Сегава инстинктивно поморщился на резкий свет, вспыхнувший прямо в его голубые очи, но так и не сказал ни слова против, лишь слушая слова бакалавра. В его жалобном взгляде, что был посвящен Рёхэю, который рядом поддерживал его на ментальном уровне, промелькала просьба о помощи, уж больно ему не нравилось, когда какой-то незнакомец уже успел облапать с ног до головы. – И что ж, прям с любым мертвым говорить можешь? – Развеяв напряженную тишину спросил Чишия, убирая фонарик туда, откуда взял. А на удивление и со зрачками все в норме было, так что, по всей видимости, и правда виноваты были психические отклонения. Сегава же, в свою очередь, как по команде вновь закрылся, проморгавшись несколько раз и почесав глазки. – Ну, почти.. – Лаконично ответил Чота, унося за своей спиной куча страхов и недосказанностей, которые будто и Чишие, что в этот момент с колен вставал, заразно передались. – Осмотр закончен, молодцом держишься. Удачи, aeger, – Шунтаро неискренне улыбнулся на прощание, предварительно помахав ручкой. Ноги сами попятились к лестнице, что вела к солнечному свету, а не приглушенному, исходящему от свечей, не посмотрев, идет ли за ним вслед Арису. А зачем он ему? Помог ведь, больше им говорить было не о чем. Только прошагав вверх, оставляя каменные постройки и неприятное чувство, комом вставшее в груди за собой, что-то Чишию заставило остановиться. Наверное, это был активный стук подошвы о ту же каменную лестницу, по которой Чишия только что поднимался. – Чишия, – Окликнул его хрипловатый, уставший голос Рёхэя, чтобы Шунтаро точно остановился. – Это.. – Арису замешкался в своих же собственных мыслях, в которых он явно долго перебирал нужные слова, которые должен был сейчас сказать бакалавру. Было так неловко и глупо, все-таки перед ним не абы кто, а столичный ученый, который еще и был наслышан о Рёхэе. – А~а, Чота.. С ним.. Все в порядке? – Выражение лица архитектора мгновенно сменилось, когда стукнуло осознание, что он сказал далеко не то, что хотел сначала. Отчего рука и полезла в растрепанные волосы, нервно их потрепав. Чишия смотрел на Арису характерно ему неоднозначно. Вроде он и был заинтересован в разговоре с местным, а вроде и к черту ему это не нужно было. Прежде чем ответить, Шунтаро поправил свой локон блондинистых волос за ухо. – В порядке все с ним. Во всяком случае, физически крепок как бык. А вот насчет его головы я бы усомнился, – Чишия махнул головой, вскинул брови вверх и отвел глаза от Арису, изображая своеобразную безнадежность в очевидном диагнозе. Ему даже как-то было неловко обсуждать чужого друга в таком ключе. Рёхэй же, услышав не обнадеживающие слова бакалавра, печально вздохнул, так же уводя взгляд с Чишии на землю, на которой трава по какой-то причине уже не росла. – Вы уж простите, что доставил неудобств, – Арису резко поднял голову на Шунтаро, как будто что-то моментально вспомнив. – Я могу вас угостить. Не хотите пойти к еще одному другу в кабак? С ним уже все в порядке, – Уголки губ с лёгкой искрой надежды едва заметно поднялись, грустными глазками так и надеясь на очередной положительный ответ столичного, который, кажется, совсем не любил, когда с ним церемонятся. По словам Рёхэя можно было подумать, что несмотря на свои пьянки он знает в городе абсолютно всех. Иначе как объяснить то, что вокруг него постоянно люди, пусть и не самые приятные: сначала дама, потом могильщик и теперь владелец кабака. И все это невзирая на его истощенность всегда рядом. В этом он наверняка выиграл жизнь. А вот Чишие, не смотря на палящее солнце, что говорило о полудне, стоило расслабиться после всех тяжелых и переломных моментов за день. Все таки не каждый день ты видишь накрытый труп своего старого знакомого и коллеги, который еще неделю назад своими ныне окаменевшими писал тебе письмо; далеко не каждый разговариваешь с шизоидом, который дружит с неупокоенными душами и жалеет как родных. Вот все кричало о том, чтобы наконец уйти — может быть, не зря во всех этих моментах рядом присутствовал Рёхэй. Вдруг это он неудачу приносит? Только вот Арису наверняка как бывший столичный знал, как можно было в кратчайшие сроки попасть обратно домой. А если и не знал он, то какая нибудь из многочисленных нормальная связь, что могла помочь, имелась. Для одних вопросов стоило подобрать нужное время, а где его можно было взять, кроме как кабака за рюмкой хорошенького алкоголя? Ранее Арису упоминал, что алкоголь здешний делается из местной твири, от которой, как Чишия убедился, носило очень даже неплохо. Стоило взглянуть на одного лишь Рёхэя, все сразу становилось ясно, уже не говоря о том, что за время нахождения на кладбище в голове слегка стало туманить и у чешира. Пойти выпить с архитектором казалось совсем неплохой идеей, даже очень. По-любому большинство знатков засиживало именно там, а то и может сам владелец кабака много чего знает. Так было нужно. Для его блага. – А почему бы и нет, – Пожав плечами, не таив ответ так долго сказал Шунтаро. – Только вот, вопрос. Можно ли твирь эту собрать? Там же у вас кто-то против этого, кажется. – Да-да, конечно, конечно. Степняки, думаю, уже смирились со сбором твири, так что ничего страшного не случится. Можем собрать по пути, – Куда более счастливо сообщил мальчик, предвкушая их поход в его, кажется, любимое место в этом городе. И неужели ему даже после такого количества накануне все еще хотелось пить? Чишию, вообщем-то, это не шибко волновало. Главное сейчас было сорвать твирь, а после в собранных в попыхах медицинских приборах сделать должные анализы, дабы выявить важные составляющие компоненты, которые так сильно во всех смыслах пьянили местный народ. Покинув пределы кладбища, обозначенные все теми же каменными оградами, Шунтаро стал оглядываться в поисках ярко цветущей травы. – Ночью ее куда легче найти из-за легкого освещения и особых звуков, я бы сравнил их.. С бубенцами, наверное, – Арису, кажется, и правда стал куда более разговорчивее после согласия Чишии вместе выпить. Бакалавра правда удивляло то, насколько человека мог радовать факт нахождения собутыльника. – Откуда она вообще взялась, твирь эта? – А не знает никто. Степняки поговаривают, что помимо лекарственных свойств она еще и мистическими обладает, но лично я в этой области не просвящен. Нужно было у Чоты все спрашивать, он как никто из моих знакомых ознакомлен с этой темой. Все таки у Нираги старого учился, – Снова гордливо подытожил Рёхэй, подтягивая висящее на нем пальто, так же как и Чишия оглядываясь по сторонам, параллельно следя за тем, чтобы идти по направлению к кабаку. – Она? – На секунду остановившись, решил уточнить Шунтаро, слегка увиливая с протоптанной тропы к заросшей сорняками цветущему растению синеватого оттенка, с точно такими же растущими рядом. — Точно, — подтвердил Арису, оглядываясь назад на бакалавра, который уже подбирал с газона местное растение и осматривал его в своих руках. — Так вот она, значит, твирь-трава. Занимательно, — Проговорил Шунтаро, внимательно рассматривая колосок. — Ладно, не будем медлить, — И вправду, дойти до кабака оставалось считаные метры. Самый быстрый путь от кладбища до кабака был через щель в заборе, напротив заводов. Что-что, а заводы в этом городе казались будто не к месту. У них вроде местная промышленность, но ручная, поэтому вопрос для чего сие здание — оставалось загадкой. Чишие не сильно нравилось лазать через ограды, копашиться у земли, но с прибытием в этот город у него не было выбора; пришлось смириться с тем, что не запачканным он отсюда не уедет. Следуя за Рёхэем, который всё так же уверенно шёл по, как могло показаться, привычному ему маршруту, Шунтаро пролез сквозь щель в высоком кирпичном заборе чтобы увидеть слева от себя на берегу реки.. Господи, да что же это? Полный непонимания взгляд столичного врача повернулся в сторону стоящего у лодки.. человека? Ну, с высокой вероятностью это был человек. Да, в степи происходит необъяснимое, но не до такой степени же, чтобы тут чудеса какие-то водились. У того обывателя была прикрыта одеждой нижняя часть лица, а верхняя будто была сильно опухшей; скорее даже до ужаса опухшей. За все годы своей научной деятельности Чишия ни разу такого случая не видел. При повторной встрече этого бедного стоило обязательно взять пробу его крови и проанализировать. За углом их снова ждали городские дома и тропинки, устланные кирпичом и камнями. Одна из таких сходила с основной тропы к дверям, которые больше подходили бы к гаражному зданию. Однако, на них ярким граффити было изображено разбитое сердце — значит, тот самый кабак. При входе в, что казалось, старый гараж, заиграла приятная музыка. В соседней от входа комнате был спуск вниз, вниз к месту назначения — пестрящему бару. Лестница напоминала аварийную, скручиваясь по спуску на нижний этаж. Кабак казался весьма уютным: обилие диванов, теплый свет, сцена с привлекательной степной танцовщицей. Правда запах всевозможных настоек характерно только так и доносился из каждого угла. Чишия не шибко любил такие места; если посещал, то посещал крайне редко, и то, за компанию с коллегами. Оба подошли к барной стойке, за которой стоял молодой человек, явно крепковатого телосложения, потирающий пустые бокалы близлежащими салфетками; очень спокойный и невозмутимый, явно привыкший, даже сроднившийся с этим заведением. Отодвинув один из стульев, Арису занял место напротив мужчины, сразу обратившись к нему: — День добрый, я тут гостя с собой привёл. Говорит, тоже из столицы, — Сейчас Рёхэй казался более раскрепощенным и трезвым, чем ранее. Возможно, кабак всего лишь был местом его спокойствия. Иронично, учитывая, что как раз таки в нём и собирался весь сброд этого захолустья. Блондин за стойкой поднял бровь и почти с оценивающим взглядом осмотрел Чишию, откладывая стакан в руках в сторону с громким, если бы не шум пьяниц, звоном. — Здравия. Всем рады, — Его взгляд стал мягче. Он будто бы сперва присмотрелся, а теперь собирался проверить надёжность собеседника на деле. Но как бы не так. Брови Дайкичи удивленно взмыли вверх, когда перед собой он увидел никого иного как Шунтаро. Уголки губ приятно поднялись, а с них же небрежно выпалился смешок. – Чишия? Вот так встреча, – Взяв поодаль стоящий бокал, который наверняка оставил какой нибудь уже ушедший клиент, Дайкичи поставил его не далеко от себя, чтобы немного погодя отправить в мойку. – Помнишь меня? Мы ж в универе общались еще. В голове стали всплывать уже давно похороненные воспоминания о времени в университете, в котором они с Карубэ когда-то и познакомились. Пусть они и были на совершенно разных факультетах, но это не помешало им столкнуться, кажется, во времена студенческих бунтов. Лишь дурак бы решил, что зодчий в городе бы сейчас спокойно разливал твирин, каждому пришедшему дружелюбно махая головой. Чешир на секунду увёл свои глаза, погружаясь в те самые закрытые воспоминания, о которых в его жизни было ни слуху ни духу до этого самого момента. Однако даже многолетние слои пыли не помешали прочувствовать теплоту не самого лучшего времени его жизни. – Припоминаю, кажется. Это ведь тебе я рану зашивал? – С лёгкой, едва уловимой теплотой в скромной ухмылке Шунтаро довольно прищурил глазки. Видеть своего первого живого "подопытного", которому в попыхах пришлось останавливать сильным потоком стекающую кровь и на сухую зашивать первой попавшейся иглой, было до жути неловко. И забавно окунуться в то время снова одновременно. – Именно! Чего тебя дёрнуло сюда ехать? У тебя ж лаборатория, насколько мне известно. Или у тебя и там вакации? – Хмыкнув спросил Карубэ, совсем не скрывая свое удовлетворение такой нежданной встречей. Это, наверное, было еще непредвиденнее чем то, что Арису встал раньше пяти вечера. И снова заявился в кабак. — Да вот, по приглашению коллеги приехал, — уголки губ поднялись в расслабленной улыбке. — Но вскоре узнал, что он, к сожалению.. — Шунтаро перевёл свой взор вбок. — «ушел». — Старший Нираги, что ли? — В точку. — Да~а, слышал. Жаль, хороший мужик был. Настоящий наставник, — Мужчина отряхнулся, прежде чем протянуть руку своему старому знакомому. Чишия ухмыльнулся такому дружелюбному жесту и протянул свою ладонь в ответ для рукопожатия. Ладно, хотя бы кто-то выглядел прилично по сравнению с остальными, кого сегодня довелось увидеть Шунтаро. Через какое-то мгновение он убрал руку от чужой как можно скорее. Всё-таки хватка у парня была нелегкой, крепкой. Аж после будто прикосновение до сих пор ощущалось. — Местный алкоголь уже пробовал? — потянувшись за свежей бутылкой твирина, спросил Дайкичи. — Ты про твирин? Нет, не доводилось. Он, вроде как, только у тебя продаётся? — выпивка не входила в сегодняшние планы, но раз уж Рёхэй так настаивал на том, чтобы угостить, то можно было и сделать одолжение. — Ну, почти. Некоторые сами пытаются его делать или перепродают мои запасы, — Карубэ сделал пару шагов назад, чтобы достать два бокала с задней стойки и разлить по ним настойку. — В больших количествах от него дурманит не по-детски. — Я уже убедился, — не поворачивая головы, медик аккуратно перевел свой взгляд на Арису, который как раз таки должен был заплатить за них обоих, как бы намекая на тот самый эффект, о котором сказал бармен. — Карубэ, всё за мой счёт, — Опомнился. По крайней мере не уснул — уже хорошо. Интересно, он все это время слушал их разговор или метался в собственных мыслях? — Обижаешь, за счёт заведения. Он только приехал, можно и повстречать как следует, — Когда Карубэ поставил бокал возле Чишии, он опёрся о стойку, переводя всё внимание на столичного — Ты же врач. Твоя помощь здесь не помешает, хотя, надеюсь, что не понадобится. Здесь редко кто-то сильно болеет, но были страшные случаи. Благо, что редко, — Поднося к губам бокал, Чишия внимательно слушал собеседника. Ему не особо хотелось вникать, но и полностью отстраниться прямо сейчас было уже поздно. – Ну, а ты какими судьбами здесь? Неужто подростковый максимализм закончился и захотелось другую жизнь освоить? – Поставив стакан на стойку, чтобы поддержать только начинающийся разговор спросил Шунтаро. Он лениво поддул упавшую на лицо прядь, а после упер щёчку о свою же ладонь. Печально выдохнув, Дайкичи снова облокотился о деревянную стойку, будто бы готовился сказать неутешительный приговор. – Ты слышал о семье Каиных? Власть судебная наша, – Карубэ, начав говорить, даже глазом не повел в сторону Шунтаро. Куда уместнее ведь было сейчас оглядывать других посетителей. – Их семья попросила нас с Арису "оживить" их город: построить что-то, что переплюнет все наши другие проекты. Я то не такой гений, как Арису, в голову совсем ничего не лезло. А вот он сразу придумал «что-то», о чем долго молчал, – Взгляд резко опустился на так же попивающего твирин Рёхэя, которого все же их разговор совсем не интересовал. Снова отчужденный в своих мыслях со своим печальным взглядом устало водил пальцем по краям бокала. – Ты ведь видел многогранник? – Нет, но что-то слышал. Это ведь то сооружение, которое рушит все законы физики? – Да, именно оно. Зря ты так, потом сходи, посмотри обязательно. Это Арису его придумал, именно его светлая голова. Я же, в свою очередь, архитектуру с бумажных чертежей воткнул в землю. Теперь красуется на площади, но, к сожалению, ни один взрослый доступ ко входу не имеет, – Невесело пожав плечами, Карубэ снова развернул голый торс в сторону Чишии, демонстративно показывая заинтересованность в знаниях бакалавра о многограннике. – Что ты имеешь ввиду? – Дети. В какой-то момент дети сказали, что теперь это их постройка, и с тех пор многие совсем оттуда не выходят. Мы с Арису пытались узнать, что же такое их туда манит, но в итоге его теперь называют джином в лампе, а меня и вовсе признавать не хотят. – Как-то грустно звучит. И вы просто с этим миритесь? – Да ладно, пусть делают, что хотят. Если власть не против, значит, так нужно и можно. Пусть я и не согласен с этим. – А Арису? – А он.. – Снова послышался недовольный вздох, снова прослеживалась в глазах печаль. Они будто бы скорбили по чьей-то потере. Губы, словно с ноткой отторжения поджались, а липучий, колкий взгляд ушел с Рёхэя на Чишию. – А чёрт его знает. Во всяком случае, раньше был. Сабуро, мудак, окончательно загнал его в угол. Арису же никогда не отличался бодростью, но до их конфликта хотя бы не смотрел в одну точку, как теперь, – В момент, Дайкичи что-то одёрнуло и он грозно уставился на Шунтаро, словно одним своим молчанием он мешал такому трогательному изливанию души, в которой за столько лет накопилось столько, что за один вечер всецело не поделишься. – Тебе интересно то вообще? А то я разговорился и забыл об этом спросить. Чишия, неосознанно напрягшись, затаил свое дыхание. Вид Карубэ, пусть и не был с плохим помыслом, устрашал. Наверняка Арису был под надёжной защитой, общавшись с таким "большим" человеком, как Дайкичи. – Рассказывай, я слушаю. Кто такой.. Сабуро? Или как его там, – Неловко вжав свою голову в плечи, Чишия почесал макушку, стараясь увильнуть от настойчивого выражения лица бармена. – Тоже наша власть, уже исполнительная. Город на три семьи распределяется: Каины, Сабуро и Мусаши. Тот, что Каджи Сабуро, обвиняет Арису в смерти Фархада, нашего бывшего коллеги. Мол, из зависти: тоже гений, а еще с Арису не шибко ладил. По сей день за уши за все притягивает, посадить хочет. Это стало одной из причин.. Этого, – Карубэ махнул блондинистой макушкой в сторону Рёхэя, что за это время уже, кажется, успел выпить пару тройку шотов. Наверное, пить в одиночестве не очень весело. – Боится он его, вот и не лезет никуда. Кто знает, быть может, если не Сабуро, он продолжил бы творить что-то невероятное. По правде говоря, пусть Чишие и не сильно нравилось какое либо времяпровождение в этом городе, знание, что тут есть кто-то знакомый, помимо Куины и истощенного эмоционально Арису, утешало. За сегодня наконец-таки можно было расслабиться, непринужденно разговаривая о истории архитекторов со своим старым знакомым. Ну, а кто знает, может эта информация еще пригодится. А может, чешир просто отвлечет себя от мыслей о столице и проблемах в ней. ___ Чишия алкоголь переносил довольно сложно, по крайней мере в больших количествах точно. К счастью, он был из того типа людей, которые свою меру знали и могли остановиться тогда, когда это было нужно. А вот рядом с ним сейчас сидела.. Нет, уже лежала полная противоположность. Арису уже давненько мирно посапывал на барной стойке, успев изрядно напиться. Именно из-за этого утром от него так сильно несло, а завтра будет ещё хуже. Ну, хотя.. А какая Шунтаро была разница? Завтра они увидятся наверняка в последний раз, если увидятся вообще. Столица ждать не будет. Нужно спешить. – Ах да, хотел спросить.. – начало вопроса прервал подозрительно слышный скрип открывшейся двери сверху. Пришел кто-то еще, но этот приход был куда заметнее, чем приход любого другого человека сюда за столько часов. Чешир навострил свои ушки, поднимая вместе с Карубэ глаза на лестницу. Он тоже это услышал. К счастью, она не была из того разряда очень громких, которая скрипела с каждого шага на ней, поэтому гость прошел довольно тихо прямиком к барной стойке, однако явно настойчиво. На лице брюнета, прошедшего уже так скоро к барной стойке была усталость и смесь чего-то еще, чего Чишия разглядеть, по крайней мере сейчас, точно не мог. Не хотел. Будто бы случилось что-то у парня; тревога его гложила, да потому и выпить зашел. Интерес сжирал как никогда сильно, но Шунтаро в чужом белье даже так копаться не нравилось. Гнилое оно было обычно, да и на действие спиртного вестись не хотелось. – Налей крепкого чего нибудь прям, забыться чтобы, – Облокотившись о стойку потребовал мужчина, опустив голову вниз. Точно что-то произошло. Дайкичи кивнул, уже машинально выполняя все его действия из раза в раз. Наверное, сам Чишия бы сошел с ума работать в сфере обслуживания. — Прошу, — Сухо сказал Карубэ, подавая пришедшему такую же рюмку, как и Чишие ранее. Брюнет обхватил её уверенной хваткой, выпивая содержимое залпом. — Благодарствую, — Сквозь зубы проговорил незнакомец, поставив рюмку на стойку и оглянувшись. Среди всех распивающих его острый взгляд пал именно на тех, кто сидел подле: один на вид обычный алкаш, а другой наоборот, олицетворение опрятности, да и в таком месте.. Тем более, тот безотрывно пялился на хмурого мужчину, будто оценивал. — Че смотришь? — С наездом спросил брюнет. Возможно, ему стоило быть осторожнее в своих высказываниях, но по его виду было понятно, что он не из тех, кто предпочитает в конфликте затихать. На его жилетке были видны тёмно-коричневые пятна. Немудрено было предположить, что это была засохшая кровь. Любопытно, а ведь сегодня умер по слухам не один человек. — Да так, ничего. Сильно напоминаешь мне кого-то, пытаюсь понять, кого. Другие посетители тоже оглянулись мельком на странного мужчину, который и своими шагами, и своим присутствием привлекал тонну внимания. Что-то в нём есть; что-то такое, что сразу же даёт знать, что он нечто большее, чем обычный зевака. — И кого же я тебе напоминаю? — рюмка отправилась на стойку со стуком. — Батьку твоего напыщенного, как и ты сам? — с язвительной ухмылкой, без капли зазрения продолжил он — Змей столичный, — напоследок закончил, фыркнув себе под нос. Чишию такой ответ, мягко говоря, удивил. Он лишь лукаво ухмыльнулся, пытаясь не подавать вид едкого смятения. И всё же, было довольно неприятно. У Шунтаро стоял табу на тему семьи, всякая язвительная или колкая фразочка воспринималась больше безразлично, но все еще застревала где-то в глубине души. По груди осторожно разлился мерзкий осадок, словно облако чумы, пожирающее всё на своём пути. Он снова лениво опёрся о свою ладонь не отводя лисьего взгляда с грубого мужчины, который так и нарывался на сплошные беды сегодня. А характер ведь был точь-в-точь как у покойного Нираги, только углы этот смягчать, видимо, не умел. Несложно было догадаться, что это сын. Старший всякий раз о нём рассказывал и хвалил как он умен, что выбрался из родного города для учебы в столицу и обязательно достигнет многого в жизни. А оказывается вот он какой — чёрствый, ни капли терпимости. — Скорее твоего. Ты Суруги, да? Сын старшего Нираги. Мне много про тебя рассказывали. — Сугуру, — Поправил того он. — Нираги, да. — Теперь он явно был ещё более рассерженным. — Как я понял, ничего хорошего не рассказывали. — Наоборот. Папаша твой хвалил тебя, а ты — вон как, честь его порочишь, — С упрёком ответил Шунтаро, надо же было сравнять счёт за прошлое высказывание. — Жаль, конечно, старика. Не заслужил он судьбы такой, — Вздохнул он, бросив взор на полусонного Рёхэя. Неужели если Чишия тоже здесь останется, то из приличного человека с великой задумкой станет таким? Стиснув зубы, устремив всё более напряжённый взгляд на столичного, Нираги спросил: — Чего ты здесь вообще делаешь? Не таким модным фифам здесь мне что-то предъявлять, — Подчеркнув и вправду необыкновенный плащ из лоскутков змеиной кожи. — А я здесь, походу, по той же причине, что и ты. Отец твой пригласил меня в ваши края, по делу. А потом вон оно как — печальные новости сложились с утра, — Шунтаро взглянул на Карубэ, а тот, будто с полуслова его понял и стал открывать очередную прохладную бутылку твирина, чтобы заполнить уже опустевший стакан чешира. — К слову, а где ты был всё это время? — Чишия постукивал пальцами о стойку, будто набивая успокоительный такт. Чишия знал, что делал: знал, что провоцировал наследника на драку. Всё больше игрался с его и так подвешенным состоянием. Предъявить сыну за отсутствие в день кончины его собственного отца: такое бы сделал либо самый озлобленный человек, либо самый безразличный к самому собеседнику. Повернув голову в сторону бармена, Нираги постучал по стакану, после чего Дайкичи понёсся разливать напиток и в стакан хирурга. В тот же миг, он выпил содержимое залпом. — Ты хоть знаешь насколько редко сюда ходят поезда? Сам то, небось, тоже потом и кровью сюда добрался, — Сугуру оскалился. — Я мчался как мог, — Последняя фраза была окрашена желчью. Нираги безусловно чувствовал вину: за то, что опоздал, за то, что не приехал по предыдущим приглашениям; что не попрощался с отцом, прости Господи! — Че прикопался то? Помянуть его спокойно не дашь. Взгляд Сугуру пал на сидящего подле Чишии архитектора, хотя сейчас он больше походил на алкаша, нежели на высокопочтенного гостя из столицы. — А вон, че за алкаш рядом с тобой там спит? — хирург указал пальцем на спящего. — За ним лучше пригляни, а не за мной. И так, окровавленный хирург встал из-за стойки и направился к дивану в дальнем углу, не спуская глаз с Чишии. Уж вряд ли на трезвую голову Шунтаро бы стал предъявлять кому-то настолько открыто за вот-вот погибшего родственника. Нираги и так уже, как видно, побили (хотя складывалось впечатление, что бил он) а тут — как он выразился, «столчиный змей» прикопался. И ведь правда змей: с кем не свяжется — всем в душу ядом плеснет. Но Сугуру был прав. Уж кому, как не Рёхэю сейчас нужен был человек, который присматривал бы за ним. А то, вон — голову отвернешь, а он уже в отключке с четырех стаканов. – А Арису, – начал Шунтаро, тем самым показывая, что разговор по поводу младшего Нираги не собирался поддерживать. Больно ему нужно было обсуждать человека, который с ходу сделал все возможное, чтобы в душе появилось отвержение. – Он в таком состоянии вообще до дома дойти сможет? – Не смеши, нет конечно. Он никогда самостоятельно отсюда не выходил, – Пожав плечами, Дайкичи грустно выдохнул, бросив свой уже пустой взгляд на Рёхэя. – К слову, об этом, – На лице начала мешкаться неуверенность. Сразу читались его мысли: спросить что-то хотел, но думал, стоило ли оно того вообще. – Могу попросить тебя кое о чем? Снова просьбы. – Слушаю. – Ты не мог бы его довести до мансарды? Я бы сам это сделал, конечно, но сегодня как черт встал остаться здесь нужно, некем заменить меня. А Шибуки свинтила, как только возможность появилась. Вся надежда только на тебя. Чишия какое-то мгновение молчал, прежде чем ответить на такую очень даже нескромную просьбу. Он сдвинул бокал чуть подальше, дабы положить руки перед собой. – М~м, не проблема. Как раз сейчас собирался уходить. В целости и сохранности его доведу, не беспокойся, – Чешир едва пьяно улыбнулся, когда увидел благодарную мордашку Дайкичи. Поправив блондинистые пряди за уши, Шунтаро слегка толкнул Рёхэя в плечо. – Подъём. Отоспаться уже должен был, — архитектор нехотя раскрыл слипшиеся глаза и замученным взглядом еле посмотрел на Чишию. Арису сейчас точно был не в себе, да и его разум витал где-то ещё в облаках, в пьяных снах. Он упал головой обратно на стойку так же быстро, как и слегка поднялся с нее. — Ещё рано.. — Еле слышно сказал он, даже не замечая как с уголка его рта текла маленькая струйка слюни. — Не рано. Давай, поднимайся, — Подбрадривающим, но весьма грозным и строгим тоном сказал Чишия, подхватывая полуспящего товарища под руку, не дав Арису даже оклематься. Напоследок Карубэ бросил сочувствующий взгляд бакалавру, тем самым подтвердив, что поход будет не самым спокойным и приятным. — Ты меня домой поведешь? — Пьяный взгляд переместился к бакалавру. Арису сутуло облокачивался об него, еле стоя на ногах, смотря вверх, как на что-то сокровенное. — Ты хоть знаешь, — Прерывистый кашель его перебил, — где я живу? Наверное, Куина сидела дома и переживала о том, где же пропадает Шунтаро. Хотя, может быть, ей было ровно настолько же и плевать. Это Чишия затащил ее сюда. Если он умер из-за местных алкашей, бродящих с осколками побитой бутылки, то сам виноват, а она выберется отсюда ближайшим рейсом, оставив здесь всю свою прошлую жизнь. Только вот возвращаться ей было некуда, чтобы промышлять таким, а у чешира времени думать о ней в другом ключе не было. На свое же удивление идти, практически таща на себе Рёхэя будучи самим пьяным, было не так тяжело. Арису держался молодцом. Крепко, прямо шел рука об руку вместо того, чтобы просто свалиться на землю. Завтра утром от одежды уже будет нести стойкой твирью и спиртом. Это было плохо. Вряд ли Хикари после такого согласится все постирать, обязательно будет ворчать, игнорировать, а сам Шунтаро стиркой обычно не занимался, поэтому придется ходить в грязном. Жалко только то, что его волновала сейчас одежда, а не то, что Куине будет обидно. Может, это только последствия алкоголя, а завтра он уже придет домой с цветами и "искренними" извинениями, а может он придет умирающий от желания поспать и забыться. Дошли до мансарды они уже к часам двум ночи так точно. Не быстро, но и не долго, учитывая то, как обоих разносило под градусом. Даже довольно сильный, холодный ветер ни на йоту не отрезвлял. Сейчас главная цель Чишии стояла на том, чтобы уложить архитектора спать и самому по возможности пойти домой. Он слишком много бормотания и стонов наслушался по пути сюда, но даже так, казалось, был под этот "фоновый шум" готов заснуть прямо здесь и сейчас. Распахнув дверь в дом, предварительно использовав ключ, который он с горем пополам нащупал в кармане у Рёхэя, Чишия огляделся. Ничего такой домишка. Уютный достаточно, только вот временем обхаживаться здесь и осматривать его не было. Перманентно в голове витало ощущение, что каждая секунда стояла на счету, а потому Шунтаро быстренько повел Арису наверх, где предположительно находилось хотя бы что-то, куда можно было его уложить. Первое, что встретило наверху Чишию — это ванна, непримечательно стоящая посреди комнаты. Если бы он увидел это трезвым, то у него глаза бы на лоб полезли от удивления, но сейчас было легче спихнуть все на пьяный бред и то, что он слегка переборщил, потому молча прошел мимо, не беспокоя Рёхэя с расспросами. Не сейчас. По остальным углам комнаты были разбросаны картины: мрачные, жуткие, большинство из них незаконченные. Скомканные куски бумаги, (предположительно, чертежи) холсты, краски, и естественно, пустые бутылки. Впрочем, ничего меньшего от Рёхэя он и не ожидал: творческий беспорядок вперемешку с сгубленным алкоголем талантом. Чуть дальше наконец-то нашелся маленький диванчик. Чешир не знал точно, здесь ли было привычное место для сна у архитектора, но какие-либо силы искать другое совсем иссякли. Он аккуратно, чтобы не дай бог у Рёхэя не закружилась голова положил его на этот диванчик и снова оглянулся, только уже в поисках чего-то, что могло сойти за одеяло. Рядом оказалась только легкая простыня, кажется, совсем не предназначенная для того, чтобы ей укрывались. К сожалению, никаких аналогов бакалавр рядом не наблюдал, поэтому стоило использовать то, что имелось. Он вскинул покрывало вверх, тем самым укрыв все еще очень тихо жалобно стонущего себе под нос Арису. Да, ему точно было куда хуже, чем Чишие сейчас.. Но почему он просто его не оставит? Шунтаро обещал себе уйти буквально через минуту. Его взгляд намертво уставился на Рёхэя, даже без эмоций, просто будто изучал. Тонна вопросов кружилась в голове, но один из них выделялся больше всего: если он был так гениален, при нём были и близкие, и поддержка извне, почему он стал таким? По собственной безрассудности? Может, трагедия случалась, после которой жизнь его перевернулась? Немыслимо. Это не должно никак волновать Чишию. В тот час же он пожалел, что остался ещё на минуту. Хотев обернуться назад и уйти, бакалавр ощутил на себе внезапную хватку. Слабую, жалобную. Рёхэй хватался за то, что видел первым перед собою. — Не уходи.. — Промычал архитектор в полусонном бреду, — Пожалуйста. — Тебе лучше отоспаться, и мне бы тоже не помешало, — Однако даже после попытки увернуться, Арису продолжал настаивать. — Наедине ещё хуже, — Говорил он шепотом, будто боялся, что их услышит кто-нибудь ещё. Возможно, лица с картин. Кто знал, что могло мерещится пьянице после местной чудо-настойки. — Похмелись, завтра ещё удивимся, — продолжал огрызаться Шунтаро. В его планы не входило нянчиться с алкашами, а уж тем более оставаться здесь всю ночь и выслушивать жалобные вопли. — Останься, пожалуйста. Хоть немного, просто выслушай, — чуть ли не хныкая выдавил из себя Рёхэй. — Я и так достаточно хлопот тебе доставил за сегодня, но пожалуйста, я ведь всё равно не усну. — Он отвёл взгляд. — Она никогда не даёт забыть о себе. Всё, что я делаю в этом городе ради неё. Ради моего творения на другом берегу реки. Люди удивляются, даже восхищаются башней, но никогда не любят. Дети её присвоили себе, и, несмотря на дискомфорт, уселись там жить, но даже им она радость не приносит. Они ни меня выслушивать на этот счёт не хотят, ни Карубэ, а ведь мы её строили! Нас попросили сделать что-то неповторимое, ломающее устои, а в итоге я получаю лишь плевок в лицо. Разве все мои старания не стоят хоть капли признания? Хуже всего то, что я бы с радостью отсюда уехал. Со всеми: с Карубэ, с Чотой, с Шибуки, но нам всем что-то мешает. У всех свои обязанности здесь, свои причины остаться. Здесь даже воздух тяжёлый, здесь оставаться — подписывать себе договор на медленную смерть. Так ещё и на смерть тихую. Поезда ходят раз в сто лет, а почта.. Сомневаюсь, что вообще доходит с других городов. Я каждый день живу в страхе, что она повторится, и в этот раз коснётся моих близких, а у нас ведь даже врачей уже нет! Цукаса мёртв! — Арису уже срывался на истерический вопль. — Бежать некуда, лечиться никак, мы все обречены лишь смотреть на свою гибель! Я хочу домой, я просто хочу домой.. А вспоминает ли меня вообще отец, гордился бы он мною.. Я ничего из этого не знаю, и скорее всего, уже не знаю. Я так устал. Его эмоции так же быстро утихали и сводились к привычной ему меланхолии, как и вспыхивали. Всё же за душу задело. После такого излияния никто бы равнодушным не остался, но зато Чишия теперь был точно уверен — нужно отсюда бежать. Как можно скорее собирать вещи и уезжать, если этот город и правда творит такую чертовщину с людьми. Ему его шкура была дороже любой любопытности, которая могла бы его до сих пор удерживать. Потупив некоторое время в одну точку, глаза архитектора сомкнулись. Успокоился. Ну, или же устал, как сам сказал. Зато теперь точно не доставит ещё больших хлопот, можно было наконец-то его оставить. Только была лишь одна проблема: на дворе ночь, а в этом городе Шунтаро пока не ориентировался достаточно и дойти до назначенного его временным местом проживания Омута было бы сейчас крайне проблематично. Поэтому оставалось лишь смириться с тем, что спать придётся.. Здесь. Встав с края кровати, бакалавр подошёл к окну. Тяжело выдохнув, Шунтаро снова огляделся. Вроде и в мансарде совсем не один, а ощущение стояло, что здравомыслящим и живым был только он. Арису будто бы не существовало в его внутреннем мире, или просто хотелось как можно скорее избавиться от факта мыслей о нем. Но всё же то, что он ему выговорил не давало медику успокоиться. Столько информации навалилось так внезапно, так ещё и риск вспышки какой-то неизведанной болезни здесь вполне возможен — ну просто сказка. Или пьяный бред. Чешир сел на деревянный подоконник, все еще глядя на ночное небо, не украшающее сегодня даже звёздами, от чего становилось куда тоскливее. В столице не так, в столице красиво и хорошо. В столице засыпать приятно и просто, если бессоница сжалится и не будет мучать. Всё-таки Рёхэй был прав — здесь воздух был другой, более тяжелый и дурно влияющий на подсознание, находиться здесь было не слишком просто. Хотя, может быть, дело было не только в этом городе: в обстоятельствах, сложившихся сегодня настолько крутым поворотом, да с непривычки и вечной парящей на фоне тревоги. Сознание само стало мутнеть, а глаза закрываться, провожая на последок рядом пролетающую птицу, которой так же как и Чишие сначала не спалось. Завтра будет новый день. Завтра все забудется, завтра будет легче.